33.
Ночь была тихой. За окном редкие фонари освещали заснеженные улицы Москвы. В доме все спали: дети, Мадонна, даже воздух казался застывшим в этой хрупкой тишине. Но её прервал резкий, настойчивый звонок телефона.
Олег, лежавший на спине, машинально потянулся к тумбочке. На экране светилось имя брата. Саша. В два часа ночи. Это не могло быть просто случайным звонком.
— Алло… — голос Олега был хриплым от сна.
На том конце повисла тишина. Несколько секунд молчания, затем тяжёлый вздох.
— Папа… умер.
Эти слова ударили, как раскат грома в пустоте. Олег сел на кровати, упершись локтями в колени, сжимая телефон так, будто тот мог треснуть от его хватки.
— Как? — выдавил он.
— Остановилось сердце. Врачи говорят, во сне.
Олег провёл рукой по лицу, пытаясь осознать, принять, но мозг отказывался воспринимать это как реальность. Ещё вчера он был жив. Только вчера.
— Когда?
— Час назад…
Олег кивнул, хотя Саша этого не видел. Потом закрыл глаза, вцепился пальцами в волосы, глубоко вдохнул, но воздуха не хватало.
Саша говорил ещё что-то—о документах, о том, что нужно решить с похоронами. Но слова терялись в шуме крови в ушах.
— Я скоро буду, — выдавил Олег и сбросил звонок.
Он уронил телефон на кровать и закрыл лицо ладонями. Справа послышалось сонное движение — Мадонна перевернулась, почувствовав его беспокойство, но не проснулась.
Олег молчал. Смотрел в темноту, слушал её ровное дыхание. И понимал, что теперь всё изменилось. Окончательно.
Мадонна ворочалась в постели, её лицо искажалось от страха, будто она была пленницей какого-то кошмара. Олег наблюдал за ней в темноте, чувствуя, как его собственные руки напрягаются от напряжения. Он вздохнул и осторожно прикоснулся к её плечу, но она всё равно продолжала вздрагивать.
— Мадонна… — его голос был тихим, как будто он боялся разрушить этот хрупкий мир тишины вокруг.
Она пробудилась, на мгновение потерянно моргнув в темноту, затем взгляд её затуманился, и она повернула голову, чтобы встретиться с ним.
— Что-то случилось? — её голос был сонным, но с оттенком тревоги.
Олег замолчал на секунду, собрав в себе всю силу, чтобы произнести эти слова. Он не мог найти подходящих, не мог избавиться от той пустоты, которая заполнила его. Словно земля уходит из-под ног, а ты не можешь понять, что делать.
— Папа… — он поднялся, присел рядом с ней на кровать. — Он умер.
Мадонна сразу же села, её глаза мгновенно прояснились. Она поднесла руку к его лицу, словно пытаясь понять, что происходит.
— Как? — её голос был тихим, нежным, но полным боли, как будто она ощущала его боль как свою собственную.
Олег проглотил ком в горле.
— Врачи говорят, что остановилось сердце. Он умер во сне. Просто… просто ушёл.
Мадонна молчала несколько секунд, наблюдая за ним. Потом её рука коснулась его плеча, и она потянула его к себе, обнимая, как в последний раз, пытаясь утешить.
— Олег… — её голос был тихим, но в нём была вся нежность, которую она могла ему подарить. — Ты не один. Я с тобой. Мы справимся.
Олег почувствовал её тепло и сразу же расслабился. Он прижался к её плечу, стиснув зубы, чтобы не заплакать. Но слёзы были уже на пути. Мадонна погладила его волосы, её прикосновения были такими мягкими, что даже в этой боли он почувствовал поддержку. Она была его якорем, его опорой, даже когда мир рушился вокруг.
Олег сидел на краю кровати, натягивая джинсы, когда почувствовал, как Мадонна встала с постели. Она быстро зажгла ночник, тёплый свет залил комнату, высветив её решительное лицо.
— Я еду с тобой, — сказала она, встречаясь с его взглядом.
Олег задержал дыхание. Он не хотел, чтобы она видела его таким. Разбитым. Опустошённым. Но в её глазах не было ни капли сомнения.
— Мадонна… — начал он, но она уже взяла телефон, быстро что-то печатая.
— Я написала няне, дети будут в порядке. Ты не поедешь туда один, Олег.
Он молчал.
Он знал, что она права. Её поддержка сейчас была единственным, что хоть как-то удерживало его на плаву.
— Хорошо, — тихо сказал он, опустив голову.
Она подошла, провела ладонью по его щеке, заглянула в глаза.
— Я с тобой, — напомнила она.
Через полчаса они уже ехали по заснеженным ночным улицам Москвы. Ветер бил в окна, дорога впереди была долгой. Самара ждала.
Олег не знал, как он переживёт эти дни. Но одно он знал точно: он не один. Мадонна была рядом.
Когда они вошли в дом, тишина ударила сильнее слов. Воздух был тяжёлым, наполненным горем и чем-то ещё — напряжённостью, висевшей между людьми.
Людмила, мать Олега, сидела в гостиной, закутавшись в тёмный шерстяной платок. Она была бледной, осунувшейся, с покрасневшими глазами. В её взгляде было столько боли, что Олегу стало трудно дышать.
— Сыночек… — её голос дрогнул, когда он шагнул к ней.
Олег молча обнял её, крепко прижав к себе. Она слабо сжала его плечи, будто искала опору в нём.
Сёстры стояли чуть поодаль. Арина, Настя, Даша. Три холодных взгляда, три настороженные фигуры. Их лица были напряжёнными, словно любая эмоция, кроме сдержанной скорби, была для них запретной.
Но стоило их глазам встретиться с Мадонной, как воздух в комнате стал ледяным.
— Тебе здесь не место, — первой заговорила Арина, скрестив руки на груди.
— Арина… — устало выдохнул Саша, бросая на неё предупреждающий взгляд.
— Что? — её голос был тихим, но острым, как стекло. — Она и так разрушила нашу семью, а теперь ещё и на похороны пришла?
Настя молча сжала губы, Даша отвела взгляд, но не возразила.
Мадонна ничего не сказала. Она стояла рядом с Олегом, её спина была прямой, взгляд — спокойным.
Олег стиснул зубы.
— Хватит, — его голос прозвучал жёстко. — Сейчас не время для ваших обид.
Арина усмехнулась, но промолчала.
— Нам нужно обсудить похороны, — тихо сказала Людмила, опускаясь обратно в кресло.
Олег провёл рукой по лицу и кивнул.
— Когда?
— Завтра, — ответил Саша. — Отец хотел быть похороненным рядом с дедушкой. Мы уже уладили все вопросы с кладбищем.
— Хорошо, — глухо сказал Олег.
Людмила глубоко вдохнула.
— Кто скажет прощальную речь?
— Я, — твёрдо ответил Олег.
Сёстры переглянулись, но ничего не сказали.
— После похорон будут поминки, — добавила Настя. — Дома, как и положено.
— Мы всё организуем, мам, — сказал Саша, глядя на Людмилу.
Она устало кивнула, провела рукой по глазам.
Мадонна молчала, наблюдая за тем, как все решали организационные вопросы. Атмосфера в доме была натянутой — горе смешалось с давним напряжением между ней и сёстрами Олега.
Когда заговорили о поминках, она почувствовала, что пора вмешаться.
— Я займусь едой, — вдруг сказала она.
Все повернулись к ней. Арина недоверчиво выгнула бровь.
— Ты?
— Да, я, — спокойно ответила Мадонна, встретившись с её взглядом. — На поминках лучше домашняя еда, а не заказанная из ресторана.
— Какая разница? — пробормотала Даша, закатывая глаза.
— Большая, — твёрдо сказала Мадонна. — Домашняя еда — это тепло. А сейчас всем оно нужно.
Настя с сомнением посмотрела на неё.
— Ты уверена, что справишься?
Саша хмыкнул.
— Она итальянка. Хорошая кухня у них в крови.
Мадонна едва заметно улыбнулась, но ничего не сказала.
— Я помогу, — вдруг сказала Людмила. Она выглядела усталой, но в глазах мелькнуло одобрение.
Мадонна кивнула.
— Договорились.
Сёстры переглянулись, но спорить не стали. Возможно, они и не хотели этого признавать, но внутри понимали: в словах Мадонны был смысл.