39.
Дом утопал в ночной тишине, но для них ночь уже давно перестала быть временем отдыха.
Бьянка снова проснулась.
Тонкий, капризный плач нарушил зыбкую тишину спальни. Мадонна застонала, не открывая глаз, и закопалась носом в подушку.
— Твоя очередь, — пробормотала она, на ощупь отыскивая его руку.
Олег тяжело вздохнул, повернувшись на спину.
— Мадонна, я её укладывал в одиннадцать…
— А я в три, — пробурчала она, нащупав его плечо и лениво постучав пальцем.
Олег устало прикрыл глаза, но затем всё же сел, потирая лицо.
— Господи, какие же мы старые…
— Мы просто родители, — поправила она, садясь рядом.
Олег зевнул, потянув её за талию ближе.
— Тогда ты самая красивая мама в мире.
Мадонна хмыкнула, но позволила ему прижать её к себе.
— И самая уставшая…
— И самая капризная, — он наклонился и мягко коснулся её виска губами.
Она хотела огрызнуться, но Бьянка снова жалобно всхлипнула, напоминая, что главная капризуля в доме — всё-таки она.
— Я схожу, — сказала Мадонна, но Олег уже встал, бросив ей лукавый взгляд.
— Сиди, итальянка.
Она проводила его глазами, когда он, зевая, направился к кроватке. Мадонна слышала, как он что-то шепчет дочке, укачивая её на руках.
— Ты чего, принцесса? Опять проверяешь, не сбежали ли мы?
Бьянка всхлипнула, сопя носиком, но постепенно её дыхание стало ровнее.
Мадонна устало улыбнулась.
— Может, ей просто нужно было немного папы?
Олег повернулся, его тёмные глаза встретились с её взглядом.
— Ну, тогда ей повезло больше, чем тебе, — он с ухмылкой подошёл и опустился рядом.
Мадонна не стала спорить, просто склонилась к нему, осторожно проводя пальцами по мягким волосам дочери.
— Маленькое чудо…
Олег поцеловал её в висок.
— Угу. И полное отсутствие сна.
Она тихо засмеялась.
— Ты всё равно любишь её.
— Больше жизни, — серьёзно ответил он, наклоняясь, чтобы поцеловать Бьянку в макушку.
Мадонна посмотрела на него, на его чуть взъерошенные волосы, усталые, но тёплые глаза, и сердце дрогнуло.
— Тогда всё не зря.
Олег улыбнулся, снова притягивая её ближе.
— Никогда не было зря, итальянка.
Ночь снова окутала дом тишиной. Бьянка мирно спала, уютно устроившись в своей кроватке. Двойняшки тоже давно видели сны. И только двое родителей, несмотря на усталость, ещё не спешили засыпать.
Мадонна сидела у окна, лениво перебирая пальцами узор на краю одеяла. Олег подошёл сзади, молча обнял её, уткнувшись носом в макушку.
— Думаешь, когда-нибудь выспимся? — пробормотал он, зарываясь пальцами в её волосы.
Она усмехнулась, прикрыв глаза от приятного тепла его прикосновения.
— Возможно, через лет восемнадцать.
— Тогда я официально в отпуске.
Она тихо засмеялась, разворачиваясь к нему.
— И что ты будешь делать в этом отпуске?
Олег чуть склонил голову, притянув её ближе.
— Наверное, просыпаться от того, что внуки меня рано будят…
Мадонна закатила глаза, но улыбка не сходила с губ.
— Тогда хоть у нас будет шанс отыграться на детях, — она притворно нахмурилась. — Например, звонить им в два ночи и говорить, что мы скучаем.
— Великолепный план, — усмехнулся он.
Мадонна вздохнула, уткнувшись лбом в его грудь.
— Мы ведь справимся, да?
Олег крепче обнял её, проведя ладонью по её спине.
— Мы уже справляемся.
Она подняла голову, заглядывая в его тёмные, глубокие глаза. И всё сомнение, вся усталость исчезли. Только он. Только она. Только они трое — Бьянка, их новая маленькая вселенная.
— Я тебя люблю, Шепс, — тихо сказала она.
— Это взаимно, итальянка, — он склонился и нежно поцеловал её.
За окном начинало светать. Ещё одна бессонная ночь. Но это не имело значения.
У них было всё, что действительно важно.
Прошло несколько лет.
Дом наполнился детским смехом, беготнёй и лёгким хаосом, который неизменно сопровождал жизнь большой семьи. Двойняшки подросли, Бьянка научилась топать по дому, держась за мебель, а Олег и Мадонна… Они всё так же спорили, шутили, смеялись, любили.
Они справились.
В тот вечер, когда солнце уже садилось за горизонт, окрасив небо в тёплые оттенки, Мадонна сидела на веранде с чашкой чая. Олег вышел следом, усмехнувшись, увидев, как она мечтательно смотрит вдаль.
— Опять думаешь о чём-то своём?
Она улыбнулась, не оборачиваясь.
— Думаю, что у нас получилось.
Он сел рядом, закинул руки за голову и тихо фыркнул.
— Ты сомневалась?
— Временами, — честно призналась она. — Особенно в моменты, когда не спала ночами и одновременно пыталась быть хорошей мамой, женой и просто человеком.
Олег покачал головой, посмотрев на неё.
— Ты не просто хорошая, Мадонна. Ты лучшая.
Она усмехнулась, склонив голову на его плечо.
— Это ты так мне льстишь, чтобы я тебя не ругала за бардак в доме?
— Ты же знаешь, я не льстец, — его голос стал мягче. — Просто говорю, как есть.
Она тихо вздохнула, закрыв глаза.
— Я люблю тебя, Шепс.
— Это взаимно, итальянка, — он накрыл её руку своей, переплетая пальцы.
В доме слышался детский смех. Двойняшки что-то увлечённо обсуждали, а Бьянка, топая по полу, громко требовала внимания.
Мадонна улыбнулась.
— Думаешь, мы сможем вот так же сидеть на веранде, когда они вырастут?
— Думаю, что тогда мы будем сидеть с бокалом вина, а не с чаем, — усмехнулся он.
— Ты неисправим.
— Именно за это ты меня и любишь.
Она только покачала головой, но спорить не стала.
Солнце садилось, окутывая их дом мягким светом. Они знали, что впереди ещё будет много хлопот, бессонных ночей, неожиданных сюрпризов. Но сейчас, в этот момент, всё было идеально.
Потому что у них была семья. И друг друга.