5
Лилиана отвела взгляд, возвращаясь в реальность, где ее друг, прямо сейчас, боролся за жизнь. Она не понимала, что с ним, и как ему помочь, но точно знала, что должна быть рядом, чтобы обнять его, когда все закончится. О другом исходе Лу даже думать не хотела. Вера отвела ее в сторону, усаживая в кресло. Брюнетка отметила, что оно жутко неудобное, и недовольно скривилась. Обхватив себя руками и беспокойно пошатываясь из стороны в сторону, мама Вольского измеряла пространство коридора шагами, не реагируя на слова своего мужа. Родители Веры, расположившись на угловом диванчике, переговаривались друг с другом, грустно улыбаясь. Лилу заметила каждую мельчайшую деталь, каждое движение поблизости, количество вздохов, и даже, не взглянув на часы, с точностью смогла бы сказать, сколько сейчас времени. Горская думала о чем угодно, но только не о том, что ее самый жуткий кошмар сейчас ходит теми же коридорами, что и она, открывает те же двери и здоровается с теми же людьми...
-Схожу за кофе. Тебе чего-нибудь взять?
Лили обратилась к блондинке, вскользь касаясь ее ладони. Та кивнула, чуть приподнимая уголок рта.
-Да. Двадцать четвертый номер, пожалуйста.
Вера протянула Лилиане деньги, но девушка взяла их не сразу, долго рассматривая купюры, зажатые в тонкой, бледной руке. Лу тряхнула головой, часто моргая, и обернулась.
-Я быстро. Если что, сразу звони, хорошо?
-Лил, не волнуйся... Пять минут вряд ли что-то решат.
-Хорошо?
Брюнетка взглянула на Веру, забирая у нее сложенные вдвое бумажки.
-Хорошо.
Та понимающе кивнула, неотрывно смотря на дверь палаты, и прижала ко рту тыльную сторону ладони. Вокруг будто ничего не происходило. Лилу медленно двигалась к автомату с кофе, а перед глазами мелькали обрывки воспоминаний. Ее хромота стала более явной, и девушка на секунду остановилась, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в кожу. Боль разлилась по всему телу, заполняя огромные дыры, появившиеся в тех местах, где когда-то была любовь. Чтобы перестать бояться, ей нужно было посмотреть своему страху в лицо, и, наконец-то, освободиться от груза, давившего на нее последние восемь месяцев. Она вздохнула и продолжила идти. Ощутив Его аромат, Горская, вскинув голову, еще решительнее направилась по его следу. Егор, прислонившись к стене, отрешенно разглядывал плиточный пол коридора. Услышав ее шаги, он сглотнул, боязливо поднимая взгляд. В первое мгновение артисту показалось, что от напряжения все его тело окаменело, и он мог только смотреть. Попытался пошевелить рукой – не смог. Сделать шаг – снова провал... Янтарные глаза изучали его, и парень не понимал, какие эмоции испытывает Лилиана, но она совершенно точно не рада ему. Булаткин пропустил сквозь пальцы отросшую челку, борясь с внутренними демонами. Что делать дальше...? Лили усмехнулась, расправляя помятую купюру. Автомат не сразу принял ее, что немного разозлило девушку. Нажимая поочереди «два» и «четыре», она хрипло прошептала:
-Если бы не знала тебя, подумала бы, что ты переживаешь...
Лу поджала губы, бросая короткий взгляд на певца. Тот виновато опустил голову, отталкиваясь от стены, и сделал шаг ей навстречу.
-Я рад, что с тобой все в порядке.
Горская удивленно на него посмотрела, невольно задерживая взгляд на лице Егора, и вынула стаканчик с готовым кофе из автомата. Отпивая горячую жидкость, она поморщилась, заглядывая в него.
-Ты оставил меня умирать. Я рада была бы узнать от кого-то, что тебя переехал
автомобиль. Или что тебе прострелили голову...
-Я знаю.
-Серьезно? Ну и отлично. Не вздумай даже смотреть в мою сторону, если нам придется здесь пересекаться. Иначе, я плюну на принцип не убивать на людях.
Девушка смерила артиста долгим взглядом, вместив в него все отвращение, которое испытывала к нему, и, уже развернувшись, направилась к палате Ильи, когда Булаткин окликнул ее.
-Лилиана...?
Обернувшись, брюнетка наблюдала, как ненавистная ей оболочка пытается выдавить из себя извинения. Егор протянул Ли телефон, и прошептал:
-Я не оставлял тебя.
Горская долго переводила взгляд с небольшого предмета в руках блондина на его лицо, и обратно. Ей стоило немалых усилий взять из рук парня мобильный, а затем она просто ушла.***
-Лил...? Просыпайся...! Илья хочет тебя видеть.
Брюнетка резко села, ощущая, как спина начинает ломить и глухо застонала. Вера протянула ей стаканчик с кофе, и присела рядом.
-Долго я спала?
-Девять часов.
Лилиана потянулась, растирая веки, и взяла предложенный напиток. Ранним утром в больнице было необычайно тихо. Могло показаться, что в здании больше никого нет, если бы изредка на их этаж не приезжал лифт, и из него не выходила пара человек. Едкий запах закрепился на одежде, и теперь, пусть и невольно, но, куда бы Лу не пошла, она везде ощущала эту атмосферу. Егора она не видела, вероятно, он действительно понял, что брюнетка не шутит. Зайдя в палату к Вольскому, девушка сразу же подошла к его койке, внимательно вглядываясь в лицо друга. Он улыбнулся ей, протягивая ладонь, и Лили, вложив в нее свою, облегченно выдохнула.
-Привет.
Парень сглотнул, перемещая голову по подушке так, чтобы быть ближе к Лилиане.
-Привет... Как ты себя чувствуешь?...
-По какой шкале?
Горская сдавленно хохотнула, закатывая глаза.
-По десятибалльной.
-Десять...
-Правда?
Она присела на край больничной койки, убирая пальчиками прядки волос со лба Ильи. Вольский, рассматривая ее, недовольно нахмурился.
-Ты плакала?
Девушка отрицательно замотала головой, улыбаясь. Оглядевшись, Лу присвистнула.
-Сколько здесь кнопок...
Солнце заливало пол ровным светом, и продолжало играть бликами на стенах. Лилиана просидела в палате до обеда, пока не настало время осмотра, и к ним не пришел лечащий врач Ильи. Она вышла в коридор, и, прислонившись к стене, сползла по ней вниз. Кроме нее поблизости больше никого не было, и Горская позволила себе заплакать. Когда над самым ухом раздались чьи-то гулкие шаги, Лилу вытерла слезы, и, подняв голову, встретилась глазами с Кридом. Он опустился рядом, после вытягивая ноги, и прошептал:
-Она... Зоя... она умирает.
Лилу догадывалась о причине, по которой артист находится здесь. Она запустила пальцы в свои растрепанные волосы, сжимая голову, словно в тиски. Девушка пыталась заглушить боль. Пыталась выстроить стену из отрицания, и безразличия, перед лицом смерти.
-Когда вы узнали?
Егор опустил глаза, делая маленькие порционные глотки воздуха. Минутой спустя он посмотрел на Лилиану, отмечая, как подергивается ее правое веко, делая черты лица девушки отличными от тех, что он помнил.
-За неделю до того дня... до того, как... тебя... ты...
Лу кивнула, понимая, о каком дне идет речь. Его и правда сложно охарактеризовать. День, когда ее избили? Предали? Снова. Унизили, растоптали, бросили...? День, когда она перестала верить своим чувствам. Человек – удивительное существо. Становясь совершенно не способным переживать за реальных людей, он, с решительным напором, отдается всецело, лишь увидев на экране героя, мало-мальски достойного его доброты. Это к тому, что Лили не было жаль Зою. Ей не было грустно, или печально. Брюнетке лишь стало немного не по себе, от образа старухи с косой перед глазами. Внутри девушки хранился нераспечатанный сосуд с добротой, но пока его так никто и не сумел открыть. Поэтому, все, что нашлась ответить Ли, было:
-Автоматный кофе временами горчит...
Это был очень тяжёлый разговор. Ни один из его участников не понимал, зачем вообще весь этот цирк. Где-то лежит больная девушка Булаткина, а он сам пытается найти слова, чтобы сказать Лилу, как ему жаль, что все случилось именно так. Горе творит с людьми невообразимые вещи. Меняет их, подстраивает под себя. Ломает.