- Мрака было достаточно, Нэнси.
Вечер мягко опускался на сад, окрашивая небо в персиковые и нежно-лиловые тона. Нэнси работала медленно. Её рука быстро уставала, карандаш казался тяжелым, но она не останавливалась. Впервые за долгое время линии на бумаге не были рваными или искаженными страхом.
Пэйтон всё это время сидел неподвижно. Он не заглядывал в блокнот, не давал советов. Он просто был рядом, создавая вокруг неё невидимый кокон безопасности. Когда воздух стал заметно прохладнее, он поднялся.
— На сегодня достаточно. Ты и так отдала этой бумаге последние силы, — он осторожно забрал у неё блокнот, мельком взглянув на рисунок.
На листе была не просто ива. Сквозь ветви дерева пробивались лучи солнца, создавая игру света и тени, которая выглядела живой даже в графике. Пэйтон задержал взгляд на рисунке дольше обычного, а затем бережно закрыл блокнот.
— Пойдем в дом. Ужин скоро подадут.
Он помог ей встать, но Нэнси покачнулась.
Истощение давало о себе знать — перед глазами поплыли черные пятна, а в ушах зазвенело. Пэйтон, не раздумывая, подхватил её на руки. Нэнси инстинктивно вцепилась в его рубашку, чувствуя под пальцами мерный стук его сердца. В этот раз она не сжалась от ужаса. Она была слишком слаба, чтобы бояться, и слишком нуждалась в этом тепле.
В столовой горел камин. На столе стоял легкий куриный бульон и свежий хлеб. Пэйтон усадил её не на привычное место в конце длинного стола, а рядом с собой.
— Я не хочу, чтобы ты ела одна, — пояснил он, заметив её удивленный взгляд.
Он сам наполнил её тарелку, следя за тем, чтобы она съела хотя бы половину. Весь ужин прошел в тишине, но это была не та мертвая тишина подвала, а спокойное молчание двух людей, которые пытаются заново научиться дышать в присутствии друг друга.
После ужина он проводил её до двери спальни.
— Нэнси, — позвал он, когда она уже взялась за ручку. — Я... я приказал убрать замок с твоей двери. Совсем.
Она обернулась, не веря своим ушам.
— Совсем? Но... если я захочу уйти?
Пэйтон подошел ближе, его лицо в полумраке коридора казалось мягче. Он коснулся кончиками пальцев её ладони.
— Если ты захочешь уйти, когда наберешься сил... я тебя не остановлю. Но я надеюсь, что к тому времени ты захочешь остаться. Спи спокойно.
Он развернулся и ушел к себе, оставив её стоять в дверном проеме. Нэнси зашла в комнату и действительно увидела, что на месте массивного замка теперь зияла пустота. Она легла в кровать, укрывшись мягким одеялом, и впервые за всё время в этом доме почувствовала, что её легкие раскрываются полностью.
Она знала, что путь к выздоровлению будет долгим. Её тело всё еще было хрупким, а разум — израненным. Но этой ночью ей приснилось не лезвие ножа и не холодный пол мастерской. Ей приснился свет, который она рисовала в саду.
°
Утро началось непривычно тихо. Нэнси проснулась не от резкого звука ключа, а от мягкого пения птиц за окном. Она долго лежала, глядя в потолок, и привыкала к мысли, что дверь в её комнату больше не заперта. Её тело всё ещё ощущалось чужим — тяжелым и немощным, но давящее чувство в груди, мешавшее дышать, немного отступило.
Когда она спустилась на первый этаж, Пэйтон уже ждал её внизу. Он был одет в простое черное пальто и выглядел необычно собранным.
— Доброе утро, — сказал он, изучая её лицо. — Ты сегодня выглядишь чуть менее прозрачной. Как ты себя чувствуешь?
— Слабость всё ещё есть, — честно ответила она, придерживаясь за перила. — Но голова кружится меньше.
Пэйтон подошел к ней и протянул руку. В этот раз он не ждал покорности, он просто предлагал опору.
— Я подумал, что тебе нужно сменить обстановку. В мастерской слишком много плохих воспоминаний. Мы поедем в город. В лавку для художников.
Нэнси замерла. Город? Лавка? Это казалось чем-то из прошлой жизни.
— Ты... ты выпускаешь меня?
— Я везу тебя туда, — поправил он, но в его голосе не было угрозы. — Тебе нужны инструменты, которые ты выберешь сама. И воздух. Настоящий городской воздух, а не только запах этого особняка.
Поездка прошла в молчании. Пэйтон вел машину сам, без водителя. Нэнси прислонилась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как сменяются пейзажи. Она была так худа, что ремень безопасности казался ей тяжелым грузом на груди.
В лавке пахло терпентином, льняным маслом и старым деревом. Нэнси медленно пошла вдоль рядов, касаясь кончиками пальцев баночек с пигментами. Пэйтон следовал за ней на расстоянии двух шагов, словно тень, но не вмешивался.
— Бери всё, что тебе нужно, — тихо произнес он, когда она остановилась перед набором профессиональных акварелей. — Не смотри на цену.
Нэнси выбрала несколько кистей из нежного ворса, палитру и бумагу ручной работы. Когда они подошли к кассе, Пэйтон расплатился, а затем, заметив, как она побледнела от усталости, осторожно обнял её за плечи.
— Мы сейчас заедем в одну небольшую кофейню, — сказал он, ведя её к выходу. — Там лучший горячий шоколад в этом штате. Тебе нужно калорийное питание, помнишь?
В кофейне было уютно и тепло. Пэйтон выбрал столик в самом углу, подальше от любопытных глаз. Когда принесли шоколад и свежую выпечку, он пододвинул тарелку к ней.
— Попробуй.
Нэнси откусила маленький кусочек круассана. К её удивлению, тошнота не пришла. Напротив, вкус был таким ярким, что на её глазах выступили слезы. Пэйтон молча протянул ей салфетку.
— Почему ты плачешь? — спросил он, и в его голосе прорезалась едва заметная дрожь.
— Я просто... я забыла, что мир может быть таким, — прошептала она. — Я думала, что теперь всегда будет только мрак и запах боли.
Пэйтон накрыл её руку своей. Его ладонь была горячей и надежной.
— Мрака было достаточно, Нэнси. Теперь моя очередь учиться быть кем-то другим для тебя.
В этот момент в кофейню вошел человек, который заставил Нэнси вздрогнуть и выронить чашку. Это был знакомый её семьи, который знал её до того, как она исчезла. Пэйтон мгновенно почувствовал её страх. Его плечи напряглись, а взгляд снова стал стальным.