глава 19:ночь бегства
Утром четверо друзей гуляли по территории Хогвартса. К ним подошёл Хагрид и сразу начал взволнованно рассказывать, что Клювокрыл сбежал. Селена сначала обрадовалась, но её улыбка быстро угасла, когда Хагрид упомянул, что Люпин собирает вещи.
— Я быстро, — сказала она и стремительно поднялась.
Дверь в кабинет профессора Люпина была приоткрыта. Почти все его вещи уже были собраны. Рядом с потёртым чемоданом стоял пустой бак. Сам чемодан был открыт и почти доверху заполнен. Люпин склонился над чем-то на столе, и, услышав шаги, поднял взгляд.
— Я видел, как ты идёшь, — с лёгкой улыбкой сказал он, показывая на пергамент, который разглядывал. Это была Карта Мародёров.
— Мы только что говорили с Хагридом, — начала Селена. — Он сказал, что вы уходите. Это ведь неправда?
— Боюсь, что правда, — спокойно ответил Люпин, выдвигая ящики и перекладывая содержимое в чемодан.
— Но почему? Министерство думает, что вы помогали Сириусу?
Люпин подошёл к двери и закрыл её.
— Нет. Профессору Дамблдору удалось убедить Фаджа, что я хотел спасти вам жизнь. — Он тяжело вздохнул. — Но для Северуса это стало последней каплей. Думаю, особенно сильно его задела потеря Ордена Мерлина. Вот он и... хм... «случайно» проговорился за завтраком, что я оборотень.
— Вот же гад обидчивый, — процедила Селена.
— Теперь уже ничего не изменить. Завтра придут письма от родителей, и, поверь, они не захотят, чтобы их детей учил оборотень. И после прошедшей ночи я не могу их винить. Я ведь мог укусить кого-то из вас...
Люпин открыл ящик, достал оттуда кольцо и протянул его Селене. Это было то самое кольцо, которое МакГонагалл забрала у Селены.
— Это твоё. Совсем забыл отдать.
Селена взяла кольцо.
— Профессор, а что это за эмблема? Раньше я такую не видела...
— Это фамильный знак Блэков. Скорее всего, кольцо тебе подарил Сириус.
— Фамильный знак... — тихо повторила Селена. — Профессор... Вы ведь мой крёстный. Может... может, вы могли бы забрать меня от Вальбурги?
— Селена... я бы с радостью, правда. Но я не хочу подвергать тебя опасности.
— Понятно... — тихо сказала она, опустив взгляд в пол.
— Мне пора, — Люпин протянул ей Карту Мародёров. — Передай её Гарри.
— Хорошо.
В дверь постучали. Селена поспешно спрятала Карту в карман.
Это был профессор Дамблдор. Он ничуть не удивился, увидев Селену в кабинете.
— Ваш экипаж у ворот, Римус.
— Спасибо, директор.
Люпин взял чемодан.
— Прощай, Селена. Учить тебя было удовольствием. Уверен, мы ещё встретимся. Директор, провожать меня не нужно.
— До свидания, Римус, — спокойно ответил Дамблдор.
Они обменялись рукопожатием, и, бросив Селене прощальную улыбку, Люпин вышел из кабинета.
Результаты экзаменов объявили в последний день семестра. Гарри, Рон, Гермиона и Селена успешно сдали все предметы. Селена удивилась, что не провалилась зелья — без вмешательства Дамблдора тут явно не обошлось.
Снейп за последнюю неделю вёл себя особенно странно: его неприязнь к Селене достигла пика. Когда он смотрел на неё, уголки его рта подёргивались от злости, а пальцы сжимались, будто он сдерживал желание вцепиться ей в горло.
Перси получил высшие баллы на ЖАБА, а Фред и Джордж едва наскребли нужное количество баллов по СОВ. Зато в квиддиче они блистали, и именно благодаря им Гриффиндор третий год подряд выиграл межфакультетское соревнование. Прощальный банкет прошёл под красно-золотыми флагами, а гриффиндорский стол был самым шумным.
Когда на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» тронулся со станции, Гермиона сообщила новость:
— Сегодня утром я поговорила с профессором МакГонагалл... Я решила отказаться от магловедения.
— Что?! — Рон уставился на неё. — Ты же сдала его с невероятно высоким баллом!
— Да, — вздохнула Гермиона. — Но ещё один такой год я не выдержу. Маховик времени — это кошмар. С меня хватит. Без прорицаний и магловедения я хотя бы смогу жить по обычному расписанию.
— Всё равно не могу поверить, что ты не рассказала нам о маховике, — пробурчал Рон. — Мы же твои друзья...
— Я дала слово, — спокойно ответила она.
Селена с Гарри молча смотрели в окно, провожая взглядом башни Хогвартса, пока они не скрылись из виду.
— Не грусти, Гарри, — сказала Гермиона, с участием посмотрев на него.
— Я и не грущу, — быстро ответил он. — Просто думаю о каникулах.
Селена поднялась и направилась к выходу из купе.
— Я схожу к Джинни.
Она медленно прошла по вагону, и, добравшись до самого конца, заметила три рыжих макушки. В купе сидели Джинни, Фред и Джордж. Заметив Селену, Фред улыбнулся, встал и открыл дверь, лениво облокотившись о косяк.
— Пустите на пять минут? — с ухмылкой спросила Селена.
— Да хоть на десять. Заходи, — ответил он, отступив в сторону.
Селена вошла и села рядом с Джинни.
***
Селена стояла перед чёрными воротами особняка на площади Гриммо, чемодан тяжело тянул руку. Метла была привязана к боку, волосы растрёпаны после поездки, но лицо — ровное, непроницаемое. Она стояла с минуту, вглядываясь в безжизненные окна родного дома.
Дом Блэков не встречал. Ни светом, ни голосом, ни даже тенью за занавеской. Всё выглядело так, будто здесь давно никто не жил. Или как будто никто не ждал.
Скрип — ворота распахнулись. Селена прошла во двор и открыла тяжёлую дверь. Внутри было всё так же: холодный воздух, запах старого дерева, пыли и зельеварения. Тишина. Только слабое эхо шагов по мрамору. Никто не вышел. Никто не сказал: «С возвращением».
Селена медленно поднялась по лестнице, будто каждый шаг становился всё тяжелее. Она открыла дверь в свою комнату — здесь тоже ничего не изменилось. Всё аккуратно, всё строго. Ни одной детали, которая напоминала бы о ней — ни её фотографий, ни писем, ни чего-то личного. Всё, будто она просто арендовала эту комнату, а не жила в ней с рождения.
Она сбросила чемодан у кровати и молча села, глядя в окно. За ним начинал моросить дождь. Где-то внизу послышался едва различимый голос домовика — скорее всего, Кикимер ругался на пыль или проклинал всё живое.
Дни были долгими, скучными, однотипными. Селена сидела на подоконнике в своей комнате, завернувшись в старый плед. За окном моросил дождь, и всё вокруг казалось серым. В доме царила гнетущая тишина. Она уже давно написала Джинни, но ответа всё не было.
Послышались осторожные шаги. Селена повернулась и увидела, как Кикимер вошёл в комнату, неся маленький поднос с чаем и чем-то вроде бисквита.
— Мисс Блэк... — пробормотал он, опуская поднос. — Кикимер подумал, что мисс, может быть... не против...
— Спасибо, Кикимер, — мягко сказала Селена и улыбнулась. — Это очень мило. Ты всё ещё помнишь, как я люблю малиновое варенье?
Кикимер кивнул, смущённо опустив уши. Он не привык к доброму обращению, особенно здесь.
— Мисс Селена добрая. Не как... — Он запнулся и покачал головой. — Кикимер рад, что мисс дома.
Селена вздохнула и села на пол, прислонившись к кровати.
— Я тоже радa, что ты здесь. По крайней мере, ты не смотришь на меня, как будто я предала весь род.
— Кикимер знает. Мисс Селена не такая. Но Кикимер никому не скажет, если мисс пишет письмо... или если мисс делает магию втайне.
Селена чуть удивлённо подняла бровь, а потом тихо усмехнулась:
— Спасибо, Кикимер.
Селена вернулась к окну. И вдруг — стук. Оконное стекло. Сова. Быстрая, упрямая, уже каплями дождя на крыльях. Сердце Селены дёрнулось: письмо.
Она вскрыла конверт дрожащими пальцами.
«Сел,
Я СКУЧАЮ. Мне не хватает твоих безумных идей и твоего "да брось, Джин, всё будет ок". Тут всё по-прежнему, Рон орёт, мама заставляет мыть, Фред и Джордж смеются с нас обеих. Они сказали, что мы с тобой — «катастрофа в юбках». Я считаю, это комплимент.
Если станет совсем плохо — сбегай. Серьёзно. Я не шучу. Приползай в Нору хоть посреди ночи — мы тебя спрячем.
Пиши. Я рядом. Всегда. — Джинни.»
Селена долго смотрела на строки. А потом, впервые за эти дни, улыбнулась.
Одним утром к Селене подошла Вальбурга.
— К нам сегодня прийдут Малфои,на ужин,мы давно с ними не виделись. Я давно не видела свою племянницу Нарциссу, а уж ее мужа и сына подавно.
— Мне обезательно присутствовать?
— Да. Если не прийдешь это будет неуважение к ним.
— Хорошо.
Вечером столовая была всё такой же мрачной, как Селена помнила её в детстве — тяжёлые портьеры, тёмное дерево, и воздух, как будто застывший во времени. Белое платье сидело на ней слишком формально, как костюм к роли, которую она не хотела играть. Это было требование бабушки — «приличный внешний вид для достойной семьи».
Селена села за стол, напротив неё — массивное кресло, в котором уже устроилась Вальбурга. Величественная, как и всегда, она не произнесла ни слова при появлении внучки. Её лицо оставалось каменным. Ни «здравствуй», ни «рада видеть», даже не взгляда — будто Селены вовсе не существовало. Лишь Кикимер мельком взглянул на неё, и Селена мягко кивнула ему в ответ — единственный тёплый момент за весь вечер.
Через несколько минут в гостиную вошли Малфои: Люциус, Нарцисса и Драко. Всё было излишне вежливо, выверено, формально. Люциус поклонился Вальбурге, та слегка кивнула в ответ. Селена чувствовала, как Нарцисса бросила на неё короткий, напряжённый взгляд.
Ужин шёл в тишине, пока Люциус не заговорил. Его тон был как всегда вежлив, но внутри него пряталась та самая змея, которую он никогда не пытался прятать слишком глубоко.
— Вальбурга, я слышал интересную вещь. — Он аккуратно отложил вилку. — Кажется, юная мисс Блэк... сблизилась с Уизли, Поттером и, как это ни странно, с грязнокровкой Грейнджер. Это так?
Вальбурга даже не посмотрела на Селену. Она сидела всё с тем же холодным лицом, но её глаза слегка прищурились. Несколько долгих секунд — и она сухо ответила:
— Я надеялась, что это ложь.
Селена почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Но бабушка не смотрела на неё. Она будто говорила о предмете, о чём-то, что разочаровало её... отвратило. Ни удивления, ни разочарованного вздоха — только ледяной осуждающий тон.
Люциус усмехнулся, бросив взгляд на Селену:
— В Хогвартсе о таких связях говорят все. Смешивать кровь с отбросами — редкое удовольствие, особенно для тех, кто носит фамилию Блэк.
Драко хмыкнул и повернулся к Селене, глядя с едкой насмешкой:
— Удевительно, конечно. Можно подумать, она хочет сменить фамилию на... скажем, Уизли?
Селена медленно повернулась к нему, лицо её было напряжённым. Она не ответила, но по глазам было ясно — её терпение на исходе. Однако бабушка продолжала сидеть молча, словно происходящее её не касается. Это молчание было хуже крика.
Когда ужин закончился, и Малфои, поблагодарив, ушли, Вальбурга медленно встала. Она, наконец, взглянула на Селену.
Дом был тихим. Слишком тихим, как будто выдохся после визита Малфоев.
Столовая опустела, серебро ещё не убрано, свечи потрескивают. Селена стояла у окна, спина прямая, руки сжаты. На ней — белое платье, выбранное Вальбургой. Оно холодило кожу, давило своей "правильностью". Оно ей не принадлежало.
Шаги. Медленные, точные, звучащие как приговор. Вальбурга вошла в комнату — будто бы не замечая внучку. Молчание.
Селена ощущала, как в ней что-то натягивается, как струна. Только коснись — порвётся.
— Значит, правда, — холодно сказала Вальбурга, прерывая тишину. — Поттер. Уизли. Грязнокровка Грейнджер.
Селена молчала.
— Ты решила вытирать ноги об фамилию, которая сильнее, чем ты можешь понять?
Вальбурга подошла ближе, глаза сверкают, в голосе — яд.
— Твоя мать была слабой. Но даже она не опускалась до такого. Позор. Позор дома Блэк.
Селена медленно поворачивает голову. В голосе — холод, голос чуть дрожит, но от ярости.
— Грязнокровка? Это Гермиона. Она умнее половины твоих "чистокровных". У неё сердце. А у тебя остались только стены и пыль.
Щека Селены резко откидывается в сторону — пощёчина. Глухой звук.
Селена выпрямляется. Глаза — полны огня.
— Всё, что ты называешь "чистотой", давно прогнило. Мне плевать на твои стены, на твои портреты, на твои гобелены. Я не стану частью этого.
Вальбурга подошла ближе. Голос её — будто хриплый шёпот, но страшнее крика.
— Берегись, Селена. Пока ты под моей крышей — ты живёшь по моим правилам.
Селена смотрит прямо в глаза.
— Тогда мне не нужна твоя крыша.
Она разворачивается.
— Ты ничтожество! — уже орёт Вальбурга. — Позор рода Блэк! Если ты выйдешь за эту дверь — можешь больше не возвращаться!
Селена поднимается по лестнице, почти на бегу. Белое платье вьётся за ней, будто старается удержать.
В комнате рывком сдёргивает сумку с крючка, засовывает в неё одежду, палочку, письмо от Джинни. Её руки дрожат, но лицо сосредоточенное.
Становится перед зеркалом. Белое платье, бледная кожа, глаза, полные бури. И там, под веками, копится влага.
Она вытирает её. Сильно. Как будто стёрла слабость.
— Я не она. И никогда не стану.
Тихо, почти неслышно. Только себе.
Селена выбегает из комнаты. Старается не шуметь, но сердце бьётся так, что, кажется, стучит по полу.
Но Вальбурга уже в холле.
— Круцио! — глухой крик, яркая вспышка.
Селена отскакивает, укрывается за перилом. Проклятие ударяет в стену, осыпая пыль и обломки. Селена резко поворачивается, глаза горят.
— Ты меня убить собралась?! Прекрасно. Только сначала посмотри на себя!
Взмах палочкой и Вальбургу отшвыривает назад. Она падает на колено, лицо искажено яростью. Крики, ругань — всё это Селена уже не слышит. Только биение своего сердца.
— Поступаешь также,как твой глупый отец! — кричала ей в след Вальбурга.
Селена распахивает дверь. Сильный ветер. Платье вьётся, как парус. Волосы развеваются, задевают лицо. Она стоит на пороге, словно между двумя мирами. Оглядывается.
Холодный мрамор, тьма в углах, род — где нет любви. Дом, в котором никогда не было дома.
— Я больше не вернусь.
И она выбегает в ночь. Белое платье развевается за ней, будто тащит воспоминания, которые она готова порвать. Сумка прижата к груди. Волшебная палочка в руке. Шум крови в ушах.
Ночь была тёмной, только редкие фонари рвали мрак. Селена бежала босиком — туфли остались на лестнице. Белое платье трепал ветер, будто пытался сорвать с неё всё, что связывало с домом Блэк.
Вокруг — пустые улицы, пыльные переулки, и сердце, что стучит будто в груди, будто в горле, будто в висках. Она не останавливалась. Не оборачивалась.
Трансгрессировать. Спокойно. Точно.
Вдох. Выдох. Мгновение — и мир вокруг неё срывается, словно она резко срывается с места. Скрежет воздуха, судорога в груди — и вот она уже оказывается на краю поля. впереди Нора. Кривая, тёплая, живая. Такая неправильная, но именно в этом её прелесть.
Селена стоит среди высокой травы, её рыжие волосы растрёпаны, а сердце всё ещё колотится от пережитого. Руки дрожат. Шаг за шагом она приближается к двери дома, где на мгновение останавливается. Задумчиво, неуверенно, она постучала. Пару секунд и послышались шаги. Дверь открывается, и в проёме появляется Фред.
— Селена..? — его голос полон удивления и беспокойства. — Что ты здесь делаешь?
Селена пытается улыбнуться, но вместо этого слова выходят тяжело.
— Фред... я... я сбежала.
Не успела она закончить, как послышался голос миссис Уизли из-за спины Фреда.
— Кто там, Фред? — её голос звучит спокойно, но с ноткой любопытства.
— Это Селена, мама. — Фред немного отступает в сторону, пропуская Селену в дом. Он смотрит на неё с тревогой и чем-то больше, чем просто беспокойство.
Когда Селена переступает порог, она ощущает тепло дома. Это не просто тепло, это ощущение безопасности, которое она не испытывала долго.
— Селена, милая, ты вся дрожишь. — Миссис Уизли замечает её состояние сразу, её взгляд мягкий и заботливый. — Погоди, я сейчас сделаю тебе чай.
Селена стоит, не в силах двинуться, пока Молли Уизли готовит чай. Её голова начинает немного проясняться, и она понимает, что здесь, в этом доме, её никто не осудит.
Через пару минут миссис Уизли протягивает чашку с горячим чаем.
— Спасибо... — Селена с благодарностью принимает чашку, но её рука всё ещё слегка дрожит. В её голосе звучит не только благодарность, но и какая-то растерянность.
— Незачто, милая. Ты можешь остаться здесь, сколько угодно. Мы всегда рады помочь. — Молли мягко улыбается и садится рядом. Её взгляд полон искреннего сочувствия.
Селена кивает, не в силах выговорить больше ничего. В её душе ещё бушует буря, но она чувствует, как постепенно эта буря успокаивается в этом уютном доме, где её никто не осудит. Где её не будут искать и спрашивать, что она сделала не так.