ГЛАВА 24
Собравшись с мыслями, всадник пришпорил своего коня, с каждой минутой приближаясь к небольшому поместью. Уже спустя пять минут он оказался возле ворот, которые были открыты, пропуская внутрь нежданных гостей. Спрыгнув с жеребца, мужчина взял уздья и повел коня во двор, где к нему подбежал мальчишка лет двенадцати.
- Добрый день, милорд! - поспешил поздороваться мальчик, забирая уздья из рук мага.
- Далеко не уводи. Я не задержусь, - произнес мужчина, направляясь к дверям особняка.
- Как пожелаете, милорд! - ответил тот в догонку уходящему лорду.
Маг прошел внутрь дома, в холле его встретил пожилой мужчина. Поклонившись, он заговорил:
- Добрый день, лорд Форстер.
- Верховный жрец дома? - спросил маг, рассматривая интерьер особняка.
- Десмонд? - из дверей, по правую руку от мага, вышел граф, удивляясь неожиданному гостю. - Не ждал тебя. Что-то произошло?
- Думаю, нам есть, что обсудить.
- Да, конечно, - согласился жрец. - Пойдем в зал, там все обсудим. Ирвин, принеси вина и два бокала,- распорядился Чарльз.
- Сию минуту, - отозвался Ирвин и скрылся за дверями.
- Прошу, - граф пропустил гостя в комнату, откуда всего минуту назад сам и вышел.
Топлер вовсе не был готов к визиту старого друга. Жрец плохо спал ночью, обдумываю вчерашний разговор с лордом Форстером. А с самого утра загрузил себя работой, желая переключиться на что-то другое. Он выглядел помято в своем домашнем, шелковом, бордовом халате. Граф пытался скрыть испуг, который овладел им, как только тот услышал знакомый голос. У него затряслись руки. Чарльз не знал, что можно ожидать от разъяренного темного мага, который только зашел в его дом. Мужчина надеялся, что за ночь злость и желание мести утихли в лорде и сейчас он может мыслить трезво. Конечно, Верховному жрецу хотелось объясниться, доказать старому другу, что не причастен к смерти Джослины. Но он не знал, как и когда стоит начать этот разговор с Десмондом. Зная, на что способен маг в плохом расположение духа, никак не мог найти в себе силы и все рассказать Форстеру. Но лорд пришел сам. Сам изъявил желание объясниться. А стало быть, пока что графу бояться нечего.
- Позволь мне начать, - заговорил Десмонд, когда сел в кресло возле камина, огонь в котором почти потух. - Для начала я хотел бы принести тебе свои извинения. У меня совершенно нет доказательств того, что ты был причастен к смерти Джослины. Но несмотря на это, - продолжил он после того, как Чарльз облегченно выдохнул и расслабился в кресле напротив, - я знаю что именно ты вынес приговор. Больше некому, в королевском суде у меня врагов нет, а мое дело монарх не рассматривал, - откуда маг узнал об этом, жрец не решился спрашивать. Сейчас он снова напрягся и сжал колени руками. Ведь это было правдой. Именно он чуть больше недели назад вынес смертный приговор старому другу. Вынес, хоть и знал, что Форстер не мог убить невесту. Скорее это решение он принял поспешно, в мужчине вспыхнуло давнишнее чувство обиды на лорда. - Я провел в Гриндоффе полгода и знаешь, за это время я успел обдумать все то, что произошло за последние пять лет, - Десмонд закрыл глаза, в памяти появился образ матери. Ее карие глаза, такое родное лицо, улыбка, нежный голос. Когда леди Форстер умерла, лорд долго не мог прийти в себя. Он не мог находится в доме, в котором ему когда-то было уютно, в котором он был счастлив на протяжении двадцати трех лет. В тот год он покинул родной город, переезжал с места на место, надеясь, что боль в груди скоро пройдет. Но с каждым днем становилось только хуже. Маг совсем не хотел верить в то, что его мама умерла. Не мог простить себя за то, что не был рядом, когда в нем так нуждались. На молодого человека свалилось чувство вины за смерть отца, а после и матери. Каждый раз, закрывая глаза, он видел ее лицо, ее звонкий смех.
Ему снилась Розмари, сначала он был рад этому, но после во сне женщина начала обвинять его в своей смерти. Десмонд понимал, что это плод его воображения. Но не мог справиться с этим. Он провел десятки бессонных ночей. В голове появились мысли обратиться к некромантам, то маг отогнал их прочь, зная, что ожившая Розмари никогда уже не станет прежней.
Но только спустя несколько лет мужчина понял, что смерть леди Форстер была неслучайной.
Открыв глаза, он произнес:
- Розмари была убита.
Верховный жрец молчал, не смея поднять взгляд на мужчину, что сидел напротив.
- Ты это знал, - голос казался безжизненным. - В тебе говорила старая обида, ты вынес приговор, потому что был зол на меня из-за того, что я разорвал твою помолвку с Оливией. Я понимаю, Чарльз. Но в Гриндофф и на эшафот меня отправили не только из-за смерти Джослины. Меня обвинили и в смерти Розмари, даже несмотря на то, что на тот момент я был в другом городе. А когда вернулся, мать умерла у меня на руках. И ты знал об этом! - не сдержав наплыва чувств, Десмонд вскочил на ноги. В его руках появились черные шары, которые росли с каждой секундой. - Я могу простить тебе этот чертов приговор! - шар из правой руки с огромной скоростью полетел в ковер, что лежал на полу. Вспыхнуло черное пламя, прожигая изделие. Но спустя минуту пламя потухло, но ковер был испорчен. - Но я никогда не прощу тебе то, что ты знал об убийстве моей матери, но не сказал мне об этом!
Глаза мага потемнели от злости, на шее пульсировала вена. Чарльз вжался в спинку кресла, с испугом глядя на лорда Форстера. Мужчина был прав, прав абсолютно во всем. И имел полное право злиться на старого друга. Второй шар полетел в сторону камина. Попав на еле заметный огонь, послышался звук хлопка, шар разлетелся на мелкие кусочки, вновь появились черные языки пламени, но не потухли. От магического огня исходил самый настоящий холод, за небольшое количество времени в зале заметно похолодало.
- Прошу прощения за задержку, - в комнату зашел Ирвин, но увидев разъяренного мага, остановился возле дверей.
Посмотрев на слугу, Десмонд попытался успокоиться. Он опустился в кресло, положив руку на подлокотник, прикрыл ладонью глаза.
Ирвин медленно подошел к маленькому столику, расставил бокалы и налил в них вина. Поклонившись, вышел из зала, закрывая за собой двери.
- Ты прав, Дес. Во всем прав, - забормотал Чарльз, нарушая тишину. - Я действительно знал, что тебя обвинили в смерти Розмари. Но это было уже после того, как тебя записали в убийцы своей невесты. Долго вели расследование. Вот почему ты столько времени провел в темнице. Я вынес смертный приговор, - граф взял в руки бокал с вином и выпил содержимое залпом, затем продолжил, - прошло три дня и я осознал свою ошибку, во мне проснулась совесть. Я отправился к тебе в поместье, меня встретила Оливия, - он замолчал, увидев злобный взгляд мага, он знал, как для него важна Оливия, и как тот любит ее, считая девушку еще совсем ребенок, хоть ей и было уже двадцать четыре года. - Она ждала вовсе не меня, а тебя, Дес. И тогда я собирался сделать все, что в моих силах, чтобы оправдать тебя. Но ты же представляешь, как это выглядело смешно! Сначала я вынес приговор, а после желаю его отменить. Да и к тому же мне нечем было доказывать твою невиновность. Все было против тебя, Дес! Ты пытался вылечить Розмари своей магией, хоть и было уже поздно. То же самое произошло и с Джослиной. И артефактный камень, распознающий силы магии, это подтвердил, загоревшись черным цветов дважды, указывая на тебя. Было доказано то, что именно ты убил двоих женщин. И через два дня тебя бы повесили.
Десмонд плотно сжал челюсти.
- Но сейчас я здесь. Дауман младший...
- Да, - перебил его граф Топлер, - я не мог найти способ доказать твою невиновность. Я встретился с Этаном, надеясь, что то мне поможет. С ним мы знакомы давно, я рассказал ему всю историю, у него не было оснований не верить мне. Он пообещал, что найдет способ освободить тебя из-под стражи и добыть помилование.
- Что ж, я тебе верю, - произнес Форстер. - Но за тобой должок.
- Десмонд, проси, что захочешь.
Маг усмехнулся и взял в руки бокал с вином.
- Помоги мне найти убийцу.