7 глава
Э р и к 1 4 л е т
Окружала его тишина. Это было неудивительно. Парень бросил взгляд на окно, стёкла которого непрерывно хлестал снег, а после снова закрыл глаза. Сейчас, наверное, было уже далеко не утро, а он до сих пор не встал с кровати. Произойди такое дома — отец разозлился бы. Однако находился Эрик не в привычном особняке Николаса, а в бывшей комнатке братьев Миньярдов. Когда вчера парень получил приглашение отпраздновать новый год у Джона, он первым делом хотел отказаться. Возможно, это являлось бы не вежливым, учитывая тот факт, что мужчина каким-то неведомым образом сумел уговорить Веснински-старшего отпустить сына провести одну ночь не дома, однако… сидеть и кушать за одним столом, вести непринуждённые разговоры, передавать при надобности соль? Это называется притворяться семьёй. Пускай он и близнецы — двоюродные братья, ведь Джон — старший брат Николаса, но родство не делало их семьёй. Некоторые могут назвать это бредом. Однако, задумайтесь, будет ли ребёнок считать своих биологических родителей, что бросили его в младенчестве, семьёй, если он вырос совсем у других людей в любви и ласке?
Эрика не покидало удручающее настроение. Впрочем, как и всегда. Его немного удивляло то, что он пребывал в таком тягостном расположении духа, находясь не дома. «Так не должно быть», — думал брюнет. Даже не из-за праздника, который брал на себя обязательство подымать всем настрой (по сути, без причины), а потому что в другой комнате не сидел его отец, ожидающий, когда же сын соизволит покинуть спальню.
Веснински-младший почти насильно выбросил мысль о родителе к чёрту. Он попытался переключится на что-то другое. Голову заполнили образы со вчерашнего вечера: Джон, рассказывающий сыновьям о том, как важны именно две крепкие руки для стрельбы из лука и вспоминающий отдельные подробности из прошлого опыта; Эндрю, ищущий в телевизоре что угодно, только не концерты знаменитостей или поздравления с праздником, которые, по его словам, слишком позитивны для этого бренного мира; Аарон, помогающий Элизабет накрывать на стол, и Эрик. Он не чувствовал себя лишним. Он просто им являлся. Джон пару раз обращался к нему с какими-то вопросами, близнецы старались разговаривать с ним по-минимуму, скорее всего, дабы не начинать очередной спор или перепалку, а Элизабет… для неё вообще не существовало никого, кроме Джона и его сыновей. Атмосфера, в целом, была праздничной. Но только не для Эрика. Все эти блестящие украшения на ёлке, светящиеся гирлянды на окнах, мишура, свисающая с полок… а подарки, ожидающие своего открытия. Всё это для брюнета было конфеткой, которую ему позволили прожевать, а вскоре заставят выплюнуть. Поэтому за несколько минут до Нового года, он покинул праздничный стол, сказав, что хочет спать. Конечно, это было сущим враньём. Но разгадали ли его… Пожалуй, да. Однако останавливать Веснински никто не собирался. Стало ли Эрику обидно? Он не позволил этому чувству наполнить его изнутри, пытаясь заменить его на что-то другое. Правда, начать ненавидеть других было слишком поздно. Остановившись на мысли, что лучше уйти сейчас, чем продолжать наблюдать за другими, парень направился в спальню близнецов, где под бой курантов читал любимую книгу, перед этим незаметно забрав первые попавшиеся на столе наушники одного из братьев. Он не слышал ни хлопушек, ни звона бокалов, ни радостных воплей с телевизора, которые Эндрю всеми силами пытался выключать, ни фейерверка, огни которого всё равно усердно прорезали полумрак комнаты, заполняя всеми возможными цветами. Наверное, только они и смогли завладеть его вниманием, заставив на несколько секунд уставиться в окно. А после, просидев ещё чуть меньше часа и съев за это время пару мандаринок, Эрик улёгся спать, как можно сильнее натянув одеяло в попытке согреть себя. Не только снаружи, но и внутри.
«С новым, очередным, долгим годом…» — сейчас он уже не мог ответить на вопрос, произнёс он это или подумал.
. . .
Эрику пришла мысль, что уже время покинуть кровать — всё-таки не вечно же в ней валяться, да? Хотя соблазн так и поступить не отступал… и выиграл. Сегодня обычный, ничем не примечательный, по крайней мере, для него, день. Ведь не этим утром маленькие карапузы первым делом бегут к ёлке в поиске подарков, не этим утром они с радостными визгами разрывают обёртки долгожданных подарков, не этим утром родители молчаливо, с нежностью и любовью в глазах наблюдают за этим действием. Будь Эрик дома, он бы сразу направился к своему балкону, прихватив с собой пару сигарет, дабы стереть любой намёк на поток мыслей в подобном русле. Но сейчас желания выходить и прятаться ото всех не было, а если бы его кто-то заметил, вступать в контакт не хотелось даже больше, чем выкуривать сигарету.
Сегодня обычный день.
Брюнет просто поднялся, осмотрев спящего на собственной кровати Эндрю и дремлющего на раскладушке Аарона, что любезно согласился отдать Эрику во временное пользование своё ложе.
Сегодня обычный день.
Подарок, запакованный в обёрточную бумагу с маленькими узорами милых пёсиков, говорил немного о другом. Веснински, будто ища защиты у окружающих, оглянулся. Никто не собирался прийти к нему на помощь. А небольшая коробка так и продолжала лежать у его подушки, продолжая настоятельно давать надежду. Это ведь ошибка, не так ли? Как только близнецы проснуться, они сразу скажут об этом брюнету, а после разобьют все ожидания, словно тонкий фарфор. Именно по этой причине он возненавидел надежду. Злился, уничтожал её в себе из раза в раз. А она, будто верный соратник, возвращалась, пробираясь в самое сердце. И каждый раз её выдирали оттуда щипцами. Сейчас он опять чувствовал, как надежда постепенно начинала течь по его венам, заставляя сердце ускорять ритм.
«Соберись, чёрт возьми», — мысленно дал себе подзатыльник Эрик. Со стороны он, наверное, выглядит, как запуганное животное. Ему нужно…
— Это тебе, дубина, — заспанный голос Эндрю заставил Эрика вздрогнуть и бросить на него лихорадочный взгляд.
Миньярд лежал на боку, подперев голову рукой и внимательно наблюдая за брюнетом с другого конца комнаты.
— Он хотел поздравить тебя с новым годом нормально. Я даже видел, как он вчера тренировался перед твоим портретом, но, увы, его рот неспособен произнести подобное тебе в лицо, — объяснил Аарон, потянувшись на раскладушке, что в унисон его движениям скрипнула.
Эрик до сих пор не верил своим ушам. Всё-таки, получать подарки — не в его стиле. Раньше этого не требовалось, а сейчас что-то поменялось? Нет, а значит…
— Не откроешь — заберу себе, — поспешно бросил Дрю, прервав все мысленные потоки Веснински.
— Сколько я долж.? — начал говорить брюнет, но его снова нагло прервали! Вот же чёрт!
— Ты идиот или да? — прямо спросил Миньярд-младший, нахмурившись.
— Эндрю, да перестань ты уже, — Эрик мог только позавидовать напору Аарона. Сам он сейчас не смог бы выдавить из себя ничего агрессивного. \: эрик мысленно: (((:\
— В новом году перестань вести себя как ушлёпок, иначе выброшу подарок в окно, — сказал Эндрю под слишком уж выделяющиеся вздохи брата.
Эрик решил не обращать внимания на некоторые, даже немного обидные, по мнению окружающих, реплики со стороны Миньярда. Он аккуратно, словно боясь разбить содержимое, начал снимать обёртку. В голове мысли сменялись одна за другой, и ни одна не могла устоять на месте дольше пары секунд. Воцарилось молчание, прерываемое только шуршанием бумаги.
«Интересно, почему именно узор собак?» — подумал Эрик.
Сняв крышку с почти невесомой коробочки, брюнет отрывисто выдохнул. Морщинки на лице парня разгладились, оставив за собой нескрываемое удивление.
Внутри скромно ожидала своего часа электронная книга, поверх которой лежали две записки. На одной уверенным почерком было написано: «Надеюсь, ты обретёшь свой смысл жизни.»
А на другой, более коряво, будто человек куда-то спешил, он увидел: «Ненавижу тебя на все 102%» [1]
Внутри что-то всколыхнулось. Здравый смысл повторял ему о глупости этой ситуации, о скорейшем отказе от подарка, но…
Но он не отказался.
Эрик аккуратно кивнул братьям, медленно и неуверенно отсалютовав двумя пальцами. Аарон сдержанно улыбнулся. Усмешка Эндрю прорезала помещение, как яркий электрический разряд.
Разряд, попавший прямо в цель.
. . .
[1] — есть ли тут те, кто читал ВРИ?)