2. ничего личного.
Рико нехотя пошёл в свою мастерскую, где Сэм чинил его байк.
Рико стоял позади, облокотившись на капот машины. Он молчал, наблюдая за тем, как Сэм ловко управляется с инструментами. Потом — тихо, почти лениво:
— Ты мог бы просто сказать, что хочешь меня почаще видеть.
Сэм не отвлёкся от мотора, только усмехнулся, не поднимая глаз:
— А ты мог бы сам чинить свой байк. Вместо того чтобы гробить коробку передач каждый раз, когда у тебя настроение плохое.
Рико качнул головой, полуулыбка скользнула по его лицу:
— У меня не настроение плохое. Это был... выплеск адреналина. Милли меня разозлила.
Сэм наконец поднял взгляд. Их глаза встретились на секунду дольше, чем нужно.
— Милли тебя не злит. Она просто не даёт тебе забывать, что ты не единственный с короной.
— А ты? — Рико чуть наклонил голову, шагнул ближе. — Ты хочешь, чтобы я про тебя забыл?
Сэм вздохнул, будто отмахиваясь, но его руки на мгновение замерли. В голосе — то ли лёгкая насмешка, то ли желание скрыть что-то глубже:
— Я хочу, чтобы ты перестал устраивать эти странные обходные пути. Хочешь поговорить — скажи.
Тишина повисла между ними. Только щелчок гаечного ключа и далёкие голоса с площадки.
Рико подошёл ближе, опустился на корточки рядом, глядя в лицо Сэму.
— А если я всё это делаю, потому что с тобой хочется медленно?
Сэм впервые отвёл взгляд. Пальцы на секунду дрогнули, он быстро снова собрался. Мягко, но с оттенком внутреннего напряжения:
— Тогда не отпускай. Ни разу. Если уж медленно — то до конца.
Рико чуть улыбнулся, но не ответил. Только осторожно протянул руку, коснулся его запястья — там, где под кожей бьётся пульс. Едва ощутимо.
И Сэм ничего не сказал. Только снова опустил взгляд на двигатель. Но рука осталась рядом.
Ближе, чем раньше.
Они сидели так, почти вплотную, и никто не шевелился. Вроде бы рядом был только мотоцикл — но в воздухе было что-то более хрупкое и плотное, чем металл и масло. Они были знакомы два года, от того, как Сэм только пришёл чинить мотоциклы, чтобы удержать свою маму на плаву.
Рико не убрал руку. Она оставалась на запястье Сэма — тёплая, уверенная. И всё вокруг будто затаило дыхание. Даже мотор, даже гудение машин вдалеке.
Сэм медленно выдохнул. Он чувствовал: если сейчас посмотреть в глаза Рико — всё сорвётся. Никаких фильтров, никаких “позже”. Только они. И все те слова, которые копились слишком долго.
Но он всё же посмотрел.
Рико смотрел на него так, будто уже принял решение. Медленно провёл большим пальцем по коже под веной. Лёгкое, почти неуловимое движение, но Сэм вздрогнул, будто ток пробежал по позвоночнику.
— Знаешь… — начал Рико, почти шёпотом. — В ту ночь, когда мы в первый раз остались вдвоём в гараже, ты смеялся. До полуночи. И я тогда подумал, что если однажды мне повезёт — я захочу слушать этот смех до старости.
Сэм моргнул, напряжение внутри скрутилось. Он усмехнулся, почти горько:
— Ты был тогда пьяный.
— А ты был красивым, — просто ответил Рико.
Сэм качнул головой. Но не отстранился. И не усмехнулся снова.
— Ты всегда так близко, Рик. А потом делаешь шаг назад.
— Может, потому что боюсь, что если шагну ещё ближе — больше не смогу отойти.
Наступила тишина. Слишком полная, слишком громкая. Сэм чуть прикусил губу, всматриваясь в его лицо. Медленно снял перчатку с одной руки и коснулся пальцами скулы Рико. Осторожно, будто проверяя, не сон ли это.
— Не отходи, — тихо.
Рико закрыл глаза. На секунду. Будто это были слова, которых он ждал. Он медленно наклонился вперёд, носом почти касаясь виска Сэма. Их дыхания смешались.
— Скажи мне, если передумаешь, — прошептал он.
— Не передумаю, — ответил Сэм так тихо, будто пообещал себе что-то навсегда.
И тогда они замолчали. Ближе друг к другу, чем когда-либо. Всё остальное — стало ненужным.
— Вы что, опять чините эту рухлядь? — фыркнул Марк, который только что зашёл в мастерскую. Он остановился, оглядывая мотоцикл Рико. — Или у вас тут романтика на фоне масла и ржавчины?
Рико сразу отстранился. Одним лёгким движением убрал руку, встал, будто ни в чём не бывало. Его лицо снова стало отстранённо-спокойным, даже лениво-привычным.
— Привет, Марк. А ты как всегда вовремя, — сказал он, беря тряпку и вытирая ладони, не глядя на Сэма.
Сэм выпрямился чуть медленнее. Он провёл пальцами по волосам, словно убирая что-то лишнее не только с головы, но и из себя. И когда снова заговорил — в голосе уже был привычный суховатый юмор:
— Эта "рухлядь" в состоянии уделать твою машину на старте, если ты, конечно, не против небольшого унижения.
Марк рассмеялся, облокотившись на дверной косяк:
— Смело. Особенно от того, кто вечно возится с чужими машинами, вместо того чтобы сесть за руль.
— Потому что я умею думать, а не только давить педаль, — бросил Сэм с ухмылкой, не глядя в сторону Рико.
Рико молчал. Он только смотрел на Сэма мельком, украдкой, с тем самым взглядом, который никогда не выдаёт настоящего. Слишком сдержанно. Слишком привычно.
Но напряжение не ушло. Оно просто спряталось под слоями слов, смеха и масла.
Марк подошёл ближе, хлопнул Сэма по плечу:
— Ладно, шутник. Пошли на трек, народ уже собирается. Милли хочет реванш, а Винсент опять спорит, что его тачка — «король асфальта». Без тебя скучно.
Сэм бросил быстрый взгляд на Рико. И тот, наконец, улыбнулся — так, как обычно, дерзко и чуть лениво:
— Иди, докажи им, что ты король шурупов, а не просто зритель.
Сэм хмыкнул. Ничего не сказал. Только пошёл за Марком.
А когда они вышли, Рико задержался на месте. Всё ещё держал ту самую тряпку, уже сухую, но мял её в руках.
Он тихо выдохнул и прошептал — не то себе, не то в пустоту:
— Ты уже доказал всё, Сэм. Мне — точно.
Марк и Рико были королями этих машин. Громкие, дерзкие парни, которые не давали врагам отдыха.
Когда за ними закрылась дверь, мастерская вновь погрузилась в тишину. Сэм остался один среди инструментов, запаха масла и недосказанных слов.
Он выдохнул. Медленно, будто с этим воздухом выходила вся натянутость, вся собранность, вся маска. Его пальцы сжались, будто снова почувствовали прикосновение — близкое, почти опасное.
Почему он так близко подошёл?
Сэм закусил губу, отвернувшись от мотоцикла. Сердце всё ещё билось с перебоями, не зная, успокаиваться или готовиться к новой встряске.
Почему он смотрел так… будто что-то значит? Будто всё это — не просто возня в мастерской?
Сэм провёл ладонью по лицу. Потом сел на край стола и уставился в пол, не видя ничего перед собой.
А потом… как только зашёл Марк, он исчез. Всё, что было — исчезло. Он стёр это в одно движение. Как будто и не было ничего.
Он сжал кулак, ощущая, как вены напрягаются под кожей. Знакомое чувство. Слишком знакомое.
Ты всегда так, да, Рико? Покажешь, потом спрячешь. Притянешь, потом оттолкнёшь. Ты ближе, чем любой другой — и дальше, чем все сразу.
Сэм склонился вперёд, опёрся локтями о колени. Тишина давила. Даже гул улицы за стенами звучал будто вдалеке.
Он мог бы сейчас пойти за ними. Выйти. Смеяться, делать ставки, спорить, кричать, как все. Мог бы.
Но вместо этого он остался.
Просто сидел. Один. Среди инструментов, полуразобранного мотоцикла и своего сердца, которое снова вело себя как идиот.
Нейт шёл за ребятами, вроде бы не отставая, но в какой-то момент всё стало размываться.
Толпа заглушила звуки голосов. Шум машин, музыка, смех — всё слилось в один тягучий гул, как будто он оказался внутри гигантского улья. Люди проходили мимо, обгоняли, кто-то махал рукой, кто-то подмигивал. Он кивал в ответ, машинально, не глядя.
Тео с Винсентом шли впереди. Где-то там, среди вспышек фар, танцующих теней и неоновых вывесок. Нейт мельком увидел чью-то куртку — вроде Тео, — но тот повернул в сторону, и парень исчез в толпе. Винсента он больше не видел.
— Эй… — пробормотал Нейт, но голос его потонул в рёве мотора. Никто не обернулся.
Он остановился. Смотрел вперёд, но не видел знакомых лиц. Ни Тео, ни Винсента, ни Винни — никого. Только разноцветные силуэты, мелькающие фонари и запах сгоревшей резины вперемешку с ароматом еды и алкоголя.
Они просто шли впереди. Почему...
Нейт повернулся, будто собираясь пойти назад, но уже не помнил, с какой стороны пришёл. Всё казалось одинаковым — шум, свет, люди, краска. Он стоял посреди ночной ярмарки, посреди уличной жизни, среди чужих голосов — и был один.
Один — как на старом вокзале в детстве, когда потерялся и ждал маму. Только сейчас мама не придёт. Она и тогда не пришла, просто уехала, оставив их с братом на отца, который часто болел.
Он засунул руки в карманы, резко выдохнул, будто отгоняя нарастающее беспокойство. Но в груди уже начало что-то сжиматься — не страх, нет. А это странное, лёгкое чувство: быть лишним. Быть просто зрителем в чужой истории.
Он свернул вбок. Туда, где было чуть тише, чуть темнее. Туда, где не пахло бензином и жареными крыльями.
Просто… побыть одному.
Шаги Нейта глухо отдавались по бетонному полу мастерской. Он зашёл нерешительно, будто боялся потревожить чьё-то личное пространство. Пространство здесь действительно дышало чужим: полуразобранный байк, перчатки, брошенные на верстак, бутылка воды — всё дышало чьим-то присутствием.
— Эй, — отозвался знакомый голос, спокойный, чуть хриплый.
Нейт вздрогнул.
— Ты... потерялся?
Из-за байка вышел Марк. Без куртки, в белой майке, с чуть взлохмаченными волосами. У него в руке была тряпка, которой он вытирал. Пальцы и ладони в мазуте.
Нейт отступил на шаг, подняв руки почти оправдательно.
— Я... не специально. Просто шёл и... думал, что уже проходил здесь. А потом увидел свет.
Марк выпрямился, вытер руки и слегка склонил голову набок, рассматривая незнакомца.
— Ты из наших?
— Эм... я с Винни. Нейт.
— А, — короткий кивок. — Марк.
Он указал подбородком на ящик у стены:
— Присаживайся, если ноги гудят. После гонки многие теряются.
Нейт нерешительно сел, удерживая спину прямой. Он не был уверен, разговаривают ли они или просто пересекаются в пространстве.
— Ты хорошо ехал, — тихо сказал он.
Марк прищурился, чуть улыбается.
— Ты смотрел?
— Да. Было… круто.
— Спасибо. Милли не давала расслабиться.
Нейт хмыкнул, глаза всё ещё изучали мастерскую, будто она могла выдать, каким человек был тот, кто в ней работает.
— Ты первый раз тут? — спросил Марк. Тон был мягкий, не насмешливый. Просто заинтересованный.
Нейт кивнул.
— Вообще первый. Даже гонки видел только в записи. И... не думал, что тут всё так...
Марк опёрся локтями на колени, глядя в пустоту между ними.
— Здесь по-другому. Всё настоящее. Даже если кто-то играет роль, дорога срывает с тебя маску быстрее, чем ты успеваешь моргнуть.
Нейт кивнул, не зная, что сказать. Марк повернулся к нему чуть внимательнее, будто только сейчас начал по-настоящему всматриваться.
— Ты не похож на гонщика, — сказал он просто.
— Я и не гонщик, — тут же отозвался Нейт.
Марк снова усмехнулся, коротко.
— Посмотрим. Здесь всё меняется.
Нейт не ответил. Просто смотрел на него — немного исподлобья, как будто пытался понять, насколько этот человек действительно видит. И что видит в нём.
В мастерской стало тихо. Лишь за окном ночной воздух шевелил листья, и где-то вдали гудел мотор, уносясь в ночь.
— Ладно, — протянул Марк, выпрямляясь. — Давай я отведу тебя обратно. Тут легко заплутать, если не знаешь местности. Особенно ночью.
Нейт вскочил с ящика.
— Правда? Не хочу отвлекать...
— Не отвлекаешь, — отрезал Марк спокойно, уже вытирая руки чистой тряпкой. — Всё равно собирался проветриться.
— Где Винни сейчас? — спросил Марк, оглядываясь по сторонам.
— Я... не знаю. Они куда-то пошли, а я... остался позади, — признался Нейт, с лёгким смущением потупив взгляд.
— Бывает, — сказал Марк и повернул в сторону узкой дорожки, ведущей к стоянке. — В следующий раз держись ближе.
Они шли молча минуту-другую. Свет фонарей отбрасывал чёткие тени, и шаги отдавались глухо, будто земля под ногами слушала разговор.
— Ты давно гоняешь? — вдруг спросил Нейт, бросая взгляд в сторону Марка.
— С детства. У отца был трек. Я там рос. Машины раньше были единственным, что не требовало слов.
— А теперь?
Марк повернул голову, чуть удивлённо посмотрев на него.
— Теперь... тоже не требуют. Просто слушают. Реагируют. Не врут.
Он помолчал и добавил:
— Люди сложнее.
Нейт улыбнулся — немного, почти про себя.
— Это правда.
Они свернули за угол, и впереди замаячили знакомые силуэты: несколько ребят, машины, шум голосов. Нейт замедлил шаг, как будто не хотел, чтобы эта тишина между ними закончилась.
Марк заметил.
— Нашёл дорогу — значит, не совсем потерялся, — усмехнулся он. — Увидимся.
Нейт кивнул.
— Спасибо, что проводил.
— Не за что.
И уже уходя, Марк добавил, не оборачиваясь:
— В следующий раз, если потеряешься — заходи. Дверь не заперта.
Нейт смотрел ему вслед, пока Марк не исчез среди остальных. И только тогда позволил себе чуть выдохнуть — и улыбнуться.
Нейт стоял ещё пару мгновений, глядя туда, где исчез Марк, и только потом медленно повернулся к своим.
"Он совсем не такой, как они говорили."
Винсент называл его "золотым мальчиком", что с фальшивой вежливостью смотрит на всех сверху вниз.
Но сейчас... Нейт видел перед собой совсем другого человека. Уставшего, немного молчаливого, но спокойного. Настоящего.
"Он говорил просто, не играл на публику. Не давил. И в глазах — не пустота, а..." Нейт не нашёл точного слова.
Он шёл обратно к своим, но ощущение разговора не уходило. Марк остался в мыслях — странно живой, как будто стал чем-то больше, чем просто один из гонщиков.