34.
Когда обсуждение поминок подошло к концу, Олег устало провёл рукой по лицу и, не говоря ни слова, направился в свою старую комнату. Мадонна последовала за ним, тихо прикрыв за собой дверь.
Комната была почти такой же, как он её помнил: тёмные деревянные шкафы, небольшая кровать, фотографии из детства на стене. Всё здесь напоминало о прошлом, и от этого становилось только тяжелее.
Олег сел на край кровати, опустил голову, сцепил пальцы. Он молчал, но по тому, как напряжённо двигались его плечи, Мадонна видела — внутри него бушевала буря.
Она медленно подошла, присела рядом. Несколько секунд просто смотрела на него, затем осторожно положила ладонь ему на спину, провела по ней, пытаясь хоть немного снять напряжение.
— Олег… — мягко произнесла она.
Он глубоко вдохнул, но не поднял головы.
— Я не знаю, как это принять, — наконец прошептал он. — Он был для меня… всем.
Мадонна ничего не сказала, просто придвинулась ближе, обняла его, крепко, насколько могла. Олег сжал зубы, но через мгновение сдался, уткнувшись лицом в её плечо.
— Я не был рядом, — хрипло выдохнул он. — Он умер, а меня не было.
Мадонна провела пальцами по его волосам, покачала головой.
— Он знал, что ты его любишь. Он гордился тобой, Олег. И ты был с ним всегда — даже на расстоянии.
Олег глубоко вздохнул, но его руки дрожали, когда он обнял её в ответ.
— Спасибо, что ты здесь, — едва слышно сказал он.
Мадонна крепче прижалась к нему, давая понять: она никуда не уйдёт.
Мадонна аккуратно разложила тонкие ломтики рыбы на большом фарфоровом блюде, добавила сверху веточки свежего тимьяна, затем протёрла край тарелки, чтобы всё выглядело идеально. Она работала с точностью шеф-повара, не отвлекаясь ни на секунду.
На столе уже стояли пышные пироги с мясом и картофелем, ароматный куриный бульон, тушёное мясо, свежий салат и несколько традиционных русских закусок. Несмотря на свою итальянскую кровь, она знала, что в такой день важны традиции.
Людмила вошла на кухню тихо, но Мадонна почувствовала её присутствие. Она не сразу обернулась, давая Людмиле возможность рассмотреть всё, что было приготовлено.
— Ты встала так рано, — наконец сказала она, голос её звучал удивлённо, но в нём не было холодности.
Мадонна выпрямилась, разминая уставшую спину, и мягко улыбнулась.
— Хотела, чтобы всё было достойно. Сегодня важный день.
Людмила медленно провела взглядом по столу, по аккуратно сервированным тарелкам, по самой Мадонне — изящной, утончённой, но сильной, уверенной в каждом своём движении.
Она выдохнула и неожиданно сказала:
— Моему сыну повезло с такой женой.
Мадонна удивлённо подняла глаза, встретившись с тёплым, хоть и усталым взглядом свекрови.
— Спасибо, — тихо ответила она.
Людмила сделала шаг ближе, посмотрела на блины, которые Мадонна только начинала жарить, и вдруг сказала:
— Давай я помогу.
Мадонна кивнула. И в этом простом жесте было больше примирения, чем в тысячах слов.
Мадонна поставила на стол последнюю тарелку с блинами, вытерла руки о фартук и бросила взгляд на часы. Было уже семь утра. В доме царила напряжённая тишина — все готовились к тяжёлому дню.
Она повернулась к Олегу, который стоял у окна, глядя в серое, безжизненное небо. В чёрном костюме, с осунувшимся лицом, он выглядел так, словно держался из последних сил.
Мадонна подошла ближе, осторожно коснулась его руки.
— Олег… — позвала она мягко.
Он повернул голову, устало взглянув на неё.
— Мне идти с вами или остаться здесь? — спросила она. — Могу проследить за домом, подготовить всё к поминкам…
Олег некоторое время молчал. В его взгляде читалась борьба. Он знал, что её присутствие на кладбище вызовет недовольство сестёр. Но в то же время… он не хотел оставлять её здесь одну.
— Хочу, чтобы ты была со мной, — наконец ответил он, сжав её ладонь в своей.
Мадонна кивнула, её пальцы легко пробежались по его руке.
— Тогда я поеду.
Олег глубоко вдохнул, словно её слова дали ему немного сил.
— Спасибо, — прошептал он.
Она лишь слегка сжала его руку в ответ.
Мадонна стояла перед зеркалом в маленькой гостевой комнате, поправляя строгий воротник своего чёрного платья. Оно было простым, без изысков, закрытым и даже слегка мешковатым, но ей было всё равно. Сегодня не день красоты, не день впечатлений — сегодня день памяти.
Она не накрасилась, не уложила волосы в модную причёску. Просто собрала их в низкий пучок, убрав с лица. В отражении она видела себя такой, какой и должна быть: сдержанной, собранной, без желания привлекать внимание.
Когда она вышла в коридор, её тут же встретили взгляды. Арина, Настя и Даша, несмотря на скорбные лица, выглядели так, будто собрались на светский раут. Их платья были строгими, но дорогими, макияж тщательно подобран, даже украшения присутствовали — пусть и неброские, но всё же.
Некоторые женщины из числа гостей тоже выглядели слишком нарядно. Они скорбно вздыхали, переговаривались, но Мадонна чувствовала в их словах фальшь. Они делали вид, что оплакивают отца Олега, но их слёзы казались неискренними.
Она не сказала ни слова, просто прошла мимо, держа осанку ровной, а взгляд спокойным. Она знала, что они могли думать о ней — слишком простая, слишком безвкусная, не умеющая «правильно» показать своё горе.
Но ей было всё равно.
Она пришла сюда не ради чужого мнения. Она пришла ради Олега.
Мадонна вышла из дома, плотно запахивая чёрное пальто, хотя холодный утренний воздух почти не чувствовался — внутри было куда холоднее. Во дворе уже начинали собираться люди: соседи, знакомые семьи, дальние родственники. Шёпот, приглушённые голоса, запах табака от тех, кто курил на крыльце, всё смешивалось в гулкую тишину перед похоронами.
Она огляделась, но Олега нигде не было.
Сердце сжалось от тревоги. Он был здесь минут десять назад.
Мадонна подошла к Саше, который стоял рядом с воротами, мрачно глядя в асфальт.
— Ты не видел Олега? — спросила она тихо.
Саша поднял на неё глаза, нахмурился.
— Только что был здесь… Может, во дворе?
Она покачала головой и двинулась дальше, обходя людей, вглядываясь в каждое лицо.
— Вы не видели Олега? — спросила она у одной из соседок, которая что-то шептала с другой женщиной.
Та отрицательно покачала головой, бросив на Мадонну оценивающий взгляд.
Тревога росла. Мадонна быстро прошла через двор, заглянула в машину — пусто. На крыльце — тоже никого.
Она снова зашла в дом, по пути наткнувшись на Настю.
— Олег? — коротко спросила она, но сестра лишь пожала плечами, с плохо скрытым раздражением.
Мадонна не обратила внимания на её холодность, её мысли были только об одном: где он мог исчезнуть в такой момент?
Она открыла дверь в его старую комнату, надеясь… и там, наконец, его нашла.
Олег сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, с пустым, остекленевшим взглядом, уставившимся в одну точку. Он даже не заметил, как она вошла.
— Олег… — прошептала она, опускаясь рядом, кладя руку ему на плечо.
Он вздрогнул, выныривая из своего горя, и, увидев её, закрыл глаза, словно сдерживая новую волну боли.
— Все тебя ищут… — тихо сказала Мадонна, стараясь, чтобы голос был мягким, но настойчивым.
Он медленно кивнул, не поднимая взгляда.
— Я просто… Мне нужно было немного побыть одному…
Она не стала говорить, что время уже поджимает, что его ждут. Вместо этого она взяла его руку, крепко сжала, давая понять, что он не один.
— Пойдём, — прошептала она. — Я с тобой.
И только тогда он наконец поднялся.