Hasima/ Подари мне жизнь

- Ты, блять, совсем ахуел, Чон?! Ты что, сука, творишь?! - кричал Намджун на напарника. - Я, блять, для чего тебя на работу, сука, устраивал?! Чтобы сейчас нас вышвырнули, как бродячих псов? - бесился Намджун, феромон которого сгущался от ярости.

- Тепловизор сработал, там что-то было живое. Чёрт, я же не слепой! - рявкнул Чон, с яростью ударяя кулаком по металлической панели.

- Айщщщ. Тебе, блять, какая разница, сука. Это Хасима, остров-свалка, кладбище роботов, которому уже не одна сотня лет. Ты, блять, совсем не понимаешь? За эти годы там не только деревьями и кустарниками все заросло, но и зверьё могло завестись. До берега пару сотен километров. Змеи и мало ли кто ещё, блять. Тут нет людей, тут только роботы. И даже если бы какой-нибудь робот смог остаться "в живых", то что, сука, что это меняет? Остров окружён несколькими поясами глубоководных мин, заграждениями, безопасность территории постоянно мониторят. Тут ни робот, ни человек не сможет выбраться ни морем, никак... Блять, и воздухом НЕ - МО - ЖЕТ, - по слогам кричал Намджун. - Чон, ну ебтвоюмать, нахуя? Ты хоть понимаешь, что нам придется писать отчёты о том, что произошло?

Чон Чонгук, альфа, бывший военный, как и Намджун, сидел, молча глядя в темноту ночи, где ещё немного вырисовывался на горизонте страшными развалинами, остров.

Чонгука от чего-то передёрнуло, как будто от чужого пронизывающего взгляда. Такой взгляд обычно бывает у киллера, который в упор целится в тебя.

- Чон, я за тебя поручился, понимаешь ты это? Ты мне жизнь спас, вытащил из-под огня, дотащил до больнички. Я век благодарен буду... но, Чон, сделай одолжение: если нас сейчас не попрут из транспорта, перестань вести себя как уёбище. Начни думать, включать голову, прежде чем что-то сделать. Я понимаю, контузия и все дела. Ты привык отвечать за свой отряд, просчитывать все пути не только атаки, но и отхода. Но поверь, если нас выпрут отсюда, то другой работы мы уже не найдем и будем жить, как те, что выкапывают себе землянки и живут под землёй, хрен знает чем питаясь, подыхая от голода и болезней.

- Извини, - более-менее успокоившись, сказал Чонгук.

- На кой хер мне твоё извини, - всё ещё бесился Намджун.

- Нам, ты же понимаешь, как я ненавижу этих тварей - в голосе дрожала ярость, а в словах звучала такая обида, что казалось, он не мог простить себе даже своё существование в этом аду, будто сам стал частью этой проклятой вселенной, которая его уничтожает.

- Чон, это мы сделали их такими. Это люди сделали. Своими экспериментами, жадностью до чужого. Хотели идеального солдата, сделав его оружием массового поражения, наделив жаждой убивать.

- Да, вот именно. И я ненавижу их. Ненавижу настолько, что готов даже этот транспорт разъебать.

- И всё же, Чон, лечиться тебе надо. И то срочно. Ты всю свою жизнь издевался над Дженни. И сейчас, вроде взрослый мужик, что, блять, с тобою не так? Ведь та девочка тоже была киборгом. Так что не так с тобой?

- Я ненавижу всё, что связано с искусственной жизнью. Роботы, киборги... Я согласен с нашей политикой, убирать этот мусор...

- Мусор, блять...роботы, киборги... Чон, я понимаю, что ты всё это время был в армии, где нам всякую лапшу на уши вешали, промывали мозги... Вот только ответь мне на один вопрос. Кто создал роботов, искусственный интеллект? И что ты подразумеваешь под словом киборг? Знаешь разницу? Нет? Так я тебя просвещу: Киборг - биологический организм, содержащий механические или электронные компоненты, машинно-человеческий гибрид, неспособный жить без этих механических или электронных компонентов. Робот - автоматическое устройство, действующее по программе и получающее информацию о внешнем мире от датчиков... Разницу улавливаешь?

Транспорт уже давно шел на автопилоте. Намджун, который выхватил лазер из рук Чонгука ещё в самом начале стрельбы, отшвырнув его в сторону, закатал брюки до колен, предоставив своему бывшему сослуживцу и командиру Чон Чонгуку возможность увидеть две механические ноги.

- Ты вытащил меня, не позволив умереть, но мои ноги уже невозможно было спасти. Так что теперь, - убьешь меня? Я не человек. Я не робот. Я - киборг.

Чонгук не мог поверить своим глазам.

Его друг - полуробот?!

Как это вообще возможно?

Всё же под запретом!

Они только что вывезли мусор, который погрузили в порту...

Как такое могло произойти?

Намджун всегда был человеком, живым, настоящим, и теперь... теперь это?

Чонгук огляделся вокруг, пытаясь понять, что происходит, но реальность как будто расплывалась, не поддаваясь логике.

Разве можно так?

Разве можно так просто изменить себя?

Чонгук не мог найти ответа.

- Разве это не противозаконно? - всё ещё не веря глазам, глядя на стальные пластины механических ног Намджуна, спросил Чонгук.

- Это противозаконно для людей, кто стоит ниже тех, у кого есть деньги. Для тех, кто может заплатить, или тех, кто стоит у власти, возможно всё. Неужели у тебя даже мысли не возникло, откуда берётся весь этот мусор, который должен был исчезнуть ещё сотню лет назад?

Чонгук, не понимая и недоумевая, не веря, тупо уставился на друга.

- Всё, ликбез окончен. Прибыли на базу. В объяснительных напишем, что тебе захотелось пострелять по банкам, что ты ненавидишь, хотя это так и есть, - роботов, вспомнил военные операции. Это должно сработать. Запомни, что нас могут выкинуть за борт нормальной жизни, и мы с тобой окажемся в нескольких десятках метров под землёй. Только имей в виду, что меня сразу же, такие как ты, прикончат, как только увидят мои ноги. Решать тебе.

Намджун приводнил транспорт.

Каждый раз, возвращаясь с задания, транспортники проходили тщательный досмотр, как личный, так и самого транспорта и оружия. Затем - душ, и можно было немного отдохнуть. Но в этот раз им пришлось задержаться из-за стрельбы, и они знали: в этот раз это не будет просто задержка.

Каждый из мужчин находился в отдельном кабинете перед тремя полицейскими. Вопросы были стандартные.

Намджун понимал, что есть два выхода из ситуации: считать инцидент несущественными, или всё же выставить их, что называется, «за дверь». Но в этом случае, после того, как люди увидят ноги Намджуна, могут вновь начаться волнения, которые в последнее время всё чаще вспыхивали то здесь, то там.

Намджун, как и Чонгук, неся службу в армии даже понятия не имели, как на самом деле обстоят дела на «гражданке». Намджун, также как и Чонгук верил, что армия должна бороться с оставшимися роботами, дикими зверями, которые странным образом плодились в геометрической прогрессии. Да и другие народы, которые оказались в центре катастрофы, но каким-то чудом выжившие, нападали на их территории, стараясь отвоевать хоть немножко суши и моря, которое своим теплым течением согревало земли и у этих людей была еда, которой естественно на всех не хватало, но теплицы разрастались, отстраивались дома на поверхности.

Когда Чонгук пару лет назад дотащил Намджуна до больницы, первое что сообщили мужчине, что его ноги придется ампутировать. Такая перспектива выбила его из колеи. Но тут подсуетилась сестра Нама, которая была замужем за человеком, о работе которого никто из родных не говорил. Родные Намджуна работали на престижных работах и смогли оплатить механические протезы.

Вот тогда Намджун и узнал о массовом производстве, как они называли - биологического и кибер-материала для пересадки или протезирования в подземных и подводных лабораториях на заброшенных островах. Намджуна провели в отдельные закрытые на кодовые замки помещения, где находились разные виды механических протезов, некоторые были обтянуты кожей, и Намджун смутно догадывался, что это может быть натуральная человеческая кожа.

Протезов было много и всех цветов на выбор, даже розовые были в ассортименте.

Намджун не мог поверить в то, что видел. Ему всё ещё казалось, что это галлюцинации от наркоза, снотворных, обезбола. Мужчина настолько растерялся, что не мог ничего ни произнести, ни показать.

Намджуна на некоторое время оставили рассмотреть ассортимент и тогда назвать номер понравившихся протезов, которые шевелились, показывая, что они могут делать.

Сказать, что Намджун был в шоке - ничего не сказать. Но то, что он увидел, проехав на инвалидной коляске чуть дальше, выбило из него все сомнения.

В небольшой комнате, столпившись, стояли люди. Они с интересом смотрели на Намджуна, улыбаясь.

- Вы можете выбрать ноги любого из нас, господин. Мы с удовольствием будем вашими донорами, господин, - слышалось со всех углов комнаты.

- Прошу прощения, господин Намджун-ши, это наши работники. Они шутят,- быстро закрыл двери помещения лаборант и, взяв коляску, покатил к первым же попавшимся на пути протезам. - Это самая последняя наша разработка...

Дальше Намджун уже не слышал. Когда-то давно отец с матерью разговаривали о выращенном биологическом материале для замены органов. Намджун смутно помнил разговор, но сейчас ему вспомнились слова, что этим людям специально вкалывают препарат в какую-то часть мозга, убивая все чувства, кроме покорности.

Эти люди не способны к сопротивлению. Они осознают и принимают, что им придется отдать своё тело, органы, ткани, жизнь для кого-то, чувствуя себя при этом счастливыми.

Намджун не мог поверить, что в то время, когда он был в армии, сражаясь с другими народами и оставшимися до сих пор киборгами-убийцами, его родные производят биологический материал для?!!...

Блядство...

«Но это же люди... Обычные люди, которых специально выращивают для пересадки органов» - крутились, неозвученные мысли в голове Намджуна.

Сестра увидела перемены в лице брата и быстро подошла к нему, отпустив лаборанта.

- Джуни, что случилось? - Юна была взволнована молчанием брата.

- Ты знала? - Намджун ошарашенными глазами смотрел на сестру, переведя взгляд на закрытую только что дверь.

- Забудь. Намджун, забудь все, что видел и всё, что успел узнать, если не хочешь, чтобы мы все оказались в этой комнате.

Намджун, зависнув, не понимая, смотрел на сестру.

- Ты же не кретин. Молчи. Поговорим потом, - к ним уже приближался хирург, который должен проводить операцию.

Сухо поздоровавшись, хирург взял документы, сверил анализы и снятые мерки с Намджуна с мерками механических ног.

- Всё более чем прекрасно. Можно не оттягивать и сделать операцию как можно скорее. Тогда ткани приживутся быстрее.

Доктор вышел из лаборатории стремительно, будто ему также не доставляет удовольствие это зрелище движущихся механических ног, рук, тел...

В лаборатории, ворочаясь, Намджун ещё долго не мог уснуть, думая о тех, кто заперт в тесной и тёмной каморке: они же люди, они же живые люди. Ночью, когда тишина в лаборатории казалась почти смертельной, Намджун не мог успокоиться.

Мысли о людях, которые так или иначе станут частью их мира, продолжали крутиться в его голове, обрастая новыми и новыми подробностями, как тёмные пауки, заполняющие пустоту.

Он пытался представить себе Чонгука в этой ситуации - того самого Чонгука, с которым они когда-то делили все ужасы войны, сражались плечом к плечу. Но теперь, в этот момент, казалось, что и Чонгук тоже станет частью этого кошмара. Как бы он отреагировал на то, что ему только что показали?

Намджун часто закрывал глаза, но вместо покоя перед ним вставали образы: лица тех людей, которые были превращены в «доноров», пустые глаза, улыбки, полные безумия и подчинения.

В этом мире уже не было места для человечности. Всё, что раньше считалось моралью, теперь было просто нежелательной роскошью.

Люди были уже не людьми, а ресурсом, расходным материалом для безжалостной системы.

Это не было просто кошмаром - это была реальность, в которой они все оказались заперты. И ни один из них не мог выбрать другой путь.

Чонгук был бы в ярости, он бы не поверил, но его ярость была бы такой же бессильной, как и его страх.

Намджун бы пытался сопротивляться, но он знал, что уже не имеет права на сопротивление.

Это была не война с врагами.

Это была война с самим собой и с тем миром, который их создал. Они все были уже частью этого, как клетки в бесконечной клеточной системе, в которой не существовало свободы.

Но самое страшное было то, что Намджун знал: всё это не просто факты. Это их мир, их будущее, и от него уже нельзя было скрыться. И если когда-то у них было хоть маленькая надежда, то она исчезла давно, растворившись в этих лабораториях, заполненных холодом и бездушными экспериментами.

Это был мир, в котором не оставалось места для честности и сострадания. Каждый человек был всего лишь инструментом в механизме, который бесконечно крутился, пожирая свою собственную душу.

«Чонгук никогда не простит», - думал Намджун, глядя в темный потолок.

Темнота вокруг была плотной, как бетон, и казалось, что она начинает сжиматься. Этот мир был бетонной клеткой, в которой они оба сидели, запертые в своих ролях, как герметичные контейнеры, лишенные воздуха. Он знал, что эта дружба была единственным, что оставалось у них в этом мире, но и она, как и всё остальное, быстро размывалась.

С каждым моментом, с каждой мыслью, он всё больше ощущал, как теряет их, теряет себя.

Как мог бы Чонгук понять его, если всё, что оставалось - это тайна, вырванная из их прошлого?

В мире, где всё стало товаром, не было места для прощения.

И теперь, сидя в коридоре после длительного допроса, когда воспоминания, наконец, прекратили накатывать, Намджуна терзало два вопроса: «Чем закончится необдуманная стрельба Чонгука?» и «Что теперь будет с их дружбой, после того, как Чон узнал его секрет?»

Ответы на эти вопросы были просты и в то же время ужасны. Они были всего лишь пешками в этом безжалостном мире, где у них не было ни выбора, ни пути назад.

Всё уже решено без них, не ими.

Это был приговор, произнесённый не человеком, а холодной, бездушной системой, которая не знала ни сожалений, ни милосердия, и его невозможно было оспорить. И было неважно, что они чувствовали, неважно, что они пытались сохранить - всё это не имело значения. Их судьба была уже предрешена, и они были лишь её безмолвными участниками, не способными вырваться из её железных тисков.

Ни один из них не мог избежать того, что шло за этим.

Было невозможно вырваться, невозможно изменить ход событий. Всё шло по уже написанному сценарию, и они были лишь его безголосыми исполнителями.

Всё, что им оставалось - это подчиняться...