Близость
Где то между двумя и тремя ночи. Фонарь лупит сквозь шторы, косо. Лиза спит. Я просто лежу. Слышу, как за окном ветер шарит по листве.
Внезапно, телефон резко завибрировал.
На экране — Таня.
— Ну нахер...
Но беру.
Тихо. Почти шёпотом:
— Чё такое?
— Ты не спишь? — голос у неё спокойный. Не плачет.
— А ты как думаешь?
— Кирюх... я не дома. Я на площади.
— Ты чё?
— Просто не могла оставаться там. В квартире. Всё бесит. Я на лавке, тут.
Не пьяная. Не рыдаю. Просто башка не варит. Сможешь прийти?
Пауза.
Смотрю на Лизу.
Спит. Глубоко. Как будто в другом мире.
— Ты издеваешься, Тань?
— Нет. Мне не надо, чтоб меня спасали. Просто... посиди со мной. Ты единственный, от кого я не жду хуйни.
Я сижу. Секунд пять.
- Ладно. Щас выйду.
Я быстро и тихо накинул худи и серые спортивки, надел кеды, и тихо, чтоб не разбудить спящую Лизу, вышел в подьезд. Правильно ли я делаю? Если мне нравится уже Лиза, зачем идти к Тане? Но Таня мне ближе ведь была, чем Лиза. Или мне так кажется...
На улице ночь, холодно, мокро. Ветер гуляет по улицам, листья шуршат под ногами. Фонари мигают, как лампочки на заброшке.
Я шёл быстро, почти не думая. Телефон в кармане, пальцы холодные. Думал о том, что Таня сказала. Что она не дома, сидит на лавке, хочет, чтобы я пришёл. Хоть и знаю — там ничего хорошего не будет, но не мог развернуться и уйти.
Площадь пустая. Тёмная. Тишина. Только лампы от фонарей и чья-то удалённая собака, что-то воет.
Таня сидит на самой краю лавки, голова в капюшоне. В руках бутылка с водой. Не пьяная, просто пустая. Я сел рядом. Молчим. Не знаю, что сказать.
Ветер задувает мне в лицо, пахнет сыростью и табаком. Она смотрит вниз, плечи чуть дрожат. Я сажусь к ней поближе и ожидаю от нее разьяснений. Но она молчит. Я тоже молчу. Минуты две. Потом она тихо спросила, будто боялась услышать ответ:
— Ты когда-нибудь хотел исчезнуть? Чтобы просто не быть?
Я кивнул, не зная, что сказать.
— У меня дома всё заебало. Мать орёт, отец как призрак. Никто меня не слышит.
Я посмотрел на неё. Она сжимала бутылку, будто держала что-то очень важное и хрупкое.
— Только с тобой тишина не режет. Ты не давишь, не лезешь. Ты просто рядом.
Я вздохнул, достал сигарету и зажёг. Тишина, город и мы. Просто сидим.
Ветер ещё сильнее, холодит лицо, но Таня будто не замечает. Она вдруг чуть наклонилась ко мне, глаза горят, губы чуть приоткрыты. Медленно. Осторожно. Почти как в фильмах, только без всякой романтики — просто по-настоящему.
Я почувствовал, как сердце слегка подскочило, но усталость внутри давила сильнее. Голова гудит, мысли каша, и я уже давно не тот парень, что готов бросаться на всё с размахом.
Она прижалась губами к моему лицу, пытаясь дотянуться до губ, но я мягко отстранился. Не грубо, но решительно.
— Кирилл... — тихо сказала она, будто понимая. — Что с тобой?
Я пожал плечами, взгляд скользнул в темноту.
— Я просто... выжат.
— Может, отдохнёшь?
— Нет, Таня. Мне сейчас не до этого.
Она чуть отстранилась. Немного отсела от меня, скрестив руки на груди, и посмотрела в небо, где облака плывут, закрывая луну.
— Знаешь, иногда молчание — это тоже ответ, — говорю я. — Я не могу притворяться, что всё норм.
Она молчит, кивает. Мы сидим, пока ветер тихо играет в ветках, а город вокруг будто уснул.
Таня глядит на меня, глаза холодные, как будто читает меня насквозь.
— Я вижу, что у вас с Лизой что-то намечается, — говорит спокойно, почти без эмоций. — Зря я вообще пыталась, строила какие-то надежды.
Я молчу, не знаю, что сказать. Она встает, поворачивается и начинает уходить.
— Тань...
— Всё нормально, — кивает через плечо и уходит в темноту.
Я остаюсь сидеть на лавке, смотрю ей вслед. Ничего не могу придумать, кроме как идти домой. Чувство вины было давящее, но... В конце концов, человек просто может быть не твоим. И все.
Дверь в квартиру открывается тихо. Лиза всё ещё спит, свернулась клубочком на кровати. В комнате темно, только уличный свет пробивается сквозь шторы.
Я снимаю спортивки, худи, одеваю шорты и медленно ложусь рядом, не поднимая шума. Смотрю на неё, на то, как грудь чуть поднимается с каждым вдохом. В голове всплывают воспоминания — как я так же смотрел на Таню, когда она спала голой, тихо, без слов.
Пальцы осторожно проводят по её волосам, взгляд переходит на еле заметные веснушки на ее носике, таком аккуратном и маленьком. Внезапно, сам не заметил того, как мои губы тянутся к ее губам, будто это что то запретное. Затем, я ее целую - тихо, чтобы не разбудить. Но Лиза вдруг резко дергается и открывает глаза.
Я смотрю на нее. А она смотрит на меня. Она заметила, то что я сделал. Сердце начало бешено колотиться. Я просто смотрел в ее безмятежные глаза испуганным взглядом.
- Не думала, что ты на такое способен, - тихо сказала, голос дрожал чуть от смущения и неожиданности. Сердце забилось сильнее. Я молчал, не знал, что сказать.
Вдруг, она навалилась на меня сверху, схватила губами, поцеловала резко, страстно, будто хотела наверстать всё сразу. Я растерялся, но не отстранился, просто позволил, приобняв руками ее талию. Поцелуй был тёплым, живым, не похожим на то, что раньше. Потом она отстранилась, улыбнулась смущённо и сказала
- Блять... Прости, я не хотела, — прошептала.
- Все хорошо, - ответил я, улыбнувшись.
Лиза слезла с меня и уставилась в потолок. Полежав так несколько секунд, она повернула голову в мою сторону и с улыбкой мовила:
- Может, повторим когда то?
Я удивился. Это ТОЧНО не та Лиза, которую я знал. Не та, застенчивая и тихая девочка. Нет, это настоящая она - живая, не замкнутая, уверенная в себе.
- Хорошо. Повторим, - улыбнулся я.
Затем Лиза повернулась ко мне и положила руку мне на грудь, а я в эту же очередь, закинул ей руку на спину. Сон заполнял все потаенные углы сознания, но я все так же не мог поверить в происходящее. Наконец, подумав напоследок о случившемся, я заснул крепким сном.
Утро наступило резко, как будто кто-то включил свет прямо в глаза. Первым делом услышал шум с улицы — машины, чьи-то шаги, птицы долбят по подоконнику. Открыл глаза, солнце пробивалось сквозь штору и полоской падало на кровать. Лиза лежала рядом, спиной ко мне, волосы раскинуты по подушке, дыхание ровное. Я аккуратно повернулся на бок, прижался лбом к её затылку. Было как-то спокойно, как будто всё стало на свои места. Хотелось просто лежать так вечно. Потянулся, дотронулся до её руки, провёл пальцами по запястью. Она чуть шевельнулась, но не проснулась. На душе было странное чувство — вроде и лёгкость, и в то же время неуверенность. Типа, а что теперь? В голове всплыли Таня, вчерашняя ночь, лавочка, её глаза, её голос. От этого внутри чуть защемило. Но я посмотрел на Лизу — такая хрупкая, спокойная, будто ей доверено хранить мой покой. Я тихо прошептал: — Доброе утро. Она повернулась, глаза сонные, чуть припухшие, но улыбка появилась почти сразу. — Уже утро? — спросила, потягиваясь. — Ага. Я бы полежал ещё лет сто. — Тогда полежим, — сказала она и прижалась ко мне. Обнял её за плечи, мы замерли, как будто боялись спугнуть этот момент. Тепло, мягко, душа отдыхает. Я прижимаюсь ближе, руки на талии, целую шею, она выгибается навстречу. Поцелуи становятся глубже, губы находят друг друга. Она резко притягивает меня ближе, и всё будто сгорает — не остаётся ничего, кроме дыхания, запаха, звуков и наших тел. Мы движемся медленно, как будто ничего не спешит. В каждой секунде — что-то личное, живое, настоящее. Нет слов, только взгляд, и всё, что мы чувствуем, мы говорим руками, губами, кожей.
Лиза шепчет моё имя, замирая. А я замираю вместе с ней. Никакого шума, только сердце бьётся громко и быстро. Она снимает свою черную футболку, под которой ничего нету, швыряет ее на пол и накидываеться на меня сверху, страстно целуя в губы. Я лишь мельком успел заметить ее грудь, идеальной формы и среднего размера, с темноватыми твердыми сосками, а ее тело — плечи, руки, ключица и даже живот были изрисованы разными темными татуировками, которые я не успел разглядеть. Лиза вцепилась своими губами в мои, обхватив меня за шею. Мои руки потянулись к ней, я обхватил ее за талию и ответил на горячий поцелуй. Затем она так же резко потянулась к моим шортам, дабы снять их и я понял — сейчас она главная. Не я. Через секунду мы были уже полностью без одежды.
Она оказалась сверху, мягко прижав ладонями мою грудь, и в её взгляде появилось что-то хищное, будто она теперь ведёт всё. Медленно, сдержанно, но уверенно она начала двигаться, задавая ритм, будто чувствовала каждую мою реакцию. Я лежал, почти не дыша, просто наблюдая, как её волосы падают вперёд, как губы приоткрываются, как она вся в этом моменте. Она ловила кайф и не скрывала этого, будто растворялась в каждом движении, открываясь мне все больше и больше.
Последние минуты были будто вне тела — она выгнулась, схватила меня за руки и замерла, вся сжалась и только прошептала еле слышно: «Боже...» — и после этого свалилась на меня, как будто сил вообще не осталось. Я сам еле дышал, сердце колотилось как бешеное. Затем она плюхнулась справа от меня и положила руку мне на живот. Сначала я просто лежал, обнимая её, чувствуя, как она дрожит, как всё ещё идёт волна по телу. Пот по спине, дыхание рваное, и будто в голове пусто. Но в этой пустоте было что-то приятное, какое-то странное спокойствие. Она прижалась ближе, поцеловала меня в шею, не говоря ни слова. Затем, она резко схватила меня за член и начала делать скользящие движения вверх - вниз, смотря мне в глаза томным и уставшим взглядом. Внутри всё сжалось в один тугой ком — нервный, предвкушающий, будто взрыв готов был случиться с каждой секундой. Её движения были осторожные, но от этого ещё сильнее било по башке. В голове шум, как будто ток по венам. Всё, что было вне нас, исчезло — осталась только она и её ладонь, такая тёплая, такая мягкая, будто знала меня с самого начала.
Сердце стучало в ушах, губы приоткрыты, глаза то закрывались, то снова цеплялись за её взгляд. И в этом было что то очень интимное — даже больше, чем сам секс. Потому что она делала это спокойно, с вниманием, не потому что надо, а будто кайфовала от процесса, от того, как я реагирую.
Я почувствовал, как внутри всё нарастает — медленно, мощно, будто волна идёт по позвоночнику вверх, пробирая до затылка. Она это увидела, или почувствовала и не останавливалась, наоборот — чуть ускорила движение. Я уже не мог терпеть. Челюсть сжалась, пальцы вцепились в простыню, и вдруг меня рвануло. Всё внутри будто вывернуло — тело дернулось, и я сдавленно выдохнул сквозь зубы. Её рука не останавливалась. Горячие всплески, один за другим, и потом — пустота. Такая приятная, будто всё наконец-то отпустило.
Она тяжело дышала, голова лежала у меня на груди, пальцы лениво рисовали что-то на животе. Мы оба ещё не отошли. Мы лежали вместе, без одежды, тела сливались в одном тепле, каждое касание говорило больше слов. Вокруг тишина, только слышно, как наши сердца бьются в унисон. Она вдруг приподняла голову, посмотрела на меня широко раскрытыми глазами — в них была искренняя удивлённость и лёгкое замешательство.
— Чёрт, я не ожидала... — её голос дрожал, будто сама пыталась осознать произошедшее, — Не знала я, что все так... произойдет.
Я улыбнулся, ощущая, как внутри всё ещё тлеет огонь, и провёл пальцами по её волосам:
— Вот так бывает, когда двое просто дают волю чувствам. Ты удивлена?
Она тихо рассмеялась, уткнулась лбом в мою шею и прошептала:
— Да, и это только начало.
Мы вышли с Лизой на район — солнце уже клонилось к горизонту, и в воздухе повисла эта спокойная летняя тишина. У старой лавочки, как и обычно, сидели Денчик с Женей. Они раскуривали косяк, лениво переговариваясь между собой. Как только заметили нас, сразу оживились.
— О, ну нифига себе, — тихо пробормотал Ден, глядя на нас с прищуром.
— Кирюха с дамой сердца, — усмехнулся Женя, — романтика пришла во двор.
Лиза хмыкнула, но сдержала улыбку. Она поприветствовала пацанов лёгким кивком и села рядом, на край лавки. Я устроился рядом с ней. Всё было тихо, без суеты — ветер слегка шевелил листья на тополях, вечер пах теплым асфальтом и дымом.
В какой-то момент Лиза почувствовала вибрацию в кармане, достала телефон, взглянула на экран и, извинившись, встала.
— Мама звонит, я на минутку, — сказала она и отошла в сторону, почти до самой ограды.
Только она скрылась за кустами, как Женя сразу повернулся ко мне, глаза его загорелись.
— Кирюха... — начал он осторожно, будто проверяя почву. — Слушай... я конечно всё понимаю, вы давно крутитесь, но вы теперь... вместе, да? Ну... как бы, всерьёз?
Я пожал плечами, опустив взгляд. В ответ услышал лёгкий смешок от Дена:
— Не, ну мы не лезем, просто видно, что между вами что-то поменялось. И ты сам — будто другой. Спокойный такой.
— Мы... просто ближе стали, — тихо сказал я, глядя на точку, где скрылась Лиза.
— Это хорошо, — кивнул Женя, лениво затягивая косяк, — Лиза классная.
Я слабо улыбнулся. На сердце стало как то тепло. Не от того, что нас «спалили», а потому что впервые за долгое время я услышал от друзей понимание.
— Береги её, — тихо добавил Ден. — Такие не каждый день встречаются.
Я всё ещё смотрел в ту сторону, где за кустами Лиза говорила по телефону. В голове мелькало много мыслей, но все они были тихими, не тревожными — скорее тянулись лениво, как дым, что струился от косяка в руке Дена.
Женя первым нарушил молчание.
— Слушай... а Таня? — голос у него был спокойный, без издёвки, но с осторожностью, как будто он боялся, что тема может задеть.
— Что Таня? — спросил я, не поворачиваясь.
— Ну, типа... вы же с ней... ну ты понял. А сейчас ты с Лизой. Ты ей хоть что-то сказал?
Я на секунду задумался, потом вздохнул.
— Нет. Не знаю, что сказать. Это было... глупо, спонтанно. Тогда казалось правильным, сейчас — вообще не понимаю зачем.
Денчик подал косяк Жене, сам откинулся назад.
— Но ты понимаешь, что она может думать совсем другое? — мягко заметил он. — Девчонки в таких штуках не просто "забывают". Она может ждать, надеяться, строить себе фильмы в голове. А ты уже с другой.
— Я знаю, — сказал я тихо. — И мне за это херово. Но я ничего ей не обещал. Не говорил, что это что-то большее.
Женя хмыкнул.
— Обещания, Кирюха, — это не всегда слова. Иногда просто взгляд или то, как ты держишь её за руку после... ну ты понял.
Я опустил голову, замолчал. Было больно. Не потому что жалко Таню. А потому что я и правда не знал, как всё исправить, не навредив ещё сильнее.
Пауза. Потом Ден качнул головой.
— Думаю, надо будет с ней поговорить. Честно. Без "может быть" и "не знаю". Просто по-человечески.
— Ага, — кивнул я. — Как будет момент — так и сделаю.
Женя вдруг посмотрел в сторону, будто что-то вспомнил, и на лице у него появилась легкая, почти ностальгическая улыбка.
— А помните, как мы с Ирой тогда на озере валялись? — спросил он вдруг, не глядя ни на меня, ни на Дена.
— Ага, — кивнул Денчик, слегка приподняв бровь. — Лежали вы там тесненько. Я всё думал, когда уже поцелуетесь.
Женя усмехнулся, но в улыбке было что-то... мягкое. Настоящее.
— Не, не поцеловались. Просто лежали, смеялись... Она там чё-то рассказывала про детство, про деда своего — как он учил её свистеть через травинку. Я, прикинь, тоже так умел. И мы лежим, тупо траву рвём, свистим, ржём как два дурака.
Он замолчал на секунду, затянулся и выдохнул дым в светлое дневное небо.
— Близко было. По настоящему близко. Не вот это всё "давай сходим, пожрём, трахнемся и разбежимся". А другое. Тихое. Такое, от чего внутри спокойнее.
Я кивнул, молча. Понимал, о чём он.
— А она как на тебя смотрела? — спросил я, опершись локтями на колени.
— Да как... — Женя почесал висок. — Как будто видела меня. Не "Женю, который всегда ржёт и шутит пошлости", а просто — меня. Я сначала не понял, думал, угорает. А потом как-то... отпустил всё. Лежим. И я думаю: "Блядь, а может, не всё во мне так сломано, как я думал".
Денчик перевёл взгляд с Жени на меня, потом снова на него.
— И чё, дальше было что-то? После похода?
Женя мотнул головой.
— Пару раз виделись. Гуляли. Без всякого. Просто поболтать. Понимаешь, я даже не думал, как к ней подкатывать. Она... как будто выше всего этого. Не потому что "не даст", а потому что... с ней не хочется "давать-не давать". С ней просто хочешь быть. Рядом.
Я выдохнул. Слова Жени отзывались у меня внутри как-то странно: почти поэтично, но в то же время очень по-настоящему.
— Ты вообще знаешь что влюбился, брат? — ухмыльнулся Ден, но не издевательски — с теплотой.
— Хуй знает, — честно признался Женя. — Если это оно, то оно не кричит, не требует, не горит. Просто есть. Я с ней — как будто... не играю роль. Не пытаюсь понравиться. Я — это я. И это, братцы, пиздец как непривычно.
— Так иди к ней, — сказал я. — Пока кто-то другой не появился. Не тормози. Ты сам понял, что это не просто шутки.
Женя покачал головой.
— Да я и не торможу. Просто не хочу испортить. Хочется медленно, по-человечески. Не как обычно, а как, может, в первый и последний раз. Поняли?
— Угу, — сказал Ден. — Поняли.
И мы снова замолчали. Но это была хорошая тишина. Смысловая. И каждый думал о своем.
Лиза подошла тихо, почти неслышно, пока мы с пацанами докуривали косяк. Она смотрела на меня, чуть прикусив губу, и в её взгляде читалась какая-то внутренняя напряжённость — не тревога, но будто она с чем-то боролась внутри.
— Кирилл, — сказала она негромко. — Пойдём отойдём?
Я кивнул, извинился перед пацанами жестом и встал. Мы отошли чуть в сторону, за угол, туда, где было чуть тише, где солнце уже пряталось за домами и легкий ветер шатал верхушки деревьев. Она остановилась, встала ко мне ближе, чем обычно, настолько, что я чувствовал её дыхание на своей коже. Её голос стал чуть ниже, мягче:
— Мне мама звонила... Сейчас.
Я посмотрел на неё внимательно, а она вдруг сделала полшага ближе, почти прижавшись ко мне и опустила глаза.
— Помнишь... вчера? Когда я пришла к тебе? Мы тогда с мамой сильно поссорились. Я... не хотела об этом говорить сразу, просто — не до того было. А теперь она говорит, что хочет "поговорить с глазу на глаз". Не по телефону. Без криков. Просто поговорить.
Она снова подняла взгляд. Глаза — как всегда, тёплые, но сейчас в них читалось какое-то странное смешение эмоций: чуть тревоги, чуть надежды и капля сомнения.
— Я даже не знаю, Кирилл. Хочу ли я вообще разговаривать... Но она — мама. Я чувствую, что мне надо.
Я молчал, просто слушал, и в голове снова и снова прокручивал, как всё быстро завертелось: буквально сутки назад Лиза стояла в моей прихожей, дрожащая от холода и с обиженными глазами, а сейчас она тут, рядом, такая теплая, такая настоящая.
Я посмотрел на неё и внезапно сказал:
— Знаешь, Лиз... Мы так часто думаем, что родители — это что-то типа железобетона. Что они не ошибаются, не ломаются, всегда знают как надо. А потом растём — и начинаем видеть: они просто люди. Уставшие. Ранимые. И чаще всего, сами не знают, как правильно. Просто стараются. Как умеют.
Я на секунду замолчал, вдохнул прохладный вечерний воздух, потом добавил:
— А мы, в свою очередь, боимся говорить. Думаем, что если промолчать, то оно как-то само уляжется. Но нихера не уляжется. Просто внутри гниёт, давит, душит. Иногда разговор — это не слабость. Это единственное, что нас вообще может спасти.
Она смотрела на меня внимательно, не перебивая. И потом вдруг — улыбнулась. Такой теплой улыбкой. Мне будто в сердце что-то щёлкнуло. Я шагнул ближе и обнял её. Она почти сразу прильнула ко мне, будто только этого и ждала.
Её руки оказались у меня на спине а ее голова у меня на груди. Мы стояли так, не говоря ни слова, просто чувствуя. Затем, она убрала голову с моей груди и посмотрела на меня. Я смотрел ей в глаза. Карие, немного уставшие, но с каким-то уютным огоньком внутри.
— Спасибо, — шепнула она. — Просто за то, что ты есть.
Я не стал ничего говорить. Просто потянулся и поцеловал её. Медленно. Тихо. Без резкости. Как будто боялся разрушить этот момент. Губы касаются, мягко, будто впитывают тепло друг друга. И в этом поцелуе было всё: немного боли, немного прощения, немного надежды.
Она тут же ответила, чуть сжав меня за шею, ближе, крепче. Губы её были тёплыми, мягкими. Пальцы прошлись по моим плечам, будто запоминали каждую деталь. Я чувствовал, как у неё учащается дыхание, как она чуть дрожит от чувств. И мне было дико хорошо. Так по-настоящему.
Мы отлипли на мгновение, просто чтобы перевести дух. Она смотрела на меня и улыбалась.
— Ты мне... действительно нравишься, Кирилл, — внезапно сказала Лиза, все еще держа меня за талию.
— И ты мне тоже, Лиз, — ответил я, улыбнувшись.
— И знаешь... Достаточно давно. Просто... Ты был с Таней, и я не хотела ничего испортить. Я думала, что даже если и говорить буду то смогу все сделать хуже, — она сделала паузу, продолжая смотреть мне в глаза, — но я рада что все так произошло, — добавила она, сквозь улыбку.
Я ответил ей улыбкой и нежно поцеловал ее — быстро, но достаточно чтоб почувствовать теплоту ее губ.
Дальше — тишина между нами. Такая, в которой нет неловкости. Мы стояли, прижавшись лбами, пока где-то на лавочке за домом пацаны докуривали косяк и, наверное, уже подначивали друг друга какими то шутками. А мне было все равно. Полный штиль внутри. Ни суеты, ни перегретых мыслей — просто ощущение, что я на своём месте. Что она рядом.
— Пойдём? — спросил я, когда она чуть прижалась ко мне щекой.
— Подожди ещё немного... — почти прошептала. — Просто побудь со мной.
Я кивнул. Не надо было объяснений. Не надо было слов.
Мы стояли ещё пару минут в этом уголке, где чуть пахло сыростью и старой травой. Потом она взяла меня за руку — спокойно, уверенно — и мы пошли обратно к пацанам.
Женя и Ден сидели на лавке, лениво тянули дым и ржали с чего-то своего. Когда нас увидели — резко замолкли. Один лишь Денчик криво прищурился и выдал:
— Ну шо, Кирюх, ты теперь это... однолюб?
Женя добавил с усмешкой:
— Выглядите, как будто только что друг друга в фильме Тарантино спасли.
Я хмыкнул:
— Вам заняться, суки, нечем?
Лиза только рассмеялась и отпустила мою руку. Мы сели рядом. Я — между Женьком и Лизой. Она — чуть ближе ко мне, чем обычно. Нога к ноге, плечо к плечу. Такое родное, что даже странно. Пацаны ещё подшучивали, но уже вяло. Потом просто сидели молча, передавая косяк из рук в руки, все, кроме Лизы.
Я смотрел в небо. Светлое голубое небо с легка размытыми маленькими облаками казалось каким то сказочным. Опьяняющий эффект от косяка "взял" меня крепко, чем обычно.
— А вы вообще верите в судьбу? — выдал я, сам не зная, откуда это.
— Бля... — протянул Денчик. — Ты же вроде не так много курил, че тебя понесло на философию?
— Нет, серьёзно, — говорю. — Типо, ну вот... всё ли само как то складывается? Или это мы выбираем?
Женя почесал затылок.
— Думаю, и то и другое. Иногда кажется, что ты сам рулевой, а потом — бац, и вся жизнь нахуй переворачивается.
Он замолчал на секунду, потом добавил:
— Как в пример, то что мы обсуждали недавно про тебя, Кирюх.
Я кивнул. Лиза молчала, но я чувствовал, как она слушает. Как будто ждёт, что я ещё скажу. Я повернулся к ней:
— А ты?
Она слегка пожала плечами:
— Я раньше думала, что всё заранее расписано. Типа... сценарий какой то. Но потом... когда началась взрослая жизнь, поняла — если ты не сделаешь шаг, никто за тебя его не сделает.
Я смотрел ей в глаза, и в голове крутилась только одна мысль — как хорошо, что этот шаг сделали мы оба.
— Ну вы и философы, блядь, — проворчал Денчик, залипая в экран телефона.
Женя усмехнулся:
— Это называется: жизнь учит.
Лиза засмеялась, мягко облокотившись на моё плечо. Я не стал двигаться. Пусть так будет. Пусть всё вот так и идёт — спокойно, по-настоящему.
Мы замолчали.
И в этой тишине было уютнее, чем в любой болтовне.