Жизнь - несправедливая штука
Америка, Нью-Йорк. Дом Чимина и Мэйли.
— Господи, это что же тут произошло такого? — с изумлением произнесла горничная, когда зашла на кухню, смотрела на осколки разбитых стаканов и апельсиновый сок, что растекался по всему полу.
Вслед за ней появился Чимин, который минуту назад вышел за тем, чтобы впустить её в дом, он нагло усмехался при виде раскрасневшегося лица и растрёпанного вида Мэйли. Девушка пыталась привести себя в порядок, но она не уверена, что ей удалось это сделать до конца. Припухшие, покусанные в поцелуе губы трудно спрятать от чужих глаз.
— Эм... ничего... Просто... я выронила стаканы, — Мэйли нагло врала, пряча глаза, она наклонилась и начала собирать осколки.
— Давай помогу, милая, — женщина присоединилась к ней, поставив сумку на стол, она наклонилась и начала собирать апельсины, что валялись тут же.
— Да... спасибо, — прошептала девушка, пытаясь совладать с голосом и унять бешеное сердцебиение.
Приподняв голову, она стрельнула глазами в сторону Чимина. Сложив руки на груди и облокотившись плечом о стену, он выглядел совершенно невозмутимо, будто это не он, вернувшись с пробежки и застав жену на кухне, выжимающую апельсиновый сок, набросился на неё и смёл всю посуду со стола, усаживая девушку на него.
— Вы, молодой человек, не опаздываете? — строго смерив его взглядом, проговорила горничная, — если нет, то помоги нам, чего стоишь как султан и смущаешь девочку? — губы Мэй против воли расплылись в озорной улыбке.
Софи, так зовут горничную, которую наняли работать в этом доме, до этого пол жизни проработала в семье господина Лью, совместно была няней для Мэйли. Она единственная, кто разговаривает с Чимином в таком тоне, командует им и ей всё сходит с рук.
— Всё, меня уже нет, — подняв руки вверх, он исчез из кухни.
Когда парень вернулся, одетый в деловой костюм, на столе его уже ждал не только кофе, но и омлет и тосты. Горничная заставила съесть его всё до конца, только потом позволила ему отправиться в офис. Сегодня у него совещание, поэтому учёбу он решил пропустить.
Чимин поцеловал Мэйли и договорился заехать за ней в обед, чтобы отвезти на работу, по утрам он ей запретил там появляться. Чимин вообще не хотел, чтобы его жена работала во время беременности, так как она протекала сложнее обычного, но девушка настояла на том, что будет работать хотя бы во второй половине дня, потому что сидеть дома без дела ей совсем скучно.
***
Корея, Сеул.
После той ночи, когда Ёнсон встретилась со своей матерью, она закрылась и замкнулась в себе. Шини подозревала, что причина не только в матери, было что-то ещё, и это было связано с дьяволом, о котором говорила Ёни. Когда Шини спросила об этом, подруга ответила, что пока не готова говорить на эту тему. Она не стала настаивать и лезть к Ёнсон в душу, знала, что она обязательно всё расскажет сама, когда придёт время.
Её мать так и не осмелилась поговорить и объясниться с ней, но братья нашли и настояли на разговоре. Они рассказали, что их мать решилась оставить её, потому что от пневмонии скончался их отец. Он с малышкой Ёнсон заболели в один момент. После смерти мужа женщина осталась одна с тремя маленькими детьми, она была уверена, что и Ёнсон умрёт. Поэтому отнесла девочку к дверям больницы и оставила её там, молясь, чтобы произошло чудо и её всё же спасли. Поскольку кормильца в семьи больше не было, женщине пришлось работать, чтобы прокормить мальчиков, работая днём и ночью. О судьбе малышки женщина даже и не подумала поинтересоваться. Это было жалкое оправдание, и Ёнсон никак не могла смириться с поступком матери, простить и принять её. К своим братьям она относилась так же настороженно, но парни несколько раз встречались с ней, пытаясь убедить простить мать и уверяя её, что та очень страдает.
***
Шини окончила школу, кажется, Ёнсон тоже, но с трудом. Никто из них не ходил на выпускной бал, каждой из них не было дела до этого. Шини поступила в университет, в тот же, где учился её брат Лукас. Она не решилась подать документы туда, где должен учиться Ченим, но скорее всего и это учебное заведение он бросил, кардинально поменяв свою жизнь.
Вот уже четыре месяца, как Ченим покинул свою квартиру и не возвращался, Шини не знала, где он, когда вернётся, разговаривал ли он с братом. Чувство вины, поселилось в душе червём и постоянно грызло её изнутри, ей его не хватало, она успела привыкнуть к нему и полюбить как друга.
Как же холодно, как же голодно, как же грустно... Шини чувствовала огромную пустоту в сердце, боль в животе и голове, а грудь разрывала тоска по любимому. Ей никогда не было так плохо. Мозг уже давно изнасилован её догадками, вариантами того, что будет дальше, и тем, где же Ченим сейчас, всё ли с ним хорошо, и не забыл ли про неё Чимин. Девушке было больно думать об этом, и ожидание убивало медленно и мучительно.
Она пыталась заснуть, чтобы скоротать и так долгое время, но не могла. Поэтому просто плакала, хныча в ладони и хлюпая носом. Чувствовала себя маленьким котёнком, которого бросили на улице, выкинули как вещь и забыли, будто без неё лучше.
***
Шини плелась по коридору университета, держа в руках конспекты, голова была забита различными мыслями. Она услышала за спиной шаги, а затем свист. Девушка обернулась и оказалась лицом к лицу с Лукасом.
— Ты всегда будешь ходить за мной по пятам? — спросила она с иронией.
— Статус старшего брата обязывает, — усмехаясь, ответил парнишка, — Шини, у нас есть ещё одна проблема, которую нужно решить.
— Какая? — подозрительно прищурила глаза Шини.
— Твоя подруга слишком тяжело переживает встречу с матерью, а ты её за четыре месяца так ни разу и не навестила, — произнёс он, взглянув на наручные часы.
— Ты не сказал ей, что я рассталась с Ченимом? Что я не могла её навестить, потому что мне было тоже тяжело?
— Я пытался, но с некоторых пор она не желает видеть и слышать меня... — парень не решился вдаваться в подробности, — может я отвезу тебя к ней? Ёнсон сейчас немного не в себе.
— Что значит не в себе? — Шини нахмурила лоб, стараясь вникнуть в смысл его слов.
Сердце девушки начало тревожно биться о рёбра. Что творится с Ёнсон? На что намекает Лукас?
***
Шини внимательно смотрела на Ёнсон. В банном халате она сидела, подмяв под себя ноги, и, сморщив нос, пила отвар из трав, что приготовила подруга. Сердце сжималось от уведенного: тёмные круги под глазами, серый цвет лица.
Не один месяц Ёнсон утоляла своё отчаяние и печаль в алкоголе и наркотиках. Совершенно потеряв все ориентиры, впав в депрессию и меланхолию. Ёнсон всегда была сильной, никогда не отчаивалась, почему же сейчас она оказалась в таком положении? В очередной раз Шини убедилась, что из неё плохой друг, ведь столько месяцев она не могла навестить подругу, которой нужна была её поддержка.
— Всё, я больше не могу, — с гневным протестом, ставя кружку на тумбочку возле кровати, произнесла Ёнсон, — где, чёрт возьми, ты научилась варить эту ведьмовскую отраву?
— Вычитала в интернете, — ответила Шини сквозь улыбку, радуясь, что подруга снова становится собой.
— Я думала, что ты совсем пропала, — Ёнсон встала с кровати, раскрыв руки, бросилась к подруге в объятия.
— Без близнецов я действительно пропала... — ответила Шини, болезненно вздыхая. Больше она ничего не успела сказать, как в дверь постучали. — Я открою. — Девушка открыла дверь и впустила внутрь Лукаса, который всё это время ждал в машине. — Проходи.
— Нет! Убирайся ко всем чертям! — раздался голос Ёнсон. Шини удивлённо смотрела на подругу. Весь её вид говорил о том, что она в гневе.
— Ёни? — обратилась к ней девушка вопросительно, но она обошла подругу, направилась прямиком к Лукасу.
— Что ты стоишь? Я сказала убираться тебе отсюда!
Ёнсон опёрла руки об его грудь, пытаясь вытолкать парня за дверь, но у неё не получалось сдвинуть его даже на миллиметр. В недоумении Шини смотрела на происходящее, не зная, что делать.
— Вон! Убирайся! Я говорила, что никогда больше не хочу тебя видеть!
— В чём причина твоей ненависти, малышка? — спросил он, осторожно хватая её за запястья и убирая её руки от себя, — в том, что Чонгук не даёт тебе больше колёса? Или в том, что произошло раньше?
— Ты мерзкий сукин сын! — прошипела Ёнсон, цепляясь в его футболку мёртвой хваткой и снова начала толкать.
Лукас лишь криво улыбался ей, потом повернул голову на Шини.
— Не могла бы ты на минутку отвернуться, дорогая сестрёнка?
— Что? Зачем? — тупо переспросила девушка, затем всё же выполнила просьбу.
— Иди ты к чё... — Ёнсон недоговорила, Шини это насторожило, и она развернулась обратно.
Девушка увидела, как Лукас, подняв её подругу так, что её ноги находились на весу, поцеловал Ёни. Она сначала била кулаками в его грудь, но через пару секунд ответила на поцелуй, обнимая шею. Затем, словно опомнившись, оттолкнула парня от себя. Перевела дыхание, обошла Лукаса и резко распахнула двери.
— Думаю, мне пора, — не дав ей заговорить, с усмешкой Лукас развернулся, — Шини, жду тебя в машине, — только после этого вышел из комнаты.
— Будь ты проклят! — снимая с ноги тапочки и бросая в след за ним, крикнула Ёни, она громко хлопнула дверью. Замерев в одном положении, Шини смотрела на неё с немым вопросом. — Не могу поверить, что этот ублюдок твой брат! — Произнесла она, скрипя сквозь зубы. — Господи, что не мог послать тебе в братья кого-то другого?
Не дожидаясь ответа, Ёнсон быстрым шагом прошла к окну, Шини направилась за ней.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Нечего рассказывать! — коротко бросила Ёни, она заглянула в окно, вероятно пытаясь увидеть Лукаса.
— Как это нечего? А что это только что было? — спросила Шини с возмущением в голосе.
— Хорошо... — вздыхая, сдалась подруга, усаживаясь на кровать, — когда я узнала, что отец Лукаса работает в полиции в отделе поиска людей, я обратилась к нему. Этот гад предложил за информацию о моей матери провести с ним ночь. Я согласилась, ты ведь знаешь, как мне было важно найти её. В тот момент, я как-то особо не задумывалась, на что иду. Но после того, как эта женщина действительно оказалась моей матерью...
— Продолжай, — нетерпеливо проговорила Шини, усаживаясь на кровать напротив.
— Это было ужасно, Шини, — произнесла она с отчаянием в голосе, — я никогда не чувствовала себя такой униженной.
— Вот он сволочь... — вырвалось из уст Шини, волосы встали дыбом, она боялась даже представить, что ей пришлось пройти, раз она так говорит.
— Когда я пришла к нему домой, — продолжила свой рассказ Ёнсон, — конечно же, я ужасно нервничала, но дала ему понять, зачем пришла. Точнее сказала, что не люблю быть должной кому-либо и пришла расплатиться с ним. Я была в ужасе от происходящего, от его надменности. Я как-то по другому себе это представляла, но этот сукин сын ничего не делал. Он продолжал сидеть в кресле, наблюдая за мной. Естественно, мне не хотелось подавать виду, что я нервничаю, что мне некомфортно, я начала медленно раздеваться, не зная, чёрт возьми, что мне ещё делать...
— Какой ужас, Ёни, как он мог... Я не знаю, что сказать. Ты не должна была, милая.
— Значит, я разделась, обнажилась перед ним полностью, пребывая на грани обморока. Боже, что я тогда только не чувствовала. Со мной происходило что-то необычное. Но он только смотрел на меня, ничего не делая, не говоря. Я стояла так, как статуя, в чём мать родила, ожидая действий от этого кретина. Не знаю, сколько прошло времени, сколько тянулось время моего позора, прежде чем он встал с места, подошёл ко мне, наклонившись прошептал: "Можешь считать, что расплатилась со мной, малышка", а после вышел из комнаты. Просто взял и ушёл! Можешь себе представить?
— Правильно ли я понимаю, что тебя разозлил тот факт, что мой брат не переспал с тобой? — спросила задумчиво Шини, осмыслив её рассказ, — то есть, ты хотела этого, а он тебя обломал? — лицо Ёнсон залила краска, прищурившись она стреляла в Шини взглядом полным гнева, она не сдержалась и засмеялась, — Боже, я думаю, что вы влюблены друг в друга.
— Какая к чёрту любовь? — прорычала Ёни, бросая в подругу подушкой.
Шини ловко увернулась, сдерживая своё веселье, понимая, что нужно серьёзно поговорить с ней на эту тему.
— Ёни, правда, думаю, у вас чувства друг к другу.
— Оставь меня, Шини, — огрызнулась она в ответ, —лучше подумай о себе. Это у тебя чувства к человеку, который уже женат и ждёт ребёнка. Что ты намерена делать? — всё веселье Шини мигом испарилось, внутренности свернулись в тугой узел, — прости, — виновато произнесла подруга, читая смену эмоций по лицу Шини.
— Ничего, Ёни, — слегка улыбнулась девушка, — я не смогу вернуть себе ни одного из близнецов. Я проиграла...
— Почему, чёрт возьми, ты не сказала всей правды?
— Потому что боялась потерять его. Ченим был для меня спасением... — ответила Шини с горечью, с невыносимой болью на сердце.
— Теперь ты поняла, что жизнь — несправедливая штука...