Разлука Жизнью

От нужды искать слова меня спасла Иззи. Она подошла так внезапно, что я едва не вздрогнула. В её взгляде мелькнула знакомая игривость: сначала короткий приподнятый бровью вопрос — и чем это вы тут заняты? Потом быстрый, почти шутливый укол в мою сторону — я вижу, дождик, ты времени зря не теряешь. Я только вздохнула и улыбнулась в полсилы, словно признаваясь в том, что оправдываться бесполезно.

— Дождик, прости, что помешала, — сказала она нарочито мягко.

— О, нисколько, — ответил парень. Его голос был спокойным, даже чуть задумчивым. — Мы как раз обсуждали эту работу.

Иззи повернула голову к картине. Неоновый свет, мигнув, высветил на холсте скрытые слои краски, и она тихо присвистнула.
— Вот это да... здесь все полотна такие необычные? — и, чуть помедлив, добавила с лёгкой усмешкой: — Да уж. Нынче замуж выходить всё равно что идти по минному полю. Стоит ли оно того?

— Разве любовь того не стоит? — спросил он негромко.

— Любви-то почти и нет, — пожала плечами Иззи. — Лучше не искать её вовсе. Куда проще лёгкий интерес. Немного веселья, и все счастливы. Пока не начались все драмы.

Он чуть склонил голову, будто взвешивал её слова.
— У каждого свои приоритеты, — наконец сказал он.

Иззи провела по нему внимательным взглядом, скользнула по кудрям, по его старомодному костюму, и усмехнулась:
— У вас очень интересный стиль. Будто из картины вышли.

Он кивнул, принимая её наблюдение без лишнего кокетства.
— Благодарю.

Его взгляд скользнул по её обтягивающему платью и высоким сапогам, но комплимента он не сделал. Только тепло улыбнулся, и этим поставил точку в разговоре.

— Дождик, — снова обратилась ко мне Иззи, - я собиралась уходить. Не одна, правда, — добавила она с лёгкой усмешкой. — Тебе вызвать такси?

— Зачем? Я и сама могу сбежать, — ответила я, улыбнувшись чуть шире. — Как только ты скроешься.

— И то верно, — засмеялась она. — Ну всё, целую-обнимаю, ещё спишемся.

Она поцеловала меня в обе щеки, и резкий аромат её духов тут же окутал меня. Пряность, с ноткой мускуса и сладкой амброй. Этот запах был словно её визитная карточка. Такой же смелый и густой, оставляющий терпкое послевкусие.

— Пока, — сказала я.

— Пока-пока! — ответила она и поспешила прочь. На выходе её почти сразу догнал тот самый парень, что помогал с зонтом у лестницы.

Я не спешила возвращаться к картинам. Вместо этого наблюдала за людьми вокруг: кто-то оживлённо жестикулировал, кто-то делал фото, кто-то с закрытыми глазами раскачивался в такт музыке. Казалось, все нашли себе занятие, а я осталась зрителем, наблюдающим со стороны.

— Простите, если это не моё дело, — вдруг тихо сказал парень рядом, словно боясь нарушить мои наблюдения. — Но.. дождик?

Я повернула к нему голову, улыбнулась уголками губ и чуть поджала их, словно удерживая лёгкий смех.
— Дождик.

— Обычно людей называют солнечными, радужными, огненными. Но дождик.. ни разу не слышал, — сказал он задумчиво.

— Она говорит, — пояснила я, кивнув в сторону, где скрылась Иззи, — что я никак не подхожу под яркие образы. Что мой характер скорее как нескончаемый ливень.

Он прищурился, словно приглядываясь внимательнее:
— В вашем взгляде и правда есть что-то меланхоличное. Но не тяжёлое. Скорее.. глубокое.

Я не отвела глаз. Только слегка улыбнулась.

Он помолчал, потом чуть наклонил голову и сказал:
— А кроме дождя.. как вас ещё зовут?

— Кара, — ответила я.

Его брови едва заметно дрогнули.
— Кара.. Небесная кара. Редкостное имя. Красивое.

Я улыбнулась в знак благодарности.
— А вас как перекликают? — спросила я в ответ.

Он усмехнулся и посмотрел в сторону.
— По-разному. Старые знакомые зовут меня «Архаик». Слишком уж люблю старомодные вещи. А вообще, Давид.

Я плохо помню последующие слова из нашего разговора той ночи. Но помню чувство. Впервые за долгое время мне не хотелось искать предлог, чтобы уйти, не хотелось прятаться за телефон или подстраивать улыбку. Мы стояли рядом у картин, и слова текли сами собой. Давид оказался удивительно тонким собеседником. Он говорил об искусстве так, будто картины были живыми, умел улавливать нюансы философских идей, и неожиданно для меня разговор плавно перетёк к темам, которые я прежде держала в себе. О душе, о смысле, о вечном. До этого мне было не с кем об этом говорить.

В какой-то момент музыка сменилась, прожекторы загорелись мягче, и весь зал будто отступил. Остались только он и мой голос, и я впервые почувствовала, что меня слышат по-настоящему, без спешки и без притворства.

Мы обменялись контактами. Его имя высветилось на моём экране, и почему-то от этого простого факта сердце облило теплом так, будто это было важнее, чем я готова признать.

Часы пролетели незаметно. Когда выставка подошла к концу, он вежливо вызвал мне такси, хотя я уверяла, что могу сама.
— Это пустяк, — только сказал он.

Если бы джентльмен принял человеческий облик, несомненно, это был бы он.

Дорога домой прошла будто во сне. Я сидела на заднем сиденье, смотрела на огни города, отражавшиеся в мокрых окнах, и думала о том, как странно, что мир не изменился. Улицы те же, машины те же, прохожие всё так же спешат, а внутри будто что-то сдвинулось.

Мы начали часто переписываться. Каждый раз, когда экран загорался его сообщением, во мне что-то отзывалось. Иззи, конечно, заметила перемену. Она подшучивала надо мной, щуря глаза и нарочито театрально тянув:
— Ну наконец-то наш дождик прирос к телефону! А то раньше только время на нём проверяла.

Я смущённо отмахивалась, но улыбка сама просилась на лицо.

Однажды мы сидели с ней в маленьком кафе за чашкой чая. Я спросила про Алексея, с которым она так стремительно обменялась взглядами на выставке. Иззи лишь пожала плечами и сказала как ни в чём не бывало:
— Мы хорошо провели время. Но продолжать смысла нет.

И всё. Никакой драмы, никакой тоски в её голосе. Для неё это было легко, весело встретиться и так же легко отпустить. А я всё возвращалась мыслями к её разговору с Давидом. К её словам о том, что любви почти не осталось, что искать её бессмысленно. Как же мне было жаль её тогда. Потому что я знала – любовь существует. Она жива. И моя любовь к тебе тому доказательство.

И пусть тебя нет рядом, пусть я не могу протянуть руку и коснуться тебя в этой жизни, я всё равно чувствую – нет, я знаю – что она сильнее времени и расстояний.