6 глава
Э н д р ю 14 л е т
Ч а с т ь 1
Шёл третий — самый скучный урок из всех существующих.
Учитель настойчиво рассказывал у доски про свойства белков, чертя схемы и рисунки, которые Эндрю, в отличии от близнеца, конечно же не будет переносить в тетрадь. Как-никак, парню школа больше нравилась, чем не нравилась. Здесь была возможность побыть чуточку более нормальным, чем обычно, на время забыв про чертового дружка-кинолога и его чокнутого батю. Хотя выбросить первого из головы являлось довольно трудной задачей, беря в учёт то, что тот находился всё время рядом. Исключая лишь некоторые моменты на уроках, прямо как сейчас.
Парень задумчиво жевал мандаринку, так и эдак вертя в руках карандаш. Несколько минут назад он предложил одну дольку брату, но тот отказался. Его выбор.
Эндрю глянул на настенные часы. Прошло около получаса с момента ухода Эрика из класса. Год назад, во время объяснения отцом цели его с братом переезда в дом Весниснки, тот не уточнял должна ли Свита — то есть он с близнецом — ступать по пятам своего подопечного, обязана ли проверять еду, которую тот ест, необходимо ли ей осматривать каждый угол помещения на наличие какой-либо угрозы в сторону Эрика.
Поэтому ничего из этого они не делали. Тем более, парню «Э» не очень-то и нужна была охрана — в этом Эндрю убедился самолично.
— Я скоро, — он поднял руку, дабы привлечь внимание учителя. Мужчина тотчас кивнул Миньярду, не прерывая своего увлечённого рассказа темы.
Парень быстро встал, захватив шкурки от мандаринок с собой. Он вместе с братом сидел за предпоследней партой, когда как Эрик сразу за ними. Поэтому, чтобы выйти, Эндрю понадобилось подождать несколько секунд пока Аарон «выпустит его». Тот не стал останавливать или препятствовать действиям близнеца. Лишь отодвинул стул вперёд, наблюдая с еле уловимой долей доверия.
Доверие.
Это ощущение одновременно успокаивало Дрю и страшило. Ранее в его жизни оно было чуждым, из-за чего теперь он даже немного побаивался принимать его. Но облегчение, принесённое таким братом, как Аарон, стало зонтом, спасавшим от проливного дождя, бомбоубежищем во времена войны, единственным уголком рая в их бессердечной реальности.
Была ли у него раньше причина отвергать все те различные проявления дружбы со стороны близнеца? Да. Нет. Возможно. В данный момент он чудесно понимал, насколько они являлись несущественными, но в прошлой жизни в кармане не валялось возможности посмотреть на ситуацию с другой, рациональной стороны. Лишь зависть, бесконтрольность и отсутствие должного внимания. Зачастую, когда такое происходит, ребёнок выбирает наиболее выгодное решение для себя в настоящем, даже не рассматривая вариант задуматься о возможных последствиях, что непременно появятся в скором будущем.
. . .
Эндрю поспешно обошёл брата, собираясь на выход, когда путь ему преградила нога. Подножка была выполнена неумело. У Миньярда младшего осталось в запасе несколько мгновений остановиться перед потенциальной угрозой. Он молча перевёл взгляд на парня, нагло покусившегося на его честь. Как и ожидалось, снизу вверх пассивно-агрессивно на него смотрел Роб — «главарь» нахальной «банды» бездельников этого класса. По-другому назвать тех, кому просто из нечего делать нравилось приставать к другим, язык не поворачивался.
Лицо Эндрю на мгновение заполнило презрение. Отчасти оно было направлено не на компашку мелких детишек, скорее, на себя в прошлом. Кто бы мог подумать, но когда-то он хотел стать частью этой недо-банды. \: иными словами, это чувство можно описать так: https://youtu.be/cdD5EC7LFeU:\
«Вожак» принял это на свой счёт и, видимо, его это задело, так как даже после слов Эндрю «Убери лапы», тот и усом не повёл, продолжая с молчаливым вызовом наблюдать.
Один. Два. Три.
Столько секунд достаточно, дабы убрать свои ноги с дороги. Чего не произошло. Столько времени предостаточно на то, чтобы учитель заметил маленькую перепалку двух одноклассников. Конечно, такого не случилось. Столько времени хватит с лихвой на один неожиданный удар. И этого тоже. Не произошло. Наверное, будь Миньярд-младший собой из прошлого, то драка стала бы лучшим вариантом из всех существующих в этой ситуации — самым простым и комфортным. Однако, то ли на него повлияло взросление, то ли жизнь в доме Веснински. Но среди гор всяких разных мыслей об ощущениях при встрече костяшек пальцев со скулой Роба появился рациональный ручеек, настойчиво повторяющий о последствиях такого необдуманного решения. Конечно, больше Эндрю смутил не сам факт драки с одноклассником, не то, что отец об этом обязательно узнает, и не поход к директору, который учитель чисто теоретически может устроить… ему была противна мысль о том, как он пойдёт на поводу у этого отвратного бесхребетного мальчишки, целью которого являлось именно вывести Дрю из себя. Почему он вынес именно такой вердикт относительно скрытых мотивов Роба? Причиной тому стало недалёкое прошлое, в котором Миньярд-младший сам побывал в роли «вожака» своеобразной шайки. За то время он успел натворить предостаточно бед и выбрать чересчур много скверных решений.
«Прошлое в прошлом», — уловил здравую мысль Эндрю. Он поднял ногу и через мгновение со всей силы шарахнул ею по всё ещё не убранной с его пути ступне Роба.
Парень истерично вскрикнул, метнув испепеляющий взгляд на противника.
— Ты что творишь, идиот? — он высказал это почти шёпотом, но даже должный напор не сумел замаскировать нотки паники, отразившееся на удивлённом лице.
Эндрю молчал, спрятав руки в карманах толстовки. Пускай его словесные перепалки с Эриком нельзя было назвать беседами, несущими практическую пользу, один плюс от них всё-таки был. Брюнет ежедневно был в роли жонглёра, ловко управляющего тоном беседы. Он знал, когда стоит усилить напор, когда и вовсе замолчать, когда съязвить, когда достать туз спрятанный в рукаве. Он умело играл эмоциями на лице, движениями рук, подыскивал лучший момент для нападения, порой — отступления. И в итоге оказывался победителем. Эндрю это знатно бесило, чёрт возьми. Каждый его разговор с Эриком заканчивался одинаково. Не важно, каких усилий он прикладывал, однако, в конце концов, ощущал себя побеждённым, поверженным, изнеможенным. Будто после длинной шахматной партии противник поставил ему мат.
Пускай ему и не удавалось победить Эрика Веснински в словесном бою, никто не отбирал у него возможность запоминать, усваивать, а после использовать бесплатно подаренные знания в устном спарринге.
«Порой физический удар несёт меньше боли, чем ментальный», — основной мотив всех уроков парня «Э».
. . .
Эндрю не сдержал довольной ухмылки адресованной Робу. Тот не посмеет что-либо сделать, пока за ними, вероятнее всего, наблюдают одноклассники и, главное, — учитель. Тем более, что на такого буйного мальчишку, как Роб, он имеет достаточное влияние.
— Тупица, — выпалил Роб, не отнимая негодующего взгляда от Эндрю. Из-под парты виднелась его рука, сложенная нецензурный жест.
Миньярду-младшему вдруг стало смешно. Вот правда. Этому маленькому говнюку даже не хватает смелости нормально дать отпор. И каким ветром его занесло в лидерство?
Младший из Свиты не любил самовлюблённых выскочек.
Эндрю, медленно растягивая шаги, направился к выходу. Собственным затылком он почти осязаемо ощущал, как в нём пытаются проделать дыру.
Он любил обламывать других. Теперь у него была возможность делать это, даже не обращаясь к грубой силе, что значительно облегчало положение.
Прямо перед дверью парень резко остановился и, развернувшись лицом к Робу, улыбнулся. За ним молча наблюдало несколько одноклассников. Нет, это была не улыбка — оскал. За ним молча наблюдал учитель. Пальцы, находящиеся в кармане, сами сложились в нужную комбинацию. За ним молча наблюдал брат. Эндрю дерзко достал руку из кармана и показал Робу средний палец, вложив в него все нахлынувшие враз эмоции: от бурного негодования и до раскаленной злости.
Его лица не покидало предупреждение держаться как можно дальше. Роб уже давно потерял самообладание: плечи сутулились, нижняя губа была повержена нервными покусываниями, а зрачки блуждали, изучая что угодно вокруг, кроме глаз Миньярда. Класс, Эндрю, наконец, покинул победителем.
Лишь оказавшись вне поля зрения посторонних людей, он оглянулся, сквозь дверной проём поймав на себе взгляд близнеца. В нем сквозил молчаливый упрёк. Эндрю только пожал плечами.
Он любил своего брата. И это было правдой.
Ч а с т ь 2
Эндрю как можно тише шагал по коридору, прислушиваясь к игре волейболистов, доносящейся из спортивного зала. До его слуха доносились звуки свистка учителя и узнаваемые удары ладоней по мячу. Похоже, проходила тренировка подач.
Парень обошел дверь ведущую в спортивный зал и направился дальше. Поднимаясь по лестнице, он увидел, что раздевалка не закрыта.
«Бинго», — успел обрадоваться Эндрю. Если верить его интуиции, Эрик прятался неподалёку.
И хотя Миньярда до последнего не покидали сомнения, зайдя в помещение, его сразу привлекла к себе фигура парня, увлечённо читающего на подоконнике. Окно было открыто нараспашку, с улицы доносился дребезжание капель о шифер здания. Отчасти Эндрю был горд собой. Ему удалось отыскать подопечного. Однако теперь эта загадка уже не казалась ему настолько сложной. Где ещё мог отдыхать парень, всю жизнь фанатеющий по волейболу?
— Будь зайкой, закрой дверь снаружи, — голос Эрика был наполнен мягкостью.
Дрю оторопел. Он не ошибся дверью? Перед ним точно Веснински? Это розыгрыш?
«Бред какой-то», — кричала буквально каждая клеточка его кожи. Парень твёрдо шагнул вперёд, намекая таким образом, что не уйдёт.
— А, это ты, Эндрю, — как бы невзначай бросил Эрик, намеренно игнорируя недавно прибывшего гостя. Он удерживал книгу в левой руке, ею же и перелистывал страницы.
Веснински было свойственно два настроения: пофигист и ходячий сарказм; существовало и третье, однако оно настолько редко проявлялось, что это состояние даже не входило в перечень ему свойственных. Сегодня, видно, Миньярду посчастливилось созерцать коктейль, носивший название «Безразличная ирония». Кто знает, может, в него так же будет подмешан сироп «Истина»?
— Эндрю-ю, я же попросил по-хорошему, прикрой дверь, — протянул Эрик, растягивая слова. Он продолжал с энтузиазмом читать, так и не подняв своих безразличных глаз. — Скоро урок закончится, тебе нельзя оставлять своего братца одного.
Эндрю был обязан всё время находитЬся рядом с Эриком, продолжая «приглядывать» за ним, а не за близнецом. Тем более, обычно притягивал к себе неприятности именно брюнет, а не Аарон. И Веснински это прекрасно знал.
Эндрю склонил голову вбок. Он уяснил одну вещь: разговоры Эрика смутно напоминают попытки избавиться от пепельноволосого — заставить уйти и покинуть помещение. Он схватился за тоненькую идею, возникшую у него в голове, и стал разматывать её как клубок.
Оглянувшись по сторонам, парень внимательно осмотрел раздевалку: давно покрашенные лавки и закрытые шкафчики, наверняка заполненные личными вещами других учеников. Единственным вариантом спрятаться здесь — это залезть в один из них. Однако, дабы такое провернуть, нужно иметь небольшое телосложение. Миньярд начал подходить к шкафчикам и по очереди усердно дёргать за ручки — одну за другую.
Его привлёк к себе явно потешающийся голос Эрика.
— Ты считаешь меня идиотом, пропускающим уроки ради посиделок с девочками? — он был в меру удивлённым, однако преобладало в нём всё-таки изумление, быстро сменившееся на сдерживаемые порывы смеха. — Хах, ну и умора.
Эндрю уже достаточно долго жил в одном доме с этим парнем и провести его теперь было сложнее. Он знал, что Эрик — прекрасный лгун.
А значит, каждое его слово могло на самом деле являться враньём или игрой. Из-за чего Миньярд-младший, не взирая на довольно убеждающие речи, продолжил проверять, все ли шкафчики закрыты. Он был уверен, пытайся кто-то спрятаться в них, Эрик не успел бы запереть их на замок и сразу вернуться на подоконник, приняв настолько беззаботную позу.
К сожалению парня, ни одна дверь шкафчиков не поддалась. Значит, в помещении больше никого нет и, скорее всего, не было. Ему не хотелось поворачиваться лицом к явно довольному своей победой в бою Веснински. Эндрю так просто не сдается. Война-то ещё не окончена.
Он поменял тактику. Оставив в покое шкафчики, подошёл ко входу в раздевалку и облокотился плечом о дверь, устремив изучающий взгляд на Эрика. Он отыщет то, что пытается скрыть брюнет. Не важно, какими способами.
— Значит, поиск моих любовниц был лишь прикрытием ради возможности попялиться на меня? — выдал Эрчик, единожды бросив беглый взгляд в сторону младшего из Свиты.
Проклятье, как же его поведение порой бесило. И пускай парень осознавал, что подобного эффекта тот и добивался, всё равно, так хотелось возразить, высказаться и ударить в ответ, отреагировать хоть как-то…
Стоп, а что его сдерживало?
— Чёрта с два, — подарив пламенную улыбку, проговорил Эндрю, решив, что хоть эту колкую фразочку нельзя назвать достойным ответом самому Веснински — это не отменяет её актуальности.
Тем более, Эндрю посетила мысль, что наблюдения в этой ситуации мало. Эрчик закалённый — он точно не выдаст себя внешне. Значит, придётся вести с ним диалог. \: Эндрю мысленно: эх ((((:\
— У-у-у, наконец прервал молчанку. А я уж подумал… — произнёс Эрик, оборвав на самом что ни на есть интересном моменте. Он аккуратно перевернул страницу книги пальцем ведущей руки — так же как и в прошлый раз.
Дрю моргнул. А может, ему и не придётся разговаривать с парнем «Э». Возможно, он ошибся относительно «все расчётливости» сидящего перед ним человека.
Но чтобы узнать это, ему придётся проверить очередную теорию.
Миньярд подошёл к Эрику и, вытянув шею, глянул на правую руку, ранее спрятанную за книгой. Волосы младшего из Свиты взлохматились от хлёсткого потока воздуха, ворвавшегося из окна. Будто он стремился оттолкнуть пепельноволосого от брюнета. В руке Веснински красовалась сигарета.
Эндрю даже не пытался смягчить мрачную гримасу, неосознанно появившуюся на его выразительном лице. И, как по команде, в ноздри сразу забрался едкий запах табака. Парень придушил порыв задержать дыхание, покинуть комнату, выбросить эту мерзость в окно или дать смачный подзатыльник Эрику. С последним действием, конечно, было сложнее всего.
— Чувак, какого хрена? — сжатые челюсти Эрика и взгляд в пол. Через мгновение он поднял таящий в себе угрозу взгляд на Эндрю. Безусловно, именно так смотрят шахматисты на своих противников. С молчаливым вызовом.
— Как долго? — Дрю было плевать на то, как на него смотрели, пусть запугивают таким образом, грозятся или устрашают — не важно. Главное — поступки. Бояться нужно не угроз, а действий.
Хоть сигарета, как тот фокусник, загипнотизировала его, он, физически ощутив мимолётное головокружение от этого, поднял голову и посмотрел на Эрика в упор. Теперь он не отвертится. Эндрю слишком долго за ним гонялся.
— Чёрт, отвали, — Эрик раздражённо выдохнул, склонив голову набок. — Вот только от тебя мне морали выслушивать не хватало.
— Но я хочу знать. Зачем ты куришь?
— Почему нет?
— Почему да? — ответ без остановки крутился в голове Эндрю, однако он хотел узнать, именно как Веснински объяснит своё поведение.
Эрик сделал чуть больший вдох, чем обычно, напоминающий тот, какой получается у людей, собирающихся начать говорить длинные речи. Неосознанно, Эндрю повторил за ним.
— Потому что, — изрёк брюнет, несомненно довольный тем, насколько сильно обломал все ожидания Миньярда.
«Чёртов интригант», — коротко подумал Эндрю, напоминая себе, ради чего он так старается. Это безукоризненно помогало успокоиться.
— Ты отравляешь свою жизнь. Какой же тогда смысл? — пепельноволосый запрыгнул на подоконник, не оставляя попыток разговорить оппонента, и сел напротив Веснински.
В последний раз подобный диалог происходил год назад — за завтраком, в первый день их совместного обучения в школе. И пускай прошло уже достаточно много времени, особого прогресса в их отношениях не было.
Эрик как был закрытым и неприветливым отшельником, таким и остался.
Дрю как был упрямым и необузданным жеребцом, таким и ост…
Нет.
Эндрю как раз таки и изменился. Он поменял своё мнение как минимум об одном человеке из своего окружения. И позволил тому войти в его неприступный замок.
Эрик же до сих пор живёт в личном мирке, наполненном собственным отцом и страданиями. \: извините, два синонима рядом поставила:\
— Так какой смысл во всём этом? — в спину Миньярда ударил леденящий не только тело, но и душу, поток воздуха. И пускай внутри у него сидела причина, почему он никак не отстаёт от Веснински, она являлась всего лишь сладким оправданием реальных мотивов.
— Ты предлагаешь мне накидаться таблетками? — Эрик вопросительно поднял бровь.
— Только если продолжишь язвить, ушлёпок.
— Тогда, в скором времени, ты пожалеешь об этих словах.
— Ты не идиот, — возразил Эндрю. Внешне он выглядел как всегда: расслабленное и одновременно дьявольски уверенное выражение лица, чересчур взлохмаченные волосы и недостаточно выглаженная оранжевая толстовка, в кармашке которой прятались руки. Почему тогда пальцы нервно теребили нитку, выбившуюся из шва кофты?
— Прочитай справочник по комплиментам. У тебя довольно дерьмово выходит это делать, — Эрик отложил книгу в сторону, глянув Эндрю в глаза. Он принял небрежную позу, полностью облокотившись об откос. — Ты ведь не просто так цепляешься ко мне.
Молчание. Дрю прищурился. Он заметил, как его внимательно изучают, как следят за каждым его действием и даже мимолётным движением. Наверное, так чувствуют себя люди на допросе. Понятно, чего они так переживают. И да, Эндрю это тоже приносило дискомфорт. Из-за чего парень «Э» всё больше и больше его раздражал.
— Кто тебя послал? Оте… нет, конечно не он. Джон? Или, может, Элизабет? Наверное, она. Думаю, больше никто не будет обо мне переживать, — Эрик кивал своим мыслям, устремив взгляд куда-то вдаль.
Эндрю раздражала его догадливость.
— Брось курить, — неожиданно произнёс он.
— Да ну, ты считаешь, это — раз плюнуть? — брови Эрика поползли вверх. Миньярд отметил, что одноклассник не спросил, с чего это тот должен его слушать.
Но будто прочитав мысли, брюнет выдал:
— И вообще, ты что, моя мамочка?
Воспоминания о матери. Слова, произнесённые и, к сожалению, благополучно дошедшие до мозга, были как пощёчина.
Правило номер один: никогда не бить первым.
Правило номер два: разгром всех правил, если это касается Эрика Веснински.
Сцепив челюсти, Эндрю оттолкнулся от форточки окна в сторону Эрика. Брюнет вовремя понял, что сейчас пытаются покусится на его ещё недокуренную сигарету и молниеносно поднимает правую руку вверх — кожаный браслет сползает вниз, почти до локтя.
«Благо, у него рост не тот, чтобы соперничать», — возникает мысль, пропитанная вкусом победы в голове Веснински.
Упираясь рукой подоконник, Дрю бросает сердитый взгляд на соперника. А после на синеватую обложку книги, отложенную в сторону.
Всё происходит слишком быстро, чтобы заметить довольную ухмылку на лице Миньярда и его руку, жадно хватающую свою цель. Естественно, Эрику не удается перехватить своё сокровище. В глазах поблёскивал неконтролируемый гнев. Книга была для него неважной, раз он упустил её? Как раз наоборот-таки. Но на стороне Эндрю был момент неожиданности. И неукротимое желание победить.
— Слышь, парень, тебе не следует этого делать, — произнёс не двигающийся Веснински, чьи глаза настороженно наблюдали за тем, как Эндрю высунул книгу в окно и угрожающе ею покачивал.
Небо до сих пор было затянуто тучами, капли, падающие на заполненный лужами асфальт, и порывы ветра, срывающие последние листики с деревьев, непрерывно хлестали и без того замёрзшую руку Миньярда.
Он попытался запомнить этот момент получше. Ведь, когда ещё получится настолько туго затянуть поводок на шее такого безразличного засранца, как Веснински?
— Расклад простой: дёрнешься — брошу, не затушишь сигарету — брошу. Усёк? — по явному недовольству смешанному с замешательством было понятно, что Эрик не привык к подобным условиям. Он вообще не привык к условиям, созданным не им самим.
— А если нет? — поразмыслив мгновение, послышался риторический вопрос в котором не было ничего кроме вызова. Веснински расслабился и, будто отдыхающий где-то на пляже, затянул сигарету.
Эндрю даже думать на эту тему не нужно было — перед ним актёр кино, показывающий почти идеальное безразличие. Какая прекрасная игра! Вынесите Оскар!
Но это оставалось блефом, как ни крути. Он ведь прекрасно помнил о настороженности, присущей Эрчику несколько секунд назад. Посчитал ли Веснински слова Миньярда про то, что тот на самом деле выбросит книгу в окно, ложью?
Пепельноволосый ощутил, как на лице появились ямочки. Но это была не улыбка милого парнишки, на которые обычно реагируют: «Вау, какой очаровательный джентельмен». Свирепый оскал главнокомандующего, победившего в многолетней войне.
Эрик почувствовал, что собирался утнуть Эндрю, поэтому, оттолкнувшись от стены, дёрнулся к противнику и дунул едким дымом прямо в лицо Миньярда. Эндрю, явно обескураженный этим действием, на миг зажмурился. Этого было достаточно, чтобы Эрик успел ударить локтем левой руки в живот Эндрю, когда как правой он уже тянулся к своему сокровищу.
К сокровищу, что с каждой секундой стремилось вниз — в царство бури и краха.
Миньярд разжал пальцы.
Испугало ли это прекрасного рыцаря? Ни на каплю. И он, со смелостью присущей отбитым психам, нырнул в окно.
Эндрю не думал, что когда-то такое произойдёт, но от ужаса, охватившего с ног до головы, из его горла вырвался чёртов писк.
А дальше он не видел перед собой ничего, помимо парня, которого схватил за шкирку одной рукой. Ничего помимо того, кто так смело был готов броситься навстречу смерти лишь из-за какой-то книжонки.
Второй рукой Миньярд упёрся в раму окна для дополнительной опоры.
По телу прошла крупная дрожь.
Зрачки моментально расширились.
Пальцы со скрипом вцепились в оконную раму.
На мгновение вокруг повисла удушающая тишина.
Удушающая в прямой смысле, так как верхняя часть тела Эрика в буквальном смысле повисла на руке Эндрю. \: А весит тот, как мешок картошки:\
Миньярд со всей присущей ему силы потянул Веснински на себя, а после со всей присущей ему силы толкнул его на другую часть подоконника, приложив чуть больше усилий, чем требовала ситуация.
Эрик грохнулся довольно удачно, если сравнивать это с падением со второго этажа. Но если судить о том, что эта ситуация произошла среди бела дня, то не совсем. Приземление вышло неуклюжим, и голова особенно не была рада подобной встрече с подоконником.
Веснински чертыхнулся, щупая свой затылок. Поднявшись в полулежачее положение, он устремил тоскливый взгляд в окно — на полностью промокшую книгу, небрежно брошенную у здания.
— Когда-нибудь ты заплатишь за это.
Эндрю это заявление повергло в шок, от которого он до сих пор не мог прийти в себя.
«Несколько. Секунд. Назад. Эрик. Чуть. Не выпал. Из. Окна.»
— Сукин ты сын… — младшему из Свиты не хватало воздуха, но он продолжил. — Урод! Ублюдок! Говнюк! Мерзавец! Имбецил! Свинья! Дурак!
За всеми его ругательствами следовал ощутимый, но неточным удар в блок Эрика. Каждое гнусное выражение, испаряло гнев, блуждающий по сосудам вместе с адреналином. И с каждым ударом Веснински выглядел всё более подавленным.
— Хорошо, да, я идиот, — он неожиданно поднял руки, не дёрнувшись даже тогда, когда Эндрю замахнулся снова, но потом вовремя остановил руку, так и не коснувшись ею своей цели. — Всё, понял. Довольно.
— Ты безмозглый ублюдок, — процедил Миньярд сквозь зубы, указывая на парня пальцем.
— Повторяешься, — коротко ответил Эрик.
— Не ради тебя стараюсь.
— А для кого же? — брови Веснински поползли вверх.
Эндрю фыркнул. Ещё чего. Так он и продолжит этот чертов разговор. Ага, сейчас! Парень слез с подоконника и грузно шагая, направился на выход.
— Ой да ладно тебе, чего ты заводишься? — крикнул Эрик вслед Миньярду, а после поспешно выбросил в окно незатушенную сигарету и двинулся догонять уходящего. Его неуверенный голос снова прорезал тишину вокруг, когда он спускался по лестнице. — Дрю, мне жаль, но нет… и ты это знаешь!..
Пепельноволосый остановился.
Внутри бушевал целый тайфун.
Но он сглотнёт ком в горле и двинется дальше — дальше к вершинам…