Твоя жизнь на моих устах

***

Тэхо просто в секунду чувствует полное опустошение. Никаких эмоций, никаких мыслей, просто ничего. Он заходит в тёмную комнату, ложась на кровать. Просто... так захотелось тишины и покоя, одиночества. Он слишком вымотался, и сил больше ни на что не осталось. Самые близкие люди буквально терзали его самыми изощрёнными способами и даже не понимали этого. А если понимали, то лучше прямо сейчас в петлю!

Пэк Тэхо устало прикрывает глаза, в надежде, в жалкой мечте о надежде на отдых, но через пару минут услышав, как кто-то заходит в комнату. Кровать прогибается под весом ещё одного тела, что усаживается на самого Тэхо.

Тут уже понятно всё.

— Что тебе нужно? — тихо спрашивает Тэхо, без каких-либо эмоций. А какие эмоции быть могут? Он не то что выжатый лимон, он как высушенная кожура от этого лимона.

— Ну чего ты злишься? — неуверенно спрашивает Мин Джун. — Я на самом деле не понимаю, что я не так сделал.

— Всё хорошо, Джун, — монотонно отвечает Тэхо, так и не открыв глаза. К чему все эти слова теперь? Для чего?

— Не хорошо, хён, — недовольно буркает Мин Джун, даже не пытаясь скрыть своего озорства от остроты бурлящих в нём эмоций. — Пожалуйста, хён, скажи мне. Как мне вести себя, если я не понимаю твоего поведения? — тон младшего мягок, он всеми силами пытается смягчить настрой Тэхо, но тот никак не хочет сдаваться в сладкий плен омеги.

— Я сказал, Ка Мин Джун, — ровно произносит Пэк, наконец-то приоткрыв глаза, — что всё нормально. Прости меня, я был не прав. А теперь, оставь меня...

Глаза Ка загораются, а кровь вскипает. От злости.

— Ругаешь Тэхёна за ложь, а сам такой же лживый! — и пытается слезть с Пэка, но большие ладони жёстко хватают омегу за тазовые косточки. — Ой!..

— Как ты говоришь со своим хёном? — приподнимается Пэк Тэхо, смотря прямо в горящие глаза своего парня. Как неожиданно накрыла пустота, так же и отступает, оставляя горячность и желание доказать омеге, кому он принадлежит.

— Как хён заслужил, — мямлит Мин Джун, чуть прогибаясь в пояснице и дуя губы. — Хён плохо вёл себя. Хён расстроил своего донсена, — а сам руками обнимает Пэка за шею, едва уловимо двигаясь на нём.

В висках застучало возбуждение. Дыхание Тэхо становится тяжёлым, а взгляд темнеет, загораясь чистым пламенем.

— Это донсен плохо себя вёл. Флиртовал с другим альфой перед своим парнем, — грубо рыкает Тэхо, снова вспомнив восхищённое выражение лица Мин Джуна.

Ярость всё-таки пробирается сквозь выдержку Пэка, но глаза Ка Мин Джуна, настолько чистые и удивлённые, вводят в ступор.

— Что? — тихо смеётся Джун. — Что ты несёшь, хён? Какой ещё флирт? Он мне совсем не нравится, я просто восхищаюсь его талантом! Для меня есть только ты, — томно шепчет Ка в губы Тэхо, облизав их кончиком языка. — Тэхо-хён мой единственный мужчина, мой альфа, — омега продолжает полизывать губы старшего, крепче сжимая свои ноги, — только ты — Тэхо, — прямо в глаза, — для меня только ты, Тэхо, — голос дрожит, а душа открывается полностью, утягивая поражённого Тэхо в себя, — я люблю тебя, Пэк Тэхо.

Сердце альфы падает в пятки, резко вздымаясь ввысь. Ощущение полёта, сказочности момента, мягкости чувств... Тэхо оказывается поражён в самое сердце, сокрушён чистотой и силой чувств, что образовываются между ними. А ведь это только начало.

Пэк Тэхо поглощает раскрывшуюся душу Ка Мин Джуна, а слёзы стекают по его щекам, обжигая кожу солёной влагой.

Ка бережно стирает капли, покрывая лицо старшего лёгкими поцелуями, трепеща всем своим нутром. Дышать становится тяжело, а Мин Джуну хочется вдохнуть жизни, жизнь с уст Тэхо.

Пэк аккуратно переворачивает омегу, укладывая на спину, и, опустившись к его лицу, шепчет в самые губы:

— Я люблю тебя, Ка Мин Джун.

Ка затрясло.

Всё, что могло, тряслось, расщепляясь на атомы и собираясь вновь. Важность и суть услышанных слов Мин Джун понимает, несмотря на юный возраст. Смотря в глаза хёна, видя его искренность и душу, чувствуя его любовь, Мин Джун плывёт, телом и душой.

Он так долго ждал этих слов. Так долго желал этих чувств, этих прикосновений и самого простого значения — счастья!

Это сказка.

Мин Джун мягко касается губ Тэхо, плавно скользя по ним. То и дело они меняют наклон головы, продолжая ласково играться кончиками языка, а снизу живота сводит: все те бабочки, что порхают там, своими воздушными крыльями стягивают тугими узлами сильное возбуждение, что вполне естественно возникает не из-за природных инстинктов, а из-за истинности и глубины чувств.

Запах сочных ягод наполняет комнату, плотно окутывая Пэк Тэхо. Феромон буквально впитывается в кожу старшего, что даже волосы поднимаются дыбом. И альфа стонет, углубляя поцелуй.

— Мх-к! — вскрикивает Ка, ощутив кончики пальцев хёна на своём соске, что нежно сжали его. Слабые разряды прошибают всё тело, разгоняя тёплые волны истомы по всей сути. — Ещё, — стонет Мин Джун, как только Тэхо отстраняется от Ка Мин Джуна, — Оппа, ещё!

О боги. Член болезненно дёргается, а Тэхо рычит.

— Такой нетерпеливый, — вымученно усмехается Пэк Тэхо, расстёгивая свою рубашку, стягивая футболку с возлюбленного. Запах ледяной вишни сейчас повсюду, обжигая сладким холодом и кожу Мин Джуна, и лёгкие Мин Джуна, и его сердце, и его душу.

Язык мажет приоткрытые пухлые губы Джуна, кончиком языка проходясь по нёбу.

— Ммм, — стонет в рот Тэхо Мин Джун, крепче обнимая Пэка за спину.

Рука альфы неторопливо расстёгивает джинсы младшего, с нетерпением пробираясь в трусы Мин Джуна. В этот момент Тэхо просто трясёт изнутри, и он чувствует мучительные спазмы из-за собственного возбуждения. Азарт от возможной близости с возлюбленной буквально сводит с ума.

— Ах! Тэ...хо, — пищит Ка, схватившись за руку Тэхо, — осторожней.

— Не бойся, — ласково шепчет Пэк, медленно проводя по стоящему члену омеги, — верь мне, Мин Джун, верь, — и глубокий поцелуй заполняет комнату пошлым звуком. Их губы раскрываются навстречу друг другу, касаясь уверенно, правильно и влажно, что нежность путается с животной страстью.

Мин Джуна прошибает крупная дрожь, а мышцы наливаются тяжестью, делая тело воздушным, кровь стучит в висках, а душа трепещет от чувства любви, что так изящно и мягко выражается в ласках двух языков. Каждое касание Пэка к оголённой коже, каждое его движение, растекаются по Ка Мин Джуну блаженством и эйфорией.

— Такой красивый, — восхищённо шепчет Тэхо, смотря на нежное, доверчивое выражение лица омеги, покрытое тенью истомы.

— Тэхо... а-ах! — громко вскрикивает Джун, почувствовав прикосновение пальцев к своему анусу.

Пэк Тэхо еле дышит. Такой влажный Мин Джун, такой отзывчивый на любое касание, просто сводит с ума. Это пытка.

Тэхо аккуратно массирует сжатое колечко мышц, несильно надавливая на него. И не скрывает довольной улыбки, чувствуя в нетерпении подрагивающее тело младшего. И когда Ка сам начинает толкаться, пытаясь ощутить проникновение пальца Пэка в себя, Тэхо надрывно выдыхает, вгрызаясь в мякоть сочных губ Мин Джуна, проникая указательным пальцем во влажный анус Ка сразу до костяшки.

Глаза Ка Мин Джуна закатываются, а тело выгибается. Хлюпающий звук заполняет комнату, пока Пэк аккуратно двигает пальцем внутри тела возлюбленного, а языки страстно и смачно сплетаются друг с другом.

Мин Джун высоко и протяжно стонет, и каждый стон лупит по сдержанности Тэхо раскалённым железным прутом, призывая как можно скорее войти в своего омегу, в своего парня. Но Пэк Тэхо не собирается поддаваться инстинктам, ведь первый раз для своего любимого он хочет сделать незабываемым. И он сделает.

Короткие ноготки Ка Мин Джуна остервенело впиваются в спину Пэк Тэхо, а сам парень всё гнётся и гнётся в пояснице, сходя с ума от этого дикого наслаждения. Мин Джун задыхается. Этот поцелуй лишает прохлады чистого воздуха, но даёт жадный вкус любви, вкус жизни.

— Люблю, — шепчет в томном забытье Ка, посасывая язык хёна, — я люблю тебя, Тэхо! А-ах!

Пэк Тэхо смотрит на разнеженного донсена, что так открыто лежит под ним. Альфа просто сходит с ума от такой открытости и откровенности, не зная, как себя удержать.

— Я люблю тебя, Джун-и, — отчаянно хрипит Тэхо, проникая вторым пальцем внутрь изящного тела. Голова Мин Джуна откидывается на подушке, а рот приоткрывается в немом крике.

Мин Джун — это все лучшие качества, что можно назвать, вся доброта, искренность, изящество, мягкость, насыщенность — и это сокровище досталось именно Пэк Тэхо.

Пэк Тэхо остервенело впивается в пухлые уста Мин Джуна новым поцелуем, ускоряя движения пальцев внутри влажного тела. Ка так откровенно стонет, так ластится к большому телу своего возлюбленного, даже не смущаясь хлюпающего звука, а запах сочных ягод, кажется, пропитывает весь дом.

Тэхо не может думать ни о чём, кроме Мин Джуна. Он на первом месте, важнее всего на свете, важнее самой жизни, ведь он — Ка Мин Джун, и есть жизнь. Жизнь для старшего Пэка, и Тэхо сейчас смачно вкушает вкус этой жизни с уст Джуна.

И пусть это будет с переизбытком слащаво, но две души, две бесконечные вселенные, плавно и верно соединяются в единое целое. И не так велико физическое наслаждение, как душевное.

Когда пальцы Тэхо касаются матки, Джун истошно вскрикивает, широко раскрывая глаза. Острое наслаждение покалывает Ка со всей силы, и омега сходит с ума, и сокрушительной силы наслаждение от понимания, что Тэхо обладает им.

Рука сползает вниз, волей случая соприкасаясь с каменным пахом хёна. Неуклюже, резко, Ка начинает расстёгивать джинсы Пэка, пробираясь своей маленькой рукой в чужое бельё. Большой, твёрдый член альфы, истекающий смазкой, пылает страстью и похотью. Он такой горячий, он такой ровный, и Мин Джун с жадностью делает несколько движений по нему, с блаженством упиваясь тяжёлым дыханием Пэка.

— Ах-к, Джун-и... не могу... — и взгляд полный отчаянного желания устремляется в опьянённые глаза омеги. — Пожалуйста, не могу...

Пэк Тэхо чувствует, как сладко и мучительно ожидание самого главного. Его желание пропитывается феромоном Джуна, а это лишает остатков здравого смысла. Дождавшись, когда Ка слабо кивнёт ему, альфа устраивается между стройных ног омеги, продолжая круговые движения внутри. Болезненным спазмом сводит низ живота Тэхо, когда он видит, как его пальцы поглощает маленькое, влажное отверстие. Не упрощает дело стоны Мин Джуна, несдержанные и глубокие, и только смачные поцелуи Тэхо, который с жадностью вгрызался во влажную мякоть, приглушают эти прекрасные стоны. Но Пэк Тэхо и сам грешен, грубо рыкая при каждом движении руки Ка по его члену.

Она двигается рвано, то сжимает крепче, то расслабляясь, но одна мысль, что это первый член, к которому Ка Мин Джун прикоснулся, заставляет яички поджиматься.

Пэк вытаскивает пальцы из донсена, проводя ладонью по влажной промежности омеги, а затем, проведя влагой Мин Джуна по своему естеству, снова вставляет пару пальцев внутрь тела Мин Джуна, начиная одновременно ласкать матку и простату омеги.

Глаза широко раскрываются, а в уголках скапливается влага. Рот открывается в немом крике, но этот крик звучит так громко, что в ушах звенит. Эта картина въедается в Тэхо, такой Мин Джун въедается в него всё сильнее. Это самое лучшее, что есть в этом мире, самое важное, что есть в этой жизни — Ка Мин Джун.

Пальцы Тэхо проникают словно в одну точку, в самую глубину наслаждения, которое может быть. Эти новые горизонты вызывают всплески сильнейшей истомы и желание сделать приятно своему альфе увеличивается.

Рука Ка Мин Джуна грубо сжимает член Тэхо, круговыми движениями по головке размазывая предэякулят, а следом начинает грубо, даже с остервенением дрочить, задыхаясь собственными стонами.

Никогда в жизни Мин Джун не мог представить, что может быть такое удовольствие. Сколько фильмов пересмотрел, перечитал книг, даже когда касался себя сам — всё было другим, совсем не то, что происходит с ним сейчас. Его тело просто пылает, словно языки похотливого пламени бережно, с особым удовольствием плавно вылизывают каждую клеточку тела, пока пальцы альфы толкаются в него глубоко, правильно, в нужные места, сильнее.

— Сильнее!..

Снизу живота всё горячо затянуло, и Ка вдруг жалобно заскулил. Яркие пятна заплясали в глазах, а тело занемело в тянущей истоме. Мин Джун сжался, сжимая пальцы Тэхо в себе.

— Мм, а-ах! — громко стонет Мин Джун, со всей силы хватаясь за спину Тэхо. Удовольствие — тот самый горизонт, поглощает омегу полностью, унося с собой в мягкое, нежное удовольствие, что словно патока нежно ласкает тело и душу.

— Тише-тише, — хрипит Тэхо, чувствуя, как дрожит тело возлюбленного, но с жадностью запоминая каждую деталь. — Всё хорошо, Джун-а.

— Хён-и, — в беспамятстве шепчет Ка, всё ещё никак не отойдя от своего первого оргазма, — поцелуй меня. Скажи мне...

Тэхо расплывается в нежной улыбке. Его пронзает в самое сердце невинность, с которой Мин Джун преподносит себя в подобной обстановке. Он разнежен и счастлив, потому что, кажется, Тэхо нашёл нужного для себя человека.

— Я люблю тебя, — произносит Пэк, проскальзывая языком вглубь тёплого рта.

***

— Давайте уйдём, — недовольно застонал Ли Дэ Хюн, услышав, как громко и несдержанно стонет Мин Джун из комнаты. За этих двоих точно переживать не стоит — очевидно помирились, а вот за свои бедные уши нужно, ещё так.

— Правда, неловко, — шепчет раскрасневшийся Тиён, пряча лицо в шее Хьюна. Слушать подобное... да ещё среди стольких людей... да Ким готов провалиться сквозь землю!

— Ну, — тянет Куанг, — раз уж приехали, то, может, прогуляемся? Чего дома сидеть-то? — и, поджав губы, услышав новый стон, поспешно покидает комнату, забирая ключи и бумажник со стола. — Одевайтесь, идите, и попрём. Пока дождь не начался.

Противников этой мысли не находится. И хоть усталость присутствовала, от ночной прогулки по Кури отказываться никто не хотел.

Вот только у Юнхо совсем другие планы, и гулять по ночным улицам ему совсем не хочется. Он ловит Пэк Тэхёна возле лестнице, нежно скользя по руке пальцами.

— Подожди...

Тэхён послушно останавливается, искоса смотря на собирающихся у входной двери друзей. Он встречается взглядом с Куангом, но А не даёт донсену и слова сказать, коротко и чётко произнося:

— Езжайте без нас!

Куанг кивает, выходя на улицу, а Юнхо поворачивает Пэка к себе лицом.

— Что такое, Тэхо-хён? — закусив нижнюю губу, спрашивает седоволосый альфа. Его сейчас разрывают множество разных чувств: и боль от прочитанных строк, и усталость от постоянных перепад настроения, и стыд за то, что Юнхо увидел его в таком разбитом состоянии, неловкость за то, что сейчас происходит между его братом и лучшим другом, но самое важное в данный момент — это чувство спокойствия и безопасности, которое исходит от А Юнхо. Всем нутром Тэхёну сейчас хочется упасть в объятия этого мужественного альфы и скрыться, забыться, просто побыть хоть немного счастливым.

А и сам видит, в каком расположение духа его младший. Он тянет его за собой наверх по лестнице, не давая никаких пояснений. Да они и не нужны. Юнхо намеревается зайти в первую попавшуюся комнату, но Пэк дёргает его к двери напротив, давая понять, что это комната за ним.

Брюнет пропускает вперёд Тэхёна, заходя следом за ним. Он тихо закрывает дверь и просто смотрит с болью и грустью на измученного альфу. Юнхо же не дурак, он и сам подобное проходил, и точно знает, что у Тэхёна может начаться депрессия, ведь его ментальное состояние начало отображаться внешне.

Тэхён же чувствует себя полностью раскрытым, и это не приносит ожидаемого дискомфорта, напротив, он чувствует робость, и даже руки за спину заводит, опуская глаза в пол.

— Мы могли поговорить и внизу...

— Под стоны твоего друга? — усмехается Юнхо. — Какой ты извращенец! — показательно цокает.

— Чёрт! Юнхо-хён! — возмущённо рычит Пэк, поднимая глаза на старшего. Ну как вообще можно умудриться испортить такой интимный момент? А тот стоит, улыбается.

— Прости, — А Юнхо примирительно выставляет руки перед собой, — а теперь давай серьёзно, — и от улыбки не остаётся и следа. Важность предстоящего разговора отражается в синих глазах, и это вызывает табун мурашек по телу Пэка.

— Что-о-о-о?

От Тэхёна сейчас глупо ждать понимания. Он слишком устал.

— Почему ты плакал, Тэхён-а? — Юнхо делает осторожный шаг в сторону донсена, но тот машинально делает ответный шаг назад, натыкаясь на постель. Он присаживается на край кровати, исподлобья смотря на старшего.

— Я не плакал, — буркает в ответ Пэк Тэхён, смотря за медленно опускающимся перед ним А. Невозможно описать чувство благодарности, которое захлёстывает сейчас Пэка по отношению к хёну. Его поражает, с какой щепетильной утончённой заботой он к нему относится.

Брюнет ласково гладит младшего по подбородку, совсем не осуждая его ложь и точно не собираясь давить. Однако и отступать он не собирается.

— Давай ты будешь так обманывать Тэхо, ладно? А мне скажи правду, пожалуйста...

Сказать? Да как же можно? Затащить в такое болото человека, которому открылось сердце?..

— Я не могу, хён-а... Я не могу...

— Ты не веришь мне? — тихо спрашивает Юнхо, наклоняя голову в бок. Он внимательно смотрит за каждым движением мышц на бледном лице, подбирая каждое слово.

У Тэхёна в груди скребёт знакомое чувство вины и страха. Оно издевательски призывает его открыться, чтобы потом, в один момент, сокрушить чувствительного парня под грузом ответственности.

Юнхо так стремится к Тэхёну, но Тэхён не может позволить себе дать ему этого. Он не подпишет ему приговор.

— Не в этом дело, Юнхо-хён...

А у Юнхо сердце разрывается, смотря на терзания Пэк Тэхёна. Тяжесть, что терзает его душу и сердце, так заметно отпечатывается на его лице, в его взгляде, что смотреть на это нет никаких сил. И если брюнет не может помочь Тэхёну справиться с этим, то хотя бы может разделить это с ним.

— Скажи мне, Тэхён-а, — мягко шепчет Юнхо. — Я не буду давить на тебя, не буду принуждать. Просто послушаю тебя. Давай начнём с доверия? — и мягко улыбается. — Оба сделаем этот серьёзный шаг. Важный шаг, Тэхён-а. Для нас...

Для нас...

Такие простые, казалось бы, слова обволакивают Тэхёна ощущением защищённости. Глаза, что не в силах скрыть рвущую в клочья душу боль, смотрят в глубокие синие глаза А Юнхо, которые отражают искренность, что хранится в его сердце. Это помогает Пэку значительно оттаять — теплота, что сочится из глубины чужой души. Тэхён ведь не по вредности или капризам не хочет делиться с А Юнхо происходящим сейчас в его жизни, а именно потому, что тот ему сильно важен. И если друзья Пэк Тэхёна волей случая оказались втянуты в эту опасную историю, то у А Юнхо есть шанс избежать этого. Но тот сам просит утащить в глубину этой неизведанной темноты, где слепо бродят парни. Сам просит дать ему увидеть тот ужас, что непременно травмирует сердце.

Тэхён, откровенно говоря, прекрасно понимает, что сильно нуждается в поддержке. Не той, что оказывает любящий старший брат, лучшие друзья, а той, что может дать именно любимый человек. Именно тот, кто поселит в сердце трепет и волнение, кто подарит надежду на чудо и счастье, кто заставит душу устремиться ввысь, тот кто защитит, кто будет оберегать его — Пэк Тэхёна, обычного альфу, от тягостей этого мира.

Пэк Тэхён нуждается в особом человеке для себя, но собственноручно отравить жизнь человеку? Может ли он поступать так, руководствуясь своими эгоистичными потребностями?

Имеет ли он право? И кем он вообще тогда будет?

Душа давно разорвана на куски. Смерть родителей никогда не отпустит Пэка, и сейчас ему кажется, что один он не сможет справиться с тем, что ещё наваливается на него.

— Юнхо... — голос дрогнул. — Мы ищем ценителя.

— А? — глуповато улыбается брюнет, не сразу понимая, о ком говорит донсен. — Ценителя?

— Ну того, кто омег похищает. Он друга моего забрал, — шепчет Пэк Тэхён, — сегодня мы были на его квартире.

— Так, — тихо произносит Юнхо с широко раскрытыми глазами, — ты понимаешь, что искать его опасно? Так ведь?

Обречённо усмехнувшись, Пэк с болью в голосе произносит:

— Угу, но мы не остановимся, Юнхо... Я не остановлюсь.

Честно говоря, Тэхён ждал больших осуждений и расспросов, но А проявляет удивительную сдержанность и тактичность. Он не осуждает, он хочет понять.

— Что ещё тебя волнует, Тэхён-а? Ты ведь плакал по конкретной причине?

Такая проникновенность, такая чувственность и глубина чувств по отношению к одному человеку — Пэк Тэхёну, со стороны А Юнхо, заставляет душу младшего альфы прочувствовать щекотливое чувство нежности и собственной значимости.

Мы все для кого-то важны.

— Я прочитал его дневник, — голос срывается на писк, и парень снова опускает голову, — он... он написал, что понял, кто такой ценитель. И что добровольно пошёл к нему, на контакт с ним... он хотел умереть... — на уровне тишины шепчет Пэк Тэхён.

Юнхо чувствует сильный приступ страха за Тэхёна. Ему знакомы эти разглаженное усталостью покоя лицо и бесцельный взгляд — когда-то он видел это в зеркале, когда он не справился сам...

— Эй, — Юнхо аккуратно приподнимает лицо седоволосого, — пока ещё ничего не ясно, малыш.

Но как бы Юнхо не пытался подбирать слова, никогда не знаешь, что именно может стать спусковым ключом для истерики.

— Не надо, Юнхо-хён, — нервно разулыбался Пэк, отмахиваясь от него, — не надо этой ложной надежды, — и слёзы снова льются из глаз, — хватит!

Снова приступ истерики. Тело трясётся, а боль души крупными слезами катится по щекам. Юнхо валит Пэка на постель, крепко прижимая к себе.

Больше они ничего не говорят. А Юнхо продолжает прижимать к себе плачущего донсена, поглаживая его по спине, пока Тэхён тихо всхлипывает на его груди. У Юнхо душа разрывается, ведь он чувствует всю эту боль, что исходит от Тэхёна. Чувствует и принимает в себя, ведь это его решение — разделить это с ним. Вдвоём.

— Юнхо-и, — охрипшим голос шепчет Тэхён, ближе прижимаясь к А.

— Успокоился? — мягко улыбнувшись, спрашивает брюнет, смотря на заплаканное лицо парня.

— Не говори Тэхо...

— Я и не собирался, — хмыкает Юнхо, решив воспользоваться шансом изменить настроение донсена. — Я, знаешь ли, очень жаден на людей. Важных мне людей.

— Дурак, — хмыкает Тэхён, слабо улыбаясь. Он сейчас чувствует себя намного лучше. Кажется, он не ошибся, решив довериться А Юнхо. — Кстати, спросить хотел давно, почему ты живёшь у нас? — и ещё раз шмыгнув носом, с интересом смотрит на лицо старшего.

— Что за вопросы, Тэхён? — и брюнет начинает щекотать Пэка, расплываясь в улыбке от его звонкого смеха.

— Ну Юнхо-о-о-о, ну скажи, ха-ха-ха, ну пожалуйста! — в попытке остановить щекотливую пытку, Тэхён смачно целует Юнхо в щёку. И это работает.

Юнхо перестаёт щекотать младшего, укладываясь рядом с ним на бок. Нежно проводит ребром ладони по щеке Пэка, спокойно отвечая:

— Ударил отца, заблокированы счета, забрана квартира. Ну... сейчас, конечно, всё у меня уже есть, но я хочу остаться у вас. Тэхо не против.

Тэхён безучастно смотрит потолок, но внимательно слушает А. Вспоминая своего папу, Пэку сложно представить, что отец может не любить своё дитя, поэтому недоверчиво спрашивает:

— У тебя плохие отношения с отцом?

— Да. Он ненавидит меня. Не знаю почему, но так было с самого детства. Он унижал меня, вынуждал делать плохие вещи. Я пытался изменить себя, убеждая себя в наличии определённых качеств, с подобием которых ты столкнулся при первой встречи со мной. Я не самый хороший человек, но, — Юнхо тяжело выдыхает, — сейчас всё нормально.

— Это грустно, — вполголоса шепчет Пэк, поворачиваясь к Юнхо. — Ты любишь его?

Для Тэхёна это важный вопрос. Ему важно услышать ответ, ведь он убеждён, что ребёнок должен любить своего родителя.

— Честно, не знаю, — и брюнет прикрывает глаза, ложась на спину. — Я люблю себя, свою жизнь, людей, из которых она состоит. Так что, наверное, да, люблю.

— Это правильно, — тихо бормочет Пэк, забираясь на Юнхо. — Ты хороший человек.

— Льстец, — усмехается брюнет, напрягшись, почувствовав, как на нём легонько начинает елозить Пэк, — соблазняешь меня? — и А приоткрывает один глаз, внимательно следя за донсеном.

— А то ты против.

— Что с тобой не так? — шутливо возмущается Юнхо, чувствуя, как начинает твердеть плоть.

— Я уже говорил, — приподнимаясь над брюнетом, произносит Тэхён, — надо мной жизнь угарает. — Ой, блин, — зашипел Пэк, морщась.

— Ты чего?

— Я же только что стал свидетелем игрищ собственного брата и друга... фу-у-у-у...

Осознание приходит пусть и не сразу, пусть и не вовремя, но приходит же!

— Да ладно тебе, — хмыкает Юнхо, — или, может быть, ты хочешь стонать громче? — и ладонь сжимает ягодицу Пэка. Томный взгляд младшего альфы устремляется в глубокую душу напротив. В очах Юнхо то самое клокочущее озорство, что вынуждает низ живота сокращаться в сладкой спазматической агонии.

Возбуждение, что сейчас медленно обволакивает парня, впервые в жизни чувствуется таким спокойным и глубоким.

Тэхён, ощутив прерывистую волну нежности к А Юнхо, наклоняется к лицу брюнета и, укусив того за нижнюю губу, жарко шепчет:

— И это я... ещё извращенец?

Приятное покалывание проходится волной мурашек по телу от прикосновений Пэка. Этот лёгкий укус и влага чужого рта крайне мягко ласкают Юнхо. Ни один омега не дарил подобных чувств брюнету, и это лишь сильнее завязывает нужду Юнхо к Тэхёну.

Нуждаться не плохо, так ведь?

— Превосходное сочетание, — усмехается А, сжимая и вторую ягодицу донсена, — два извращенца в паре, — и влажно лизнул верхнюю губу Тэхёна.

— В какой ещё паре, Юнхо-хён? — игриво негодует Пэк, хотя внутри уже все его органы расплавлены от жара и желания. — Мы с тобой не пара, — и слегка высокомерно смотрит на старшего.

— То есть ты так со всеми можешь делать, да? — грубовато спрашивает Юнхо, с силой сжимая задницу Тэхёна. — Так целовать кого-то, — облизывает приоткрытые губы, — так реагировать на чьи-то касания, — и давит на поясницу Пэка, позволяя их промежностям теснее соприкоснуться.

Голова кругом, сил держаться почти нет, и Пэк Тэхён, раскрасневшись, хватает зубами кончик языка старшего альфы, шипя:

— Замолчи, просто замолчи...

Уголки губ А приподнимаются, а глаза по-вселенски сверкают. Такой игривый и смущающийся Пэк Тэхён безумно нравится Юнхо. И так ревностно становится от мысли, что кто-то другой мог видеть такого Тэхёна.

— Нет, Тэхён!

Рыкает Юнхо, позволяя своей мимолётной злости феромоном смешаться с похотью и нежностью.

Он перекатывается на донсена, молниеносно заводя руки того над головой. С хищной улыбкой во все тридцать два зуба, А Юнхо умиротворяюще произносит:

— Ты должен понять, кому ты принадлежишь.

— Ты чего, Юнхо?..

Пэк не может перестать двигаться, в попытке выбраться из-под тяжёлого тела альфы, но феромон Юнхо, пронизанный различными эмоциями одного единственного человека, для Тэхёна оказывается мощнейшим афродизиаком, и стоит Пэку приподняться, он со стоном опускается обратно, чувствуя, как мучительно сжимается глубокое тёмное желание под кожей.

Когда лёгкое ощущение мороза касается горячих уст донсена губами Юнхо, младший прикрывает трепещущие ресницы, инстинктивно пытаясь сжать ноги, между которыми находится А Юнхо.

Истома эйфорией настигает Пэк Тэхёна с каждым движением, с каждым вздохом, с каждым касанием, с каждым словом...

Мне повезло в тебя влюбиться...

— Хочешь официального предложения? Так вот оно: ты — Пэк Тэхён, с сегодняшнего дня, с этого часа, с этой минуты, с этой секунды, мой парень.

— И что это за предложение?! — вспыхивает Пэк, дуя губы. — Всё у тебя ни как у людей! А Юнхо! Я не тв...

Но ни к чему даже игривые возмущения, когда окрылённое счастье так бережно скрывает двух альф за своей силой и мощью.

И снова поцелуй, более грубый и ледяной. Словно мороз пробирается прямо через рот внутрь тела донсена, охлаждая каждый орган, охлаждая сердце. Это даже слегка пугает парня, ведь Пэк буквально замерзает, но с тем же весь горит. Он горит холодом, сгорает в леденящем жаром пламени. Что никогда не потухнет.

— Круто, да? — отстранившись от донсена, довольно улыбается А.

Но заметив окончательно зачарованный взгляд седоволосого альфы, чувствует острый укол умиления прямо в сердце, и с нежностью поглаживая румяные щёки донсена, тихо шепчет:

— Это особенность моего феромона. Считай, я новое поколение, с улучшенным геномом.

— Юнхо, ты меня бесишь!..

Отчаянный шёпот, а изо рта пар.

— Как же бесишь...

И сам тянется к манящим его губам, что своей мягкостью успокаивают все тревоги, что дают чувство безопасности, чувство неизведанной глубокой любви.

Губы Юнхо нежно и чувственно скользят по устам Пэка, и так же нежно скользят друг по другу две души, не спеша, привыкая друг к другу — самое интимное прикосновение. Если это особенность феромона Юнхо, то Тэхён примет её с огромным удовольствием, ведь эта свежесть мороза слишком непозволительно сладко разжигает чёрное пламя похоти в Пэк Тэхёне. Как сладок запретный плод, казалось, но ведь источник всего этого самое чистое чувство, что зарождается между ними.

Великое чувство — любовь! Чистое и сокровенное.

— Не верю тебе, — хрипит, смеясь, А Юнхо, влажной дорожкой поцелуев по линии челюсти опускаясь к шее Тэхёна, — кстати, кто такой Ким До Ван? — и начинает нежно полизывать изящно отставленную шею.

Этот вопрос брюнет волновал всё это время, и конечно же лучше момента, чтобы узнать подробности, А найти не мог.

— Друг Тэхо, — стонет Пэк, часто хлопая ресницами. — Замолчи, Юнхо, — и сжимает рубашку Юнхо на спине, тяжело дыша. Ему не до вопросов сейчас.

А Юнхо резко останавливается, вырывая со рта Пэка недовольный цок. Он раздражённо смотрит на донсена, не зная, как стоит лучше себя повести сейчас.

— Между нами нет ничего, Юнхо, — ладонь Пэка ласково ложится на лицо Юнхо. — Тэхо просто шизует, — и тепло улыбается, желая уже продолжить начатое. — До Ван — альфа.

Упс.

Кажется, Тэхён совсем перестал соображать, находясь во власти чарующих Юнхо и феромонов.

— А я? — недовольно спрашивает брюнет, прикрывая глаза от приятного касания нежной руки. Но это не успокаивает растущей тревоги в сердце. И от чего альфы настолько ревнивы по своей природе?..

— Ты...

Пэк Тэхён запинается, не зная, что ответить. Нелепость диалога раздражает его, ведь то, что А Юнхо особенный для Тэхёна, является очевидным. Он же не может прямо сейчас начать изливать все свои сокровенные чувства, что цветут в глубине его сердца.

Да и что за бред вообще, господи?!

— Ясно...

Юнхо, поменявшись в лице, поднимается с ошалевшего седоволосого альфы, намереваясь подняться с кровати, но Пэк Тэхён грубо, не жалея силы, дёргает его за плечо, укладывая на спину, а затем резво усаживается сверху. Кажется, А Юнхо забыл, с кем имеет дело.

— Совсем спятил? — злостно шипит Пэк в сжатые губы Юнхо, показывая оголяющиеся клыки. Аромат мандарина начинает щекотливо касаться А Юнхо, дико раздразнивая. Все эмоции, от хороших до плохих, видимо, возбуждению и чувствам не помеха.

Юнхо, чуть успокоившийся, большим пальцем проводит по пухлым губам донсена, по собственной тяжести сердцебиения понимая, насколько существенны его чувства к Тэхёну. Он надавливает на один из клыков Пэка, нежно спрашивая:

— Зубки решил показать?

— Ты провоцируешь меня, зачем? — раздражённо спрашивает Тэхён, член которого кричит на него сейчас самым настоящим грубым матом. — Ты мазохист что ли? Истеришь, блять...

— Ты не ответил мне, кто я для тебя, — нелепо отмазывается А Юнхо, — имею право и пообижаться.

— С кем я связался, — под нос шепчет Пэк, закатывая глаза, — ты особенный для меня человек, непонятно? Особенный. Важный. Хочу быть с тобой рядом, нет, хочу, чтобы ты был рядом со мной.

— Ты упрямо не хочешь говорить, что мы встречаемся?! — и снова начинает свою истеричную песню брюнет, вызывая искреннее удивление на лице Тэхёна.

— Да когда мы начали встречаться-то? Я не понимаю, Юнхо! В какой момент я должен был это понять? — злость закипает в Пэке, а глаза сужаются.

— Да после того, как поцеловались! Или это ничего не значило?! — по-настоящему возмущается брюнет, поражаясь собственной чувствительности. В жизни его не заботило подобное, а теперь он похуже самой капризной девушки.

— Значило! Много значило! — повышает голос седоволосый альфа. — Каждая наша встреча что-то, блять, значила! Ты значишь! Грёбанное понятие истинных! Не задумывался о нём?! Не задумывался, что если рассмотреть реальный факт существования истинности, то мы — они?! Чёрт, Юнхо! Ни с кем тогда, никто так, никогда такого, как с тобой! — голос Тэхёна всё повышается. — Есть ты, появился ты! — и лоб Пэка болезненно ударяется о лоб Юнхо. — Не хочу ни с кем делить тебя...

— Я веду себя как школьница, — смеётся А, обнимая донсена. — Так мне мало тебя, во всём. Тэхён-и, давай встречаться? Давай? Ну давай? — и снова всё, каким-то образом, для Юнхо превращается в шутку, а у Тэхёна от этих эмоциональных горок глаз начинает дёргаться.

— Хорошо, Юнхо, — серьёзно отвечает донсен, — но ты должен понять, запомнить, уяснить, что я тебя ни с кем делить не буду. Буквально. И отпускать тебя не собираюсь. Даже если я тебе надоем, даже если ты устанешь от меня, — на одном вдохе произносит Пэк, — я тебя не отпущу.

— Аналогично, малыш, — и клыки А Юнхо украшают его широкую и белоснежную улыбку. — А-н-а-л-о-г-и-ч-н-о.

— Ха-а-а, — довольно выдыхает Тэхён. — Всё у нас не как у людей. Два альфы в отношениях, хах.

— Самая красивая история, — довольно тянет брюнет, — самая волшебная сказка.

— Что ты несёшь? — смеётся Пэк, медленно покрывая нежными поцелуями прекрасное лицо хёна.

— Романтические фразы, чтобы твоё сердечко трепетало, — невинно отвечает А Юнхо, показывая язык седоволосому альфе.

— А в итоге, только уши мои краснеют! — хмыкает Пэк. — Запомни, кому ты принадлежишь, господин А Юнхо! — и жарко припадает к шее Юнхо, начиная посасывать тонкую кожу.

Воздух, переполненный феромонами двух альф, чьи эмоции метались, дополняя остротой всю атмосферу, становится насыщен и сладок, дурманя голову. Клыки Пэк Тэхёна с щепетильной осторожностью скользят по нежной коже А Юнхо, заставляя его напрягаться снова и снова, разгоняя дразнящее чувство маленькими искорками по всему телу.

— Убери их, — хрипло шепчет брюнет, хотя сам подрагивает от этого чувства, а член болезненно ноет, готовый, кажется, вот-вот извергнуть семя.

Но Пэк всё это заводит не меньше. Оголивший свои клыки, Тэхён ощутил более приторную, истомительно глубокую волну возбуждения и нужды, и он не собирается пугаться или останавливаться, лучше парень укрепит всё это, позволит себе прочувствовать все тайны и дары, что готова подарить истинная любовь.

— Не хочу, — отмахивается Пэк, продолжая оставлять свежие засосы на шее Юнхо.

Никогда раньше Пэку не доставляло большого удовольствия ставить метки. Никогда парень не позволял ставить их на себе, но сейчас Тэхёну так сильно нравится ставить свои метки именно на этого сексуального мужчину, безупречного альфу, на его... парня. Да. А Юнхо теперь его парень, и Тэхён может делать с ним всё, что только в голову взбредёт. А мысли идут. И много мыслей. Вот так вот подразнивать Юнхо касаниями своих клыков, ощущать пальцами мелкие мурашки по его телу — утягивает Пэка в бездну. В неизведанную бездну особенных чувств между двумя альфами, которые, непременно, приведут к новому началу.

— А ты такой нечестный, Юнхо, — дерзко хмыкает Пэк, облизывая языком приоткрытые губы брюнета.

— О чём ты? — уточняет А Юнхо, полностью отдавшись воздушному трепету.

— О том, — и снова широкая улыбка, а взгляд потемневший, — что у тебя стоит, — и донсен чуть сдвигается вниз на бёдра А, сжимая выпуклость на джинсах.

Юнхо напрягается, прикусывая губу. Касания Тэхёна даже через одежду к его члену, обрушиваются на брюнета слишком сокрушительной волной любовной неги.

— У тебя стоит на альфу, Юнхо, — а Тэхён открыто насмехается над поплывшем хёном, грудь которого высоко вздымалась от попыток ухватиться за необходимый ему воздух. Но не хватало. Категорически. Здесь столько давления, столько желания, что невозможно было вдохнуть чистого воздуха, для трезвости разума. Зато можно вдыхать саму жизнь.

— Да кто бы говорил, — криво улыбнулся А, кивая на промежность Пэка.

Глаза Тэхёна опускаются на собственный пах, а улыбка чуть сползает, но сразу же становится шире, а глаза загораются ярче. Он на четвереньках подползает к Юнхо, всё ещё не залезая на него, и обдаёт горячим шёпотом ухо старшего:

— Хочешь увидеть, как он противоестественно стоит на альфу? На тебя, Юнхо?

А Юнхо задрожал всем своим нутром. Да если бы он знал, что за прохладной красотой и сдержанностью скрывается такая леденящая душу страсть и изящная, соразмерная утончённость бесконечности души, то давно бы сделал всё, чтобы оказаться рядом с Пэк Тэхёном.

А Юнхо никогда не отпустит Пэк Тэхёна. Никогда и никому.

Пэк Тэхён принадлежит А Юнхо.

А Юнхо принадлежит Пэк Тэхёну.

Веками скрытое чувство любви, нас свяжет, подарив покой.

— Хочу, малыш, — Юнхо жадно смотрит на донсена, — очень хочу.

Короткие улыбки, голодные взгляды, в страсти скользящие друг по другу губы, звуки влажного и глубокого поцелуя, безобразно летящая в стороны одежда, два оголённых тела, что обжигают друг друга при каждом прикосновении, густой запах феромонов, что в идеальном сочетании жадно мешается друг с другом, наполняя лёгкие ощущением полной свободы.

Никак альфы не могут определиться кто останется сверху, то и дело перекатываясь по кровати, но, в итоге, устав от этого, Юнхо оказывается сверху.

Язык А Юнхо тяжестью оседает на языке Пэка, глубоко и плавно извиваясь в его рту. Тихие всхлипы, наполненные нуждой, утопают в общей влаге, и тела горят от обжигающих их чувств.

— Юн...хо-о, — постанывает Тэхён, тихо вскрикивая, и чуть приподнимает таз, от чего две твёрдые плоти касаются друг друга через тонкую ткань трусов.

— Мх-к, ха, — усмехается А, аккуратно кусая Пэка за щёку, — почему ты такое чудо, Тэхён-и? Ну почему? — и вся тяжесть мускулистого тела старшего альфы опускается на донсена, вырывая из его горла довольный рык.

— Сам... пора-жаюсь, — выдавливает из себя Пэк Тэхён, чуть шире расставляя ноги.

Юнхо жадно целует донсена, размашисто поглаживая его тело руками. Он порой задевает соски Пэка, но руки нагло спускаются именно к плоти Тэхёна. А тот в ожидании прогибается навстречу таким мягким, но ощутимым касаниям.

Феромоны двух возбуждённых доминантных альф буквально сотрясают всё пространство в комнате. Самые густые и насыщенные эмоции наполняют её, одаривая райским наслаждением и Юнхо, и Тэхёна. Насколько может быть приятно касание к коже чужого феромона!

Трусы обоих оказываются отброшены в сторону, а два каменных члена на желанной свободе, в желании ласки и касаний, выражают, без стеснения, все свои чувства.

— Видишь, Юнхо, — хихикает Пэк, облизывая губы, — как он стоит на тебя, — и проводит ладонью по своей плоти, крепко сжимая член у основания. Он с широкой улыбкой, счастливой и искренней, смотрит в глаза Юнхо. Как же приятно видеть, как сильно может быть уязвим другой альфа.

— Ха...ха, — громкие смешки срываются с уст Юнхо на выдохе, а в комнате ощутимее жаром касается кожи леденящий феромон. — Стоит, Тэхён-и, — и пальцы Юнхо обхватывают плоть донсена.

Глубоко вдохнув, Пэк сглатывает слюну, с нуждой смотря на старшего. Тот, верно истолковав его, снова опускается на Тэхёна. И снова долгие, жаркие поцелуи, тихие всхлипы и движение нижней части тела, и тесное трение двух членов друг о друга.

Пэк Тэхён дрожит. Мышцы словно свело, а низ живота готов взорваться.

Как вообще можно вытерпеть такую пытку?

Эти самые бабочки в животе, на которые так часто грешат в красивых историях любви, сейчас яро взмахивают своими эфирными крыльями, распаляя густое возбуждение, что кипящим свинцом заливает низ живота окончательно, полно.

Всё дрожит, всё нуждается. Пэк Тэхён нуждается.

Рука пробирается между двух тел, пальцы обхватывает два члена, начиная поступательные движения. И прошибает насквозь нежность этих касаний, от которых разрастается наслаждение.

— Юнхо... — отчаянно шепчет Пэк, с глубоким романтическим чувством смотря на А. Этот альфа, тот самый, который неосторожными словами причинил ему боль, за которым он год наблюдал со стороны, рядом с которым неподдающееся контролю чувство брало верх, вдруг оказывается самым нужным человеком. А возможно, что если бы люди могли узреть незримое и понимать маленькие узлы судьбы и жизни, то сразу бы могли понять, кто им необходим?

А Юнхо лишь тепло улыбается, понимая дикую жажду донсена, ведь и сам желает этого. Безумно нуждается, но боится спугнуть.

Он перехватывает инициативу, начиная ласкать их члены, и чуть наклоняет голову в сторону. Сердце Пэк Тэхёна замирает, а слюна обильно скапливается во рту. Трепет, ощущение полного счастья и накрывающее удовольствие, власть и доверие, открытость и откровенность — а клыки Тэхёна впиваются в кожу Юнхо у основания шеи.

Острая, жгучая боль обжигает всю правую часть Юнхо, а сердце истерично начинает колотиться в грудине. Возбуждение достигает пика, и А Юнхо, грубо прервав Пэка, вонзает свои клыки в основание шеи донсена.

— А-ах! — громко вскрикивает Тэхён, запрокидывая голову на подушку. Возбуждение, что опаляло его, взрывается, и яркий, насыщенный оргазм накрывает его с головой. Мышцы сводит, а тело выгибается, пока живот покрывается семенем, извергающимся из двух подрагивающих членов.

Глаза Пэк Тэхёна сверкают счастьем и удовлетворением, а кровь на его губах и зубах вместе с тёплой и счастливой улыбкой, поражают Юнхо в самое сердце.

Это кровавый поцелуй, поцелуй их искренности, силы чувств, принадлежности. Поставить метки друг на друге — выказать наивысшую степень доверия, а в данном случае ещё и остервенелого, на грани безумия, желания принадлежать друг другу.

Их уста скользят друг по другу, храня на себе трепет и запечатление, деля друг с другом вкус и запах жизни, в самом прямом смысле этого слова.

***

Парни решают выбраться в город на местный фестиваль. Ка Хьюн, Ким Тиён и Ли Дэ Хюн принимают решение отправиться в самую глубь событий, быстро растворившись в толпе людей, а вот Пак Куанг и Юн Нагиль предпочитают прогуляться вдвоём. Они ходят по небольшому парку, украшенному красивой рыжеватой гирляндой, и что на радость, парк почти пуст, ведь жители предпочитали находиться в активной части проходящего фестиваля.

— Красивый город, — умиротворённо выдыхает Куанг, с улыбкой смотря по сторонам. Приятно радует глаз чёрное небо, что даже для ночи оказывается перенасыщено хранящей секреты тьмой.

— Наш лучше!

— Ну что ты такой, — тянет Пак, чуть ускоряя шаг.

— Ну чего ты? — Юн обнимает Куанга со спины.

— Нагиль...

Куанг останавливается, вытягивая вперёд Юна.

— Давай поговорим уже...

— Чего ты такой серьёзный? — озорливо тянет Нагиль, искренне радуясь чувству нежного счастья, что с таким трепетом ласкает его израненное сердце. — Ну что случилось, Куанг-и?

— То, что происходит между нами, что это?

Юн замирает, тепло улыбаясь Паку. Он уже прекрасно знает ответ, но не может отказать себе в озорном удовольствии подразнить Куанга.

— Тебя смущает то, что происходит между нами?

Пак моментально дёргается в сторону омеги, хватая того за руки. С чувством поглаживая изящные ладони, он от всего сердца произносит слова, что вызывают в нём беспокойство:

— Нет. Просто... я... Нагиль. Я не хочу быть заменой кому-то...

— Да почему заменой-то? — усмехается Юн Нагиль, поражаясь глупости произнесённой фразы. — Ты на самом деле думаешь, что я это делаю это, чтобы заменить кого-то тобой? Неужели ты не можешь понять, что настоящее, а что нет? — омега говорит очень мягко, а его взгляд светится теплом. Тяжесть слов не должна смутить Пака ещё сильнее, ведь Юн понимает от чего именно сомнения терзают альфу.

— Боюсь, что из-за своих чувств, не смогу понять, — прикрыв глаза, честно признаётся Пак.

Не объяснить словами, насколько он счастлив, что Нагиль рядом с ним, и они могут стать полноценной парой, но боль, что была пережита Куангом, никак не может перестать давать о себе знать.

— Но понимаешь же, — и Нагиль снова обнимает альфу, что пытается унять свои тревоги.

— Нагиль... — устало выдыхает Куанг. — Подумай получше, — и пронзительный взгляд направлен на проворного омегу. — Если так, то я больше тебя не отпущу, Нагиль...

— Разве это плохо? — робко спрашивает Юн, чувствуя, как в трепете от услышанных слов взметалось сердце. — Ты же знаешь меня, Куанг. Я никогда не делаю того, от чего не готов потом принять последствия.

— С ума меня сведёшь... — шепчет Пак, прижимая к себе омегу. Тепло, исходящее от желанного всей душой омеги, приносит Куангу чувство уверенности и правильности решений.

— Да я вообще не понимаю, — начинает возмущаться Юн, — почему ты ещё не сошёл с ума?! От меня-то!

— Заразился от меня идиотскими шутками? — счастливо расплывается в улыбке Куанг, нежно поглаживая пухлые щёки омеги.

— Может быть, — широко улыбнувшись, шепчет довольный Юн. — Ой! — омега поднимает лицо, щурясь. — Вот и дождь пошёл.

— Надо вернуться, — тихо произносит Пак Куанг, а сам, не отрываясь, смотрит на прекрасное лицо омеги, постепенно покрывающееся холодными каплями воды.

— Куанг, — мягко произносит Юн Нагиль, возвращая свой взгляд на альфу. Все чувства, что испытывает человек, можно с лёгкостью прочесть в его глазах, и это делает альфа. Он не может не оценить того доверия и смелого шага в откровенности, что сделал Юн в его сторону.

И больше Куанг не утомит Нагиля своими глупыми тревогами.

Пак улыбается.

Огромные капли дождя уныло падают с чёрного неба, плотной шторой скрывая всё вокруг. Природный занавес, ледяной, скрывает альфу, что склоняется к омеге, и омегу, что тянется к альфе.

Ледяные капли болезненно касаются кожи, что от холода покрывается крупной дрожью. Но горяч поцелуй, глубок и чувственен, что скрепляет двух людей, возможно, не слабее, чем метка. И жадно вкушает Куанг жизнь с уст Нагиля, что доверчиво отдаётся в надёжные объятия.

***

Ка Мин Джун сладко тянется на постели, раскрывая довольные глаза. Вчера он так сильно устал, что не смог выделить хёну и пяти минут, после их первого опыта, но сегодня Джуну хочется порхать вокруг Тэхо, повторяя слова любви. Внимание привлекает смартфон, оповещающий о новых уведомлениях.

Неизвестный номер 9:10
Доброе утро, Ка Мин Джун. Это Син Ыну. Я брал твой номер на выставке.

Неизвестный номер 9:10
Прости, если разбудил.

Ка улыбается, совсем позабыв о том, что ему выпал счастливый билет стать музой для известного художника.

Вы 9:11
Не разбудили!

Г-д Син Ыну 9:12
Замечательно. Я хотел бы узнать, удобно ли тебе будет приехать ко мне в понедельник?

Вы 9:13
Может, Вы ко мне? Если не трудно, и... во сколько?

Г-д Син Ыну 9:20
Можно с утра. Как тебе удобно.

Вы 9:20
Тогда к обеду?..

Г-д Син Ыну 9:21
Хорошо, Ка Мин Джун. Я буду ждать нашей встречи. Убедительная просьба: не краситься. Хочу увидеть твою естественную красоту! :)

Скорее всего, как кажется Мин Джуну, это случайный комплимент, но он приносит приятное чувство гордости. Не каждый день, настолько великий и особенный в понимании всего мира человек, делает тебе комплимент!

Вы 9:22
Хорошо, Син Ыну-хён.

Ка Мин Джун расплывается в улыбке. Совсем не от проскользнувшего между ними флирта, наличие которого он не признаёт и не признает, а потому что собственная жизнь вдруг превращается в сказку. Любимый парень рядом, любит его в ответ, ревнует; верные друзья рядом, и их жизнь тоже налаживается, принося хорошие эмоции; всемирно известный художник лично познакомился с ним, предложив стать натурщиком, пообещав сделать частью своей коллекции. Да о чём ещё можно мечтать омеге в девятнадцать лет?

Правда, Пэк Тэхо говорить о переписки с Син Ыну Мин Джун не собирается. Он уже знает, что Тэхо снова заведётся, и не позволит Ка исполнить своё желание, оказаться на холсте мастера. В конце концов, пускай Син Ыну сначала закончит его портрет, а уже потом он расскажет всё Пэку, стойко выдержав его ревностную атаку.

На кухню Мин Джун выходит в десятом часу, где все сидят по струнке. Недовольный Тэхо допрашивает парней.

— А теперь давайте, — грозно произносит старший Пэк, — рассказывайте, что вы узнали.

Но отвечать никто не хочет. Мощь, исходящая от Тэхо, так или иначе вынуждает чувствовать себя подавлено, и только Ка Хьюн ровным голосом отвечает хёну:

— Да ничего такого. Со Лан узнал, кто он, добровольно отдался ему.

Бровь Пэк Тэхо дёргается, а складки на его лбу говорят о том, что он не понимает, что именно это значит. Мысли начинают терзать его ум.

— Это типа суицид что ли?

— Ну как мы поняли, то да.

— Где Тэхён-а? — выдыхая, спрашивает Тэхо. Нельзя оставлять ни на секунду! Ни одного из них!

— Он ещё не выходил, — отзывается Мин Джун со спины, — позвать его?

— Да. Пора бы. Десять часов уже, — мямлит Тэхо, засмотревшись на взъерошенного омегу, снова обращаясь к Хьюну. — А ещё что узнали?

— Ну он, вроде как, узнал имя, но зарисовал его...

Дальше Мин Джун уже не слышит ответа друга, поднимаясь по ступенькам наверх. Его одновременно забавляет такая обеспокоенность со стороны Тэхо, но с тем же он сильно переживает о возлюбленном. В конце концов, сколько ещё упадёт на стойкие плечи альфы, который когда-то грезил о спокойной жизни вдали от суеты?..

Отмахнувшись от грустной мысли, Джун аккуратно стучит в дверь друга, проходя внутрь, не дожидаясь позволения.

— Тэхё-ё-ё-ё-н-а, — весело поёт Мин Джун, прыгая на кровать. Ему не терпится разделить с драгоценным другом весь спектр прекрасных чувств, что цветут в его сердце.

— Ой! — громко вскрикивает А Юнхо, ошарашенно смотря на омегу, что прыгнул на него. Мин Джун во все глаза смотрит на сонного альфу, а следом довольная, наглая ухмылка выползает на лицо.

— А где Тэхён-а?

— Я здесь, — раздаётся за спиной, — а вот почему ты там, непонятно.

Седоволосый альфа кивает на кровать, дёргая уголком губ. Уж точно не ревнует, но весьма забавная картина вышла.

— Я думал, что это ты! — возмущается Ка, поднимаясь с постели. — Тэхо-хён попросил разбудить тебя. Он допрашивает нас о том, что мы узнали, — надо предупредить сразу. Мало ли в каком настроение сейчас Тэхён.

— Да мы ничего и не узнали, — разочарованно выдыхает младший Пэк, накидывая на себя рубашку. — Поднимайся, Юнхо. Я хотел сегодня прогуляться, — и, даже не дождавшись Мин Джуна, выходит из комнаты.

— Чего с ним такое? — омега недовольно морщится. Такое поведение друга он припоминает со времён школы, когда седоволосый альфа только перевёлся.

— Переживает сильно, — коротко отвечает А Юнхо. — Просто переживает, — и поднимается с постели, вовсе не стесняясь омеги.

Ка бросает взгляд на Юнхо, смущённо отворачиваясь. Уж что-что, а вот увидеть полуголого мужчину, чужого мужчину, со свежей меткой не шее, Мин Джун точно не планировал, поэтому поспешил спуститься вниз к остальным, оставив брюнета собираться одного.

— А ещё раз повторяю, — громко настаивает старший Пэк, — что это слишком опасно! Чем ты вообще думаешь? Дети-сыщики! Куда вы лезете? Осознания нет, что за столько лет даже ни одной зацепки!

— Да ты достал уже! — взрывается Тэхён, что даже Мин Джун, только подошедший к двери, дёргается. — Мы ничего не сделали такого! Ни-че-го! Сидим, да говорим, как бабки старые, и нихрена не делаем! Как и полиция грёбанная нихрена не может!

— Успокойся, — удивлённо шепчет Тэхо, пытаясь взять брата за руки, — тише, малыш. Не злись.

— Какого чёрта я не должен злиться?! — но младшего Пэка уже накрыло. — Какого?! Залез в квартиру друга?! Ну прости! Больше не полезу! Как только найдём тело Со Лана, его квартира станет моей, и я со спокойной душой буду ходить к себе квартиру!!! — дико орёт Тэхён, белея лицом.

— Чего?..

— Да блин, — бесстрашно вступает в эмоциональную перепалку между братьями Ка Мин Джун, серьёзно переживая за моральное состояние друга, — Со Лан, вроде, завещание написал. И вот оставил всё Тэхёну...

— Так, — глубоко вдыхает Пэк Тэхо, потирая переносицу, — ладно, — и подходит к брату, крепко обнимая его. Тэхён молчит и никак не может унять дрожь злости от собственной беспомощности. За чем ему гнаться и в каком углу Кореи искать этого психа, Пэк Тэхён не знает, но нутром чувствует, что ответ слишком близко.

Когда Тэхёна отпускает, он обнимает Тэхо в ответ. Больше нет сил на крики и скандалы. Больше просто нет.

Остаток выходных проходит более-менее приятно для парней. Больше тяжёлых разговоров не планировалось, а Тэхо не отходит от Тэхёна ни на секунду. Он обеспокоенно смотрит за братом, чьё лицо снова отдаёт былой тенью пустоты, как и после смерти родителей. Тэхо не знает, как помочь ему преодолеть эту трудность, и это незнание сильно вводит его в тоску. Уже перед отъездом в Сеул, Пэк Тэхо решает набрать Ким До Вана, чтобы поделиться с ним полученной информацией.

— Давно не звонил, — обидчиво тянет До Ван, как только отвечает на звонок.

— Три дня? — хмыкает Тэхо. — Капризы потом. Есть что сказать.

— Вещай.

— Мой пролез в дом Со Лана, забрал его дневник.

— Чего? Господи, Тэхо! Куда ты вообще смотришь?! Как ему это в голову пришло вообще?!

— Тихо-тихо, — смеётся старший Пэк. — Он уже получил порцию нотаций, ему пока хватит. В общем, в дневнике вычитал, что, вроде как, этот Со Лан догадался, кто такой ценитель, но зарисовал имя. Не знаю, важно ли это, но, может, есть какой способ узнать, что под чернилами?

— Зацепка слабовата, — устало бормочет До Ван, — но лучше, чем вообще ничего. Но с чего вера в то, что Со Лан не ошибся?

— Я сам прочитал, что он нашёл его, виделся с ним, они спали, чёрт возьми. Имя верное, До Ван. Имя преступника у нас в руках, но оно всё зарисовано.

— Я... — Ким До Ван пару минут молчит, держа в напряжении Пэка. — Я в ахуе, Тэхо. Другие слова не подберу. У меня даже волосы дыбом! От глупости поступка Тэхёна! Ну и от того, что ключ от раскрытия дела в твоих руках. Привези мне дневник, а я уточню в лаборатории о возможных тестах. Я уверен, что найдётся что-то...

— Хорошо, и ещё... насчёт дневника, — Тэхо замялся, не зная, как тактично попросить друга, чтобы тот не понял, что это фактический приказ.

— Не переживай. Скажу, что лично решил проверить место преступления, вот и нашёл дневник.

Как хорошо иметь друга, что без лишних слов может тебя понять.

— Спасибо, До Ван.

Сбросив звонок и положив телефон в карман, Тэхо устало смотрит на недалеко резвящихся парней. Видеть счастливо улыбающегося Мин Джуна так приятно, что все тягости кажутся незначительными. Видеть Тэхёна, что со слабой улыбкой рассказывает что-то Юнхо...

А Юнхо.

«И как давно они стали так близки?»