12 глава
К о м н а т а б р а т ь е в М и н ь я р д
Э р и к В е с н и н с к и
1 4 л е т
— Итак. Пришло время решить, пойдем мы на пикник с одноклассниками или нет, — старший из Свиты выключил телефон и положил его рядом с собой на кровати, поглядывая на друзей.
Эндрю, подняв голову от наполовину собранного Кубика Рубика, посмотрел на Аарона так, словно брата только что стошнило. А Эрик, лежащий на другом конце кровати у ног Миньярда, оторвался от прочтения книги и тоже, не сговариваясь, повторил за Эндрю.
— Я надеюсь, ты шутишь, — выдохнул Миньярд-младший и положил головоломку на стол.
Эрик проследил за этим внимательным взглядом и, копируя друга, согласился.
— Да, я тоже на это надеюсь.
Эндрю, почуяв нотки притворства, упёрся носками в ребра брюнета.
— Запрещаю тебе надеяться на то же, что и я.
Эрик хмыкнул и лег набок, подпирая голову рукой, чтобы держать собеседника в поле зрения.
— Обалдел, что ли?
Аарон преувеличенно громко вздохнул и, обращаясь к Эндрю, ответил на его вопрос, затерявшийся среди груды бессмысленных шуток и беззлобных подколов.
— Нет, я не пошутил.
Эрик отложил книгу.
— Тебе что, меня мало? Или хочешь подкатить к какому-то…
— Нет, наоборот, тебя слишком много. Это во-первых, а, во-вторых, нет, подкатывать я ни к кому не собираюсь, — многозначительный взгляд Аарона опустился на ноги Эндрю, прикасающиеся к боку Эрика.
Веснински свободной рукой чесал подбородок, в тот момент как глаза его смотрели на Эндрю.
«Ты ведь ему не рассказывал про тот случай?»
В ответ он получил отрицательно нахмуренные брови.
— Знаете, меня немного раздражает, что вы вечно вдвоем.
Эрик уже собирался открыть рот, полный возражений и обратных аргументов, однако получил удар ногой под ребра от Эндрю.
— Сук… — не успел Веснински отреагировать на достаточно болезненный пинок, как за ним последовал следующий — теперь уже за попытку воспроизвести в элитной среде чересчур не элитное словечко.
Эрик выдохнул. Грозно выдохнул. И, отбросив от себя злополучную ногу Эндрю, подарил ему один взгляд победителя. Вот только… По ухмылке Миньярда было видно — он решил, что не сдастся так быстро. Выхватив подушку из-за спины, он целился ею в голову Эрика. К счастью для брюнета, ещё когда руки Эндрю потянулись за спину, он уже отползал с кровати, в попытке спрятаться на полу. И, да, ему повезло. Когда Миньярд запустил снарядом, тот приземлился позади Эрика, угодив лишь в корзину с мусором.
— Ну вот опять, — две взлохмаченные головы одновременно повернулись на уставший и даже слегка раздраженный голос Аарона.
— Не могу согласиться, — отдышавшись, Эрик, довольный, поднимает руки вверх, сдаваясь, и присаживается на край кровати. — Мы все время вместе. Все время, кроме… ночи, — один незаметный взгляд на Эндрю, — и ванной, — Эрик понял, что сморозил и замер. А после удивился, насколько ему стало сложнее врать. — Ну и иногда нам приходится расставаться на время отдельных занятий. Но это не так уж часто, поэтому…
— Ты ведь понял, что я не об этом, — возразил Аарон.
Эрик понял, но… черт, сожрите кто-нибудь его. Да. Он не очень сильно общается с Аароном. Да, он намного больше проводит времени в диалогах с Эндрю. Но ему ведь просто это нравится. Как он может поменять свои чувства? Да и как объяснить Аарону все так, чтобы тот не расстроился? Будь Эрик в прошлом, он бы специально выдал правду, с целью причинить другому человеку боль, но времена меняются, люди тоже. Он не хочет поступать, как раньше, ведь это действие можно сравнить с броском гранаты. Целишь в одного, ударная волна задевает другого. А зацепить другого он не хочет, не желает.
Вот черт. Херня. Фак. Он попал. Он крупно попал.
— Просто побольше оскорбляй Эрика. Ему такое нравится, да? — пошутил усмехающийся Эндрю. Но он сразу нахмурился, как только заметил, что Веснински никак не отреагировал на этот выпад.
Эрик молча двинулся к выходу из комнаты. Неужели он и вправду хочет защитить Эндрю? Неужели он чувствует к нему что-то больше, чем обычная привязанность? Голова сейчас готова была взорваться от накативших мыслей, воспоминаний и эмоций. Он думал о том вечере. О прикосновениях губ Эндрю. Да. Он хотел ощутить их снова, хотя и понимал, насколько это напрасная мысль в том положении, в котором он живёт. Нет, даже выживает. Привязанность? Влюбленность? Кто-нибудь, убейте его. Это же чепуха, бред. Он ошибся, да? Да?! Эрик ведь просто не может ощущать ничего подобного. Он монстр.
Веснински закрыл за собой дверь и прислонился спиной к стене, ощущая себя разбитым, неполноценный, уязвимым… и как бы противоречиво это не звучало. Как бы сумасбродно это не виделось со стороны. Он до сих пор, несмотря на здравый смысл, хотел его поцеловать. Хотел…
Сбоку послышался встревоженный голос Эндрю, успевшего выйти за пределы комнаты.
— Какого хрена? Ты что вытворяешь?
Эрик позволит себе лишь раз. Как прощание. Как молчаливое обещание. Как последнее желание…
Он, придерживаясь стены, молча притянул Эндрю к себе и поцеловал.
Аарон, кажется, прикрыл рот рукой. Может, даже что-то сказал. Может, крикнул. Кто знает?
Эрик постарался вложить в этот поцелуй всю свою боль, всю тоску, все чувство несправедливости, собравшееся за эти недели, месяца… годы. Получилось? Он не знал, но догадывался. Эндрю ошарашенного глядел на Эрика своими настоящими, прекрасными карими глазами, не прикрытыми сейчас линзами.
— Какого. Нахер. Черта? — спросил Аарон, хватаясь за косяк двери, чтобы не упасть.
Эрик отстранился и, прерывисто дыша, начал говорить, отведя взгляд в сторону. Только не на Эндрю. Только не на Эндрю. Только не на Эндрю…
— Мне жаль, жаль, жаль. Мне тысячу раз жаль. Две тысячи. Хорошо… то, насколько мне жаль, даже не сосчитать, но… ты мне нравишься.
Эрик возненавидел себя за эти слова. За то, что они звучали так правдиво и открыто. Так наивно и по-детски… так искренне, словно это говорил не он, а его душа…
Д р ю М и н ь я р д
14 лет
Эндрю стоял, не двигаясь. Его ноги приросли к земле, а голова готова была разорваться, ведь… что это только что произошло? Что он мгновение назад услышал? Неужели… неужели это правда? Не может быть, это розыгрыш. Это дряный розыгрыш идиота Эрика. Это манипуляция… а вдруг нет? Вдруг это по-настоящему? Вдруг Эрик решил как-то сделать шаг вперёд, ближе к Эндрю, протянуть ему руку и, быть может, даже рассказать о них отцу? Не может быть. Эндрю не смел дышать. Просто замер и глядел вперёд, на смущенного до кончиков пальцев Эрика. Слишком… слишком это неправильно. Все должно было быть… по-другому. Не так…
И то, как Веснински сцепил челюсти, убрав улыбку в сторону, подтвердило его догадку.
— Ну что, Аарон, ты этого ожидал? — ни капли былой нежности, ни капли того Эрика, которого Эндрю совсем недавно для себя открыл. Недавно… отведал на вкус… на мгновение, напомнившее слабое дуновение ветра в жаркий день.
Следующие слова стали громом среди ясного неба.
— Конечно я пошутил.
В тот самый момент дверь, из-за которой слышался сдержанный смех, из-за которой выглядывали неловкие улыбки, откровенные подколы и безобидные ухмылки, с оглушающим стуком захлопнулась.
Навсегда.
Эндрю хотел выть от отчаяния. Хотел занести руку для удара и смачно вмазать человеку, стоящему впереди. О боги, будь они не в доме, Эндрю бы однозначно…
Нет. Он не сделал бы этого. Как бы он не жаждал быть человеком, что смог бы так поступить, он не нашел бы в себе сил поднять руки на того, кого всей своей душой хотел защитить… ведь в тот день, когда парня «Э» похитили, Эндрю по-настоящему понял, насколько Эрик стал ему дорог. Когда Миньярд смотрел на бездыханное тело человека с похожей шевелюрой на голове, так напоминающего Эрика, он был готов умереть прямо там. Он был готов пойти на настоящее самоубийство. И он не просто раздумывал над этим, сомневался… Нет, он собирался так поступить, а ножи в поясе облегчили бы задачу настолько, насколько это вообще возможно.
А в хижине, когда Эндрю стоял рядом с Эриком, находящимся без сознания. Смотрел на раны, что нанесли похитителями. Ничто и никогда не могло вывести его из себя настолько… А ведь именно та ярость и заставила его идти напролом. Он знал, что та женщина не выстрелит в Эрика, и поэтому он поступил так, даже несмотря на опасность, угрозу. Он хотел лишь того, чтобы она перевела пушку на него, а угроза, нависшая над Эриком, хотя бы отчасти исчезла. И когда это произошло, ничего кроме облегчения он не почувствовал, на мгновение даже ощутил себя не просто обычным парнем, а героем… В тот момент он считал это самым правильным решением. Да что уж там, и сейчас он так считает. Вот только мысли о том дне навеяли на него ещё одно воспоминание…
«— Ты потрясающий…»
Это было невыносимо. Как Эрик мог соврать о таком?! В придачу, как издёвка — так правдоподобно, так искренне…
Эндрю вздрогнул от звука удара, мышцы автоматически напряглись. Неужели он всё-таки треснул Эрика?
О не-е-ет. Эндрю не двигался. Он затуманенным глазами следил за тем, как брюнет потирает щеку, гневно прожитая Аарона взглядом. Аарона! Человека, выступающего против насилия, драк и прочей фигни!
— Самовлюблённый урод. Да пошел ты нахер, — проскрежетал сквозь зубы старший из Свиты.
Эрик болезненно усмехнулся и на миг отвернулся. Когда он повернул голову, лицо его больше не выражало ничего. Безразличие. Эндрю не удержался и отпрянул от Веснински. Перед ним стоит не он. Это клон, актер, двойник, близнец. Как же было легко списать все на розыгрыш. На тупой, уродский розыгрыш.
Веснински поднял руки, подбадривая окружающих, и ухмыльнулся.
— Ну? Кто следующий на очереди врезать мне? Я жду-у, — он оглянулся по сторонам в поиске желающих. — Нет? Неужели больше никто? Однозначно есть кто-то ещё, я в этом уверен! — Веснински огорчённо опустил голову, а после его осенило и он с безумной улыбкой повернулся к Эндрю, протягивая к нему руки. — Во-о-т… ты! Не ври, что не хочешь врезать мне. Почувствовать, как твой кулак врезается мне прямо в лицо, увидеть мое удивление… а адреналин-то какой! Когда в последний раз ты дрался с кем-то? Давно? Теперь у тебя появится шанс исправить это!
Эндрю покачал головой. Он не может. И нет, дело не в камерах в доме… дело в самом Эрике. Как же брюнет не понимает этого? Как он смеет вести себя так отвратительно?
— Не можешь? — спросил Веснински, окидывая Миньярда презрительным взором. Он собрался сказать что-то ещё, но его прервал Аарон. Аарон! Эндрю был готов обнять его прямо здесь. Брат, несмотря на выговор, который может последовать от отца или хозяина этого дома, толкнул Веснински в сторону противоположную от Эндрю, подальше от Эндрю. А потом ещё раз, и ещё, а брюнет, черт его побери, только наслаждался этим. Белоснежные зубы с каждым ударом было видно все сильнее, оскал на лице увеличивался, как снежный ком, катящийся с горы.
— Молодец, — похвалил пепельноволосого Веснински, похлопав по плечу.
Но он на этом не остановился. Веснински наклонил голову вбок, выглядывая из-за тела Аарона, выжидающе прожитая Эндрю взглядом.
— А ты не хочешь? Я сегодня как груша для битья! Одноразовая акция, не пропусти, а то потом пожалеешь ведь, я это точно знаю… Как никто другой.
Эндрю чувствовал себя как разбитая чашка, которую в порыве злости бросили на пол. Или как книга, покинутая после прочтения пары страниц. Или так. словно ему разбили сердце. Он даже был готов расплакаться прямо там, но, собрав всю волю в кулак, он… он попытался улыбнуться — повторить за Веснински, которому так легко удавалось блефовать перед отцом, перед Аароном, перед всеми! Но это ведь Эндрю. У него нет умения натягивать на лицо улыбку или безразличную маску, вопреки любым раздражителям. Получилось что-то между поджатыми и готовим вот-вот расплакаться губами.
— Э-эй, я же жду, — протянул Веснински, указывая на свое лицо, и в его голосе послышались предательские нотки сожаления.
Эндрю не мог выдавить из себя ни слова. Горло пересохло, словно он без остановки кричал. И не просто кричал, а срывал голос несколько длительных, напоминающих вечность, минут.
Что он мог сделать? Что ему сделать с дрожащими руками и гневом, блуждающему по венам в перемешку с адреналином? Отвратительно! Прискорбно! Хотелось кого-то сильно приложить о стену. Чтобы этот кто-то одновременно и почувствовал боль и не почувствовал её. Чтобы понял, каково сейчас Эндрю, и в то же время никогда не узнал о такого рода страданиях.
Эндрю решил. Он повернулся к стене и с размаху ударил по ней кулаком. Представляя на ее месте знакомое лицо… лицо того, кто ещё несколько минут назад его целовал… по-настоящему. А после ударил еще дважды. Дабы руки потом болели настолько, чтобы уж точно не захотелось никого ударить. Он ведь может. Иногда контроль над телом теряется так же легко, как и упускается воздушный шарик в ветреный день.
— Хэ-эй, ты слегка прома… — начал говорить Веснински, но Эндрю резко повернулся к нему и показал средний палец. Пускай этот урод катится к чертям, если для него все, что между ними было — пустой звук.
Не оборачиваясь, Миньярд побелевшими от усилий костяшками пальцев схватился за ручку двери и дёрнул ее на себя. Когда он зашёл в свою комнату, в коридоре словно стало слишком безлюдно, пустынно…
Осознав, что больше здесь находиться смысла нет, Веснински театрально развернулся на каблуках и, отсалютовав Аарону на прощание, пошагал к себе в комнату.
Эндрю этого уже не видел.
Так же, как он не видел единственной слезы, упавшей на пол, там, где ему был подарен последний прощальный поцелуй…