38.
Было раннее утро, когда Мадонна вдруг резко схватилась за живот, чувствуя острую, пробирающую до костей боль.
— Олег… — выдохнула она, цепляясь за стену.
Он мгновенно подскочил к ней, поймав её прежде, чем она потеряла равновесие.
— Всё, началось?
Она только кивнула, стиснув зубы.
Через пару минут дом превратился в хаос. Олег метался, собирая вещи, пока она, стоя у двери, пыталась пережить очередную волну боли.
Но когда он уже загружал сумку в машину, резкий спазм пронзил её так, что она невольно закричала:
— Ебать!
Олег даже не обернулся, просто невозмутимо бросил через плечо:
— Именно это я и делал с тобой.
Несмотря на боль, Мадонна нашла в себе силы бросить в него ближайшую подушку, но промахнулась.
— Шепс, я рожаю, а ты шутишь?!
Он захлопнул багажник и наконец повернулся к ней, ухмыляясь.
— А что мне ещё делать? В этот раз я не могу всё контролировать.
— Сука… — простонала она, хватаясь за живот.
Олег, всё ещё усмехаясь, подхватил её под руку и бережно повёл к машине.
— Держись, итальянка. Скоро познакомимся с нашей Бьянкой.
Мадонна тяжело дышала, вцепившись пальцами в дверцу машины. Она знала, что роды — это больно, но эти схватки были куда сильнее, чем в прошлый раз. Тогда она рожала двойню, но сейчас… сейчас казалось, что её тело просто разрывает изнутри.
— Чёрт, Олег… — простонала она, опуская голову на спинку сиденья.
— Я тут, — его голос звучал ровно, но в глазах мелькало беспокойство. Он быстро завёл машину, бросив на неё быстрый взгляд. — Всё под контролем.
Мадонна глубоко задышала, пытаясь хоть как-то справиться с волнами боли.
— Да? Тогда почему кажется, что я сейчас сдохну?
Олег хмыкнул.
— Ты не сдохнешь, итальянка. Ты слишком упрямая для этого.
Она сквозь боль закатила глаза.
— Тебе так нравится шутить, когда я страдаю?
— Ага. Но мне больше нравится, когда ты орёшь моё имя в других ситуациях.
— Олег! — возмущённо выдохнула она, сжимая его руку, когда схватка снова накатила.
— Ладно-ладно, молчу, — он чуть сильнее сжал её ладонь, помогая пережить боль.
Дорога до больницы казалась бесконечной. С каждой минутой схватки становились всё сильнее, и даже её привычка терпеть не помогала. Но она не сдавалась.
Она — Мадонна Рендал. Она справится.
А рядом был Олег. И с ним она могла выдержать что угодно.
Воздух в палате был раскалённый, плотный, полный голосов и суеты. Врачи отдавали команды, медсёстры что-то записывали, где-то пищали аппараты, но для неё всё это было приглушённым фоном.
Она слышала только одно — боль.
Словно внутри всё разрывалось, каждая клеточка тела кричала от перенапряжения. Пот струился по вискам, мокрые пряди прилипли к лицу, дыхание сбивалось. Она была в каком-то забытьи, на грани потери сознания, но каждый раз новая схватка резко возвращала её обратно.
— Дыши, дыши, дыши! — требовал врач, но в ушах стоял гул.
Кровь. Боль. Беспомощность.
Она уже проходила через это. Но в этот раз было тяжелее. В первый раз — страх, во второй — паника, а сейчас… Сейчас было ощущение, будто её тело ломается.
— Я не могу, — хрипло выдохнула она, запрокинув голову.
— Можешь, — раздался спокойный голос.
Он был рядом. Олег.
Она с трудом повернула голову, встретившись с его взглядом. Глубокие, тёмные глаза смотрели прямо в неё — твёрдо, уверенно, как якорь, за который можно зацепиться.
— Давай, итальянка. Ты сильная, — его голос был ровным, но пальцы крепко сжимали её руку.
— Ты… ты меня за это убьёшь… — простонала она, чувствуя, как новая схватка проходит через тело огненной волной.
— Вполне возможно, — хмыкнул он, — но сначала роди мне дочь.
Она взвизгнула, стиснув зубы.
— Тужься! — скомандовал врач.
Она сжала ладонь Олега, настолько сильно, что он, кажется, перестал чувствовать пальцы.
— Давай ещё! — голос медсестры был настойчивым.
Глаза застилали слёзы. От боли, от усталости, от бессилия.
— Я не могу…
— Посмотри на меня, — тихо сказал Олег, наклоняясь ближе.
Она перевела на него взгляд.
— Ты справишься.
Она судорожно вдохнула и…
Снова боль.
Слёзы хлынули из глаз, горло сдавил рваный стон, и вдруг — разрыв, резкое облегчение, тишина…
А через секунду — крик.
Громкий, пронзительный, наполненный жизнью.
Мадонна резко всхлипнула, закрывая глаза.
— Поздравляем, у вас девочка!
Голоса врачей раздавались будто издалека. Олег всё ещё держал её руку, но теперь не так крепко.
— Всё, всё… — тихо шептал он, — всё позади.
Её тело было словно из камня, ни капли сил.
Где-то на фоне снова раздался детский плач, и вдруг в поле зрения появился крошечный комочек.
— Вот ваша малышка, — медсестра аккуратно положила её на грудь.
Тёплая, крошечная, родная.
Губы задрожали, а слёзы покатились по щекам.
— Она… Она такая маленькая…
Олег молча смотрел. Губы плотно сжаты, глаза блестят, но он молчит.
— Бьянка, — выдохнул он спустя мгновение.
Она взглянула на него, а потом снова на дочку, проводя по её щеке дрожащими пальцами.
— Привет, моя крошка…
Девочка перестала плакать.
Олег провёл ладонью по её волосам, потом осторожно наклонился и коснулся её губ лёгким, почти невесомым поцелуем.
— Ты сильная, итальянка, — прошептал он.
Она всхлипнула, устало улыбнувшись.
— А ты всё ещё сволочь, Шепс.
Он хмыкнул, но в глазах было столько любви, что на секунду весь мир исчез. Остались только они.