Твоя жизнь на моих устах

Я провожаю взглядом одно из чудес света, снова оставаясь наедине со своими мыслями.

Безумная улыбка, наверняка, наполненная желчью, украшает моё лицо.

Меня так позабавил этот, как его, ах, кажется Пэк Тэхо, несчастный мальчик, что потерял своих родителей. Ха-ха-ха! Он так упрямо сверлил меня взглядом, всем своим видом показывая, что я ему неприятен. Хах. И от чего же интересно? Жалкий альфа.

Но этот омега, что стоял рядом с таким недостойным альфой...

Ка Мин Джун! Как же он прекрасен — моё настроение достигло константы.

Я безумно захотел высказать свою благодарность ему за то, что он вновь позволил мне узреть и прочувствовать то уходящее в прошлое чувство, которое некогда придавало мне сил жить.

Пока этот шедевр ходил по галерее, с восхищением смотря на мои работы, мои глаза с восхищением смотрели на него. В отражении отголосков моего прошлого, его изящное лицо, покрытое синевой дразнящих бабочек, казалось более глубоким и умиротворяющим.

Это, конечно, уже не то, что было раньше, но я счастлив, что даже в такой степени смог снова прочувствовать этот бешеный азарт, и точно не собираюсь упускать этот шанс.

Я ощущаю дикое желание просто получить его. И знаете, повторюсь, считайте меня психом, ха, но это первый раз, когда у меня нет желания узнавать человека, выстраивать красивую историю отношений, проникаться и любить. Моя любовь давно мертва, я доживаю свои дни, но я не хочу уходить иначе. Я хочу сохранить своё истинное я до последнего вздоха. Ия я любил этих омег, я был поражён их естественной красотой, их грацией, я сохранил их для мира, для себя — любовь одна, но то самое чувство, особенное, что едино с невинностью и похотью — лишь к нему.

Мне не избавиться от боли, от удушающего чувства отчаяния, и не избавиться от чувства отвращения, что я, порой, совершал, но я точно знаю, что должен делать, и я точно знаю, чего хочу.

Ка Мин Джун

Я. Просто. Его. Хочу.

Щекотливое раздражение снова начало пробираться в грудину откуда-то извне, и я поспешил вернуться в Мэн Хо. Феромон, которым он меня обволок, спустя уже три часа ослабел, и я вновь шагнул перед бездной дикого безумия, чувствуя подступающие приступы агрессии. Вновь я ощутил желание выть и истошно кричать, забившись в угол.

— Мэн Хо... — мой голос дрогает, когда я захожу в комнату, что выделана мне под личное пользование.

— М? — озорное удивление моего друга становится ответом.

— Где он...

Чувствуя, как трясутся мои руки. Чувствуя, как разрушаюсь.

— Ему нужно было идти... А что...

— Прошу тебя... — моё лицо исказилось в гримасе жуткой душевной боли. — Отвези меня на квартиру...

Я был отравлен, а яд... что было ядом?..

Я задыхаюсь, а на грудь словно накидали кучу камней. Паническое давление, а я совсем один.

Я один.

Я не понимал, как меня выводят из галереи, не понимал, что говорит мой друг, потому что чувство того, что всё вокруг дрожит, сокрушается под воздействием реальности, оказалось сильнее всего остального.

Мои пальцы, что есть силы, хватаются за руку, начиная её чесать.

— Да остановись ты!.. Мы...

Ничего нет. Я не могу слышать того, кто сидит рядом со мной, но в ушах голоса! Эти голоса... Этот голос!.. Громким эхом в моём сознание, нещадно разрушают последний контроль.

«Я так счастлив, что встретил тебя».

Пожалуйста, перестань там мягко и сердечно мне улыбаться! Я не смог сохранить твоё чистое, глубокое сердце.

«Эта тёмная ночь скроет все наши тайны, она защитит нас».

Нет! Прошу! Не прижимайся ко мне так! Не позволяй мне увидеть свою вселенную в своих глазах!

«Хён, ещё. Прошу, не останавливайся».

Не целуй меня, прошу, мой милый... Не прижимайся ко мне так близко, не цепляйся за меня столь отчаянно! Остановись!

«Я благодарен, что встретил тебя».

Не надо. Не позволяй мне делать это с тобой! Борись! Сопротивляйся мне, умоляю!!!

«Ыну, я люблю тебя».

— Я люблю тебя...

— А?!

Я, кажется, плачу. Чувствую, как истерично содрогается во мне каждая клеточка в теле. Я больше не вынесу.

— Хён, прошу... Господи, блять!

«Я рожу тебе много детишек, и каждый унаследует твою уникальность!»

Наша свадьба, первая брачная ночь, твоя беременность, наше счастье... Ты, я и наш первый сын на прогулке у пруда. Я люблю тебя. И всего этого больше никогда не будет.

— Иди сюда... — мой друг пыхтит, вытаскивая меня из машины. Я еле стою на ногах, но плетусь за ним. — Ты слышишь меня, Ыну-хён? — он грубо прижимает меня к стене.

— Мгм.

— Слушай внимательно, хён, — мой драгоценный друг продолжал вести меня прямо к квартире, пока я оказался лишён способности ощущать себя. — Я сейчас созванивался с Ан Чжи Ён-хёном, — он открывает квартиру, и я просто вваливаюсь туда. — Блять! Вставай, вот так...

— Выставка...

— Какая, блять, выставка?!

Ох, как же он громко кричит.

— Я сказал, что у тебя важная встреча с заказчиком. Не переживай.

А я разве волнуюсь? Я... что вообще со мной?..

— Послушай, Ыну, — усадив меня на диван, грубой хваткой мой донсен хватает моё лицо. — Чжи Ён-хён сказал, что тебе стало плохо из-за феромона Мэн Хо, понимаешь? Для твоего эмоционального состояния, для твоей заболевшей души — это было опасно. Не связывайся с ним больше, хорошо?

Что за глупость? Феромон этого мальчика принёс мне необходимый покой, а я должен отказаться от него? Не бывать этому.

— Хён, прошу... — отчаянный шёпот что-то приземляет во мне. — Я должен сейчас оставить тебя. Пообещай мне, поклянись! Он — опасен для тебя...

Глаза, наполненные непривычным блеском тревоги и страха, остро колют моё сердце.

— Мой драгоценный друг... Я... Справлюсь, хорошо?

Дрожащими руками я беру его бледное лицо, болезненно улыбаясь.

— Делай, что должен, и встретимся дома, хорошо?

Альфа слабо кивает, явно не особо довольный происходящим, но больше не высказывает мне ничего. Он помогает мне раздеться и, уложив меня в постель, покидает квартиру, оставляя меня одного.

Я не могу забыть о своём менеджере. У него же праздник. И мой подарок не ждёт. Я звоню ему и назначаю встречу в паре домов от этого. Прошу приехать на машине, и о чудо, этот кусок дерьма в кой-то веке решает приехать вовремя.

Ха-ха-ха! Как же меня сейчас распирает ярость!

— Привет, Ыну-хён! — радостно вопит мерзкое существо, пока я сажусь на соседнее сидение. — Прости, что не смог приехать. Но, сам понимаешь, да, что у меня праздник!

Я молчу. Всем своим болезненным видом омрачаю его состояние. Вижу, как он неловко ёрзает на своём сидение, пока я с нескрываемым пренебрежением смотрю на этого выродка.

— Хён?..

— С днём рождения тебя, Ли Чонгу, — с дикой улыбкой шепчу я перепуганному мужчине. — Этот день полностью твой.

Я полностью поворачиваюсь к нему и не могу сдержать смеха, когда вижу, как Ли испуганно жмётся в сидение.

Резким движением руки я втыкаю нож в его живот, с замиранием сердца смотря, как страх и отчаяние заполняют его глаза. Новый удар вырывает с груди жалобный писк, и я, полностью очарованный страданиями ненавистного мне человека, перерезаю ему горло.

Ли Чонгу хватается за него столь отчаянно, что я моментально вспыхиваю. Грубо хватаю его за руку, не позволяя прикрыть рану, а затем, склонившись настолько близко, что оказывается возможным ощутить запах крови, я пою ему:

— Happy Birthday to you...

Совершенно не думая о том, что я сейчас сделал, о том, что могут остаться свидетели и улики, я просто покидаю машину, возвращаясь домой. Словно ничего не произошло, я принимаю душ, возвращаясь в постель, куда меня уложил мой драгоценный друг.

Чувство совершённого совсем не отпечаталось на мне. Я не сделал ничего ужасного, но я не мог прийти в чувство. Да, мне было плохо и до этого, но сейчас всё усилилось. Только Мэн Хо смог подавить это во мне, и почему же мои драгоценные Ан Чжи Ён и донсен решили, что этот прекрасный омега мне враг?

Мои глаза прикованы к стрелкам на часах уже не один час. И с каждой минутой меня потряхивает всё сильнее, а в глазах уже давно всё расплывается. Сколько раз я бегал блевать... даже не вспомню.

Мне страшно. Я напуган. Почему это происходит со мной? Почему я?..

Мои глаза постепенно наполняются слезами, а я, на вяло держащих меня ногах, плетусь к своему пиджаку, суетливо ища смартфон. Плевать, что они думают, плевать, что они хотят. Ни один, ни другой не знают, в какой агонии мои тело и душа, так от чего же я должен отказываться от единственного шанса на спасение?!

— Алло? — сонный голос Мэн Хо раздаётся на другом конце, а для меня это щелчок: знаете, бывает, когда видишь, чувствуешь, то, что так тебе необходимо, и вот маячит шанс за это ухватиться.

— Разбудил?

— О, да нет, хён, — слышу его улыбку, — я думал, что Вы поздно освободитесь. Думал, позже написать. Простите, что ушёл...

— Можешь приехать? Это важно, — да, я бесцеремонная сволочь. Наверное, не худшее моё качество.

— Да, конечно!

И почему его голос переполнен беспокойством? Почему он вообще так переживает о таком, как я?!

— Я скину адрес.

Я сбрасываю звонок, набирая несколько раз подряд один и тот же адрес, но пальцы никак не могут попасть по нужным клавишам. Я записываю голосовое сообщение, нервно дыша.

Мне так страшно. И я совсем один.

Глаза чешутся, и я, не останавливаясь, тру их кулаками.

Странный страх внезапно сковывает меня тугими мыслями. А что если Мэн Хо уйдёт от меня? Что если оставит меня наедине с пожирающим меня безумием? Я не могу его отпустить! Он обязан остаться рядом со мной.

Решение рождается само собой. Я иду кухню, навести чай для Ким Мэн Хо, а заодно, для вкуса, добавляю пару таблеток, которые помогут мне оставить этого ангелочка рядом со мной.

Не судите меня, пожалуйста. Ещё совсем немного, и без него я не справлюсь.

Когда в домофон звонят, я дёргаюсь к двери, как сумасшедший. Даже споткнуться умудряюсь. Но это неважно. Главное, что когда я открываю дверь и вижу пепельноволосое чудо, уголки моих губ с истошным безумием устремляются вверх.

— Проходи, Мэн Хо...

Ким быстро прошмыгивает в квартиру, и я с облегчением закрываю дверь. Взгляд омеги переполнен волнением, и я жажду получить своё.

— Хён, что с Вами? Вы в порядке?! Ваш феромон...

Он двигается ко мне, подхватывая под руку.

— Нет, Мэн Хо, — истерически хохочу я. — Не в порядке. Чая? Я навёл тебе чай, — и резко двигаюсь на кухню, хватая за руку омегу. Зачем мне слушать его ответ? Он просто должен выпить чай. Чтобы остаться со мной. Чтобы он не предал меня.

— Чай было бы неплохо, — тяжело выдохнув, шепчет Ким. Кажется, он решает не спорить с человеком, что находится в неадекватном состоянии.

— Сейчас, сейчас.

Я усаживаю омегу на стул, двигая ему кружку. Он цепко хватается за меня взглядом, а я просто сажусь рядом, двигая ему пирожное. Он мешкает, но всё-таки делает первый глоток. А потом ещё один. И ещё. А во мне пульсирует экстаз от осознания факта, что он точно останется со мной.

Ким Мэн Хо необходим мне.

— Так, — неуверенно шепчет омега, — что случилось, Ыну-хён? Что довело Вас до такого состояния?..

Я молчу, глазами водя по кухонному столу. Я так хотел увидеть его, а теперь все слова застревают в горле. Но когда Мэн Хо берёт меня за руку, я чувствую облегчение, чувствую, что он готов слушать меня. Готов понять.

— Мне очень плохо, Мэн Хо. Мне так плохо.

— Что там произошло, хён? Что... — Ким запинается, хватаясь за голову. — Что-то странно... — омега пытается сфокусировать свой взгляд, резко поднимаясь из-за стола.

— Тебе лучше не стоять сейчас, — я хватаю шатающегося омегу за талию, помогая ему присесть обратно. Я вижу панику и страх, потухающие в его глазах вместе с сознанием.

Прости меня.

Я аккуратно переношу Ким Мэн Хо на кровать, улыбаясь ему. Не хотел я, чтобы он неправильно меня понял, но без его феромона мне... не продержаться. Я сожалею, и с тем же нет.

— Прости...

Я аккуратно связываю его, искренне не желая навредить ему хоть как, и ложусь рядом. Наверное, когда он проснётся, то будет кричать. Умолять. Просить. Мне не хочется этого слушать, и я даю себе слово, что любыми способами заставлю его себя выслушать.

Я не помню, как засыпаю. Видимо, усталость меня свалила с ног окончательно. Но просыпаюсь я уже утром следующего дня под гневное шипение омеги, что лежит рядом со мной на постели.

— Проснулся?!

Он не напуган, он... злится?

Ах, какое облегчение!

— Мм, — я морщусь. Глаза горят так, словно в них литрами лили уксус, а голова на тысячи мелких осколков сыпется, и сыпется, и сыпется.

— Плохо тебе? — усмехается Ким, явно довольный моими мучениями. Что ж, я заслужил. — Отпусти меня.

— Не-е-е-е-е-ет, — болезненно улыбаюсь я, всё никак не раскрывая глаза. Так больно, даже не описать словами.

— Моя жалость всегда боком мне выходила, — шепчет с поразительным спокойствием Ким Мэн Хо. — Глупо, наверное, предполагать, что я живым уйду.

На секунду всё вокруг меня замирает. Я настолько ужасен в его глазах?.. Видимо, это тоже заслуженно. Щурясь, превозмогая боль, я устало смотрю на лицо омеги, что из-за собственного эгоизма решил удержать силой.

— Я не собираюсь убивать тебя.

— Что же, — утрированно тянет омега спустя минуту тишины, медленно поворачиваясь ко мне, — я не достоин стать частью твоей коллекции?

Я не дышу. Тяжесть с век проходит за секунду, и мой пронзающий взгляд направлен на Ким Мэн Хо. Мне показалось, что я ослышался, ведь совершенно точно уверен, что не признавался ему в том, что я тот самый ценитель. Дебильное, кстати, прозвище. Меня оно всегда бесило.

— Ну и чего молчишь? — голос Мэн Хо выдёргивает меня из размышлений. — Я не достоин? Не так красив?

Я улыбаюсь. Так просто. Мягко и спокойно я спрашиваю у него:

— И откуда ты знаешь, что это я?

— Так я прав? — довольно уточняет Мэн Хо. — Супер. Пойду в битву экстрасенсов.

— Как ты понял? — я снова начинаю закипать. Реакция Кима на происходящее меня совсем не устраивает, ведь я не могу понять его.

— Смотрел за тобой. Читал статьи про тебя. Твои работы. Ты сам. Твои слова мне, — он выдыхает, — всё косвенно орало, что это ты. Но фактических фактов у меня нет.

— То есть всё так просто? — я расслабленно хмыкаю. Я же правда подумал, что мог где-то допустить серьёзную ошибку, раз простой бармен из третьесортной помойки смог меня разоблачить.

— Наверное. Твои интервью, вернее, манера изложения твоих мыслей, твои картины и их особое мрачно-таинственное очарование... Твои слова, хён, — с огромным восхищением он уставился на меня, и я инстинктивно сжался. — Но я одного не понимаю. Где все эти омеги теперь? Что ты с ними делал?

— А сам как думаешь?

— Да то, что я думаю... это из ряда вон, — усмехается Ким.

— Не слишком ли спокойная реакция на происходящее? — всё-таки решаю уточнить я.

— Ты мне интересен, Ыну-хён...

Я с непониманием смотрю на него.

— Ты... в меня?..

— Нет! Я не влюблён, — спешит оправдаться омега, — но ты... не лезешь из моей головы, — кристально чистые глаза меня пугают. — Мне интересен ты.

— Ха!

— Ха-ха-ха, — то ли нервное, то ли от облегчения, но я смеюсь, — обожаю людей! Кстати, тебе какой-то А Юнхо пишет. Просит о встрече... парень? — я сверкаю глазами в сторону Мэн Хо, а он в свою очередь свои закатывает.

— Нет. Хороший приятель.

— Тогда, — лукаво улыбаюсь я, — ты не будешь против, если я отвечу.

— Чего? Не смей! — прикрикивает Ким, приподнимаясь, насколько это возможно.

— Но если ты долго не будешь отвечать, то могут что-то подумать... — я наигранно расстраиваюсь, хотя на деле меня жутко забавляет вся эта ситуация. Мне весело. Просто весело. — Или ты на это и рассчитывал?

— Син Ыну-хён, — с широкой улыбкой произносит Мэн Хо. — Делай, что хочешь.

Азарт начинает пылать во мне с новой силой.

— Уверен? — и я в секунду откидываю телефон Ким Мэн Хо в сторону, нависая над омегой. — Подумай лучше, Мэн Хо, — я провожу пальцами по прекрасному лицу омеги, не сдерживая вдоха восхищения. Кожа такая гладкая и мягкая. Мой нос утыкается в его щёку, и я с жадностью вдыхаю мягкий аромат его тела.

— То есть ты всё это устроил, — дерзко шепчет Ким, — чтобы переспать со мной? — и хохочет. — Серьёзно?

— Нет, — тихо отвечаю я, — мне нужен твой феромон. Дай мне его, Мэн Хо? — и когда я начал с такой нуждой просить то, что мне было нужно?

— Значит, — он прикрывает глаза, — я буду жив, пока тебе нужен мой феромон?

— Я не собираюсь убивать тебя, — хрипя, повторяю я, а мой нос зарывается в шею омеги. — Дай мне его, — моё дыхание становится тяжелее, как и возбуждение в моих штанах. — Дай.

Запах чистого озона врывается в мой нос, мои лёгкие, в каждую клеточку тела, в мою суть. Я крупно дрожу от сокрушительной волны тёплой неги, что расщепляет меня на атомы сладостного покоя.

Полноценность.

Я ощущаю себя полноценным. Всё за пару секунд встаёт на свои места, собирая поломанное во мне воедино, воскрешая то, что умерло. Трезвость разума медленно возвращается на свой пьедестал, и я начинаю понимать, что мне не стоило так обращаться с Мэн Хо. Он ведь изначально проявил ко мне повышенный интерес, но... Ни к чему теперь сожаления. Так я хотя бы буду уверен, что он останется рядом со мной, пока я иду к своей цели. К своей последней цели, своему желанию, финальному этапу. Настало время завершить свою коллекцию.

Ка Мин Джун.

Я сделаю всё, чтобы получить его. В конце концов, я же пообещал ему, что он станет частью моей коллекции. И я сделаю это.

— Ты тяжёлый, — начинает ворчать Ким Мэн Хо, на которого я навалился, пока проникался густой прозрачностью сказочного феромона. — Слезь, хён.

— И когда мы перешли на «ты»? — тепло спрашиваю я, лаская омегу взглядом. Это же сама судьба мне благоволила, раз я встретил Ким Мэн Хо. Спасибо.

— А я ещё должен на «Вы» обращаться? — удивлённо вскрикивает Ким, не пытаясь скрыть своего возмущения. — Треснет!

— Ха-а-а-а-а.

Так прекрасно. Я очень люблю людей.

— Мы пробудем здесь ещё дня два... три, — говорю я омеге, усаживаясь на него. — Мне нужно кое-что закончить, а затем я привезу тебя в твой новый дом, — я ласково мну его плечи, с нежностью смотря на его прекрасное бледное лицо.

— Я хочу в туалет, — вдруг выдаёт Ким Мэн Хо, а я просто смотрю на него.

Кажется, держать его связанным будет не так удобно, как я думал.

— Господи, хён, — Мэн Хо вымучено стонет. — Зачем было всё так усложнять? Никуда бы я не делся. Меня всё это, между прочим, сильно обидело!

— Обидело?..

— Да, хён, обидело!

Он снова злится.

— Любой адекватный человек убежит от меня, — шепчу я. — Не было гарантии, что ты останешься...

— А ты спросил меня? Решил всё сам!

Дверь заперта, ключ только у меня, смартфон омеги тоже в моих руках. Стоит ли рискнуть?

И я развязываю омегу, взглядом кивая в сторону туалета. Он с благодарностью смотрит на меня, пока я провожаю его взглядом. Не двигаюсь с места, пока он не выходит, но Мэн Хо следом заходит в ванну и, судя по звукам, решает принять душ. Что ж. В этом ничего плохого я не вижу.

Пока сижу, сверля дверь ванной комнаты взглядом, думаю, что пора бы заканчивать начатое дело. Беру в руки свой телефон, быстро и, прошу заметить, с первого раза набирая сообщение.

Вы 9:10
Доброе утро, Ка Мин Джун. Это Син Ыну. Я брал твой номер на выставке.

Я думаю, что он может мне не ответить, если вспомнить реакцию его альфы. Глупо было бы думать, что они расстанутся из-за меня, но ответ всё-таки приходит, а это значит, что Пэк Тэхо не особо волнует безопасность его омеги. Ну это его ошибка, не моя.

Чувство, что сжимает моё горло, сравните с жаждой: когда долго находишься на изнуряющей жаре, и пищевод сжимается, а в горле пустыня, и каждый вздох равен боли. Вот так сильно мне нужен Мин Джун, чтобы я мог завершить свою коллекцию правильно.

Вы 9:10
Прости, если разбудил.

Ка Мин Джун 9:11
Не разбудили!

Вы 9:12
Замечательно. Я хотел бы узнать, удобно ли тебе будет приехать ко мне в понедельник?

Тянуть я точно не буду. Больше нечего бояться. Больше ничего не нужно.

— Ыну-хён! — недовольный голос омеги раздаётся прямо в ухо.

— А?

— Тебя не дозовёшься, — бормочет Мэн Хо, — я пойду завтра приготовлю!

— Хорошо-хорошо.

Я провожаю взглядом спокойного омегу, что скрывается на кухне, снова возвращаясь к переписке.

Ка Мин Джун 9:13
Может, Вы ко мне? Если не трудно, и... во сколько?

Я начинаю набирать сообщение, но вдруг замираю. Мой бесцельный взгляд поднимается к кухонному проёму, и я пока не понимаю, почему вдруг почувствовал сильное напряжение. От обильного феромона Ким Мэн Хо мой мозг слишком расслаблен, я словно под кайфом, и мои реакции весьма заторможены.

Так. Ким Мэн Хо пошёл готовить нам завтрак. Я что, боюсь, что он может схватить нож и ранить меня? В доме всего три ножа, значит, я их сейчас посчитаю и...

Ножи? Чёрт! Я совсем забыл про нож, которым вскрыл глотку ничтожеству Чонгу.

— Блять!

Я подрываюсь на ноги и в пару широких шагов дохожу до комнаты. Моя челюсть сжата до предела, а мрачный взгляд исподлобья сверлит спину Мэн Хо, что медленно, не торопясь вообще, что-то режет.

Первый нож стоит в подставке, второй нож в руках у Кима, третий нож...

На кухонном столе. Этот нож должен быть в крови, но он...

— Хён? — Ким искоса смотрит на меня, не прекращая разделывать мясо. — Ещё рано...

Его голос тих. Он очень спокоен. Ещё бы. Собственными руками он только что очистил прямую улику убийства.

— Мэн Хо, — двигаясь к омеге, я ни на секунду не спускаю с него глаз. Проходя мимо стола, хватаю нож, который уже забрал одну жизнь, и я чувствую, как феромон Мэн Хо чуть сотрясается. Видимо, от волнения и испуга. Но омега продолжает медленно резать, пока я не кладу свою голову ему на плечо. — Тебе лучше использовать этот нож, — сбоку я протягиваю ему большой нож, на который Ким кидает неуверенный взгляд. — Он же именно для этого создан, так ведь?

Я знаю, что омеге сейчас тяжело. Но если я его не продавлю, он может начать чувствовать то, от чего отказался изначально, стоило ему проявить ко мне интерес. Теперь мы вместе, и пока я дышу, он останется рядом.

— Ну же, Мэн Хо, — я шепчу ему в ухо, языком жадно проходясь по шее. — Возьми его, удобнее будет.

Вздрогнув, омега прикрывает глаза. Неуверенно, он берёт в руки орудие убийства, и я расплываюсь в блаженной улыбке.

— Умница, — я прикусываю кожу на его шее, позволяя своему феромону проявиться. От того, как вздрагивает Мэн Хо, я моментально возбуждаюсь, прикусывая его нежную кожу. — Заканчивай скорее, — жарко шепчу я ему, проводя рукой по его напряжённой промежности. — Я побуду с тобой.

— Да, Ыну-хён.

Выдохнув, я сажусь за стол, с горящими глазами наблюдая за суетящимся омегой. Хах. Всё-таки я на самом деле любимчик и у жизни, и у судьбы, иначе не скажешь!

Вы 9:20
Можно с утра. Как тебе удобно.

Ка Мин Джун 9:20
Тогда к обеду?..

Вы 9:21
Хорошо, Ка Мин Джун. Я буду ждать нашей встречи. Убедительная просьба: не краситься. Хочу увидеть твою естественную красоту! :)

Ка Мин Джун 9:22
Хорошо, Син Ыну-хён.

Я снова откладываю смартфон, внимательно смотря за тем, как жарит мясо Ким. Я вовсе не голоден, хотя, вернее, мой голод не утолит обычная пища.

— Мэн Хо, — я не преследую цели напугать его, но сказать должен, — имей ввиду, ты не сбежишь от меня.

— Я ничего не сделал, — резковато отрезает он, бросая на меня гневный взгляд.

Я облизываюсь, пока внутри меня взрывается целый вулкан из возбуждения и осознания скорого получения желаемого.

— Я сразу тебя предупреждаю, — всё-таки мой голос слишком мягкий, — возле дома стоят мои люди. Нанял у одного мафиози местного себе, так сказать, охрану. Им всё равно, кто я, им плевать, кто ты, им важны — деньги. А сделают они всё, что я скажу.

Мне жаль, что приходится это произносить, но лучше Ким Мэн Хо будет знать, что с ним будет в глупой попытке побега.

— Да понял я, понял.

Предупреждён — вооружён. А я просто сижу и улыбаюсь телефону, словно сумасшедший. Он ответил мне, ответил, вопреки словам Пэк Тэхо, он жаждет встречи со мной. Очень глупый мальчик, но такой красивый.

Первый мой взгляд на Ка Мин Джуна был направлен случайно. Я просто осматривал гостей, что почтили честью посетить мою скромную выставку, и случайно я зацепился за безупречный силуэт. Юный омега, что был одет в весьма тёмных тонах для его естественной красоты внешности, буквально плавал по комнате, с открытым ртом смотря на мои картины — МОИ.

Он восхищался мной и был так наивен и добр, что было даже смешно. Но по-доброму смешно.

Ему следовало больше доверять своему альфе, так что я не виноват. Ха.

— Приятного аппетита... Ах!

Я резко хватаю омегу за талию, усаживая к себе на колени. Сразу даю ему понять, в каком состоянии нахожусь сейчас, начиная жадно мять его промежность.

— Ыну-хён, — томно шепчет Мэн Хо, добровольно раздвигая ноги шире. — Не на кухне же...

— Почему? — я улыбаюсь широко, пока покусывая чувствительную кожу. Мои глаза закатываются, и я рычу, когда феромон Ким Мэн Хо становится ещё насыщеннее и глубже. — Боже... Я не могу, Мэн Хо...

Он нуждающееся скулит, приподнимаясь. Опирается на дрожащие руки, пока я грубо стягиваю с него шорты. Он такой влажный, такой открытый, и я несдержанно толкаюсь в него.

— А-ах! Хён!

Он сразу же сжимается вокруг моего члена, и я чувствую каждой клеточкой тела, пока он подрагивает всем своим нутром.

— Сильнее, хён, — в исступлении шепчет Ким, заводя руку назад. Он хватает меня за волосы, пока мои губы начинают нещадно терзать его уста.

Каждый его стон, пока я трахаю его, для меня сильнейший наркотик. Я словно наркоман, который разом употребил все сильнейшие препараты.

Жизнь, порой, преподносит странные сюрпризы, порой приятные, порой не очень. И важно лишь одно: быть благодарным за всё, что она тебе даёт. Я даже не мог предположить, что когда-нибудь забреду в убогое место, встречу там достойного омегу, который окажется поразительно схожим с моим другом — Чжи Ёном. Как я мог подумать, что феромон этого омеги будет опьянять меня настолько сильно?

Я не чувствую себя собой, и я не могу сказать, что я в порядке, но... Я знаю, что рядом с Ким Мэн Хо я могу избежать того ада, той мучительной агонии, в которую ввергнута моя душа.

Выходные проходят очень быстро. И они замечательные. Мне с Ким Мэн Хо так хорошо. Он спокойный, не пытался предпринять чего-то необдуманного. Мы почти всё время занимались сексом, но я не отходил от него ни на шаг. Когда он смотрел телевизор — я лежал на его коленях, когда он готовил — я обнимал его со спины, когда он читал — моя голова покоилась на его плече.

Утром долгожданного понедельника меня будет Ким Мэн Хо, а вернее его ошибка. Добрался-таки до своего телефона, что я спрятал, а вот выключить звук на нём не додумался.

Да ла-а-а-адно.

— Ну вот, — грубо произношу я, а он испуганно дёргается, — а то я уже испугался, что ты сумасшедший, — и силой тяну его за плечо, опрокидывая на пол.

Ким Мэн Хо молчит, закусив нижнюю губу.

— Ты всё не так понял, хён...

— На кровать, — рыкаю я, кидая в стену телефон Кима. Его феромон не даёт мне впасть в приступ агрессии. Вряд ли бы я сдержался...

— Ыну-хён, послушай меня, — омега отчаянно хочет объясниться, но я не хочу слушать его.

— Замолчи!

— Ты уйдёшь? — шёпотом спрашивает он.

— Да, — недовольно отвечаю я. — Ты не выйдешь. Имей ввиду. Одна попытка — одна кость твоей матери.

— Чего? — Мэн Хо испуганно смотрит на меня. — Причём тут мама?..

— Я подумал, что это лучший способ контроля. Так что имей ввиду, Ким Мэн Хо, — и я улыбаюсь ему, — попытка — кость.

— Я понял.

Теперь я спокойнее передвигаюсь. Запугать омегу не так трудно, хотя... Забавно, что я так и не решился применить на нём свой феромон, правда? Легче было бы подавить его волю, но и маленькая ложь смогла дать мне нужный контроль над ним.

Выйдя на балкон, я набираю номер Ка Мин Джуна, нервно постукивая пальцами по перилам. Не могу перестать думать о том, что Мэн Хо с такой лёгкостью меня предал. И что я мог не так понять?! Что он собирался кому-то рассказать? Или уже? Чёрт. Надо было посмотреть сначала, что и кому он писал...

Но всё это потом. Когда Мин Джун называет свой адрес, я сразу же отправляюсь к нему. Больше не могу терять ни секунды, потому что моё стабильное эмоциональное состояние явно временное. Прежде чем параноидальное безумие снова одолеет меня, я должен всё закончить так же, как и начал. Я обязан всё закончить так же.

Феромон Мэн Хо плотно засел в моих лёгких, поэтому к Ка Мин Джуну я еду полный уверенности, что всё пройдёт хорошо. Я снова чувствую, как благодарность к Ким Мэн Хо щекочет меня, но забыть то, что он пытался сделать, не получается. Это лёгкое противоречие я оставляю на потом, ведь уже нахожусь возле дома будущей части моей коллекции.

Я аккуратно стучу в дверь квартиры, крепко сжимая рюкзак в руке. Пора.

— О, здравствуйте, Ыну-хён! — радостно, как истинный глупец, приветствует меня Мин Джун, пропуская внутрь.

— Привет, — тихо отвечаю я. — Вкусно пахнет, — мимолётно осматриваю квартиру, ища подходящее место.

— А, — омега смущённо чешет нос. — Пёк булочки, гости должны прийти.

— Сейчас? — я не на шутку пугаюсь, ведь увидь меня кто, то о Ка Мин Джуне можно было забыть.

— Нет, — отмахивается омега, а у меня гора с плеч, — вечером. Вы хотите что-то?

— Нет, — я расслабленно выдыхаю. — Я купил холст, как Вы и просили.

— Хорошо...

— Что мне одеть, хён? — энергии этому парню не занимать. Как здорово, что он не понимает того, на что идёт его энергия.

— Какую-нибудь рубашку посвободнее, чтобы можно было оголить плечо, — с отстранённой улыбкой проговариваю я, доставая кисти и краски.

Иногда я поражаюсь наивности людей. С такой лёгкостью пустить внутрь своей квартиры абсолютно постороннего человека! Что за глупая скидка на популярность человека? Так себе гарантия.

— Оголённое плечо? — тянет задумчиво Ка, открывая шкаф.

— У тебя очень красивые ключицы, — мягко отвечаю я, — хочу запечатлеть их.

И пока Ка Мин Джун переодевается, я продолжаю осматриваться. Мне нравится квартира Ка Мин Джуна. Она очень просторная, высокие потолки, мягкие оттенки бежевого, голубого, сиреневого и розовых цветов. Очень нежный омега. Он бегает передо мной, стараясь всем угодить. Мне даже становится неловко, честно. Я уже не могу дождаться, когда начну рисовать.

— Готово, Ыну-хён.

Я поворачиваюсь к омеге и замираю. Мне вдруг так захотелось всё бросить и просто забрать его с собой. Такая идеальная фарфоровая кожа, густые ресницы в несколько рядов, большие светло-карие глаза, очень пухлые губы. Он так красив. Ка Мин Джун — эстетика во плоти. Словно мутное отражение, он так похож на...

Сердце болезненно колет.

Нет. Не сейчас.

— Без косметики ты намного красивее, — шепчу я необдуманно. Ему ли я это сказал на самом деле?..

— Спасибо... Так что, куда сесть?

— Присаживайся, как тебе удобнее.

Я никогда ещё не делал наброска так долго: два часа. Я два часа карандашом орудовал на холсте, пытаясь не потерять важных деталей. Видимо, чувство ностальгии так на меня влияет. И в отличие от Со Лана, Мин Джун спокойно сидит, ни видом, ни взглядом не показывая своего недовольства. Хотя я точно знаю, что это очень выматывает.

— Тебе необязательно так смирно сидеть, — усмехаюсь я по-доброму, — можешь чуть расслабиться.

— Ох, — выдыхает омега, а я не сдерживаю громкого и искреннего смеха. — Что смешного?!

— Ты и правда пытался не дышать, ха-ха-ха...

— Ну, — омега дуется, и это выглядит ещё забавней, — я, вообще-то, серьёзно к этому отношусь.

— Прости, — довольно мямлю я, открывая тюбик с краской. — Кстати, насчёт Пэк Тэхо...

— Вы знаете его? — перебивает меня Ка Мин Джун, внимательно смотря на меня. Неужели малыш начинает понимать опасность происходящего?

— Так его на моей выставке все знают, — я качаю головой, вспомнив, как часто его фамилия звучала в тот день. — Сложно не знать.

— А-а...

Вижу облегчение, что скользит на его лице.

— Он не против, что я рисую тебя? — мне нужно было знать точно, знает ли Пэк Тэхо обо мне. О том, что я всё же здесь.

— А, — омега видно нервничает и мнётся, поджимая губы, — ну я... я не сказал... ещё...

И снова мне становится легче. Значит, знаем только мы.

— Не переживай, — я резко оживляюсь. — Можешь и не говорить ему, — как же здорово получать своё правильной манипуляцией. — Он потом будет очень гордиться тобой, когда увидит тебя в моей коллекции, — и я тепло смотрю на омегу, что расплывается в очаровании моих чудных речей.

Больше семи часов, мешая густую и ароматную краску, я густыми мазками накладываю масло на холст, пытаясь передать всю насыщенность красоты, а Мин Джуна на полотно: встречать омег, подобных этому — большое везение. Он такой стройный, изящный, хрупкий. Вот, что значит настоящий омега. Как и он...

Чёрт.

Время пролетело так быстро, что я, скрипя зубами, собирал свои вещи. Мне уходить совсем не хотелось, ведь я был уже на грани. Но не хотел нарушать ритуал, который сопровождал меня многие годы. Я обязан сделать всё идеально, просто обязан.

Но я ушёл.

Ушёл и снова завыл.

— Ким Мэн Хо! — громко рычу я, заходя в квартиру.

— Да? — омега неуверенно выныривает из комнаты, смотря на меня испуганными глазами.

Да надо же? Он всё-таки испугался? Правильно!

Я резко кидаюсь к Киму, от чего тот испуганно шагает назад от меня.

— Дай мне их!!!

Злость садняще грызёт моё сердце. Ярость буквально кипит во мне, душит, а я не могу с этим жить. Ни секунды не могу!

— Мэн Хо, — мои пальцы жёстко хватают Ким Мэн Хо за шею, прижимая его к стене. — Дай мне их... — я сквозь зубы шиплю, словно змея, а мои феромоны в ту же секунду начинают разъедать воздух.

Чистая ярость. Паника. Боль.

Всё это разъедает.

Мэн Хо начинает прерывисто кашлять, морща нос. Ему очень тяжело дышать, а под давлением моих феромонов его сила воли сжимается в комок. Как и он сам.

— Зачем ты усложняешь, Мэн Хо? — я нервно ухмыляюсь. — Зачем?! — и встряхиваю Кима, прожигая его взглядом. — Ты не понимаешь, что мне плохо, да? Не понимаешь? — я язвлю, а взгляд Ким Мэн Хо плывёт, и я, наконец-то, отпускаю омегу.

Парень сползает вниз по стене, жадно хватая воздух ртом. Он цепляется за жизнь, борется за жизнь. Он хочет её. Живой Ким Мэн Хо так отчаянно хватается за жизнь.

Как же я ему завидую!

Ядовитая зависть связывает меня, а мои кулаки встречаются со стеной. Снова. Снова. И снова.

— Как ты не поймёшь! — реву я, словно израненный зверь. — Мне плохо, Мэн Хо. Я так не могу жить! Не могу! Всё идёт не так! Я не чувствую того же! Я, блять, не понимаю! Что со мной не так?! Почему я вдруг стал сомневаться в своих чувствах?! Больше не получаю удовольствия от отношений с ними?! Почему всё, что я делал, внезапно оказалось таким пустым? Всю свою жизнь я потратил в никуда и ни на что! Всё поменялось с того момента, как я занёс шприц над его шеей! Всё изменилось! Блять! В день, когда А И Сыль умер! — большие капли слёз без остановки стекают по моим щеках, падая на пол. Я задыхаюсь яростью и отчаянием, пока они, словно тонкие лезвия, разрывают остатки моей души.

Я жалок.

Я ненавижу себя.

Я отравлен собой. Я тот самый яд.

— Всё теперь ничего не значит. Я не чувствую себя человеком. Постоянное раздражение и злость, внутри меня буквально живёт это и раздирает! Как ты сейчас хватался за жизнь, — я падаю на колени перед омегой, что покорно слушает меня, — так же и я пытаюсь за неё схватиться, — и с надеждой, и горечью смотрю на него, — я просто хочу жить.

Я плачу. Беззвучно плачу, но легче мне не становится.

Я — причина всего, что со мной. Я — ошибка.

Помутневшим взглядом я с искренним поражением направляю свой взгляд в глаза Мэн Хо. Запах чистого озона снова касается моей души, скрывая её в своих надёжных объятиях. Омега, чья жизнь теперь корёжится, парень, который по моей воли вынужден так страдать, смотрит на меня с жалостью и пониманием. Он плачет. Его худые руки тянутся ко мне, крепким кольцом смыкаясь вокруг моей шеи.

Сострадание, что Ким Мэн Хо выражает ко мне, его душевность и попытки понять меня таким, какой я есть, уж точно не по злому умыслу, но разбивают меня окончательно.

Я теряюсь на секунду, но следом выдыхаю, расслабляясь в чужих руках. Ведь он жалеет меня, несмотря на то, что я сделал с ним, несмотря на то, кем я являюсь.

Я просто плачу на его груди, а он жалеет меня, гладит по волосам, позволяя своему природному аромату балансировать мою природную нестабильность.

***

— Ыну-хён? — приоткрыв дверь, Ка Мин Джун напряжённо хмурится, сонно щурясь. Даже в полусонном состоянии он кажется таким очаровательным, что воздух приобретает знакомое очертание погибшего счастья.

«Я люблю тебя, Ыну».

«Мы всегда будем счастливы!»

— Прости меня, Мин Джун, — я виновато улыбаюсь, смотря на него с нежностью, а на его лице читается искреннее непонимание. Это нормально, ведь кто будет ждать подобный ужас, что я вот-вот сотворю?..

— Ты о чём, хён? Почему пришёл так поздно?

Мой маленький омега. Мой маленький и глупый омега.

Вижу, как он напрягается, но это сопротивление изначально обречено на провал. Я шагаю вперёд, прямо внутрь его квартиры, а Ка Мин Джун испуганно дёргается, пытаясь закрыть дверь. Моя ладонь упирается в неё ещё до того, как омега попытался закрыть дверь, и, несмотря на сопротивление омеги, я всё-таки попадаю внутрь. Природа, по своему умыслу, не дала омегам шанса на физическое сопротивление. Всё уже было решено.

Перепуганный, весь позеленевший и дрожащий в леденящем страхе, Мин Джун во все глаза смотрит на меня, пока я лишь виновато улыбаюсь ему. Думаю, мой взгляд, как никогда, пуст.

— Что ты делаешь? Уходи!

Я ничего не могу поделать. Я не виноват.

— Прости меня, — снова вторю я, делая к нему шаг, — прости...

Ка испуганно смотрит на меня, а затем срывается с места в свою комнату. Я же спокойно иду за ним. Он неуклюже подворачивает лодыжку на входе в комнату, и я успеваю схватить за его талию.

— Отпусти! — верещит он, активно вырываясь. — Пусти, я сказал!

— Успокойся, — шепчу я. — Успокойся.

И я успокоюсь. Дай мне обрести покой.

Не знаю, откуда столько прыти в этом настоящем шедевре, но его когти впиваются в мою руку, а я болезненно мычу, но не отпускаю его, а лишь прижимаю сильнее. Физической болью меня не напугать.

— Отпусти меня, псих! — он барахтается в моих руках, пытаясь схватиться хоть за что-то. Пальцы, покрытые моей кровью, отчаянно цепляются за стену, пока я несу его в постель. Пока он на грани нервного срыва, я спокоен. Я так спокоен.

— Я не псих, Мин Джун-а, — я укладываю омегу, сразу нависая сверху. — Я — Син Ыну — человек, которым ты восхищаешься, — и с пониманием смотрю на перепуганного омегу, из глаз которого текут такие горькие слёзы. — Что с тобой, Мин Джун-а? Что?

— Хён, — отчаянно шепчет Ка, с огромной надеждой смотря мне в глаза, — пожалуйста, — и пищит, — отпусти меня.

Я задрожал от волны томной неги, что от услышанных слов начинает колоть удовольствием по моему телу. Он дарует мне эту надежду! Мне! И как кружит мне это голову! Как сильно кружит!

Я зажимаю его руки над головой, доставая из кармана толстовки шприц. И омега замирает, с ужасом смотря на него.

— Прошу тебя... — сипло шепчет он, мотая головой, — я умоляю тебя!..

А я зубами оголяю иголку, нажимая на поршень, и часть жидкости выплёскивается наружу. Так правильно. Так надо.

Я хотел бы, чтобы всё было иначе. Правда хотел, но всё так, как оно есть. И я такой, какой есть. Не всем дано получить желаемое. Я не смог сохранить самое драгоценное, что было в моей жизни.

Прости меня.

Мне жаль, что мне не жаль.

И боль маячит в моих глазах.

Я наклоняюсь к Ка Мин Джуну, смотря в его прекрасные, большие глаза. Он тяжело дышит, хлюпает носом, а слёзы затмевают ему зрение. Но он всё ещё прекрасен.

— Ыну-хён, я умоляю тебя, — снова отчаянный шёпот, полный надежды, — не надо, — и я колю в шею, вводя остаток препарата. — Ай! — и новый поток слёз потёк с его глаз. — Не надо, — истошно повторяет он, опаляя мои губы горячим дыханием, — остановись...

— Не могу, — шепчу я в ответ, скользя по пухлым губам омеги своими, — я не могу, — и мои ресницы трепещут от испытываемого экстаза. Такой сладкий. — Я не могу остановиться, Мин Джун-а, — а он уже не так уверенно смотрит на меня. Видимо, препарат начал действовать. — Ты так красив, Джун-и. Ты так прекрасен. Ты — дарование природы и жизни этому миру, ты словно мутное отражение, его отражение, — с восхищением я шепчу ему прямо в губы. — Твоя жизнь на моих устах, — и я вкушаю мягкие и пухлые губы, упиваясь их вкусом. Я с огромным удовольствием целую саму жизнь, ощущая слабые подрагивания.

Когда Ка перестаёт двигаться, я приподнимаюсь с него. Теперь мне нужно просто покрыть стену красками, и я могу со спокойной душой вернуться домой. Вернуться, чтобы всё закончить.

Бабочек я рисую не торопясь. Каждый мой омега достоин ответственного подхода, и Ка Мин Джун не исключение. Я не жалею красок, стараясь передать с крыльями всю насыщенность своих эмоций, что я испытал от встречи с Мин Джуном. И эта картина получается по-настоящему прекрасной, ведь столько боли, как сейчас, я ещё не вкладывал в неё.

Посмотрев на мирное лицо Мин Джуна, я бережно вытираю его щёки от слёз. Он так спокоен. Никаких эмоций, ни одной морщинки. Сплошная эстетика. У меня даже волосы дыбом встают. Я аккуратно укутываю омегу, вынося его из квартиры прямо в свою машину. Меня уже не волнуют ни камеры, ни возможные свидетели. Я просто счастлив, и чувство адреналина, счастья и эйфории струятся по мне.

Но я делаю то, чего раньше не совершал. Возвращаюсь обратно.

Возвращаюсь, потому что не могу удержаться от небольшого сюрприза для Пэк Тэхо. Ничего не могу сделать с той неприязнью, что у меня возникла к этому недоальфе.

Этот стих не будет посвящён Ка Мин Джуну. Это будет моей лёгкой насмешкой над Пэк Тэхо.

Волшебник нам передавал,
Любви ли страстной нежный шёпот,
Иль корчи ревности слепой
Восторг иль грусть, мольбу иль ропот —
Всё заставлял делить с собой. Аполлон Григорьев.

— Ха-ха-ха! — я заливаюсь громким смехом, оценивая своё творение. Восторг переполняет меня, как и чувство окрылённости.

Да, я совершенно спятил, но терять мне больше нечего, потому что истину своей жизни я уже понял. И всё теперь не важно. Всё уже решено.

Я не закрываю за собой дверь, нарочито оставив её приоткрытой, и полный энтузиазма от происходящего, залезаю в свой автомобиль. Пора возвращаться домой.

— Теперь едем.

Я перевожу умиротворённый взгляд на Ким Мэн Хо, сидящего на соседнем сидении. По его глазам я вижу, что омега напуган, но бояться ему нечего.

— Кто он?..

— Он тот, кто станет завершением моего многолетнего труда, — с широкой улыбкой отвечаю я. — Прекрасный омега для моей прекрасной коллекции. Её прекрасное завершение!

Мэн Хо снова поворачивается назад, с жалостью смотря на Мин Джуна. Я же полностью сосредоточен на дороге.

— А он... ну... разве его не будут искать?..

— Боишься за меня? — я громко смеюсь, но поймав на себя искренний взволнованный взгляд, просто качаю головой. — Это уже не важно, Мэн Хо, — я тяжело выдыхаю, — я уже давно умер. Мне просто нужно завершить своё дело.

Ким Мэн Хо больше не произносит ни слова, и до пригорода Сеула мы едем молча. Но и говорить не хочется. Знаете чувство, когда понадарят кучу подарков, и ты едешь домой в предвкушении их все открыть и узнать, что и где. Вот и я сейчас пылаю последним пламенным озорством предвкушения.

В тишине нашей поездки Мэн Хо засыпает, а я просто улыбаюсь, готовый ко всему, что теперь меня ждёт. Я жалею только об одном, и пусть вернуть ничего нельзя, я могу подарить свою жизнь.

Кажется, настало время завершить мою коллекцию.

— Со Ин Гук, я дома.