33
На сотом пропущенном от Егора (личный рекорд Булаткина), телефон Лилу замолчал, и больше не звонил, до момента, пока она не переступила порог дома, в котором провела свое детство. На этот раз звонил Николай Викторович, видимо, он первым пожалел Крида. Лу не стала отвечать, ведь ей нечего было сказать ему. Нечего сказать им всем. Брюнетка нарочито резко бросила свою сумку на пол, и громко выкрикнула:
-Ау! Есть кто живой?
Затем она повернулась к остановившимся в дверях Илье и Вере, которые обменивались друг с другом взволнованными взглядами.
-Ну, чего застыли? Проходите, не стойте, как бедные родственники! Или вам уже пора ехать?...
Вольский, хмурясь, продолжал рассматривать Лили, пока та старательно прятала от него глаза, исследуя холл на предмет каких-либо изменений.
-Ты точно хочешь остаться здесь? Одна?
Горская пожала плечами, и, быстро скинув обувь и верхнюю одежду, попросила друзей остаться на чай. Илья видел, что спокойствие девушки было напускным, но вовсе не хотел сейчас лишними разговорами выводить ее на эмоции, поэтому предложил Вере ненадолго задержаться и просто подыграть Лилу. Они переместились на кухню, и пока в чайнике закипала вода, никто не обронил ни слова, размышляя каждый о своем. Разливая по кружкам кипяток, Лилиана задумчиво протянула:
-Чего я действительно хочу, так это наполнить ванну водой до краев, добавить туда колпачок моей любимой пены и налить себе бокал Chateau Latour 1886 года... Включить что-нибудь из классики, например, Шопена, и хотя бы пол часа ни о чем не думать. Разве я о многом прошу?
Она опустила глаза на разрывающийся от звонков мобильный и, тяжело вздохнув, добавила:
-Ну почему они все никак не успокоятся?...
Вера взглянула на Илью, но тот только мотнул головой, мол, не стоит ничего говорить. Блондинка закатила глаза, вскидывая ладони.
-Потому что все это неправильно!
Вольский удивленно уставился на свою девушку, пока та, энергично жестикулируя, пыталась донести до Лили суть образовавшейся проблемы.
-Это твой выбор, твоя жизнь, и мы не вправе диктовать тебе, как поступать в той или иной ситуации, но лично я больше не могу молчать...
-Вер...?
-Нет, Илья, подожди!
Она поднялась из-за стола, и, подойдя к Горской, положила руки ей на плечи, заглядывая в глаза.
-Если только твое одиночество спасет тебя от боли, то, несомненно, все, что ты делаешь, стоит того. Я знаю тебя, Лили. И, к сожалению, в свое время я не смогла тебе помочь. Но ты должна помнить, что мы рядом. Мы всегда придем на помощь, и ты можешь на нас рассчитывать. Твоя жизнь это твое поле боя, но не забывай, что верные союзники это не те, кого выбрала ты, а те, кто выбрал тебя. Время покажет, какие решения были верными, но, прошу тебя... Хотя бы попрощайся с Егором и Геннадием Васильевичем. А потом можешь сколько угодно лежать в ванной и пить вино...
Вера перевела взгляд на телефон Лилианы, и добавила:
-Просто скажи им правду.
Молчавшая до этого момента Лу вдруг громко рассмеялась, обнимая блондинку.
-Ох, Вер... Мне даже нечего сказать. Браво...!
Отстранившись, Лили обошла ее, ставя перед Ильей кружку с чаем и размещаясь за столом.
-Мне очень понравилось. Особенно в самом начале, когда ты говорила, что это моя жизнь, и вы не вправе мне диктовать, как поступать. Надеюсь, правильно процитировала. Исправь, если что не так.
Сделав глоток, она внимательно посмотрела на Веру, а после перевела взгляд на друга. Блондинка продолжала стоять с открытым от удивления ртом, пока Горская не обратилась к ней уставшим голосом:
-Ох, ну хватит, правда! Думаешь, если бы я могла, я бы не сказала им все? Или не осталась бы? А что вообще должна изменить эта правда? Я два месяца пыталась заставить себя не ненавидеть Егора. Но, понимаешь, ничего не меняется. Мне все так же больно. Я не хочу ни видеть, ни слышать Егора Булаткина. Может... Может, дай он мне тогда уйти...
-Тебя бы убили.
Илья повернулся к ней, и, взяв за руку, мягко погладил по костяшкам, еще несколько секунд подбирая слова.
-Что ты сейчас делаешь? Хочешь обидеть Веру, задеть меня или просто высказать все, что у тебя накопилось?
Лилиана недовольно нахмурилась, поджимая дрожащие губы.
-Да, никто из нас не испытывал на себе то, что пришлось испытать тебе. Да, мы не знаем, как нужно поступать правильно, а даже если бы и знали... Лил, мы ведь семья... Я просто не могу себе позволить видеть, как ты страдаешь.
-Я не страдаю, Иль. Я запуталась. Это другое. Это иначе чувствуется. Я не знаю, как это, просто жить. Наслаждаться жизнью. Может и знала когда-то, но забыла, а теперь...
Она прикрыла глаза, втягивая носом воздух.
-Прости, Вер. Но я настоящая вот такая. Я люблю вас, но... Советы мне не помогут. Я должна во всем разобраться сама.
Вера присела рядом с брюнеткой, виновато опуская глаза и по инерции вычерчивая пальчиком на столешнице замысловатые узоры.
-Не извиняйся. Мне правда не стоило наседать на тебя. Просто Илья прав... Мы семья, а семья для меня значит очень многое. Даже если я не могу помочь, я все равно продолжаю пытаться...
Они все переглянулись, разом облегченно выдыхая. Лилиана крутила в руках чашку с остывающим чаем, и думала, почему ее никто не научил говорить о чувствах. Хотя, ответ ведь очевиден. Дедушка просто не успел, а Ольге нужна была бездушная машина для работы. О каких чувствах тут может идти речь? А еще... Почему ни в одной книжке нет похожего сюжета? Никому и в голову не пришло, что такое вообще может случиться, даже за пару сотен лет...? Сегодня, впервые за долгое время, она проведет вечер в полном одиночестве. От этой мысли стало как-то спокойнее, и немного легче. Незаметно время приблизилось к обеду. Пришло время прощаться. Провожая друзей, Горская, обняв Веру, улыбнулась ей, а после повернулась к шатену.
-Позвоните, как доберетесь.
-Конечно, Лил.
Илья обнял ее, и, погладив по спине, поцеловал в макушку. Наклонившись за сумками он, в сотый раз, спросил:
-Ты точно уверена, что хочешь остаться?...
И от нее, как и до этого, последовал ответ:
-Уверена.
Едва только за ними закрылась дверь, Лилиана, зажмурив глаза, сползла по ней вниз, прижимая к груди обе ладони. Она дома. Наконец-то, спустя столько лет. Ее сердце спокойно, а разум чист. И больше нет никакой боли. Есть только воспоминания. И есть достаточно времени, чтобы вспомнить каждую мелочь, каждое важное решение, принятое ей в этих стенах. Вспомнить то, что Ольга и «Дом» много лет пытались заставить ее забыть навсегда. Но, прежде, чем сделать это, она, аккуратно достав из кармана мобильный, набрала заученный наизусть номер.
-Лили...?
-Привет.
Егор тяжело вздохнул, сглатывая неприятный ком в горле.
-Привет.
-Было нечестно так поступать с вами.
-Нет, нет. Все нормально. Это твой выбор. Мы все поддерживаем его.
-А ты?
-Зачем ты спрашиваешь?
-Потому что хочу услышать правду.
-Какую?
-Что я глупая девчонка, трусиха и просто лгунья.
-Нет, Лу, это не так. Знаешь, до встречи с тобой я всегда знал, чего хочу от жизни. Строил планы на будущее. Хотел стать таким, как мой отец. Он был моим кумиром... А потом все как-то резко изменилось. И я понял, что, по сути, все мои планы это всего лишь проекция будущего, это не мои мысли. Только тогда все стало реальным. Теперь я знаю, что есть не только черное и белое. Есть не только моя жизнь, и мои желания. Я больше не хочу причинять тебе боль. Пора становиться кем-то другим. Хотя бы ради того, что у нас было.
-Спасибо. И... Прощай.
-Прощай, Лилиана.
Рука с телефоном медленно опустилась на пол, и на гаснущий экран упали две крупные соленые капли.