Лжец/Лжец

Пытаясь дотянуться до верхней полки в шкафу, Лилиана, поднявшись на носочки, вдруг ощутила резкую боль в колене и, едва сдержавшись, чтобы не закричать, согнулась пополам, сжимая пульсирующую кожу на ноге. Девушка поежилась, ощущая неприятные мурашки, и окинула взглядом комнату. Никого. Это хорошо. То, что она сняла гипс раньше времени, никто не знал, а когда приходили Илья или Вера, Лу нахлобучивала его обратно, и делала вид, что все так же беспомощна. За несколько месяцев, проведенных в таком положении, брюнетка научилась всем тонкостям, даже подолгу стоять на одной ноге, что, несомненно, шло ей в плюс. Это было одно из немногих развлечений, из списка разрешенных ей. Темные круги под глазами выдавали ее проблемы со здоровьем, но Лили не разрешала обсуждать это, и очень злилась, когда Вольский, используя свой статус лучшего друга, давил на нее. На прикроватной тумбочке лежала утренняя порция таблеток, и брюнетка, искоса взглянув на них, отрицательно покачала головой, выпрямляясь. Собрав подушечками пальцев всю пыль с деревянной полки, Горская, наконец-то, смогла вытянуть из самого дальнего ее угла маленькую коробку, перемотанную цветным скотчем. Упав на кровать, Лилу подняла сначала свою больную ногу, аккуратно укладывая ее на мягкое одеяло, а затем здоровую, подгибая ту под себя. Она дотронулась до узкого шва, пересекающего бледную кожу колена, и тяжело вздохнула. Четыре месяца назад, с разницей всего в пару дней, Лилиана, как она сама говорила, получила самый важный урок в своей жизни. Наверняка, это все лекарства, потому что девушка не чувствовала боли. Она ничего не чувствовала. Внутри уже давно образовалась пустота, вакуум, который каким-то особенным образом помогал ей просыпаться по утрам. Тем, кто был с ней рядом, Лу старалась улыбаться. Для всего остального мира она исчезла. Лилиана не выходила из дома, редко пользовалась телефоном, и не смотрела телевизор. Так брюнетка спасалась от себя самой. Подавляла желание вернуться к прежней жизни, и показать, что не сдалась. Потому что, на самом деле, она опустила руки. Ей было все равно, что творится там, за порогом. Важно было только то, что происходит в комнатке в тринадцать с половиной квадратов. Горская отвернулась к окну, на ощупь пытаясь отыскать край скотча, чтобы размотать коробку. Лилу задумалась, и слишком поздно услышала, что Вера уже вернулась из магазина, и поднимается к ней. Горская неловко сползла с кровати, чуть не упав, едва ее ступни коснулись пола, и натянула гипс, стараясь быстро его закрепить.

-Лили, надеюсь, ты выпила таблетки, иначе я все расскажу...

Блондинка застыла в дверях с удивленно поднятыми бровями. Она молча сложила руки на груди, прислоняясь к косяку, и продолжила смотреть на Лилиану, пока та, виновато опустив голову и согнувшись в неудобной позе придерживала развалившийся гипс. Вера вздохнула, недовольно фыркнув.

-Мы ведь договаривались! Лил, ты должна пропить этот курс. Иначе тебе назначат уколы, и что ты потом будешь делать?...

Она подошла к Лу, помогая той снова сесть на кровать. Девушка осмотрела колено Горской, медленно согнув и разогнув ногу, и сказала:

-Из всех живущих в этом доме как минимум один точно врач. И это не ты. Почему просто нельзя попросить помочь, Лили? Я понимаю, что носить его дело не из приятных, но ведь могут быть осложнения!...

-Вер...

Блондинка подняла на Лилиану глаза, грустно улыбаясь. Та продолжила:

-Мне ужасно стыдно, потому что все это выглядит так, словно я специально стараюсь отстрочить неизбежное. Мы все знаем, что мне придется уйти, и я не хочу причинять неудобства кому-то своим присутствием. Но я до сих пор не могу стоять на двух ногах достаточно долгое время, чтобы... Вернуться к своей жизни...

Брюнетка шмыгнула носом, поджимая дрожащие губы.

-Ох, глупая! Тебя никто не гонит, даже наоборот, я очень рада, что смогла узнать тебя, рада этой возможности. Только жаль, что все это происходит при таких обстоятельствах, но все же. Мы любим тебя. Не обязательно всегда быть сильной, просто разреши кому-то тебе помочь.

Лу взглянула на Веру, улыбаясь. Может ли она теперь позволить еще кому-нибудь видеть себя слабой? Для нее это слишком. Лилиана кивнула, переводя взгляд на пластиковый стаканчик, в котором лежали несколько таблеток.

-Расскажи, что там, на улице, м?...

-Погода чудесная! Вот бы простояла до выходных, тогда мы бы смогли съездить в парк. Там сейчас очень красиво, Лу...

Блондинка протянула Лили стакан с водой, и присела рядом с ней, обнимая за плечи.

-Главное, правильно преподнести Илье, что с этих пор тебе нужны оба ботинка. Даже не знаю, с чего начать разговор...

-С этого и начнем. Может, если приготовить на ужин что-нибудь необычное, то к середине вечера ему будет уже не так важно, что я врала ему последние несколько недель?..

-О, таблетки подействовали... Ну все, красавица, отдыхай! Я пойду искать рецепт чего-нибудь супер-пупер необычного, а потом приду тебя проверить. Не скучай, Лил.

-Вер...?

Девушка остановилась, оборачиваясь на полушепот брюнетки.

-Да?

-Спасибо тебе! Я... ты не представляешь... Я так много... хочу сказать!

-Я все знаю. Спи, Лу.

Закрыв за собой дверь, Вера спустилась вниз, забирая на кухню оставленные ею у лестницы пакеты с продуктами. Лилу забралась под одеяло, и, взяв в руки коробку, прижала ее к груди. Она ощущала, как работает ее сердце. Лилиана часто слушала его гулкие удары, чувствуя себя живой только поэтому. Потому что оно билось. Распаковав коробку, Лу отложила скомканный скотч в сторону и аккуратно приподняла картонную крышку. Все, что хранилось там, пахло детством. Заколки, которыми Варя закалывала девочке волосы, газетные вырезки о матчах ее школьной футбольной команды, маленькие фотографии всей ее семьи... Четыре месяца борьбы. Ради чего? Чтобы потом снова вернуться к тому, что о тебя каждый сможет вытереть ноги?... Нет, она не собиралась прощать Булаткиным того, что они сделали. Каждый получит, что заслужил. Но почему-то сейчас, держа в руках единственное, что напоминает ей о лучших временах, брюнетка не хотела никому ничего доказывать. Пусть думают, что смогли сломать ее. Что она больше никогда не появится в их жизнях. Четыре месяца без боли, окруженная теплом и заботой... Она жалела только об одном. Жалела о признании Егору. Лили призналась, что он ей небезразличен, потому что думала, что разгадала его. Только все оказалось совсем наоборот. Это он ее разгадал. И смог ударить туда, где потом раны заживают дольше и болезненнее. В самое сердце. Лилиана прикрыла глаза, поворачиваясь на бок. Через минуту кровать просела под тяжестью еще одного тела.

-Лил?

-М?

-Я принес тебе чай...

Лилу прижалась к Илье, вдыхая свежий аромат его духов. Парень устроился поудобнее, и погладил ее по волосам, замечая лежащий на полу гипс.

-Теперь тебе нужны оба ботинка, верно?

Брюнетка грустно усмехнулась, и прошептала:

-Да.