Hasima/ Подари мне жизнь

Допросы закончились.

Из соседнего кабинета вышел Чонгук. Его шаги были быстрыми и решительными, но Намджун видел, как друг пытается скрыть что-то большее, чем просто недовольство.

Чонгук шел прямо, его глаза избегали взгляда друга, и сердце Намджуна сжалось от этого разрастающегося расстояния между ними.

Это была не просто обида, это был внутренний разрыв, который не мог быть зашит никаким словом.

- Давай не сейчас, Нам! - сказал Чон с таким холодом, что у Кима невольно мороз по коже прошел.

- А когда, Чон? - в голосе Намджуна звучала ярость, которая стремилась прорваться. - Когда, если не сейчас? Ты думаешь, если ты закроешь глаза, всё станет как прежде? Сколько ещё ты собираешься прятаться от действительности?

- О чём ты вообще говоришь? О твоём обмане? - взревел Чонгук, сжав зубы, его лицо побелело от напряжения. Он был на грани.

Этот разговор был не о том, что произошло, а о том, что происходило внутри них обоих. Но Чон не хотел этого признавать.

- О каком обмане ты говоришь?! Это я, Гуки, твоё самое близкое! Мы всё пережили вместе! Я тебя предал или что? - Намджун не мог удержать вспышку гнева, его голос становился всё громче, боль разрывала его душу.

Он шагнул вперёд, но Чонгук не останавливался, продолжая шагать прочь, даже не обернувшись.

- Ты прекрасно знаешь, о чём я! Не строй из себя идиота! Ты думаешь, я не понимаю, что ты сделал? Неужели ты такой слепой, что не понимаешь, насколько ты себя изменил?! - в его словах была агрессия, словно каждый слог был кинжалом, вонзающимся в сердце Кима.

- Изменил?! - взорвался Намджун, уже не скрывая своих эмоций. - Так ты мне скажи, Гуки, что тебе не нравится! Я поступил, как хотел, и тебе это не нравится, потому что ты был не готов! Это твоё недоверие ко мне, и теперь ты хочешь быть правым, да? Ты хочешь, чтобы я извинился за то, что не исполнил твою проклятую волю, которая нахрен никому не усралась?!

Чонгук остановился. Он сжал кулаки, его глаза вспыхнули, но он не сказал ни слова. На какое-то мгновение им обоим было трудно дышать из-за удушающих феромонов двух альф.

Атмосфера, как натянутая струна, вот-вот оборвётся.

Взгляд Чонгука был наполнен злобой и непониманием, внутри кипела ярость, которую он не знал, как выплеснуть.

- Ты не можешь понять, как я себя чувствую? - с горечью сказал Чонгук, встречая взгляд Намджуна. - Ты что, вообще не осознаешь, что творишь? Это не просто «обман», Нам, это предательство. Ты мне этого не сказал. Ты думал, что можешь так просто скрыть всё? Неужели ты не видишь, что именно ты разрушил всё, что было между нами?

- Ты говоришь о предательстве? - Намджун не мог сдержать смех, который звучал больше как истерика. - Я дал тебе шанс, Гуки! Я открыл тебе то, что было важным, а ты хочешь меня обвинить?! Ты что, говоришь, что всё это время я был врагом, а ты - слепцом? Я не отказывался от тебя! Но вот ты, ты сам решил, что я стал для тебя чужим! Ты думаешь о своих чувствах. А кто подумает о моих?

- Ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты сам себя оправдываешь этим? - в голосе Чонгука не было и капли боли или сожаления. Он был настолько злым, что произнесенные слова стали почти оскорблением. - Ты ведь знаешь, что я никогда бы не понял этого, если бы ты сразу не показал мне! Ты меня не предупредил! А теперь у меня сердце разрывается от того, что ты сделал! Ты хочешь сказать, что это ничего не изменило?!

Намджун стоял прямо перед ним, его дыхание было резким, а пальцы сжаты в кулаки. Он мог почувствовать, как его сердце стучит в ушах, а вся злость, которая накопилась, готова была вырваться наружу.

- Ты всё портишь, Гуки! - устало сказал Намджун. - Ты сам не понимаешь, что этим ты всё разрушаешь! Ты думаешь, что я виноват? Нет, Чон. Это ты уводишь нас в сторону! И ты продолжаешь это делать, продолжая убегать!

Желваки Чонгука заходили, он ощущал, как его нутро сжимается, как будто что-то разрывает его на части. Но он не мог ничего сделать, ничего сказать. Он знал, что было сказано уже всё. А значит - слишком поздно.

- Ты не понимаешь! - Чонгук резко развернулся, его глаза были полны не только ярости, но и боли. - Ты - не тот человек, который был раньше. И я не знаю, что с этим делать.

- Тебе нужно время? Хорошо, оно у тебя есть! - уголки губ Намджуна искривились в горькой улыбке, в его словах уже не было силы. - Но ты, Чон, снова наступаешь на одни и те же грабли! Сейчас, ты делаешь то же самое, что и с Дженни! Ты отказываешься верить, потому что тебе больно! Но ты не понимаешь, что ты сам себя заточил в этой клетке!

- Не смей её упоминать! - Чонгук оскалился, его голос был как прорвавшийся шторм. - Ты не имеешь права!

- А что ты хочешь? Чтобы я молчал? Или чтобы я просто стоял и смотрел, как ты снова всё теряешь, потому что ты слишком горд, чтобы переступить через свои собственные принципы, надуманные твоей больной головой!? Ты на самом деле думаешь, что я всё это заслужил?! - Намджун уже не мог сдерживать гнев.

Между ними возникла тишина, которая стала почти осязаемой...

Двери кабинета, в котором проходило заседание командиров отделения охраны, распахнулись, и из них вышел командир подразделения транспорта Пак Соджун.

- Так, что тут за разборки? Достаточно, Нам! - Соджун, словно не замечая тяжести феромонов альф, сканировал их лица уставшим взглядом. - Что я могу вам сказать? Пока идите отдыхать, раз уж вам так сильно нужно выяснить отношения. Вы отстранены от работы на несколько дней, пока мы решаем, что делать с этим инцидентом. Наслаждайтесь паузой, парни!

Чонгук тяжело вздохнул и шагнул в сторону выхода, не глядя на Кима. Его лицо стало непроницаемо, но в нем читалась борьба, которую он не мог выиграть.

- Что это с ним? - переспросил командир, глядя на удаляющегося Чонгука.

- Это переосмысленный взгляд на ценности, - с трудом выдавил из себя Намджун, его голос был холодным, но в нем проскальзывали слёзы, которые он не хотел показать. - Видимо, ему надо больше времени, чтобы понять, что тут происходит.

- Нам всем не помешало бы время на переосмысление, - будто сам себе сказал Соджун.

Пак Соджун вернулся в кабинет, грузно сел за стол и устало посмотрел на членов комиссии, которые опрашивали Чонгука и Намджуна.

- Что скажете, господа? - начал командир, понимая, что тянуть нет смысла.

Молчание повисло в воздухе.

Господин Ли, средних лет альфа с усталым выражением лица, поднял взгляд, окидывая присутствующих.

- А что здесь говорить? Я думаю, что меры наказания должны быть кардинальными, и, надеюсь, остальные меня поддержат. Это не первый случай, когда Чон проявляет свою непокорность.

- Какой ещё «не первый»? - перебил его Соджун. - Я не слышал о подобных инцидентах раньше. Может, стоит вначале разобраться в ситуации, прежде чем ужесточать меры?

По кабинету пробежались шепотки присутствующих, разбиваясь о бетонные стены, создавая напряжённую атмосферу.

- Что, простите? - не понял Соджун. - Что вы подразумеваете под словом «кардинальными»?

Господин Ли, с видимым раздражением, устремил пронизывающий взгляд на Соджуна, открыл личное дело Чонгука, словно это могло что-то объяснить.

- Командир, вы же сами должны понимать, что Чон неуправляем. Его сложно контролировать. Если он сейчас решил просто пострелять по банкам при вывозе мусора, то, что будет дальше, в следующий раз? А вдруг он возьмёт оружие и начнёт стрелять по людям?

- В следующий раз? - Пак не верил своим ушам. - А что в следующий раз? Мы все знаем, что такое эта база, но такие обвинения без конкретных фактов... Ваше решение предвзято. Вы хотите, чтобы мы сразу отправили его в тюрьму за случайный инцидент с мусорными банками? Или вы предлагаете вышвырнуть его отсюда? Не понятно, что из этого хуже...

- Так, достаточно, - отозвался Субин, член комиссии, альфа, самый старший мужчина из присутствующих. - Не будем устраивать тут шоу. Пак, я понимаю твоё желание защитить своего солдата, но не забывай, что твоя задача - думать не только о своих бывших подчинённых, но и обо всех людях на базе. У нас есть приказ защищать всех, а не устраивать поблажки для тех, кто не контролирует себя. Чон с каждым разом становится всё более опасным.

- Я понимаю, что вы заступаетесь за своих людей, но нам надо думать о базе, о людях, которые здесь живут. Мы не можем брать на себя ответственность за деяния неуправляемого контуженного, - вступил в разговор доктор Хван, бета, который заведовал медицинским отделением базы. Он выглядел спокойным, но в его голосе чувствовалась тяжесть опыта.

Соджун потер переносицу, его лицо побледнело. Он знал, что этот разговор не завершится быстро, и каждое слово могло стать решающим.

- Я понимаю ваши опасения, господин Хван, но он хороший солдат, для которого миссия - превыше всего. Он не такой, как вы описываете. Да, у него бывают моменты агрессии, но это можно исправить. Нельзя из-за одного эпизода лишать человека всего. Это не выход.

- Господин Пак, мы не можем рисковать. Я вам говорю как человек, который видит последствия таких решений. Он стал угрозой, и это не вопрос "пустяков". Мы должны принять меры, которые гарантируют безопасность базы, - вставил ещё один член комиссии, высокий мужчина с сединой в волосах, решительно опираясь на стол. - Это не конец, господин Пак, - продолжил он. - Я уверен, что в следующий раз Чонгук может сделать что-то гораздо более серьёзное.

Соджун глубоко вздохнул, тяжело опустив голову, подался вперёд.

- Ладно. Я услышал ваши доводы. Но я не отступлю от своей позиции: у Чонгука есть шанс. Мы не должны бросать его на произвол судьбы только потому, что кто-то решит, что проще наказывать. Если его отправят в тюрьму или изолируют - кто тогда будет стоять на передовой, когда начнётся настоящая угроза? Мы все понимаем, что это не пустяк, но...

Доктор Хван покачал головой.

- Всё, что я могу сказать, это то, что у нас есть ресурсы, помочь ему. Мы можем работать с ним, как только он поймёт, что его поведение неприемлемо. Но решение не только за мной. Оно за всеми нами, господин Пак. Всё зависит от того, примем ли мы на себя ответственность.

Соджун почувствовал, как тяжело ему даётся каждое слово. Он знал, что от его решения зависит не только судьба Чонгука, но и будущее всей базы.

Командир посмотрел на собравшихся, почувствовав, как вся ответственность легла на его плечи. Он ещё раз взглянул на их серьёзные лица и произнёс с такой решимостью, что она почти взорвала атмосферу в комнате:

- Хорошо. А если я предложу такой вариант? Отправить Чон Чонгука и Ким Намджуна на остров. Если им так понравилось стрелять по банкам, ну что ж - пусть наслаждаются прекрасными видами острова Хасима. Заодно и в порядок приведут, а то скоро не будет куда складировать отработанный материал.

- Что? Для чего? - переспросили в один голос, удивлённые члены комиссии.

- Мы дадим Чону шанс. А месяц работы по расчистке территории острова позволит ему переключить свою агрессию, укрепить дисциплину и, возможно, поможет ему пересмотреть своё поведение. Он не может сидеть здесь без действия, в этом замкнутом круге. Может, этот опыт откроет ему глаза.

Все присутствующие мгновенно замолчали, атмосфера стала ещё более напряжённой. Все взгляды устремились на Соджуна, а на лицах членов комиссии появилась тень сомнения.

- Понимаю, - ответил доктор Хван, кивая. - Это может помочь, но стоит учесть, что место довольно изолированное. Мы будем держать под контролем этот процесс?

- Конечно. Всё будет под контролем, - ответил Соджун, сдержанно кивая. - Я уверен, это поможет ему вернуть нужную дисциплину и направить его энергию в правильное русло.

Соджун взглянул на собравшихся, почувствовав, как рушится последняя надежда, но он понимал - это единственный путь. Это шанс, и Соджун был готов взять на себя ответственность, даже если это приведёт к непредсказуемым последствиям.

Мужчины обменялись взглядами, прежде чем один из них заговорил.

- Хорошо, пусть будет так. Но если этот шаг не приведёт к результатам, у нас не будет другого выбора, кроме как принять более радикальные меры.

Соджун тяжело вздохнул, но кивнул.

- Я понимаю. Но я верю, что это даст положительный результат.

- Мы дадим ему шанс. Но мы не можем продолжать закрывать глаза на такие угрозы. У вас есть месяц, по истечении которого будет принято окончательное решение, - подвёл итог господин Ли, холодным, твёрдым голосом.

- Я понимаю, - тихо ответил Соджун, и на его губах появилась натянутая улыбка. - Но я верю, что это даст результат.

Командир вздохнул, его взгляд немного смягчился, но он чувствовал, как тяжесть решения всё равно не отпускает. Соджун был готов к любому исходу. Чонгуку придётся доказать, что он способен меняться, а остальной базе - пережить этот риск. Всё зависело от этого шага, и теперь ни одно слово или решение не могло вернуться назад.

Все члены комиссии молчали и только лёгкий шорох бумаги, когда один из них записывал протокол, прерывал тишину. По окончании заседания, без лишних слов, все присутствующие встали. Это был последний аккорд - согласие, которое, хотя и было дано, оставило в воздухе ощущение неизбежности и тревожности.

Соджун встал последним и медленно подошёл к двери, ещё раз оглянувшись, пытаясь понять, что думают его оппоненты.

Лица членов комиссии были бесстрастны.

- Время покажет, - снова произнёс Соджун, его голос был решительным, но внутри что-то всё равно дрогнуло. - Мы сделаем всё, чтобы база оставалась в безопасности.

Соджун открыл дверь, и комиссия начала покидать кабинет, оставив его одного. Тишина, которая осталась после их ухода, давила.

Соджун знал, что это не конец и то, что комиссия дала согласие, абсолютно ничего не значит: Чонгука как можно скорее необходимо переправить на остров.

- Блядство!..