Жизнь на льду: когда любовь становится игрой (Егор Крид) [ЗАВЕРШЕН]

Дни пролетали как минуты, сливаясь в одно бесконечное мгновение. Всё было как в тумане: тренировки, разговоры, встречи... Ничего не имело значения. Папа продолжал холодно общаться со мной, и каждый раз, когда мы пересекались взглядами, я ощущала, как внутри нарастает напряжение. Его молчание казалось мне обвинением, и я не знала, как исправить ситуацию. Эти мысли не давали покоя ни днём, ни ночью.

Панические атаки стали моими постоянными спутниками. Иногда они настигали меня внезапно, среди ночи, заставляя задыхаться от страха. А иногда накрывали прямо на тренировке, когда я пыталась сосредоточиться на своём номере. Но даже тогда я продолжала идти вперёд, потому что другого выхода не было.

И вот наконец настал день конкурса. Я механически собрала вещи и отправилась в очередной отель. Мысли путались, и я едва осознавала, что делаю. Отель был таким же, как и все предыдущие: безликий, холодный, пустой. Я оставила чемодан в номере и села на кровать, уставившись в стену. На телефоне мигали уведомления, но я не хотела их проверять. Я знала, что новости будут полны слухов о том, что Андрей и я больше не вместе. Эта новость уже давно перестала меня волновать. Всё, что осталось, — это чувство опустошённости и одиночества.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Надо ехать на выступление. Но куда девалась та страсть, тот интерес к жизни, который всегда был со мной? Всё казалось бессмысленным, пустым. Но я должна была продолжать. Должна была выйти на лёд и сделать то, ради чего жила последние годы.

Я сидела перед зеркалом в гримерной комнате, глядя на своё отражение. Костюм плотно облегал тело, блестки мерцали при каждом движении. Рядом стояла бутылка с освежающей водой, которую я машинально взяла с собой из отеля. Руки слегка дрожали от напряжения, дыхание было сбивчивым. Я знала, что впереди важное выступление, и старалась собрать свои мысли в кучу, но тревога не отпускала.

Вдруг дверь открылась, и вошла тренер. Она подошла ко мне, внимательно посмотрела в глаза и сказала:

— Стефания, ты готова?

Я кивнула, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Хорошо, — продолжила тренер. — Помни, что ты проделала огромную работу. Ты знаешь этот номер лучше всех. Главное - верить в себя и наслаждаться каждым моментом на льду.

Она похлопала меня по плечу и добавила:

— Пойдем, я расскажу тебе последний раз план выступления.

Мы вышли из гримерной, и я, занятая своими мыслями, забыла закрыть за собой дверь. Мария Эдвардовна провела меня до своего кабинета, где мы снова обсудили детали предстоящего выступления. Её уверенность передавалась и мне, и я почувствовала, как страх начинает отступать.
Вернувшись в гримерную, я заметила, что дверь осталась открытой. Быстро закрыв её, я подошла к столу и взяла бутылку с водой. Сделав несколько глотков, я почувствовала лёгкий привкус, которого раньше не замечала. Но времени размышлять над этим не было — надо было готовиться к выходу на лёд.

Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Вода помогла немного расслабиться, и я решила, что пора выходить. Оставалось надеяться, что всё пройдёт гладко.

Я сидела перед зеркалом, аккуратно нанося красную помаду на губы. Рука слегка дрожала от напряжения, но я старалась держаться спокойно. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь тихим гулом телевизора, транслирующего происходящее на льду. Внезапно я услышала шорох, доносящийся откуда-то из глубины шкафчика. Сердце екнуло, и я замерла на месте, не решаясь пошевелиться. Что это могло быть? Здесь никого не должно было быть...

Это были Олимпийские игры, и каждый звук казался подозрительным. Мне стало страшно, но я постаралась взять себя в руки. Возможно, это всего лишь воображение разыгралось, или ветер случайно открыл дверцу шкафчика. Однако, несмотря на попытки убедить себя в этом, тревога не уходила.

В этот момент по телевизору объявили, что приглашают российских фигуристов. Это означало, что скоро будет моя очередь. Я быстро закончила с макияжем и принялась обувать коньки. Ноги чуть подрагивали, но я старалась сосредоточиться на задаче. Когда всё было готово, я сделала глубокий вдох и направилась к двери.

Перед тем как выйти на лёд, ко мне подошли представители антидопинговой службы. Они попросили сдать кровь для теста на допинг. Я молча согласилась, понимая важность процедуры. Процедура заняла совсем немного времени, но каждый миг казался вечностью. Наконец, всё закончилось, и я смогла выйти на лёд.

Сердце билось часто, адреналин зашкаливал. Но я знала, что сейчас самое главное — показать всё, на что способна. Я должна была забыть про страхи и сомнения и полностью погрузиться в танец на льду.

Когда я ступила на лёд, мир вокруг сузился до узкого круга света прожекторов. Трибуны были заполнены тысячами людей, чьи взгляды буквально пронзали меня. Где-то вдали мелькнул российский флаг, и это мгновенно согрело душу. В этот момент я поняла, что не одна, что за мной стоит целая страна.

Камеры, расставленные по периметру арены, следили за каждым моим движением. Миллионы глаз из разных стран наблюдали за мной, ожидая идеального исполнения. Нельзя было ошибиться, нельзя было дать слабину. Внутри всё сжалось от напряжения, но я заставила себя дышать глубже, сосредоточиться на музыке.

Звуки мелодии заполнили пространство, и я начала своё выступление. Первый элемент — тройной аксель — прошёл идеально. Затем последовали развороты, прыжки, вращения. Каждое движение было выверенным до миллиметра, но одновременно наполненным эмоциями. Я вложила всю свою душу в этот номер, позволяя музыке вести меня.

Песнь, звучавшая в моих ушах, проникала в самую глубину сердца. Слова и мелодия отражали всё, что я испытывала в последнее время: радость, грусть, надежду, отчаяние. Слёзы подступили к глазам, но я сдерживалась, не давая им пролиться. Этот момент был слишком важен, чтобы позволить себе слабость.

Каждый шаг, каждый взмах руки приносил облегчение и одновременно усиливающуюся боль. Я отдавала все свои силы, весь свой опыт, чтобы создать нечто большее, чем просто спортивное выступление. Это был мой личный рассказ, история моей борьбы и победы.

Когда музыка стихла, я завершила номер глубоким поклоном. Зал взорвался аплодисментами, но я едва слышала их сквозь шум крови в ушах. В глазах стояли слёзы, но никто не мог увидеть их за блеском сценического макияжа. Я подняла голову, улыбнулась зрителям и ушла с площадки, зная, что сделала всё возможное.

Как только я сошла с льда, толпа журналистов моментально окружила меня. Камеры, микрофоны, вспышки — всё смешалось в один сплошной поток вопросов и взглядов. Первым делом ко мне бросились российские репортёры, их голоса перекрикивали друг друга, стремясь задать самый важный вопрос.

— Стефания, поздравляем! Вы показали невероятный номер! — воскликнула одна из них. — Но скажите, правда ли, что вы расстались с Андреем?

Вопрос ударил, как гром среди ясного неба. Я сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить спокойствие. Слёзы всё ещё стояли в глазах, но я старалась держать лицо.

— Да, это правда, — ответила я, стараясь улыбнуться сквозь слёзы. — Мы решили, что нам лучше пойти разными путями. Это было сложное решение, но мы оба уверены, что это правильно.

Журналисты продолжали засыпать меня вопросами, но тут вмешался иностранный корреспондент:

— Стефания, как вы прокомментируете недавний инцидент с Егором? Он заявил, что желает вам удачи в прохождении тестов на допинг. Что вы думаете по этому поводу?

Этот вопрос вызвал у меня целую бурю эмоций. Егор, человек, которому я доверяла, теперь сомневается в моей честности? Или это просто очередная провокация? Я постаралась ответить максимально нейтрально:

— Я уверена в своей чистоте и всегда придерживаюсь правил. Тесты на допинг - это стандартная процедура, и я не вижу ничего необычного в том, что Егор пожелал мне удачи. Все спортсмены проходят через это, и я не исключение.

Журналисты продолжали атаковать меня вопросами, но я уже не могла больше отвечать. Голова кружилась, эмоции захлёстывали. Мне хотелось только одного — уйти подальше от всей этой суеты и остаться одной.

Я вернулась в свою гримерную комнату, чувствуя себя совершенно опустошённой. После интервью с журналистами у меня не оставалось сил ни на что. Я присела на стул перед зеркалом и сняла коньки. Глаза покраснели от слёз, но я старалась не показывать своих чувств.

Ожидая звонка от папы, я взглянула на телефон. Обычно он звонил сразу после выступления, чтобы поделиться своими впечатлениями и поддержать меня. Но вместо звонка я увидела сухое сообщение: "Поздравляю, ты молодец". Эти слова ударили меня, как холодное лезвие. Казалось, что между нами выросла огромная пропасть, и я не знала, как её преодолеть.

Слёзы хлынули рекой. Я закрыла лицо руками и зарыдала, не в силах сдерживаться. В этот момент дверь гримерной резко распахнулась, и в комнату влетела тренер. Она выглядела взволнованной, но её лицо смягчилось, когда она увидела моё состояние.

— Стефания, успокойся, — тихо сказала она, подходя ближе. — У нас проблема.

Я подняла на неё глаза, чувствуя, как сердце сжимается от предчувствия беды.

— Что случилось? — прошептала я, боясь услышать ответ.

Мария Эдвардовна тяжело вздохнула и протянула мне лист бумаги.

— Результаты твоего теста на допинг, — произнесла она. — Они положительные.

Мир рухнул у меня под ногами. Как такое возможно? Я никогда не принимала никаких запрещённых препаратов!

— Но я ничего не принимала! — вскрикнула я, едва удерживаясь от нового приступа рыданий. — Это ошибка!

Женщина мягко взяла меня за руку.

— Я верю тебе, Стефания, — сказала она твёрдо. — Мы будем бороться. Сейчас главное — сохранять спокойствие и действовать разумно.

Её поддержка немного утешила меня, но внутри всё равно бушевал шторм. Как я могла оказаться в такой ситуации? Что теперь будет? Вопросы роились в голове, не давая покоя.

— Давай сначала обсудим план действий, — предложила тренер. — Нужно немедленно связаться с нашими юристами и начать расследование. Я уверена, что это недоразумение, и мы сможем всё объяснить.

Я кивнула, стараясь поверить в её слова. В глубине души я надеялась, что всё действительно разрешится благополучно. Но пока что будущее казалось мрачным и неопределённым.