4 глава
А а р о н 14 л е т
С того дня, как Аарон начал жить в доме Веснински, всё в его жизни кардинально изменилось: начиная от целей и приоритетов, заканчивая завтраками в огромной столовой с братом и парнем «Э». Да, теперь у него в распоряжении деньги, позволяющие жить, как многие говорят, «у бога за пазухой». однако это было, скорее, похоже на «работу у черта». Эрик Веснински — сын Николаса Веснински — главарь убийственной организации — решил отыграться на братьях Миньярд за их стычку в столовой по-полной. Теперь главной заботой в жизни Аарона стало… кто-бы мог подумать… комфортное существование мелкого ушлёпка, в чьих руках по несчастливой случайности теперь оказалась полная власть над ним и его младшим братом.
За последний год в Аароне поменялось всё — от его отношения к миру и до поведения. Он перестал быть тем же тринадцатилетним \: стал четырнадцатилетним):\ парнем, стремящимся получить как можно больше знаний в школе и определиться с будущей профессией. Его судьба отныне напрямую связана с парнем, которого он, даже несмотря на слова отца, всё ещё считал виновным в смерти матери; парнем, которому Аарону пришлось — без преувеличений — отдать поводок, затянутый на собственной шее… и снять его было никому не под силу, за исключением самого Эрика Веснински.
Вопреки всем странностям и своеобразности поведения, присущим подростку, у Аарона сложилось мнение, что Эрчик не такой, каким может показаться сначала. Тот часто позволял себе грубить учителям, но также мог подбросить в споре одноклассников аргумент по поводу «несправедливо» выставленных оценок, защищая именно сторону педагога; во время участия в матче волейбольной команды тот образ эгоистичного, независимого, вспыльчивого волка-одиночки сменялся на уверенного, надёжного, отзывчивого парня, готового в любой момент прийти на помощь напарнику по команде; да и книги, не покидающие его рук в свободное время, заставляли задуматься: на самом ли деле парень, вальяжно рассевшийся за последней партой и всячески игнорирующий любое здание, данное учителем, не может его выполнить по причине отсутствия нужных навыков, или всё-таки здесь кроется другая причина?..
Аарон, даже по прошествии нескольких недель, не смог найти так ему необходимый пароль от WI-FI, роутер которого был специально установлен в комнате близнецов для их общего использования. Эрик сказал, что пароль — его день рождения. Сначала Аарон посчитал эту задачку лёгкой. Однако чуть позже время жестоко смяло всякие надежды на этот счёт — как гидравлический пресс с лёгкостью справляется с грудами никому не нужных автомобилей. Спрашивать у кого-либо, кроме самого брюнета, Миньярд старший не хотел, так как считал это вне «правил», а искать подсказки самостоятельно. Учитывая традицию в семье Веснински не праздновать дни рождения и количество строгих законов существующих в их доме, — это являлось весьма трудной, почти что невыполнимой миссией. Аарон пытался узнать у Эрика хоть какие-то зацепки, однако, как и ожидалось, кроме «отвали, дурак» ничего нового он не слышал.
Дни пролетали с неимоверной скоростью, сменяясь неделями, а после — месяцами. График, к которому придерживался Эрик, — человек, охранять которого теперь — долг Аарона и его близнеца, — был довольно интересным. Утро начиналось с завтрака и езды на личной машине в школу (для пепельноволосого это в каком-то роде стало дикостью, приятной дикостью ездить в школу на автомобиле с собственным водителем. Да это же рай!) далее несколько часов бессмысленного, со стороны ученика, времяпровождения в школе. Но несмотря на то, что Эрику было плевать на учёбу, Аарон её не бросил, продолжая хотя бы стараться не скатиться до уровня троечника. В среднем, уроки кончались к двум часам дня, до четырёх оставалось «окно», потраченное Эриком на перекус, и иногда — игры в волейбольном клубе, во время которых братья Миньярд обычно отдыхали.
Ровно в четыре часа у брюнета начинались подготовительные занятия — тогда-то у Свиты появлялось время, что они поочерёдно проводили на тренировках с отцом (иногда Эндрю оставался с Эриком, иногда Аарон). Основной целью Джона было обучить парней ближнему бою, но порой удавалось выбираться и за город, где они стреляли из разных видов оружия.
Если у Аарона рука уверенно лежала на огнестрельном оружии, то у Эндрю — на холодном.
Коротко про занятия Веснински-младшего: по иностранным языкам, самообороне, природоведению (иными словами «Разновидности ядов и их противоядия»), психологии, первой медицинской помощи и стрельбе из разнокалиберного оружия, распределённые на всю неделю. Весь этот список смутно напоминал Аарону курс «Как убить человека без свидетелей». Его не особо волновало, с какой целью отец так нагружает сына, а, вспомнив слова Эрика, брошенные в горячей перепалке с Эндрю, про то, что Веснински-старший не собирается передавать тому «бизнес», так вообще появлялся ступор, ведь это выглядело уж слишком противоречиво. Аарон решил не вмешиваться во всё это болото, тем более, что от него никто такого не требовал.
Невзирая на плюсы, ставшие частью повседневной рутины Миньярда-старшего, нельзя было проигнорировать и ложку дёгтя в бочке мёда.
Николас Веснински.
Находится в одной с ним комнате для Аарона было равносильно вдыханию ядовитых газов. Когда они подействуют, и каким будет исход? Никто не мог предоставить парню ответ на вышепоставленный вопрос. А такие ситуации возникали достаточно часто. Случайная встреча в коридоре, у ворот дома, в гараже… каждый раз мужчина оглядывал парня своим хищным взглядом жёлтых глаз, будто он являлся беззащитным оленем, которого тигр откладывает на потом. Но от чего Аарона начинало жутко трясти, так это разговоры Николаса и старшего сына в кабинете. Они не были наполнены сдержанной теплотой свойственной тому же Джону, что пускай и не говорил напрямую, но заботился о них с братом. Нет. Сплошная жестокость.
Требуемые знания от тринадцатилетнего подростка, Аарон считал без преувеличения крышесносными. Каждый день Эрик сдавал мини-экзамен на знание пройденного с репетитором материала или полученные умения. В большинстве случаев экзаменатором был его отец.
Ладно, пускай уже можно смириться с порой невыполнимыми задачами, поставленными Эрику, но, чёрт возьми… будь у Аарона возможность, он бы собственными руками заставил этого ирода прочувствовать на себе всё совершенное ранее.
В воздухе витало резкое, как и запах нового одеколона господина Веснински, покалывающее, чем походило на электрический разряд, напряжение. Аарон стоял справа от брата возле выхода, у противоположной стороны от стола, за которым сидел их отец. Пепельноволосый не смел поднять взгляд, направленный на свои кроссовки; он продолжал молча пялиться на них. Парень не был уверен полностью, но Эндрю, похоже, сейчас так же, не отрываясь, глядел в пол.
— Встань! — грудной рык. От неожиданности братья синхронно вздрогнули. Несмотря на то, что это было адресовано не им, сердце старшего Миньярда нагло стремилось выпрыгнуть из груди.
Наблюдать за таким действом Аарон считал более мучительным, чем быть участником. Раны заживут, синяки пройдут, но что делать с совестью? Из памяти уже никак не стереть то, как ты стоишь и, опустив голову вниз, боишься даже посмотреть в сторону Эрика и его отца, уже не говоря о том, чтобы что-то предпринять. Аарон вечно будет презирать себя за бездействие и отсутствие в себе нужных навыков для должной защиты подопечного. Возможно, Николас специально заставляет его с братом присутствовать здесь, с целью показать, насколько плохо они справляются с работой, а возможно, дабы осознали, каким может оказаться исход при неповиновении.
Миньярд-старший попытался напрячь мышцы шеи и приподнять голову — ему это удалось. Аарон не считал себя виновным в этой ситуации, тем не менее, почему-то она не давала ему покоя. Он через силу заставил себя переместить взор чуть левее, на Эрика, что упирался рукой в пол, дабы не упасть. Он всё ещё не покидал сидячего на присядках положения. Похоже, ему не хватало кислорода в последствии последнего удара отца, и теперь брюнет лихорадочно хватал воздух, уставившись знакомым взглядом вперёд — в никуда.
Это создавало иллюзию, словно ему ничто не приносит дискомфорта — просто немного неудачно задержал дыхание на спор. С каждым бывает, не так ли?
Кажется, боль внутри Эрика поутихла, что Аарон заметил по откровенно жалким попыткам встать. В итоге брюнету не удалось этого сделать: покачивающееся тело раз за разом, будто маятник, возвращалось в исходную позицию, так и не выровнявшись до конца. В какой-то момент парень утратил надежды на выполнение приказа и, прижав руки к животу, продолжил ожидать. Не ждать — ожидать. Порой он бросал осторожные, с еле-скрываемой долей страха, взгляды вверх, как бы давая понять, что проигран бой — не война.
Аарон не мог понять, скольким мужеством нужно обладать, дабы сохранять спокойствие в такой эмоционально непростой ситуации. Возможно, так происходило из-за ежедневных повторений, возможно, из-за внутреннего стержня. Скорее всего, и то, и другое. Однако это всё равно не никак не вязалось в один узор с тем безразличием, замеченным Миньярдом-старшим как при первом разговоре, так и во время многих других ситуаций в повседневной жизни.
— Я жду, пока ты дашь мне отпор, однако по какой-то глупой причине этого не происходит, — мужчина стремительно нагнулся и, как великан в сказке про мальчика и бобовое зёрнышко, схватил стальной хваткой за шею парня, жестоко потащив его в сторону и, в конечном счёте, к прижав к стене. Рядом с Аароном, словно ураган, пронёсся Веснински-старший: одновременно восхищал и до дрожи пугал своими умениями. То, как он передвигался, умело объединяя в своих движениях неимоверную силу и ловкость, мощь и осторожность, гибкость и скорость, ярость и знания… Аарона будоражило такое превосходство, будто перед ним стоял кумир всей его жизни, тем не менее, любые положительные эмоции, какие бы не возникли, превращались в прах, при осознании, что за зверь сидит внутри фигуры, стоящей впереди Аарона, не прекращающей, даже при рваных вдохах своего сына, глотнуть на каплю больше воздуха.
Терпение Миньярда-старшего колыхалось на последней ниточке, готовой вот-вот оборваться. А Веснински-старший всё не унимался: он явно наслаждался тем, как сын дрожит и вырывается из его рук, но всё безрезультатно. Пепельно-волосый сжал руки в кулаки, почувствовав еле осязаемый разряд боли в ладонях — скорее всего, останутся полумесяцы от ногтей. И хотя он не мог назвать себя смельчаком, вот так просто стоять являлось для него варкой на костре. Медленно-медленно внутри начинало всё полыхать от исходящего жара костра и несправедливости ситуации, в которой оказался брюнет, но больше — от бездеятельности.
Каждый день Аарону приходилось стоять здесь и молча наблюдать за происходящим. Интересно, осуждает ли его Эрик за пассивность, проявляемую из раза в раз?
Набравшись смелости, парень набрал в грудь побольше воздуха и… встретился с карими, до краёв наполненными серьёзностью, глазами отца. Тот однозначно заметил перемену в настрое сына и теперь молча за ним наблюдал. Таким поведением он словно проговаривал: «Ну же, давай. И что выйдет в итоге?»
А ведь на самом деле… Что же он сделает?
ни-че-го
Победить Николаса не мог даже Джон, а тот старше Веснински на несколько лет! У мелкого подростка нет шансов. И так будет всегда — может, это преувеличение, однако в ближайшие годы Аарону придётся смириться с тем, что на его глазах, изо дня в день, будут избивать парня, пускай того, кто и ведёт себя как эгоистичный урод. Но это не важно. Ни один человек не заслуживает такого обращения. Не важно: женщина или мужчина, ребёнок или подросток, со светлым окрасом кожи или тёмным, родился он в семье с таким горе-отцом, или ему повезло больше…
Веснински-старший резко разжал пальцы и выпустил из своей цепкой хватки сына, что обессиленно грохнулся на пол. Красное лицо и мокрые от накативших слёз глаза — заметь это мужчина, могло бы произойти непоправимое. По его словам: «Любое проявление истинных эмоций — слабость». Можно было ошибочно посчитать, что Эрик дал им выход.
— Ты заслужил это, — грозно выплюнул отец в сторону сына. Если он на самом деле так считал, у Аарона появилась тысяча первая причина его ненавидеть.
Мужчина презрительно оглядел, порывисто глотающего кислород сына, и, отвернувшись, добавил:
— Ты жалок.
Аарону померещилось, будто после услышанной фразы раздался смешок. Немаловажным являлось то, что он не походил на грубый тон Веснински-старшего. А кроме него, кто осмелится совершить подобное? На какую-то миллисекунду, парень и вправду поверил, что это не галлюцинация, однако сразу же отбросил столь смехотворную мысль в урну.
На же деле, ему не показалось.
Не было никакой замедленной съёмки, подобно фильмам или нескольких мини-видео одной и той же ситуации с разных ракурсов, так излюбленных режиссёрами дорам. Только мысли, проносившееся с неимоверной скоростью, благодаря которой их было весьма трудно уловить, не то, что осознать.
Не понятно, каким образом, но Эрику удалось мгновенное вскочить, оттолкнувшись от стены, и, пока отец находился к нему спиной, успеть принять правильную позу для последующего удара ведущей рукой, где ждал своего часа небольшой метательный нож.
Аарон молча уставился на то, с какой скоростью и проворностью брюнет выполнял обманный манёвр. Почему обманный? Потому что, развернувшись на звук, Веснински-старший первым делом поднял свою правую руку, блокируя атаку, и одновременно целясь левой рукой ровно в скулу, стоящего перед ним парня.
Парня, в другой руке которого был зажат второй нож. Что достиг цели.
Аарон поморщился от звука скрипа зубов, сопутствующего удар Николаса прямо в скулу противника, даже несмотря на нож, торчащий из собственной груди. Миньярд-старший затаил дыхание, раскрыв пошире глаза от удивления, охватившего его с ног до головы.
Эрика постигла другая участь: того единственного удара хватило, чтобы отлететь прямо на Свиту, чуть не сбив их с ног. Но они вовремя поймали его — больше постарался Эндрю, подхватив брюнета под мышки, — ведь он, по крайней мере, не остолбенел от шока, в отличии от старшего брата.
Наблюдающий за этим, Веснински-старший перевёл убийственный, с долей опасливой заинтересованности, взгляд на потерявшего сознание сына. Болезненная усмешка исказила лицо мужчины, будто оно было бумагой, смятой в порыве злости. Он потянулся правой рукой и вынул нож, ранее находившийся чуть ниже места, где предположительно должно было расположиться сердце. /: Но скорее всего, его нет ((:/
— Смело. Да, промазал немного, — прокряхтел мужчина, осматривая окровавленный на несколько сантиметров кончик лезвия.
Аарона ужаснуло, насколько подросток был близок к цели.
Веснински сделал неопределённый жест рукой, означающий, что можно уходить, и, развернувшись, пошёл к шкафу, где, скорее всего, находилась аптечка.
Так и закончился экзамен по самообороне.
Покинув кабинет отца Эрика, Аарон пришёл в себя и поспешно подхватил бессознательное тело брюнета с правой стороны, когда Эндрю тащил того с противоположной. По весу пепельноволосому показалось, что подросток специально отъел бока, дабы ему и брату пришлось попотеть. \: Возможно, в этой шутке есть доля правды:»):\
Он испытывал противоречивые чувства: одна его часть выпрыгивала из штанов от восторга и восхищения по отношению к умениям парня «Э», другая тряслась в уголке, тихо похныкивая. И, пожалуй, будь у него отдельная комната, в последующие минут тридцать он повторил бы за своей другой частью.
Неловкое молчание затянулось, повиснув в воздухе и заменив кислород. Прервал его, кто бы мог подумать… Эрик.
— Хоть какая-то польза… от вас есть, — вымученный тон и частые паузы вернули Аарона на землю, заставив забыть о «каких-то там» собственных переживаниях. — Раньше приходилось… самому добираться до… комнаты.
— У тебя почти получилось, — отрешённо произнёс Дрю, замедляя шаг. Похоже, он пытался подстроится под Эрика.
— «Почти» не считается, — последовал короткий ответ.
— Учитывая правую руку — считается.
Не было никакой наполненной сарказмом шутки или упрёка, или аргументов против — парень лишь сильнее наклонил голову вперёд, отчего большую часть его лица закрыли волосы. А учитывая, как слабо тот волочил ноги, Аарона посетила мысль, что подопечный заснул.
Однако, заметив учащённое дыхание и слегка украшенные румянцем щёки, Аарон предположил, что Веснински… плачет.
— В следующий раз посвятишь нас в свои планы… — сказал младший из Свиты, через пару секунд добавив: — Эрик…
— Чёрта с два, Дрю, — вот так честно, с каплей грусти и без напыщенного высокомерия, ответил брюнет.
Именно в тот переломный момент внутри Эрика появился огонёк надежды, подпитываемый одновременно двумя храбрыми сердцами пары мальчишек, которых в будущем ожидает немало преград. Неужели существует сценарий, где они не выйдут победителями?..