Часть 22 Сохранить тепло. Контролировать градус надежды...
Ночь пришла быстро —
как будто кто-то резко выключил свет...
Минни, задумавшись, сидел у костра и ждал Детёныша: тот пообещал вернуться очень скоро, но, почему-то, задерживался.
Минни не услышал тихих шагов, не успел понять, что произошло, лишь больной толчок и несколько голосов, слишком резких, чтобы быть знакомыми, вырвали его из грез. Незнакомцы говорили о «свержении», «удаче», «цене», холодным рукавом закрыв рот омеге.
Минни не успел испугаться сразу: шум, отвратительный запах, рука возле шеи, прикрывшая глаза. Кто-то прошептал:
— Никаких лишних слов, — и Минни понял, что его забирают не потому, что он сделал что-то плохое. Его похищали, чтобы повлиять на руководство базы, на их решения, которые для него до сих пор были такими же непонятными, как картинки в старых газетах, которые лежали стопками в старой штольне...
Стальная рука все сильнее сжимается на шее… омега потерял сознание…
…Холодный бетонный пол сырого подвала приводит в чувство мальчика. Влажный воздух проникает в его легкие, оставляя неприятное ощущение. Он отползает к влажной холодной стене, обхватывает колени руками, пытаясь найти хоть каплю тепла в этом беспросветном месте. Вокруг него царит полумрак, лишь изредка пробивается свет из маленького окна, затянутого решеткой и грязью.
Минни не верит, что оказался здесь. Мысли о том, что это всего лишь кошмарный сон, не покидают его. Он пытается вспомнить, как все началось — тот момент, когда он вышел из штольни, сел у костра в ожидании друга…
Воспоминания расплываются, и он всё еще не может понять, как оказался в этом подвале, где стены словно сжимались вокруг него, а заплесневелый воздух становился все тяжелее.
Осознание пришло не сразу... Он в ловушке. Страх, который до этого момента был лишь фоном, теперь становится основным чувством. Он понимает, что никто не придет его спасать. Никто не знает где он, да и если бы знали, уже давно забрали бы их обратно на базу… А значит, Минни прав — он всего лишь никому ненужный хлам... получеловек… жалкий… никчемный… доставляющий всем больше хлопот и неприятностей… Он один, и от этого становится во сто крат тяжелее...
Минни не видел этих людей, но по голосам их должно быть двое, может больше. Кто они? Жестокие извращенцы, которые наслаждаются страданиями других? Или?.. Омега пытался не думать об этом, но страх заполнял его разум.
Он слышит шаги, доносящиеся из темноты, и его сердце замирает. Он знает, что это не просто страх — это реальность, с которой ему придется столкнуться в ближайшие несколько минут один на один...
Каждый звук, каждое движение в подвале вызывает у него панический ужас. Он чувствует, как его тело сжимается от напряжения, а разум начинает искать выход, даже когда надежды нет. Минни понимает, что этот подвал стал его тюрьмой, а возможно и последним пристанищем… он никогда не увидит свет, родных… он никогда не попросит у них прощения.
Слёзы наворачиваются на глаза, но он сдерживается. Он не хочет показывать слабость. Минни понимает, что должен найти способ выбраться отсюда, но как? Каждая попытка найти выход кажется бесполезной, и он снова погружается в темные мысли о том, что его жизнь может закончиться здесь, в этом сыром подвале, в руках монстров... С жаждой и тяжелыми мыслями омега не замечает, как погружается в забытье.
…Утром омега очнулся от пронизывающего холода и усиливающейся жаждой. Он смотрит в единственное окно, маленькое, высоко под потолком — сквозь него пробивался узкий лучик света, на который падает пыль, и Минни старается следить за пылью, как она ложится и поднимается. Он считает эти миллионы частиц, складывает их в воображаемые ряды — 1, 2, 3… Это единственное, что пока еще удерживает его от безумия, заставляя хоть как-то отвлечься от происходящего… Но его страхи были огромными. Минни боялся темноты и голосов за стеной, тяжелых шагов, затихающих вдали, громких, грубых слов, которые он иногда слышал, но не понимал, не придавал им значения — «переговоры», «давление», «свержение» — как будто они выстраивали над ним невидимую клетку. Иногда омеге казалось, что он — не мальчик, а живая вещь, которую можно переставить, свернуть и положить обратно в шкаф. Это чувство делало его еще незначительнее, тоньше, убивая напрочь самооценку…
…Освобождение произошло внезапно, как и похищение — резким порывом ветра, который ворвался в подвал вместе с родным голосом друга.
Он не сразу поверил своим глазам. Сначала видел только крошечный, но знакомый силуэт в конце коридора: Детёныш. Его глаза, казалось, были огромными и красными, металлические пластины лица были исцарапаны, но в них отражалось что-то, что Минни уже забыл — спокойствие, уверенность, сталь...
Детёныш бросился к нему, и время сжалось до одного дыхания: его холодные металлические руки казались теплее самого палящего солнца. Минни зажмурился, стараясь сдержать слезы, вдыхая металлический запах друга.
— Быстрее, они могут в любой момент вернуться. Мы должны успеть спрятаться в штольне…
***
Детеныш все еще пробовал разобрать завалы после взрыва, который устроили похитители, когда поняли, что им не удасться вытащить из штольни омегу и робота.
Похитители пытались сначала уговорами, а потом и угрозами заставить их выйти, но Детёныш знал все ходы и лабиринты штольни, в которой они прятались, переплыв озеро, глубоко под землей. Робот прекрасно понимал, что эта вода для него равносильна смерти, но он также понимал, что никогда себе не простит, если с его братом произойдет что-то плохое.
Похитители очень долго шныряли по штольне и в конце концов, не найдя беглецов, взорвали выход из штольни, оставив маленького омежку и робота погибать…
Взорванные камни потихоньку поддавались разбору под упорством робота, забирая последние силы Детеныша...
Минни всё еще лежал без сознания в полуразрушенной штольне, где трещали лампы в последнем свечении, пахло старой то ли соляркой, то ли кислотами.
Купание в ледяном подземном озере не прошло для Минни даром. Он лежал в углу, свернувшись клубком — от пылевого слоя на коже виднелись сине-фиолетовые пятна — следы побоев, но ничего отвратительного или кровавого. Он так и не приходил в сознание, лицо горячее на ощупь.
Алгоритмы Детеныша зарегистрировали в протоколе кода: приоритет — спасение.
Он досконально изучил ситуацию — стойкое дыхание, учащённый пульс, повышенная температура по сенсорам. Детеныш успел передать сигнал SOS на базу, но ответа уже не услышал. Он знал, что ждать быструю помощь опасно: время уходило. Его алгоритмы первого реагирования не знали паники, но знали последовательность действий.
Первое — безопасное пространство. Робот перенёс мальчика на более мягкую подстилку, подложив аккуратно свернутую куртку Минни. Он ослабил ворот, разомкнул ремень, не делая резких движений — рефлексы машины были плавными, будто рукой опытной медсестры. Сенсоры контролировали усиленное дыхание и насыщение кислородом. Если бы были признаки затруднённого дыхания, он бы немедленно применил другие протоколы, но пока хватало этого.
Второе — снизить температуру. Детеныш подготовил холодные компрессы: увлажнил найденные тряпочки чистой водой из ледяного озера в штольне, положил их на лоб и на затылок, контролируя, чтобы не вызвать шок. Он понимал, что человеческая кожа чувствительна, и адаптировал давление и температуру так, как если бы делала это мама.
Система регистрировала медленное, но ощутимое снижение температурного пика… Детеныш понимал, что у Минни будут серьезные последствия, но сейчас была главная и единственная задача — спасти жизнь человека… Каждое изменение фиксировалось и отправлялось на сервер.
Третье — не только тело, но и душевное тепло. Голосовой модуль Детеныша запустил тихую мелодию, от которой мальчик, хоть и не приходил в сознание, расслаблялся. Роботу казалось, что крошечные мускулы лица больше не были так напряжены. Он включил мягкий свет, убрал резкие тени.
Впервые Детеныш благодарил профессора Кима за то, что обновил его протоколы после части пересадки его мозга и сейчас Детеныш уже не тот маленький, наивный, глубоко чувствующий ребенок-робот, которого создал Тэ. У него было время «повзрослеть», стать полноценным помощников в операционных под руководством профессора и доктора Хвана. И сейчас Детеныш был несказанно благодарен, что именно благодаря этому, он может хотя бы попытаться спасти Минни.
Детеныш промыл поверхностные ссадины антисептиком из аптечки, не вдаваясь в медицинские детали, лишь убирая загрязнения и предотвращая инфекцию. Он применял только те процедуры, которые были безопасны и допустимы автономному ассистенту: стерильные салфетки, повязки, аккуратное фиксирование охлаждающих пакетов. На всякий случай он подложил под голову подушку, повернул омежку на бок, чтобы обеспечить проходимость дыхательных путей, — движение минимально, но критично.
Пока шло ожидание помощи, робот не прекращал считывание данных о состоянии: температура, пульс, дыхание. Каждые несколько минут он отчётливо произносил вслух простой факт, как будто разговаривал с кем-то, кто может ответить:
«Температура снижается. Дыхание устойчивое. Ритм сердца уменьшается».
Иногда он говорил тише, как будто сам себе:
«Ты в безопасности».
Эти слова были крошечными маяками стабильности в мире, где только что царил хаос.
Когда Минни изредка шевелил губами, робот слышал в них слабый стон, будто внутренний голос пытался вернуться. Он приложил к виску датчик — регистрировал сознание — реакция на болевой раздражитель отсутствовала, но зрачки слегка реагировали на свет. Робот не знал всей истории похищения — ему не нужно было знать мотивов преступления. Он знал только то, что перед ним его брат, который требовал заботы...
***
А на базе в это время, получив сигнал опасности Детеныша, подготовка к спасению шла полным ходом
— Время – это то, чего у нас может не быть. Нам нужно действовать быстро. Есть ли у нас информация о готовности транспорта? — Руки Соджуна дрожали, но голос уверенно давал четкие распоряжения.
— Да, транспорты готовы, — отрапортовал Намджун.
— Если похитители всё еще на острове, нужно не только спасательное снаряжение, но и как можно больше оружия. Мы не знаем сколько на острове людей, — Чонгук стоял с нечитаемым спокойствием в глазах, готовый к сражению с сотней мразей, которые посмели коснуться омеги и робота.
— Думаю похитители взяли с собой небольшую моторную лодку. Судя по всему, они планировали провести там подготовку к восстанию, но не учли, что на острове есть еще кто-то кроме них. Минни и Детеныш оказались не в то время, не в том месте. Но сейчас мы не знаем, где они могут быть и что могут предпринять. Поэтому мы должны быть во всеоружии. А если Минни и Детёныш попали в одну из пещер, нам нужно быть готовыми к поиску в сложных условиях, — Соджун давал последние указания перед транспортировкой на Хасиму.
— Все необходимое уже на транспорте. Доктор Чон Хосок подготовил медицинское оборудование и медикаменты. Снаряжение для спелеологии также погружено. Если они застряли в пещере, нам нужно будет спуститься туда.
— Хорошо, выдвигаемся. И не забудьте про GPS-устройства. Нам нужно будет точно знать, где мы находимся, чтобы в случае форс-мажорной ситуации не потеряться самим, — продолжил Соджун.
— Да, это важно. Мы должны действовать быстро, но осторожно. Если они в опасности, нам нужно сделать все возможное, чтобы их найти, — Чонгук с тревогой смотрел на Намджуна.
— Все, по местам! Мы отходим через 15 минут. Надеюсь, мы успеем, — Соджун первым поднялся на борт, увидев на борту транспорта профессора Кима, доктора Хвана и врача-хирурга Чон Хосока.
***
Детеныш не слышал звук приближающегося транспорта, не слышал звуков борьбы. Прибывшие спасатели с помощью роботов-строителей быстро разобрали завал и спустились в штольню.
Впереди бежал Соджун, Чонгук и Намджун, за ними, не снижая темпа, бежали — профессор Ким, доктор Хван и доктор Чон Хосок, которые немедленно взяли на себя интенсивное лечение.
Детеныш переслал им все свои записи: время, динамику температуры, фотографии поверхностных травм, аудиозаписи коротких фраз, которые мальчик произнёс в полусне. Хосок с удивлением поглядел на аккуратную работу робота — на бинты, чистоту, на то, как тщательно был уложен омежка.
«Хорошая машина, — пронеслось в голове Хосока ни без доли тепла. — Такие незаменимы в операционных».
Детеныш оставался рядом. Он держал руку на лбу мальчика, не мешая врачам, но оставаясь присутствующим. На его металлическом корпусе проступили маленькие знаки износа, трещины и царапины от непосильной работы по разбору завала, следы подтекающего электролита — но в этот момент они казались неважными по сравнению с внутренним требованием оберегать...
…В лаборатории, в сумрачном боксе, мальчик очнулся спустя сутки. Сначала был страх — глаза, пугающиеся чужой реальности. Потом — странная улыбка, когда он не узнавал знакомый силуэт робота у изголовья.
Минни попытался говорить — голос дрожал.
Детеныш, настроенный на эмпатические ответы, включил режим «спокойного сопровождения», и его мониторы мягко светились.
— Я нашёл тебя, — произнёс он тихо, хотя знал, что мальчик вряд ли помнит детали. Не нужно было объяснять всего сейчас. Важнее было дать понять: рядом есть тот, кто не уйдёт, кто будет держать температуру под контролем, кто будет ждать, пока память не соберётся по частям и пока слабый сердечный ритм не вернётся к норме. Пока не забудется страх лиц мразей, которые его обижали.