Воспоминание 5
Внутри оказалось не похоже ни на одну выставку, где я бывала раньше. Это было нечто среднее между музеем и клубом. Вдоль стен картины, подсвеченные прожекторами. В зале гудела ритмичная музыка, резко меняющаяся, и свет двигался в такт. Люди почти не танцевали, лишь слегка покачивались или постукивали ногой под ритм.
— Ну что, довольна? — спросила Иззи, наклонившись ко мне, перекрикивая музыку.
— Громковатое местечко, — призналась я. — Но думаю, компанию себе найду. С картиной.
Иззи засмеялась и игриво ткнула меня в плечо.
— Я специально не говорила тебе, что это за мероприятие. Но посмотри! Это же идеальный микс нас. Я шум, ты тишь. Будто специально создали для нас.
Я хмыкнула, качнув головой.
— Тут уж точно не поспоришь.
— Дождик, — она взяла меня за руку, чуть смягчая голос, — ты прости, я тебя не покидаю. Но сама видела, какой улов. Жалко отпускать просто так. Я поколдую над ним и вернусь к тебе.
— Не торопись, — улыбнулась я. — Здесь и правда картин хватает.
— Только не начинай разговаривать с ними, ладно?
— От этого шума они всё равно не услышат.
Иззи прыснула со смеху:
— Обожаю твой юмор, и то верно. Всё, скоро увидимся.
Она послала мне воздушный поцелуй и растворилась в толпе. Я осталась одна и ещё раз огляделась. Взгляд скользил по световым установкам, по фигурам людей, по отражениям неоновых лучей на полу. Всё было странным и непривычным. Музейный зал с картинами и одновременно ощущение вечеринки, где каждый собрался своей компанией. Скопления не было, но все держались группами, смеялись, обсуждали увиденное.
Меня зацепила одна работа в дальнем углу, я подошла поближе. Под фиолетовым светом неоновая краска оживала, и картина менялась. Сначала там были мужчина с огромным букетом и кольцом в руке, а рядом девушка, глядящая на него с обожанием. Но когда на картину падал свет, за его спиной проступали нарисованные кандалы, а её лицо искажалось в слезах и синяке на скуле.
Я замерла. Сильная работа. Никогда не знаешь, чем обернётся помолвка и что скрывает человек за букетом и улыбкой. Настоящее нутро не всегда видно сразу.
Я посмотрела дольше, и внутри поднялась горечь. «Как же мне повезло с тобой», — мелькнула мысль. В памяти всплыли обрывки того, что я не могла отнести к этой жизни. Я иду по алтарю к тебе, мой взгляд встречается с твоим. В нём столько любви и восхищения, что я будто готова утонуть. И, пожалуй, я действительно утонула. Тогда, и сейчас.
Как же мне хотелось тогда запечатлеть каждую линию твоего лица, каждый мускул, каждую тень, чтобы помнить навсегда. А сейчас остались только кусочки, смутные, размытые, как и лицо мужчины на этой картине под неоновым светом.
Я вновь улетела в то сказочное ощущение, где реальность растворялась, и оставались только мы вдвоём. Ты любил поднимать мой подбородок, чтобы поцеловать. Так нежно, что ни один шёлк не сравнится с твоими губами. Твой взгляд задерживался на каждой линии моего лица, на каждой клеточке кожи.
«Ну хватит!» — смеялась я тогда. — «Ты, наверное, уже десятки морщинок насчитал».
А ты только качал головой и говорил тем голосом, что всегда звучал для меня как музыка:
«Совсем не на то смотрел. На тебя. На твою красоту. И удивляюсь только одному, чем я заслужил это?»
Я не находила слов. Лишь густо краснела, пряталась в твоих объятиях и прижималась к тебе губами, пока мы оба растворялись в том мгновении, которое казалось вечностью. Но вечность прервалась. Как и моё уединение с картиной. Шум вокруг снова прорвался ко мне.
— Смотрю, вам приглянулась эта работа? — раздался голос рядом.
Я обернулась. Рядом стоял молодой человек с тёмно-голубыми глазами и слегка взъерошенными кудрями. Одет он был совсем не так, как большинство здесь. Строгий жилет, рубашка с высоким воротником, аккуратные брюки. В этом было что-то архаичное, но и притягательное.
Я поймала себя на том, что рассматриваю его слишком долго, и поспешила выпрямиться:
— Простите, — сказала я, — как некрасиво так долго молчать. Да, я засмотрелась на картину.
Он чуть улыбнулся уголком губ:
— И на меня.
Я замялась, не зная, как лучше ответить. Он помог мне, продолжив сам:
— Понимаю. Так уже почти не одеваются. Не всем по вкусу.
Я решительно покачала головой:
— Наоборот, прекрасный стиль. Я как раз потому и засмотрелась. Нынешнему обществу стоит у вас поучиться. Улицы были бы куда красивее.
Он слегка смутился, улыбнулся теплее:
— Благодарю. Щедры вы на комплименты. Хочу заметить, вы тоже отлично выглядите.
Я скользнула взглядом по своему платью, невольно закатила глаза:
— Не мой выбор. Была вынуждена надеть. Да и волосы.. — я поправила выбившуюся прядь, влажную после дождя, — Сами видите, всё пушится.
— О, извечная проблема, — легко ответил он, взъерошив свои кудри. — Мои вот тоже.
— На вас это смотрится особенно гармонично, — сказала я с лёгкой улыбкой. — Даже придаёт шарма.
— Что ж, это взаимно, — ответил он и сделал полшага ближе, переводя взгляд на картину. — И всё же, что думаете о ней?
Я снова посмотрела на полотно.
— Глубоко. И грустно.
Он кивнул, лицо стало серьёзнее.
— Да. Пожалуй, самое страшное не не найти своего человека, а найти того, кто в итоге погубит тебя.
Его слова отозвались во мне сильнее, чем я ожидала. Я невольно посмотрела на него дольше, чем следовало. Наши взгляды встретились, и на его лице появилась лёгкая грустная улыбка, будто он говорил это не только про картину. Я чуть наклонила голову и спросила:
— Это вы написали?
Он вскинул бровь.
— Почему вы так решили?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Ваш взгляд.. ваше выражение. Что-то в вас совпадает с этой картиной.
Он смутился, словно я поймала его на чём-то личном.
— У вас глаз как алмаз, — сказал он с полушутливой неловкостью. — Эта выставка анонимная, авторы не подписаны. Но да, это моя работа.
— Ваша знакомая? — тихо спросила я.
Он опустил глаза, чуть поджал губы.
— Да, к несчастью. Но для неё всё закончилось не так страшно, она смогла уйти. Не погибла в этих отношениях.
— Она погибла, — произнесла я сама не заметив, как сорвалось.
Он вопросительно взглянул на меня.
Я медленно выдохнула, не отрывая взгляда от картины.
— Её прежняя версия погибла.
Тишина повисла на несколько секунд. Музыка продолжала играть, свет мигал, кто-то проходил мимо нас, обсуждая другое полотно. А он смотрел на меня всё так же внимательно и серьёзно. Затем лишь кивнул.
— В чем-то вы правы.