35.
Ночью
Дом затих. После долгого, тяжёлого дня все разошлись по своим комнатам, и только ветер за окном напоминал о том, что жизнь продолжается.
Мадонна сидела у окна, держа в руках чашку с давно остывшим чаем. Она не пила, просто смотрела в темноту, погружённая в свои мысли.
Весь день она чувствовала на себе взгляды. Люди говорили о том, как любили отца Олега, вспоминали его доброту, рассказывали истории. Но в их словах было больше притворства, чем искренней скорби. Особенно у сестёр Олега, которые держались холодно и сдержанно, но не забывали бросать на неё оценивающие взгляды.
Олег молчал почти весь день. Он принимал соболезнования, общался с родными, но был где-то далеко. Мадонна видела, как тяжело ему давался каждый разговор, каждое слово.
Но теперь, когда они остались вдвоём, она почувствовала, что не только он изменился.
Она тоже.
Когда Олег вошёл в комнату, она даже не удивилась. Он всегда знал, когда ей плохо, чувствовал это глубже, чем другие.
Он подошёл, сел напротив, какое-то время просто смотрел на неё.
— Ты беременна? — спросил он тихо, но прямо.
Мадонна замерла.
Она ожидала чего угодно, но только не этого.
— Не знаю, — прошептала она. — Я ничего не чувствую.
Олег внимательно смотрел на неё, его пальцы медленно сжали её ладонь.
— В Москве проверим, — сказал он спокойно, но уверенно.
Мадонна кивнула, чувствуя, как внутри что-то переворачивается.
Они сидели на кровати, разговаривая тихо, будто боялись нарушить ночную тишину. Разговор не касался печали, смерти или завтрашнего дня. Они говорили о всём подряд — о детях, о возвращении в Москву, о том, как трудно бывает жить среди людей, которые тебя не принимают.
Олегу было важно слышать её голос, видеть, как её губы хоть немного двигаются в полуулыбке, чувствовать её рядом. Это хоть немного отвлекало от пустоты, которая поселилась в его сердце после смерти отца.
Мадонна держала в руках чашку с тёплым чаем, её пальцы слегка подрагивали от усталости.
— Как думаешь, дети скучают? — вдруг спросила она, глядя перед собой.
Олег задумался, его губы дрогнули в слабой улыбке.
— Наверняка. Они же без нас даже спать нормально не могут.
Мадонна хотела ответить, но вдруг мир перед глазами поплыл. Всё закружилось, в ушах появился лёгкий шум.
Она не успела понять, что происходит, как её пальцы разжались, и чашка выскользнула из рук.
Керамика с глухим стуком ударилась о пол, разлетевшись на несколько крупных осколков.
Олег резко наклонился вперёд, перехватывая её за плечи.
— Мадонна!
Она закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Головокружение накрыло резко, но уже начинало отпускать.
— Всё в порядке, — пробормотала она, поднося руку к вискам. — Просто… голова закружилась.
Олег нахмурился, его пальцы крепче сжали её плечи.
— Так не бывает просто так.
Он смотрел на неё внимательно, словно пытался проникнуть вглубь, понять, что с ней происходит.
Мадонна глубоко вдохнула и выдохнула, медленно приходя в себя.
— Всё хорошо, Олег, — повторила она, но даже её голос звучал неуверенно.
Олег не сводил с неё глаз.
Что-то было не так. И теперь он уже точно не оставит этот вопрос без ответа.
Олег крепко держал её за плечи, вглядываясь в её лицо. Головокружение прошло, но в ней всё ещё было что-то странное, неуловимое.
Мадонна тихо вздохнула, пытаясь прийти в себя.
— Всё хорошо, — повторила она, но голос её был слабым.
Олег смотрел на неё, затем медленно опустил взгляд ниже.
Поколебавшись всего мгновение, он осторожно коснулся её живота кончиками пальцев.
— Можно? — спросил он тихо, почти шёпотом.
Она ничего не ответила, но и не отстранилась.
Олег закрыл глаза. Его пальцы оставались на её животе, едва касаясь ткани платья. В тот же миг он отключился от внешнего мира, погружаясь в ту глубину, которую не видел никто, кроме него.
Тьма. Тишина.
Но в этой тишине что-то пробивалось, крошечное, едва заметное, словно далёкий, слабый огонёк в ночи.
Неуверенное. Новое.
Он задержал дыхание, пытаясь прочувствовать сильнее.
И тут…
Бум.
Один едва ощутимый толчок, слабее шёпота, но он его почувствовал.
Олег открыл глаза.
Мадонна смотрела на него, затаив дыхание.
Он убрал руку, но взгляд его был другим — в нём было удивление, осознание… и что-то ещё, что он пока не мог объяснить.
— Мы проверим в Москве, — наконец сказал он, но голос его звучал иначе.
Мадонна сглотнула.
Она не знала, что именно он увидел.
Но по его глазам поняла — он уже знает больше, чем она сама.
Мадонна смотрела на него, ожидая ответа. В её взгляде читался вызов, настойчивость, но где-то в глубине затаилась лёгкая тревога.
— Ну уж нет, колдун, — её голос был твёрдым. — Я беременна? Что ты чувствуешь?
Олег убрал руку, провёл ладонью по лицу, тяжело выдохнул и, наконец, посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты беременна, — сказал он просто, без лишних слов.
Мадонна моргнула, её губы приоткрылись, но она ничего не сказала.
— Я это чувствую, — продолжил Олег, подаваясь чуть вперёд. — В тебе новая жизнь, и она уже сильная.
Мадонна перевела взгляд вниз, положила руку на живот, будто только сейчас осознала, что внутри неё действительно кто-то есть.
— Я… — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Чёрт.
Олег усмехнулся, но в его глазах было не веселье, а тёплая, глубокая нежность.
— В Москве всё равно проверим, но я уже знаю ответ.
Мадонна подняла на него взгляд.
— Ты рад?
Олег не сразу ответил. Он протянул руку, убрал выбившуюся прядь волос за её ухо и тихо, но твёрдо сказал:
— Да.
Мадонна перевела взгляд на свой живот, потом снова на Олега. В её глазах читалось столько эмоций — удивление, волнение, но в то же время что-то тёплое, родное.
Она глубоко вдохнула, стараясь переварить эту новость.
А потом, склонив голову набок, усмехнулась:
— Третий ребёнок… Надеюсь, хоть не двойняшки.
Олег фыркнул, покачав головой.
— Не зарекайся, — усмехнулся он, но в глазах всё ещё оставалась мягкость.
Мадонна закрыла лицо ладонями, будто осознавая масштаб происходящего, но затем опустила руки и улыбнулась.
— Ну и денёк…
Олег притянул её к себе, обнял, целуя в макушку.
— Всё будет хорошо, — сказал он тихо, уверенно.
И в этот момент Мадонна поняла: он действительно верит в это.