глава 27:Грюм
Вечером, как обычно, в спальне девочек царила дружеская атмосфера разговоров. Селена и Джинни сидели на кроватях, заплетая друг другу косички и весело болтая. Вдруг в комнату вошла Гермиона, держа в руках коробку и блокнот.
— Что это? — поинтересовалась Джинни, приподнимая бровь.
Гермиона села рядом с ними, раскрыла коробку и показала содержимое. Внутри лежало около полусотни значков, все разных цветов, но с одинаковыми буквами: ГАВНЭ.
— Гавнэ? Что это за гавнэ? — недоумённо спросила Селена, глядя на значки.
— Это не гавнэ, — раздражённо ответила Гермиона, — это Г.А.В.Н.Э. — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов!
— Тогда это точно гавнэ! — сдерживая смех, сказала Селена.
— Селена! — взорвалась Гермиона. — Это серьёзно! Эльфов совершенно не уважают, заставляют работать без оплаты и не ценят их труд!
— Гермиона, им это нравится, — спокойно сказала Селена. — Для них служить — честь, а свобода — позор.
— Нет, Селена, они просто не понимают, что делают! Это не так! Они заслуживают быть свободными!
— Ладно, ладно, — улыбнулась Селена, — а сколько человек в этом вашем «Гавнэ»?
— Пока что трое: я, Гарри и Рон. — ответила Гермиона, с надеждой глядя на подруг. — Будет пять, если вы с Джинни вступите.
— О, нет, это уж точно без меня, — сказала Селена, качая головой.
Джинни, наблюдавшая за ними, тихо засмеялась, понимая, что это будет тема для шуток на долгое время.
Недели спустя учеба стала настоящим испытанием. Особенно Защита от тёмных искусств — урок превратился в настоящее поле боя. Профессор Грюм не жалел ни себя, ни учеников, а требований у него было больше, чем у экзаменатора на СОВ.
Но самым неожиданным стало заявление на одном из занятий.
— Сегодня, — прохрипел он, вперив волшебный глаз в класс, — вы познаете, что значит настоящая опасность.
Он медленно прошёлся по кабинету, волоча за собой ногу.
— Я применю на каждом из вас Империус. Посмотрим, кто способен сопротивляться.
— Но, профессор, — с беспокойством начала Гермиона, — вы же говорили, что это нарушение закона...
Грюм щёлкнул пальцами. Парты враз разъехались в стороны, освобождая центр.
— ...что применять заклятие на людях нельзя, — окончила она шёпотом.
— Дамблдор считает, — резко перебил её Грюм, — что лучше один раз испытать на себе, чем всю жизнь не понимать, каково это — быть марионеткой. Если тебе ближе путь раба, можешь уйти.
Он указал на дверь.
Гермиона густо покраснела и пробормотала, что не это имела в виду.
Ученики выходили один за другим, и каждый — без исключения — поддавался проклятию. Кто-то прыгал, кто-то ползал, кто-то смеялся, как безумец.
— Блэк, — наконец произнёс Грюм.
Селена медленно встала. По классу пронёсся еле слышный шёпот — все знали её характер. Она вышла в центр, выпрямилась и встретила взгляд профессора без страха.
— Империо! — прохрипел он.
И тут всё изменилось. Мир потонул в тишине. Голоса исчезли. Свет стал мягким, теплым.
«Подойди к Грюму.»
Мысль прозвучала сладко, будто её шептали из глубины души. Никакого страха. Только спокойствие. Желание подчиниться. Всё стало таким простым.
Нога дрогнула. Она сделала шаг. Потом ещё один. Но что-то внутри затрепетало.
— Зачем? — пронеслось в её голове.
«Подойди.»
«Ты что, кукла? Он дергает — ты идёшь?» — подумала она. В груди начала подниматься злость. Чужая воля, как холодный туман, наталкивалась на раскалённую стену.
Она остановилась.
«Вперёд.»
«Нет!» — Селена напряглась, как струна. Мышцы вздрогнули, но она стояла. Под тяжестью чужой воли, сквозь мутное притуплённое сознание, вдруг прорвался её голос:
— С меня хватит.
Она резко взмахнула рукой — и будто сорвала с себя сеть. Заклятие рассеялось.
В классе повисла тишина.
— Хмм, — пробормотал Грюм, разглядывая её с интересом, — редкость. Очень даже редкость. Противостоять Империусу с первой попытки...
Он криво усмехнулся.
— Может, в тебе и правда течёт кровь Блэков. Только не такая, как у тех, что продавались Волан-Де-Морту.
Селена вернулась на место. Руки дрожали, но лицо оставалось непроницаемым.
Джинни Уизли наклонилась и прошептала:
— Это было потрясающе.
Селена лишь тихо фыркнула.
***
Селена выходила последней. В классе уже было тихо — только скрип костыля и глухое постукивание его ботинка по полу, когда Грюм зашёл за преподавательский стол.
— Блэк, — произнёс он, почти задумчиво, не поднимая взгляда. — У тебя железный внутренний стержень. Это не тренируют. Это либо есть, либо нет.
Она молча кивнула.
— Люди с таким стержнем... не часто теряются. Даже перед лицом великой силы. Даже перед... — он сделал паузу, подбирая слово, — волей Тёмного Лорда.
Селена едва заметно замерла. Никак не выдала себя внешне, только глаза на миг сузились.
«Тёмный Лорд»? Не «Волан-де-Морт»?
Настоящий Грюм назвал бы его по имени. Плюнул бы, скорее всего. Или усмехнулся. А не произнёс так — с уважением к силе, даже косвенным.
— Но тебе ещё есть чему учиться, — добавил он уже обычным тоном. — Ступай.
Селена кивнула, почти бесшумно, и вышла, не оборачиваясь.
Когда дверь за ней закрылась, она на секунду остановилась в коридоре. Лоб нахмурен. В горле пересохло. Что-то неуловимое... что-то скользнуло в его голосе. Не словах даже, а в том, как он произнёс.
Она медленно вдохнула, сжала пальцы в кулак и пошла прочь по коридору.
Подозревать — одно. Говорить — совсем другое. Особенно, если ты не уверена, и перед тобой, возможно, один из самых опасных людей в Британии.
***
В гостиной Гриффиндора было уютно и почти тихо — поздний вечер, когда даже Перси уже ушёл спать. У камина догорал огонь, потрескивая в полусонной тишине.
Селена спустилась из спальни — в тёплой вязаной кофте, с книгой в руке, но не собиралась читать. Внутри всё ещё крутилась мысль, грызущая с самого урока.
На диване у камина сидел Фред, один. Он лениво жонглировал шоколадной лягушкой, щёлкая пальцами и глядя в огонь. Увидев Селену, он слегка улыбнулся.
— Не спится, Блэк? — спросил он негромко
— Не особенно, — ответила она, опускаясь рядом. Между ними осталось чуть-чуть пространства, как всегда.
Несколько секунд они молчали. Огонь отбрасывал блики на его лицо, делая его взрослым, почти серьёзным.
Селена открыла было рот — и тут же снова его закрыла.
Она уже собралась сказать: «Мне кажется, с Грюмом что-то не так». Уже почти сказала: «Он назвал Волан-де-Морта Тёмным Лордом».
Но голос в голове прошептал: «А вдруг ты ошибаешься? Ты просто насторожилась. Может, он оговорился. Это ничего не значит...»
— Всё нормально? — вдруг спросил Фред, бросив на неё короткий взгляд. Он, кажется, почувствовал напряжение.
Селена чуть пожала плечами:
— Просто странный день. Грюм... — она замолчала, уставившись на огонь, — он пугает. Даже когда не пытается.
Фред хмыкнул:
— Он всех пугает. Даже портрет Финеаса Нигеллуса вчера закрыл глаза, когда он вошёл.
Селена усмехнулась краем губ. Он всегда знал, как сбить её внутренний градус. Но в глубине души что-то всё ещё ёкало. Что-то, что она не смогла сказать. Не сейчас.
«А вдруг это действительно просто показалось?»
Она прислонилась к подлокотнику, глядя в огонь, и молча решила: понаблюдать. Подождать. А потом уже говорить.
На следующий день в школе царила привычная суета. Ученики спешили в классы, кто-то переписывал домашку на ходу, кто-то обсуждал последние новости — в том числе и вчерашний урок Защиты от тёмных искусств. Все, кто был в том классе, делились своими ощущениями, а те, кого там не было, с жадным вниманием слушали.
— Он заставил Лаванду танцевать, как балерина, — смеялся Дин Томас, рассказывая группе учеников в холле. — А потом заставил Невилла петь «Я — чайник».
Селена, проходя мимо, усмехнулась, но внутри было неспокойно. Она не переставала думать о той интонации. В её ушах всё ещё звучал голос Грюма: воля Тёмного Лорда.
На трансфигурации она сидела как на иголках. Её внимание то и дело ускользало, мысли путались. Профессор Макгонагалл пару раз бросала на неё недоумённые взгляды, но ничего не сказала. Селена была одной из лучших в классе, и подобное поведение явно не было обычным.
После обеда Гермиона снова завела разговор про свою организацию. Теперь у неё появилась стопка листовок, написанных от руки и украшенных нарисованными домовыми эльфами.
— Вы просто не понимаете! — горячо говорила она, размахивая одной из них. — Рабство — это рабство, даже если раб говорит, что счастлив. Это форма подавления, психологическое давление веками! Мы должны бороться!
Селена закатила глаза:
— Гермиона, ты слишком умная, чтобы не понимать, что у каждого существа — своя природа. Ты хочешь, чтобы все стали одинаковыми? Эльфы, люди, тролли?
— Я хочу, чтобы никто не был рабом, — упрямо произнесла Гермиона.
— А я хочу чтобы ты оставила меня в покое, — буркнула Селена и ушла, оставив Гермиону раздосадованной.
На уроке Зельеварения её будто подменили. Вместо привычной язвительности в ответ на выходки слизеринцев — молчание. Даже когда Малфой нарочно столкнул с неё ингредиенты, она только холодно глянула в его сторону и молча подняла всё обратно. Джинни косилась на неё, но ничего не сказала. Селена не отвлекалась: каждое движение Грюма с утра снова прокручивалось в голове. Паузы, интонации, взгляд.
Профессор Снегг заметил её сосредоточенность.
— Блэк, — сказал он, проходя мимо, — неужели вы решили, что зелья заслуживают внимания?
Селена медленно подняла глаза:
— Просто думаю, профессор. Иногда даже это полезно.
После всех занятий, друзья вошли в холл и у порога застряли — дальше и шага не ступишь. На стенде у мраморной лестницы — объявление, возле которого столпилось полсотни учеников. Рон, как самый высокий, встав на цыпочки, громко прочитал через головы:
— «Турнир Трёх Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу — 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше...»
— Здорово! Последний урок — зельеваренье! Снегг не успеет никого отравить! — ликовал Гарри.
— «...После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи заморских гостей».