Точка кипения
Стою в падике, прислонился к холодной, чуть шероховатой стене. Воздух густой, немного пахнет влажной плиткой и табаком. Телефон в руке, пальцы нервно постукивают по экрану — смотрю на время, а внутри неспокойно, будто перед экзаменом. Сердце бьётся ровно, но в груди ощущается какой-то комок. Кажется, сейчас не просто с мамой Лизы встречаемся, а будто я прохожу важный, непредсказуемый тест.
Дверь резко хлопает — Лиза выходит. В простом черном свитере и черных коротких джинсовых шортах, волосы чуть растрёпаны, без макияжа. Но в ней что-то — словно свет, который сам собой льётся изнутри, несмотря на всю обычность. Её взгляд скользит по мне, и она чуть улыбается, словно подбадривает.
— Готов? — тихо спрашивает она, наклонившись и положив ладонь на моё плечо. Её рука теплая, легкая.
— Да, — отвечаю, хоть и немного криво. Голос предательски звучит надломано, я сам это слышу.
Мы вместе выходим из падика, шаги эхом отражаются от стен. Она крепко сжимает мою руку, и вдруг говорит:
— Только не смотри на неё как на врага народа, ладно? Она не злится, просто упрямая и... немного боится.
— А я похож на агрессора? — шутливо отвечаю, пытаясь скрыть напряжение.
Лиза хмыкает и качает головой, но в её глазах играют искорки беспокойства.
Поднимаемся на лифте, он медленно взмывает вверх. Пахнет старым маслом и влажным асфальтом. Дверь квартиры открывается, и нас встречает запах кофе, ванили и домашнего уюта. Кухня светлая, с аккуратной посудой и цветами на подоконнике.
Мать Лизы сидит за столом — стройная, с волосами, собранными в тугой пучок. Её взгляд сразу оценивает меня: спокойный, но холодноватый, будто пытается прочитать мои мысли. Не грубый, скорее осторожный и взвешенный. Мы здороваемся, она кивает в знак признания.
— Лиза, пойдём поговорим, — мягко говорит она, и я слышу твердость в голосе. — Кирилл, располагайся, — добавляет, указывая мне место у окна.
Они уходят в другую комнату, а я остаюсь один на кухне. Сажусь за стол, ладони гладят холодную поверхность. В глазах мелькают фотографии на холодильнике — Лиза с бантиками, маленькая, беззаботная, совсем другая. А теперь она — взрослая, красивая, рядом со мной.
Внутри гудит тревога. Если они помирятся, она будет ночевать дома, а не со мной. Мне тяжело даже думать об этом, ведь я привык к её присутствию — к запаху на подушке, к тому, как она ворочается во сне, как тихо дышит рядом. Хоть мы и спали вместе всего пару ночей.
Проходит минут двадцать, может больше. Потом дверь тихо открывается, и Лиза появляется в дверном проёме. Её глаза блестят от слёз, но на лице — лёгкая улыбка.
— Всё хорошо, — шепчет она, медленно подходя ко мне и садясь на колени прямо здесь, на кухне. — Мы поговорили, и она даже извинилась.
— Правда? — спрашиваю, чуть не веря.
Она кивает, прижимаясь ко мне ближе. Я обнимаю её за талию, чувствую её тепло и сердцебиение.
— Значит, сегодня домой? — спрашиваю тихо.
Лиза улыбается, чуть играя пальцами на моей груди.
— Ну... слушай, мы что-нибудь придумаем, — с лёгким оттенком озорства говорит она и целует меня в висок.
Я смотрю на неё и понимаю — неважно, где она будет спать, главное, что мы вместе и что всё ещё можно исправить. Всегда можно.
Лиза сидела на моих коленях, тихо прижимаясь ко мне, её руки нежно обвивали меня за шею. В комнате было светло, лучи солнца светили сквозь шторы и попадали на ее лицо. Мы сидели так, почти не разговаривая, просто чувствуя тепло друг друга. В этот момент раздался звонок телефона. Я с лёгким вздохом отпустил Лизу, и она, улыбнувшись, посмотрела на меня. Я встал и направился к двери, чтобы выйти на балкон — нужен был свежий воздух и немного пространства, чтобы поговорить.
Телефон в руке дрожал от вибрации — на экране светилось имя «Таня». Я нехотя нажал кнопку ответа и вышел на балкон. Утро было прохладным, город вокруг тихо жил своей жизнью, слышался редкий звук машин и далекий лай собак.
— Привет, Таня, — тихо сказал я, закрывая за собой дверь балкона, чтобы слышать только её.
— Кирюша, — голос её звучал взволнованно, с лёгкой ноткой волнения и чего-то почти ревнивого. — Слушай, у меня намечается движняк. Все собираемся у меня дома. Будет весело!
Я прислонился к стене, почувствовал, как холод от бетонной поверхности проникает сквозь футболку, смешиваясь с теплом ночи и холодом в груди.
— Да, я понял, — ответил я спокойно.
В её голосе появилась мягкая тень, словно она пыталась скрыть какие-то чувства, но они пробивались наружу:
— Передай Лизе, что она тоже приглашена. Чтобы не было никаких недоразумений. Я хочу, чтобы она была там. Все должны быть вместе.
Я почувствовал, как в груди что-то сжалось, будто тонкая ниточка ревности натягивалась до предела. Но я не хотел показывать этого, не хотел портить момент.
— Хорошо, — прошептал я, — передам. Мы будем.
В тишине мы попрощались, и я остался стоять на балконе, наблюдая, как бетонные сооружения города окрашиваются в пыльно - теплые цвета. В голове крутились мысли о предстоящем вечере, о Тане, о Лизе, о том, как сложно порой быть в центре этих чувств и отношений. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул воздух и понимал — день только начинается, и впереди будет много разговоров, эмоций и, возможно, решений, от которых многое зависит. Телефон уже молчал, а Танин голос всё ещё вертелся у меня в голове. «Лизе тоже передай, что она приглашена» — ну, блядь, сказала как отрезала.
Вернулся в кухню через пару минут, а оттуда в комнату Лизы. Лиза сидела на диване, закутавшись в мою старую худи, которую она вчера стащила из моей квартиры. Ноги под себя, руки в рукавах — типичная такая "дома-девочка". Увидела меня, прищурилась:
— Кто звонил?
Сел рядом. Ладонь на её бедро — тёплая кожа под мягкой тканью. Провёл пальцами, чуть улыбнулся.
— Таня. Зовёт на тусу. Типа у неё дома движ — Ден, Женя, мы, ну и... ты.
— Меня тоже? — подняла бровь.
— Сказала прям так: «Лизе тоже передай». Только голос у неё был... — я на секунду замолчал, — ревнивый. Чё уж там.
Она усмехнулась, но глаза не улыбались:
— Ревнует. Угу.
Помолчал. Потянулся ближе, носом к её щеке, губами скользнул по шее. Говорю:
— Пускай. Мне не до того.
Она разворачивается, смотрит прямо в меня. Кладёт ладонь на грудь — ощутимо, с нажимом.
— А мне до того, Кирилл. Я не хочу играть в эту хуйню. В эти женские войны. Я не участвую, понял?
Я обнял её. Крепко. Прям с нажимом, будто хотел растворить её в себе. Уткнулся в волосы, прошептал:
— И не надо. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Ясно?
Она молчала. Просто лежала. Потом кивнула. И шепчет:
— Тогда пошли на эту тусу вместе. Как пара. Без этих "а вдруг" и "а может".
— Окей, — выдохнул. — Только знай, она чё-то мутит. Я её знаю. Просто так Таня не зовёт.
Она снова ничего не сказала, только сильнее прижалась ко мне.
По пути в душ прокручивал в голове всё, что Таня сказала вчера. Голос её — звонкий, почти весёлый, но внутри я уловил что-то другое. Как будто она не просто звала нас всех на тусу, а расставляла фигуры на доске. "И Лизе передай, что она тоже приглашена." Сказано будто мимоходом, но я услышал колкость. Ревность.
На кухне кипел чайник, а я сидел за столом, скроллил плейлист — думал, что взять с собой, какие треки могут звучать фоном. Потом пошёл закупаться. Денчик скинул в чат список — пиво, ром, закуски, сиги. Жека добавил: "и косяк обязательно". Я молча поставил лайк.
Прийдя домой, я переоделся в обычную черную футболку и джинсы. Затем, написав Лизе, готова ли она, я вышел с пакетом с бухлом и направился к ее падику.
Я долго стоял у её подъезда и не знал, чем заняться. Курил, пинал камушек у ступеней. Тепло, но всё равно ветер пробегает мимо, как напоминание — вечер будет неспокойный.
Лиза ночевала у мамы после того разговора. Мирно вроде всё у них прошло, но я знал — всё равно что то там давит на неё. Она вышла спустя пару минут, и я чуть не залип.
На ней была короткая чёрная юбка, чуть выше середины бедра, сетчатые колготки, из-за которых на свету виднелась татуировка змеи на бедре — небольшая, будто секретная. Футболка с обрезанным низом, открывающая тонкую талию, а поверх — чёрная кожаная куртка с металлическими замками и цепочками, которые звенели на каждом шаге. Губы чуть подкрашены, тёмные тени, глаза обведены — готика, но не дешевая, а стильная, уверенная.
Волосы уложены слегка небрежно, как будто только что растрепала сама, а запах — ваниль вперемешку с чем-то острым, как корица и дым.
— Ну как я тебе? — она встала напротив, чуть наклонив голову. — Не слишком вызывающе?
— Ты же знаешь, как я смотрю на тебя, когда ты так выглядишь. — я ухмыльнулся, выкинул сигу и подал ей руку. — Поехали.
— Таня будет в шоке, — усмехнулась Лиза, — думает, она одна умеет шокировать.
— Ну и пусть офигевает, — буркнул я. — Она это тусой замышляет, да? Типа всех собрать и что-то показать.
— Мне кажется, она хочет тебя выцепить, — тихо сказала Лиза, идя рядом.
— Ну, она сегодня тоже в ударе будет, сто пудов. Только ей это не поможет.
Она повернулась и посмотрела на меня — долго, внимательно. А потом просто выдохнула:
— Ну пошли. Вечер обещает быть... интересным.
Вечер. Город будто затих перед чем-то большим. Воздух стал плотнее, как перед грозой, хотя небо ещё светлое. Мы с Лизой встретились с Деном, Женей и Ирой у их двора — те уже сидели на лавке, передавали косяк. Ира молча сделала затяжку, передала мне. Я с улыбкой глянул на Лизу, она только закатила глаза, мол, не увлекайся.
— Ну шо, погнали на балаган, — сказал Ден, поднимаясь. — Сейчас посмотрим, какую мыльную оперу Таня там нам наготовила.
— Если начнёт жопой вертеть под Моргенштерна, я съебу, — хмыкнул Женёк.
— Сомневаюсь, что там Морген, — Лиза фыркнула. — Таня теперь «взрослая», у неё, наверное, теперь Рианна и вино из «Ашана».
Мы пошли улицей, пока закат превращался в багровую полосу за крышами. Дом Тани был ближе к центру, старенькая «сталинка» с облупленными перилами. Мы поднялись по лестнице, ступени скрипели, а сверху уже доносился какой-то трек — басы глухо били сквозь стены. Она открыла сразу, будто караулила за дверью.
Таня. О боже, Таня.
На ней была чёрная кожаная мини-юбка, но такая короткая, что если бы она чуть нагнулась — всё, шоу бы началось. На ногах — ботфорты на высоком каблуке, лакированные, будто вылизанные. Прозрачный топ, под которым чётко видно чёрный кружевной лифчик, а поверх — сетчатая рубашка, расстёгнутая, висящая как аксессуар. Губы вишнёво-красные, глаза обведены жирной чёрной подводкой, а волосы — распущенные, блестящие, будто она только что с фотосессии.
— Приветик, — она улыбнулась, слишком сладко. — Заходите, мои любимые.
Квартира...
Она как будто специально сделала всё, чтоб казаться взрослой, богатой и «элитной». Вино на столе, свечи, какие-то подушки с золотыми узорами, приглушённый свет. Всё это больше походило на бордель в стиле "люкс", чем на хату, где тусуются старые друзья. На стенах постеры, один из которых — с надписью «Bad Decisions Make Good Stories», ну а другой — полуобнажённая баба с сигаретой в зубах.
Лиза посмотрела на всё это и скривила губы, прошептав мне:
— Ну, тут как бы всё ясно, да?
Я незаметно для хозяйки квартиры рассмеялся. Таня закружилась перед нами на каблуках, показывая, что она тут королева бала.
— Чего стоим? — сказала она с притворной обидой. — Чувствуйте себя как дома. Лиза, вина тебе налить? Или ты теперь не пьёшь?
Лиза ответила ей взглядом, от которого можно было сдохнуть. Я почувствовал, как её рука крепче сжала мою. Это был только старт вечера, а уже чувствовалось — сегодня будет мясо.
Мы зашли, и Таня тут же ушла куда-то на кухню, а мы расселись по гостиной. Свет тусклый, играет какой-то трек из спотифая — не агрессивный, но с басами. Вино уже налито, будто нас тут ждали. На столе лежат чипсы, сыр, шоколад, какие-то фрукты. Но больше всего в глаза бросался блеск — всё тут было вылизано, вычищено, как будто к нам собирались месяц.
Женёк сразу рухнул на диван, раскинув руки.
— Ну шо, за встречу? — он поднял бокал.
— За тёлочек, — хмыкнул Ден, откидываясь назад.
Ира села рядом с Женей, аккуратно, почти скромно. Лиза — на подлокотник возле меня, её рука на моём плече. Я чувствовал, как её пальцы чуть напрягаются — она явно всё замечала.
Таня вернулась, неся какую-то странную бутылку — не вино, не водка. Сама села на пуфик, положив ногу на ногу. Юбка задралась так, что я почти увидел её бельё. Лиза метнула взгляд в мою сторону, и я тут же отвернулся.
— Ну что, как вам моя берлога? — спросила Таня, сделав глоток.
— Слишком... нарядно, — буркнула Лиза. — Как будто не тусовка, а фотосессия для онлика.
Таня улыбнулась, но в глазах у неё что-то дёрнулось.
— Просто хочется иногда почувствовать себя красивой, знаешь?
Лиза промолчала. Я взял бокал, отпил. Голову начало слегка отпускать — всё становилось размазанным, звуки — глуше. Музыка перелилась в более медленный трек. Кто-то заговорил о планах на лето. Женя рассказал, что хочет съездить на море. Ден предложил поехать в Карпаты, в хижину.
— Главное, чтобы без баб, — сказал он и тут же посмотрел на Иру. — Ну кроме тебя, Ириш.
Ира засмеялась, но лицо её слегка покраснело.
Таня встала, резко, и подошла к колонке — переключила трек. Теперь звучала Lana Del Rey — медленно, тягуче, как сироп.
Она пошла к нам, села прямо между мной и Лизой, будто специально.
— А вы как, Кирилл? Лиза? У вас всё... хорошо? — она сделала акцент на слове "вы".
— Да, всё нормально, — ответил я спокойно.
— Радует. А то я, знаешь, думала... — она посмотрела на меня. — Ладно, неважно.
Лиза поднялась и сказала:
— Пойду в туалет.
Таня посмотрела ей вслед, потом повернулась ко мне и чуть наклонилась:
— Она тебя контролирует, да? Типа: не смотри, не пей, не дыши.
— Таня, ты чё устраиваешь?
— Я? Да ничего. Просто вспомнила, как мы с тобой спали на той самой вписке. Как ты на меня смотрел тогда. А теперь — чужой.
Я напрягся, но не ответил. В этот момент Лиза вернулась, и Таня резко встала, отряхнула юбку.
— Пойду налью ещё вина. Кто будет?
Женя поднял руку, потом Ден. Ира — нет.
Я повернулся к Лизе, хотел что-то сказать, но она опередила меня:
— Я сейчас взорвусь, если она ещё раз встанет так, чтоб ты видел что у нее под юбкой.
— Да не смотрю я, клянусь.
— Ну а она смотрит. На тебя.
Я положил руку ей на колено, сжал мягко.
— Я с тобой. Поняла?
Она кивнула, но в глазах стояла тень.
Тем временем Таня принесла бокалы, села напротив нас. Началась игра в "Правду или действие", кто-то предложил сыграть, чтобы «разогреть» атмосферу. Лиза отказалась, Ира — тоже. Я промолчал. Женя с Деном — «за».
Таня начала.
— Женя, правда или действие?
— Действие.
— Поцелуй кого-нибудь в этой комнате, не Лизу и не Иру.
Женя посмотрел на Таню.
— Да ты сама напросилась, — засмеялся он и шлёпнул Таню в щёку поцелуем.
Все заржали. Даже я.
Но Лиза — нет.
Она встала.
— Мне нужно на балкон.
Я встал следом.
— Подожди, я с тобой.
Таня сделала вид, что не заметила.
На балконе Лиза прижалась ко мне.
— Я не знаю, зачем она нас позвала. Но это какая-то игра. Сцена.
— Она хочет, чтобы ты сорвалась.
— Не дождётся, — Лиза прижалась лбом к моей груди. — Но если ещё раз...
— Не будет. Я рядом.
Она кивнула. Мы вернулись в комнату, и Таня как ни в чём не бывало продолжила игру, но я чувствовал — вечер только начинается.
Женя, покачиваясь с бутылкой пива в руке, оглядел круг, остановился взглядом на Ире и прищурился:
— Ира, правда или действие?
Она чуть смутилась, улыбнулась, поправила волосы за ухо:
— Правда.
— Скучно, — протянул он. — Но ладно. Скажи, ты бы хотела... — он сделал паузу, — ...ещё раз с кем-то из этого круга лечь на плед ночью, как тогда у озера?
Лиза глянула на Иру. Таня приподняла бровь. Я тоже напрягся.
Ира чуть залилась краской, отвела взгляд и тихо:
— Может быть.
— С кем? — мгновенно подхватила Таня, хитро щурясь.
Ира хмыкнула:
— Не говорю, это уже не в рамках вопроса.
— О, пошла дипломатия, — фыркнул Денчик.
Женя довольно улыбнулся, отпил глоток и махнул рукой:
— Ну ладно, твой ход.
Ира посмотрела по кругу. Медленно, нарочито, как бы оценивая, кого бы выбрать, и вдруг с невинной улыбкой:
— Таня, правда или действие?
— Действие, — без капли сомнения. Уже разогрета, глаза блестят, язык распущен.
— Тогда... — Ира закусила губу. — Сядь кому то на колени. Прям с удобством, как будто твое место.
Таня окинула всех взглядом. Секунда — и её глаза остановились на мне. Пошла. Медленно. Струящаяся походка, дерзкая. Села мне на колени, будто мы пара. Руки на мои плечи, взгляд в глаза:
— Ну что, Кирюха, удобно?
Я чуть напрягся, ощущая её тепло, запах парфюма и тот самый взгляд.
— Съезжай давай, — хрипло бросаю, улыбаясь, чтобы не разжечь конфликт.
— Эй, я просто выполняю задание, — с притворной обидой. Но сходит, не выпендривается. Садится обратно. Все подшучивают. А Лиза молча смотрит на нее.
— Ну что, теперь моя очередь, — Таня выпрямляется, боком глядя на меня. — Кирилл. Правда или действие?
Я гляжу на неё. Понимаю, что что-то она задумала. Но отступать не в моем стиле.
— Действие.
Таня откинулась назад, сделала глоток из бокала, томно провела пальцем по губам.
Потом посмотрела на меня и хищно прищурилась.
— Ладно, Кирюха... — голос медленный, как капля мёда с ядом. — Действие. Но чтоб, блядь, не поскучнел тут никто. Готов?
Я молча кивнул.
— Возьми Лизу... — она делает паузу, вытягивая момент, чтобы все прислушались, — ...отведи её в ванную.
Еще пауза. Секунды висят, как лезвие.
— И сделай с ней там что то, чтобы, когда вы вернетесь, у неё щеки горели, а губы были покусаны.
— Ёб твою... — пробормотал Ден.
Женя присвистнул, Ира ахнула, а Лиза...
Она посмотрела на Таню. Лицо не выдавало эмоций, но в глазах что-то дрогнуло.
Потом перевела взгляд на меня.
— Ты ж шутишь, Тань, — сказала она тихо, чуть дрогнувшим голосом.
— Да? — Таня улыбнулась. — Считай, что проверка. На чувства. На смелость. На всё.
Все ждали, как в театре перед последним актом.
Я встал. Лиза осталась сидеть.
Протянул ей руку:
— Пошли.
Она посмотрела на меня ещё секунду, потом медленно встала, не касаясь моей руки, и молча пошла вперед, сама.
Кто-то хихикнул. Кто-то — замер.
Мы прошли по коридору, я закрыл дверь в ванную.
Свет тусклый. Плитка холодная. Лиза обернулась ко мне, прижавшись спиной к двери.
— Скажи честно, ты это делаешь потому что хочешь, или потому что... нужно?
Я подошёл ближе. Тихо.
— Хочу.
Она вскинула на меня глаза. Я потянулся к её губам.
Поцелуй вышел жадный, как будто все сдержанное за последние дни прорвалось. Она прижималась ближе, пальцы в волосах, дыхание сбилось, щёки раскраснелись.
Мои руки скользили по её талии, касаясь под кофту, кожа горела, затем мои пальцы резко скользнули вниз: я медленно провел рукой по ее бедру, и так же медленно засунул ее под юбку Лизы. Она застонала, тихо, в губы.
— Стоп... — выдохнула. — Хватит. Нам нельзя.
Я остановился. Дышали мы оба тяжело. Она поправила волосы, посмотрела на отражение в зеркале — губы опухшие, глаза блестят.
— Достаточно? — спросила она.
— Более чем, — усмехнулся я.
Мы вышли обратно.
Тишина.
Таня смотрит, прищурившись.
Женя с Деном молчат, но глаза в шоке.
Ира отвела взгляд.
А Лиза проходит мимо, села обратно, не говоря ни слова. Лицо её было спокойное. Только губы покусаны.
Щёки горят.
Руки дрожат.
И Таня тихо сказала:
— Вот и посмотрим, чем это всё закончится.
После того, как мы вышли из ванной, атмосфера в комнате словно повисла на ниточке — каждый ждал, что будет дальше. Лиза села на диван, аккуратно поправляя волосы, будто пытаясь собрать себя в одно целое после того напряжённого момента. Я сел рядом, но держал небольшую дистанцию — чувствовал, что нужно дать ей пространство.
Таня, сидя на стуле у стены, не сводила с нас взгляда, в её глазах читалась смесь удовлетворения и вызова. Она играла роль кукловода, словно наслаждаясь процессом.
Женя тихо пробормотал:
— Ну что, Кирилл, выглядишь серьезно.
Ира, которая до этого молчала, добавила:
— А я то думала, что тут сегодня будет просто тусовка, а не драма.
Таня откинулась на спинку кресла, улыбаясь:
— Ну что, посмотрим, сколько продержится этот романтик.
Я вздохнул и поднялся:
— Ладно, хватит слов. Пусть всё решает время.
В этот момент телефон у Тани зазвонил. Она взяла его, ответила и коротко сказала:
— Всем быть на чеку. Сегодня ночь будет интересной.
Мы обменялись взглядами, понимая, что это не просто тусовка, а начало чего-то большего.
Тусовка уже шла в полную силу — музыка гудела из динамиков, пары танцевали, кто-то курил в углу, смеялись и спорили. В углу комнаты лежали пустые бутылки, на столе — разбросанные стаканы и недопитое пиво. Атмосфера была слегка расслабленной, но вдруг дверь резко открылась.
В пороге показалась группа — семь крепких парней, каждый с суровым взглядом и своим характером, в черных куртках и с цепями на шеях. От них веяло городским духом, уличной сталью и уверенной властью. Комната словно притихла — все замерли, поняв, что пришли не просто гости.
Первый — высокий, с острыми чертами лица, тёмные волосы зачёсаны назад, в кожаной куртке с выцветшими пятнами, на руках грубые татуировки — парень, который явно привык брать ситуацию под контроль. Его глаза скользнули по комнате, и стало понятно — он главный.
Второй — коренастый, с лёгкой щетиной, в спортивном костюме, с цепью из серебра, что звенела при каждом его движении. Взгляд у него был быстрый, как у хищника.
Третий — чуть ниже среднего роста, но с огненным взглядом и шрамом на левой щеке. Его молчание и жёсткая осанка вызывали уважение.
Четвёртый — худой, с длинными волосами, спрятанными под капюшоном. Он казался самым тихим, но в его глазах таилась напряжённость и решимость.
Пятый — с синими глазами, которые резко контрастировали с тёмной одеждой, на пальцах — толстые кольца. Улыбка была едва заметной, но угрожающей.
Шестой — высокий парень с бородой, в старой джинсовой куртке, с наколками на шее, держался спокойно, но готов был к любому развитию.
Седьмой — самый младший, но глаза были полны вызова и дерзости. Он что-то быстро говорил кому-то из своих, подмигивая.
Все они молча устроились на диванах и креслах, словно свои, хотя и явно не приглашённые. Напряжение стало ощутимым, воздух будто потяжелел. Музыка стала тише, разговоры стихли.
Вдруг дверь открылась снова — вошёл восьмой паренёк. На нём были старые, немного поношенные спортивки, кепка без козырька, наброшена назад, по лицу — привычное выражение уличного парня. Он не спешил, спокойно шагал в комнату. Я сразу узнал его.
Это Артем, мой друг из детства. Часто с ним воровал всякие безделушки, лет в 17. Мое лицо тепло разлилось в улыбка, и затем я тихо обронил:
— Артем????
Артем посмотрел на меня и его лицо мгновенно изменилось — из сурового взгляда появилось теплое, почти братское выражение.
— Кирюха! — бросил он и хлопнул меня по плечу с такой силой, что я почувствовал дружескую поддержку. — Ты тут тоже, родной? Ну всё, пацаны, можно расслабляться.
Гопари переглянулись, часть из них улыбнулась, другие кивнули. Артем уселся рядом и продолжил, уже с серьёзным тоном:
— Кирюха — ровный тип. Мои тоже не из простых, но с ним — по понятиям. Так что без глупостей, ребята.
Вся напряжённость в комнате словно растворилась, атмосфера стала легче. Я почувствовал, как поднимается уверенность — Артем с его авторитетом не просто пришёл, он прикрыл меня своим присутствием.
Я стоял, глядя на эту группу, и в голове крутилась мысль. Таня, наверно, специально подстроила этих ребят, чтобы показать, кто тут главный, чтобы запугать меня. Чтобы я почувствовал, что всё под контролем у неё, что мне тут не место. Вся эта история с гопарями казалась каким-то тщательно продуманным ходом — особенно учитывая, как она себя вела в последние дни.
Но когда Артем вошёл, сразу поменялось всё. Он спокойно, без лишнего пафоса, начал знакомить нас с каждым из своих людей. «Вот это — Макс, мой надёжный братан, с ним можно в огонь и в воду. А это Витя — голова нашей компании, не любит лишних разговоров. Это Саня — крепкий фраер, всегда прикроет спину...» — он называл имена, рассказывал короткие истории, и постепенно эти суровые типы перестали быть просто угрозой, они становились реальными, живыми людьми.
Артем с лёгкой улыбкой и уверенностью держал зал, все вокруг слушали его, а я чувствовал, как в душе начинает появляться облегчение. Этот парень действительно уважает меня и друзей, и теперь он — король вечера. Его авторитет — как крепкий фундамент, на котором держится спокойствие и порядок в этой суматохе.
Тем временем Таня сидела на том же самом стуле, в углу, с опущенным взглядом и чуть расстроенным выражением. Казалось, что в душе у неё война — с одной стороны, попытка показать силу, с другой — осознание, что план чуть не сорвался. Она не вмешивалась в разговор, молча наблюдала, как Артем завоёвывает уважение, её губы сжались, и в глазах мелькнула тень разочарования.
В этот момент я понял, что всё не так просто. Таня хотела показать власть, но на самом деле многое вышло из-под контроля. А у меня появился новый союзник — человек, который может прикрыть спину и держать уровень уважения в нашем кругу.
Я глубоко вдохнул, пытаясь уловить все нюансы происходящего — здесь и игра власти, и настоящие эмоции, и сложные отношения, которые только начинают раскрываться в этой вечеринке, полном напряжения и скрытых смыслов.
Я сидел рядом с Лизой, медленно проводя рукой по её бедру — ощущение тепла и лёгкого дрожания под пальцами заставляло меня на секунду забыть про весь этот хаос вокруг. Она смотрела куда-то в сторону, но время от времени ловила мой взгляд и слегка улыбалась. Рядом на старом диване удобно устроился Артем — король этой компании, спокойный и уверенный, и сейчас он начал рассказывать какую-то историю из нашего «воровского» прошлого.
— Слушайте, — начал он, приподняв бровь и ухмыляясь, — была у нас с пацанами одна история такая... Кирюха там тоже есть, — он кинул взгляд на меня а потом на Лизу, — Короче, зашли мы как-то в одну лавку — ну, мелкий магазинчик, чтоб пару бутылок прикупить. Всё тихо, всё чин-чинарём, а там — сука, барыга этот, мент рядом, глаза хитрые. Мы такие — типа прохожие, шмотки накинули, чтоб не светить. Один из нас — Санька — решает, что будет «крутить» там дело.
Он щёлкнул пальцами, будто вспоминая каждую деталь.
— Подходит к прилавку, говорит: «Брат, дай пару сто грамм, без чеков, знаешь, для души». А барыга ему: «А чё, паспорт покажешь? Я тут не дурак». Санька: «Да ты что, мы с тобой на «ты», я ж своих знаю». И тут начинается шоу: Санька начал шутить, петь какую-то хуйню под нос, типа про «воровские будни» и «шконку тесную». Ну, короче, он им сразу дал понять, кто тут свой, кто крут. Барыга растерялся, мент тоже — думали, что сейчас начнётся бабах, а Санька их просто развёл, как котят. Выпили, пошли по своим делам.
Я улыбнулся, слушая Артема, и не мог не заметить, как Лиза тоже стала немного расслабляться, ловя каждое слово.
— Вот такие дела, — закончил Артем, хлопая меня по плечу. — Главное — быть своим в этой жизни, иначе — всё, считай, всё пропало.
Я провёл ладонью по бедру Лизы ещё раз и тихо сказал:
— Вот именно. Быть своим — это важнее всего.
— Кирюх, пошли-ка на балкон, надо пару слов перекинуться, — внезапно сказал Артём, слегка дёрнув подбородком в сторону. Голос у него был всё такой же спокойный, но с каким-то особым тоном — деловым.
Я поднялся, глянул на Лизу — она с улыбкой кивнула, мол, иди, потом вернёшься. Погладил её по ноге, вышел за Артёмом.
Балкон встретил нас прохладным воздухом и звуками улицы, гудящими где-то внизу. Артём закурил, затянулся, выдохнул в небо.
— Бля, брат, ты ж помнишь, как раньше было? — начал он, глядя вперёд, будто вспоминал. — Мы с тобой, да Вадик ещё... помнишь, как с того склада аудиотехники вынесли?
— Как забыть? Ты ещё тогда в коробке залез, охранник открыл — а ты ему: «Закрой, я сплю».
Он захохотал, бросил пепел за перила.
— Вот. Так вот. У меня тут намечается одна тема. Не такая уж горячая, но тонкая. Чисто как в старые добрые — втихую, аккуратно, без кипиша.
Я смотрел на него, ждал.
— Есть у одного барыги складик, ну, не прям «склад» — коморка с техникой. Там всякое — наушники, телефоны, консоли. Парень расслабился, слишком уверен в себе стал. А у меня есть ключ. Один знакомый из доставки, — он подмигнул. — Нужно просто заскочить вечером, вынести пару коробок. Чисто по-быстрому. Без камер, там даже сигналки нет.
Я немного помолчал. Всё это звучало чересчур знакомо. Как будто прошлое постучало в дверь.
— Ты ж знаешь, я вроде как завязал, — тихо сказал я.
— Да знаю я, — махнул рукой Артём. — Но ты же не просто завязал. Ты стал... ну, другим. Серьёзным. И вот я смотрю на тебя — ты сидишь, уверенный такой, с бабой нормальной, с пацанами. Но внутри тебя же это всё равно сидит. Ты как пёс на цепи. Только дай повод — и порвёшь.
Я опёрся на перила, глядя вниз.
— И чё, ты думаешь, я прям сейчас сорвусь и побегу с тобой воровать?
— Не, не прям щас, — усмехнулся он. — Но ты подумай. Мы с тобой команда. А эта тема — как раз под нас. Один раз, чисто чтоб вспомнить, кто мы есть. И заработать при этом, не забывай.
Он достал ещё сигарету, протянул мне. Я взял.
— Кирюх... я тебя уважаю, как брата. Ты всегда был со мной, даже в самых гнилых моментах. И я хочу, чтоб мы не просто бухали и байки травили, а делали дела, как раньше.
— А если всё пойдёт не так?
— Не пойдёт, — уверенно сказал он. — У меня всё на мази. Просто подумай. Не сейчас — завтра, через день. Я никуда не спешу. Но с тобой — дело пойдёт вдвойне чётко.
Я затянулся, смотрел, как дым расползается в темноте. Всё это было чертовски знакомо. И странно... приятно.
— Ладно, — сказал я. — Я подумаю.
Артём хлопнул меня по плечу.
— Вот и красава. Не подведёшь — знаю. Пошли, а то твоя королева соскучится.
Мы вернулись в комнату, где всё так же гремел смех и звенели бокалы. Но в голове уже засела мысль, и выкинуть её было не так просто.
Я сижу, руку не убираю с бедра Лизы, хотя она иногда кидает взгляды, мол, осторожней. Артём после своей очередной "ржачной" истории что то загоняет теперь Денчику, тот смеется, а я в полурасслабленном состоянии — всё вроде ровно.
И тут Таня встаёт. Резко. Без предупреждения.
Тишина нависает, будто кто-то звук убрал. Даже Артём притих, удивлённо глядя на неё.
Таня подходит ближе, оглядывает нас всех, как будто это суд. Глаза у неё колючие, губы сжаты.
Плечи напряжены, как у пантеры перед прыжком.
— А можно я кое-что спрошу?.. — говорит она, холодно, почти шепотом, но все слышат. — Только честно.
Никто не отвечает. Лиза тоже молчит, но я чувствую, как её тело чуть напряглось.
Таня смотрит прямо на неё.
— Лиз, а тебе не плевать? Ну, в смысле... он же у меня был. Ты это переварила как-то? Или просто так, знаешь, типа «ну было и было, я не против»?
Я чувствую, как Лиза замирает, словно током ударило.
Артём резко вскидывает голову, Женя хлопает по колену, мол «воу-воу», но Таня не останавливается.
— Я вот просто думаю... если бы мой парень переспал с какой-то бывшей своей — даже не просто переспал, а был у неё дома, целовал, гладил, знал всё тело... — она делает шаг вперёд, — я бы, наверное, не сидела потом вместе с ним, как сучка, ждущая кусок внимания.
Воздух стал плотный, как в грозу.
— Или ты у нас такая... понимающая? Любишь его настолько, что прощаешь даже то, что сам Кирюха не до конца понял, что тогда произошло?
Все молчат.
Лиза немедленно встаёт с дивана. Лицо её напряжено, но глаза спокойные. Только губы дрожат.
Она смотрит прямо на Таню, не отводя взгляда.
— А ты, Таня, как долго собиралась этот монолог репетировать? С тех пор, как я вошла?
Таня усмехается, чуть скосив глаза.
— Репетировать? Девочка, я по наитию. Просто надоело смотреть, как ты тут сидишь, будто выиграла. Я тебе просто напомнила, что всё не так просто.
Я встаю между ними.
— Таня, хорош. Это не разговор для тусовки. Ты делаешь всем нам неприятно.
— Трусишь? — бросает она мне, но уже не с той злостью. В её голосе проскакивает обида.
Женя вскакивает, хлопает в ладоши.
— Всё, девчули, сцена закрыта, актрисы отыграли. Кирюха, забирай даму и иди на балкон. Остыть.
Лиза хватает меня за руку и без слов тащит на кухню.
А Таня остаётся стоять посреди комнаты, с прямой спиной и пустым взглядом. Победила ли она? Не знаю. Но теперь все знают — эта девочка не сдаётся. Не дракой, так словами. Не криком, так уколами. И это было только начало.
Она тянет меня за руку, твёрдо, быстро. Проходим мимо кухни, дверь балкона приоткрыта — туда.
Хлопок за спиной, я слышу, как в комнате опять включили музыку, кто-то там уже делает вид, что ничего не было. Но этот момент висит в воздухе, как дым после фаера.
Лиза выходит первой. Я следом. Балкон холодный, воздух плотный, пахнет чем-то острым — то ли вечерним городом, то ли её духами, которые остались на моей кофте.
Она поворачивается ко мне, но ничего не говорит.
Просто смотрит.
Молча. Секунды.
— Ну чё, — выдыхаю, сев на балконный стул. — Весело тут, блядь.
Она стоит, опирается плечом о стенку, скрестив руки.
— Она ждала этого. Сидела, наблюдала, копила.
— Я знаю.
— Типа... как будто копала мне яму. Прямо подо мной.
— А ты молодец. — я улыбаюсь, но без смеха. — Не дрогнула.
Она опускает глаза. Говорит тише.
— Я дрогнула, Кирилл. Просто... не перед ней. Перед собой, внутри.
Я себя спросила: "А правда? Ты не думаешь об этом? Не сомневаешься?"
Молчу. Холодно в груди, хотя пальцы дрожат не от мороза.
— И чё ответила? — спрашиваю. Голос немного глухой.
— Ответила, что боюсь.
— Меня?
— Себя.
— Почему?
Она смотрит снова.
— Потому что мне важно быть с тобой, а это значит, что я уязвима. И Таня это знает. Она видит, как я смотрю на тебя. Она видит, что мне не всё равно. И она ударила. Прямо туда.
Я встаю, подхожу ближе. Кладу руки ей на талию, тяну к себе.
— Я не с Таней, Лиз. Я не её. И не был давно. Это было... ну, было. Но не осталось.
Она кивает.
— Я верю. Просто... это не выключается, понимаешь?
Я киваю.
— Понимаю. Я бы, наверное, тоже очканул на твоем месте.
— Ну вот.
Она улыбается — слабо, уставше.
— Значит, мы оба больные на голову. Любим — и боимся.
Я усмехаюсь.
— Ну, тогда давай будем ебнутыми вдвоём. Только ты — не отпускай. Ладно?
— А если мне страшно?
— Будет ещё страшнее, если потеряешь.
— Это угроза?
— Это правда.
Она замирает, потом тянется ко мне — медленно. Обнимает. Не крепко, а просто... как будто прячется.
— Ты правда не жалеешь, что мы... ну, что мы якобы вместе?
— Я наоборот. Рад, что ты — это ты. А не кто-то там в юбке с дьявольскими планами.
— Спасибо... что вытащил.
— Из чего?
— Из себя.
И из её капкана.
Музыка на фоне глушит шум улицы. С балкона видно огни города. Я чувствую, как она дрожит. Обнимаю крепче.
Всё. Мы здесь. Мы вдвоём.
А дальше... дальше как получится.
В комнате висит напряжение. Воздух будто слипся. Таня стоит посреди всей этой вечеринки, как будто на сцене, только вместо оваций — взгляды исподлобья. Вокруг сидят Жека, Ира, гопники Артёма, какие-то ноунеймы, Лиза — рядом со мной, на шаг впереди, плечо дрожит, как будто еле сдерживается.
—Ну что, — начинает Таня, протягивая слова как в каком-то театре, — вернулись? Прогулялись? Любовь понарошку поиграли?
Она делает пару шагов к Жене и Ире.
—Жека, дорогой, расскажешь Ире, что говорил мне на том озере? Или мне напомнить?
Ира уже поворачивается к нему — взгляд прям как лезвие. Жека молчит. Даже глотать боится.
—"Я бы Таню вдул без раздумий, она настоящая баба, в отличие от..." — Таня прикрывает рот рукой, якобы смущённо. —Ну ты понял. Ну, Ира тоже поняла, наверное.
Я смотрю на Жеку — он весь сдулся, глаза в пол. Таня смакуя, медленно переводит взгляд на нас с Лизой. В её глазах — яд, мрак, и что-то больное.
—А вы? Думаете, вы такие чистенькие? Лиза, ты вся из себя "я теперь хорошая", но я помню, какой ты была. Сама знаешь, какая. С Кирюхой валяетесь на кроватях, а строишь из себя монашку. Смешно. И ты, Кирилл. Ты думаешь, стал другим? Ты просто поменял локацию. Ты был и остался таким же. Ты всегда хотел быть лидером, героем. Только герой ты так себе.
Я вслушиваюсь в каждое слово. Она шьёт иглой прямо по нервам, без наркоза. Но потом я делаю шаг вперёд, поворачиваюсь к ней. Она улыбается — будто победила. Думает, я сломаюсь.
—Таня, ты всегда была одной — обычной дешёвой шлюхой.
Все замирают. Кто то кашляет. Кто то охает. Кто то просто опускает взгляд.
Лиза хватает меня за руку.
—Пошли, Кирилл.
Я киваю. Не ей — всем. Просто молча провожу взглядом. Иду к выходу. Медленно, спокойно. Мы с Лизой обуваемся в прихожке. Я слышу, как кто-то сзади бормочет, кто-то закашлялся, кто-то в тишине допивает оставшийся алкоголь, будто хочет не дышать.
И тут — тяжёлые шаги.
Я оборачиваюсь. Это Артём. Подходит, жмёт руку.
—Брат, ровно всё. Я тебе адрес и место скину, как обычно. Ты понял. С тобой — дело имеем. Всё будет.
— Добро, — говорю ему коротко. Он кивает, хлопает по плечу и уходит обратно.
Мы с Лизой выходим в тёмный подъезд. На улице уже ночь. Фонари отражаются в лужах. Я чувствую, как Лиза сильнее сжимает мою руку. Мы уходим в ночь — с неё соскальзывает вся грязь, как вода с плёнки.
Мы идём молча. Ночь плотная, будто затянутая дымом — та самая тишина, в которой неуютно говорить. Я держу её за руку — тонкие пальцы, дрожащие чуть-чуть, как будто она сдерживает не слова, а слёзы.
Дома тихо. Открываю дверь, и мы заходим. Я включаю лампу на кухне — мягкий тёплый свет льётся из комнаты, вырезая нас из тьмы. Лиза молчит. Разувается, не глядя. Потом садится на кровать и опускает взгляд в пол.
—Я не знаю, зачем она так... — её голос ломкий, чуть выше шепота. —Как будто специально... как будто хотела, чтобы все почувствовали себя ничем.
Я сажусь рядом. Она сглатывает. —Наверное, мы правда все такие, Кирилл... Просто думаем, будто стали лучше.
Я беру её ладони, прохожусь пальцами по тонким запястьям.
—Ты не такая, Лиз.
—А если я всё испорчу? — её глаза полны тумана. —Я боюсь. Себя, тебя. Всё как будто может сломаться в любой момент.
Я не отвечаю словами. Просто тянусь ближе, целую её в висок. Она вздрагивает, но не отстраняется.
Я целую губы, потом медленно обнимаю, сжимаю её в руках. Вся — как стекло. Хрупкая, но настоящая.
Она смотрит на меня снизу вверх, глаза как чёрное зеркало. В них отражаюсь я — уставший, но тёплый, ещё живой.
Одежда исчезает за момент. Мы лежим на кровати в сильной близости. Я над ней, она подо мной, дыхание сбивается.
Я смотрю ей в глаза и будто замираю. Всё гаснет вокруг.
—Ты моя. И даже если весь мир сгорит — я всё равно выберу тебя.
Она улыбается — впервые за весь вечер. Тихо. Как будто внутри что-то расправилось.
Я наклоняюсь, целую её — глубоко, медленно, будто впечатываю каждую секунду в память.
Всё исчезает.
И остаются только мы.
В комнате, где не звучат чужие слова.
Где не нужно быть сильным.
Где можно просто быть.