Твоя жизнь на моих устах

***

Проснувшись рано утром, Тэхён, первым делом проверяет телефон. Когда вчера он ушёл просто подремать, так больше и не проснулся, оставаясь в царстве Морфея на долгую и поглощающую усталость ночь. Не желая стать объектом дотошного расспроса об их взаимоотношениях с А Юнхо, который сто процентов будет переполнен уточнением всевозможных деталей, Пэк сразу же покидает дом Хьюна, но попутно пишет сообщение в общую беседу.

Котовалка 8:15

Я жив, не похищен, просто поехал домой.

Улыбается, конечно, сначала, но когда глаза опускаются чуть ниже и видят диалог с Юнхо, Тэхёна прошибает осознание неизбежности и загнанности. Он совсем забыл...

Пальцы нервно щёлкают на окошко с диалогом, уже открывают клавиатуру, но так ничего и не пишут — страшно, господи, а ещё стыдно. Что тут писать-то? Всё равно они живут теперь вместе, и этого разговора, который хочет старший альфа, Пэку не избежать никак. Так что, как говорится, младший альфа возвращается домой весь на иголках. И хоть понимает глупость, но надеется, что не застанет дома Юнхо, а дальше они уедут с друзьями за город. Ну а что? Не избежал, конечно, но ускользнул!

Седоволосый и сам не понимает, что с ним такое. Почему такая реакция на Юнхо, ведь... а что ведь? Ведь ничего. Просто стыд, но не за произошедшее, а за собственный отклик на всё это, а ещё за желание получить больше, узнать больше. И это заставляет Тэхёна чувствовать себя сокрушённым. Это дикое желание сокрушает его.

Когда такси останавливается возле дома, седоволосый с минуту смотрит через окно на калитку. Словно по ней можно было понять, есть кто дома, а вернее дома ли Юнхо.

— Молодой человек, всё хорошо? — уточняет мужчина, поворачиваясь к Пэку.

— А? Да, простите, — растерянно улыбается Тэхён, — возьмите, — и, протянув мужчине купюру, покидает автомобиль.

Предчувствие того, что брюнет дома, хлыщет сознание. И вроде бы смирение уже произошло где-то внутри, чем-то неконтролируем, вроде, что зовётся подсознанием, но вот осознанное в Тэхёне, сам он, упрямо продолжает противиться. Ах, как забавны люди. Он даже калитку открывает так осторожно, словно её едва слышный скрип может разбудить какую-нибудь бешеную собаку, что непременно разорвёт Пэка на части.

«Дожил. К себе домой боюсь идти».

Хихикнув собственным мыслям, Пэк Тэхён немного переминается на месте, прежде чем заходит в родной дом. Секундная тишина, которая встречает его, даже не успевает дать победу на ожидания, ведь он слышит знакомый мягкий и бархатный голос. Тэхён пытается проглотить сердце, что буквально скакануло куда-то в пищевод.

— Тэхо? Это ты? Я... — улыбающийся А Юнхо выходит из зала, а у Тэхёна начинает дёргаться глаз.

«Да как этот парень вообще может быть таким сексуальным?»

— Тэхён?.. — неуверенно, но спокойно произносит брюнет, делая короткие шаги, но как кажется младшему наступающим, в его сторону.

А младший Пэк, как может, отступает назад, вот только отступать некуда: уже спустя один шаг он касается спиной входной двери, а тело отказывается слушаться, ну а вернее призывает к ответному действию, но...

Слишком страшно.

Дико и ненормально! Надо просто... сбежать... От себя.

Эти чувства, что грели Тэхёна, пока А не было рядом, и что вскипают, когда он с ним, слишком пугают парня. Он совсем не противник любви между особями одного вида, но никогда не думал, что сам станет таким. Пэк Тэхёну всего-то девятнадцать лет, но всё это время ему совершенно точно нравились омеги! Но никак не доминантные альфы!

А Юнхо совсем не похож на омегу. Он высок, статен, мускулист. Очень мускулист. Сейчас на нём синяя рубашка, у которой подвёрнуты рукава, что демонстрируют тонкую, белоснежную кожу, на которой так эстетично проступают вены. Много вен. Совсем как у брата: полно эстетики, но у Тэхо это не выглядит привлекательно, по крайне мере для Тэхёна, а вот у Юнхо...

Слюна скапливается во рту, ещё одним толчком сокрушая Пэка. Полномасштабное крушение приближается со стремительной скоростью, но Тэхён упрямо противится, не сдаётся.

— Ты так и не позвонил?.. — то ли утверждал, то ли спрашивал Юнхо, а у младшего альфы начинает дёргаться второй глаз.

И почему он так медленно идёт?!

— Решил, что диалога не избежать... — хрипит Тэхён, сразу откашливаясь.

Подойдя к Тэхёну на метр, Юнхо робко улыбается, склоняя голову набок:

— Логично... Может, ты всё-таки зайдёшь?

А у Пэка от этих простых движений сердце словно возносится до небес, сокрушая его лёгкостью и трепетом.

Ещё одно.

Тэхён неуклюже разувается, проходя мимо брюнета вперёд, не разрывая зрительного контакта, и когда А Юнхо остаётся позади, мысль только одна: не иди за мной, уходи, мы не можем! Но младший слышит тихие шаги, кричащие о том, что альфа идёт за ним.

Шаги по лестнице становятся пыткой. И хочется быстрее закончить, и хочется, чтобы никогда не кончалось. Люди горазды судить и возмущаться, однако, оказываясь перед выбором, перед спорными решениями, они частенько воротят такие дела, что потом и исправить ничего нельзя. И Пэк не хочет этого. Свою жизнь он старается выстроить правильно, а правильно — это по совести Тэхёна. Так верно лично для него: его жизнь — его решения — его совесть — его истина.

Но, пожалуй, идти двумя ногами на каждую ступеньку, чересчур.

— Это самая детская попытка тянуть время, — глухо усмехается Юнхо в макушку Тэхёна, следуя за донсеном ступенька в ступеньку. И Пэка до дрожи накрывает от понимания того, насколько сейчас уверен А Юнхо в происходящем между ними. Они уже оба понимают, что никакого разговора не будет, но будет то, от чего нужно убежать!

— Я не тяну... — этот шёпот оказывается слишком мягким, Пэк понимает сразу, но жалеть уже поздно. В интимности происходящего сейчас, выражение собственных чувств через всё — естественно и непреклонно.

— Тогда, — раздаётся прямо возле уха, а у младшего вся правая часть тела немеет, — поднимайся, — и рука ложится на талию.

Осталась последняя ступенька.

Остался шаг туда, где они достигнут точку невозврата.

Пэк Тэхён прикрывает глаза, делая последний нормальный шаг. Все мысли, что терзали его, вылетают из головы, оставляя лишь место для закрепления факта происходящего. А чувства и эмоции проникают в сердце и душу. Этого более чем достаточно.

— Остановись, — низко произносит Юнхо. Томный настрой, что, как кажется Тэхёну, пропитал каждый уголок дома, сейчас искрит безумием, как тысячевольтный разряд, разнося миллионы мелких, острых искорок.

Нужно остановиться, не поддаться искушению. Ах! Не карма ли это? Как же Пэк Тэхён смеялся с того, что Адам и Ева вкусили запретный плод, но сам теперь, стоя на грани, понимает, как велико его желание противиться, и с тем же повержено осознаёт, что это желание сопротивления поразительно неправильно...

— Юнхо-хён, не надо... — отчаянно лжёт младший альфа, пока А Юнхо разворачивает его к себе одним лишь воздушным касанием — Пэк делает это добровольно, пока его прижимают к стене, прижимают к телу другого альфы.

— Остановись, хён, — а пальцы седоволосого сжимают плечи А Юнхо спереди, пока взгляд парня затуманен.

— Я просто хочу поговорить, — нежно шепчет брюнет, — почему ты не хочешь поговорить?

Голос А Юнхо неправильно пленителен. Хотя, какого чёрта неправильно-то? С хуя ли, даже вот так, неправильно? Чувства, что рождены в самом сердце, априори не могут быть неправильными. Здесь появляется настоящая причина отказа...

— Нельзя, Юнхо-и, — отрицательно машет головой младший, — неправильно, — и понимают оба, что речь не о разговоре вовсе.

— Что же неправильного в этом? — А ободряюще улыбается, предплечьями упираясь в стену. — Скажи мне, Тэхён-а, — и, склонив голову, начинает нежно потираться носом о нос Пэк Тэхёна.

Доверие открывает свои двери широко, не думая. А у младшего альфы внутри всё порхает. Эти предательские бабочки в животе так резко взмыли куда-то в бесконечность, что Пэка вышибает буквально. Он не может сказать, что ему не нравится происходящее, и что он не хочет этого и не хочет чего-то большего — было бы ложью, но предпринимает логичные попытки остановить то, что слишком внезапно свалилось на него. Пугает реакция собственного тела, пугает то, что для А Юнхо всё может оказаться жалкой игрой... Но сомнение слишком слабо в сравнении всего остального.

Жить по совести значит жить правильно.

Может, это началось не сегодня?

Седоволосый смотрел на А Юнхо со стороны ещё до поступления в университет. Когда родители ещё были живы, то, как и полагается респектабельным людям, они посещали выставки многих современных художников. Но как же было имя того, на выставке которого он впервые увидел младшего сына господина А... Эх, не припомнить, но после этого они начали пересекаться в университете. Тэхён часто замечал смольную макушку в огромной толпе, и самого парня, с вызывающим и наглым поведением. Черты его лица были аккуратными, ровными, внешность так красива, как, собственно, и огромна его популярность, но поведение оставляло желать лучшего: словно у трудного подростка затянулся пубертатный период. Но Тэхён всё равно, так или иначе, выискивал его. Это стало какой-то традицией, даже и не осознанно, но задумываться о чувствах? Пэк на самом деле не думал об этом никогда. Даже не считал, что в этом есть что-то странное, настолько это было незначительно, однако сейчас, стоя здесь, в собственном доме, прижатым им — Юнхо, к стене, всё незначительное вдруг обрело смысл.

Был ли Пэк Тэхён сокрушён тогда?

Или его сокрушают сейчас? Медленно и точечно?

— Что ты делаешь, — проговаривает Пэк как можно чётче, но очень тихо.

— И что в этом неправильного? — усмехается брюнет, а у самого сердце, словно, плавится, обжигая оголённую часть души.

Нахмурившись, Пэк опускает голову:

— Чёрт, ты знаешь, хён. Ты — альфа, я — альфа. Невозможно же...

Пэк Тэхён прикусывает щёку, внезапно ощущая стыд за сказанное — потому что чушь. Но разве их вообще-то хоть что-то объединяет? Их отправной точкой является одна сплошная пустота, в которой что-то зарождается, но невозможно за что-то ухватиться.

Седоволосый альфа допускает мысль, что брюнет сейчас может просто высмеять его, ведь уверенности в происходящем между ними нет, однако следующие слова дают слабое очертание той самой начальной точки.

С мягкой усмешкой, пускай насмешливо, но в меру, А спрашивает:

— А ты сейчас, меня убеждаешь или себя?

Ну нельзя же так! Прям в лоб! Так просто!

Тэхён поднимает округлившиеся глаза на брюнета, что продолжает с поражающей простотой улыбаться. Несильно, скорее, в меру сложившейся ситуации, но эта улыбка так успокаивает. Уголки губ аккуратно поднимаются, образовывая едва заметные морщинки, что так гармоничны с ровной и изящной линией губ, а сами уста кажутся упругими: они не такие пухлые и объёмные, как у Пэк Тэхёна, но всё равно они имеют интересную округлую форму.

Седоволосый парень вряд ли замечает за собой, что уже несколько минут, молча, с вожделением и чистым интересом смотрит на губы хёна, а тот молчит, проникаясь моментом щепетильной открытости. Для него такой Тэхён, что так умело и изощрённо ведёт словесные бои, чья внешность так обманчива, а личность развита не по годам, стоящий рядом с ним, весь поплывший и трепещущий, ломающийся, но явно желающий дальнейшего — большая слабость. Это хрупкое доверие, что младший Пэк выражает к нему, сокрушает Юнхо окончательно. В отличие от донсена, он эти моменты «крушения» принимает и проживает спокойнее и быстрее, не страшась последствий и сути, но давить на младшего не собирается. Ему важно убедиться в том, что чувства взаимны, а развитие отношений можно оставить и на время. И А Юнхо свои доказательства получает.

— Не переживай, Тэхён-а, — брюнет чуть отстраняется, и Тэхён снова смотрит в его глаза, а лёгкий аромат мандаринов начинает исходить от парня.

Феромон?

Брюнет даже думает, что ему показалось, но когда аромат становится более насыщенным, выдох облегчения срывается с его рта. Просто так взять и оказаться в чьей-то власти? Да раз плюнуть! Обращайтесь за советом, поделюсь опытом!

Ё моё...

— И как ты это делаешь? Манипулятор.

Пэк Тэхён, полностью оказавшийся во власти своих чувств, совершенно серьёзно воспринимает этот вопрос, пожав плечами в ответ, а затем касается ворота рубашки А, притягивая его ближе, обратно. В прохладном воздухе горячее дыхание двух альф, оказавшись единым, нагревается до максимума, в ласковой прелюдии лаская губы. Каждый удар сердца разносит по телу горячую волну мучительной истомы, а перед глазами есть только одно лицо человека, который внезапно перевернул всю душу. Запах морозной свежести так приятно бьёт в нос, и при каждом вдохе словно покрывает лёгкие морозной коркой.

Как же приятно.

Тэхён чувствует. Просто чувствует, что рядом с этим человеком ему хорошо. Безумно хорошо, и как важна для Пэка вся эта чувственная искренность, что светится в глазах Юнхо. Оголить душу не каждый может. Но... Интересно, знал ли А Юнхо о том, что в его душе зарождалась такой силы нужда и чистое чувство к Тэхёну? Возможно, но важно для Пэка то, что всё это брюнет отдаёт ему безвозмездно.

Они тянутся друг другу одновременно. И первое касание приоткрытых губ разносится по коридору звонким эхом. Звук невинного поцелуя, что сносит к чертям все стены, стирает все кем-то расчерченные границы!

Ах, как прекрасно и мягко касание, первое.

— Тэхо... — сипит седоволосый, крепче хватаясь за плечи Юнхо.

— Он на переговорах, — успокаивает А младшего, оставляя лёгкий поцелуй на верхней губе Пэка. — Так сладко.

— Прекрати говорить такие вещи, — бубнит Тэхён, стараясь не шевелить губами, ведь их так правильно и приятно покрывает касаниями своих губ брюнет.

А Юнхо глубоко дышит, пытаясь сохранять контроль. Пэк Тэхён такой милый, непозволительно милый для альфы, но такой уверенный и страстный.

Никому.

— Юнхо-и, — снова скулит седоволосый альфа, суетливо хлопая ресницами, что вдруг налились тяжестью, призывая глаза закрыться. — Назад вернуться будет нельзя... — а у самого губы дрожат, пока его уста ласкаются чужими.

— У нас с самого начала не было шансов, — хрипит Юнхо, и кончик его языка озорливо оглаживает контур губ Пэк Тэхёна изнутри.

Слова пронзают сердце. Амур, порхавший где-то рядом, выделяет лучшие стрелы для этой недопарочки, явно развлекаясь их чувствами: а даже, скорее, питаясь. Ну а что ещё есть Амуру, правда же?

— Мх-к, — высокий стон вырывается из горла Пэка, стоит ощутить влажный язык А в личной зоне. Запретный плод сладок — он признаёт свою ошибку и надменность — и как сладко Тэхёну сейчас...

Можно только позавидовать. Ему вдруг кажется, что его тело тает, как холодное солнце под палящим солнцем, а голова кружится сильнее и сильнее — даже с закрытыми глазами всё плывёт.

Пэк аккуратно касается своим языком языка Юнхо, нежно скользя по кругу. А затем уверенно ухватывает его губами, начиная посасывать, младший альфа получает лучшую награду за искренность своих действий — едва слышное рычание, что зародилось в груди в другого альфы.

Ебал Тэхён все эти «правильно», «нормально», «табу».

Пэк отпускает язык Юнхо, смотря на него исподлобья. Глаза сверкают мягкостью и желанием, а губы соблазнительно блестят чужой слюной.

— Ты провоцируешь меня? — в непонимании спрашивает брюнет, чувствуя, как руки стягиваются незримыми оковами. Он ведь так старался не напугать своей настойчивостью, но теперь, кажется, он напуган целеустремлённостью своего донсена.

— Чем?..

А Юнхо молчит, продолжая смотреть на пухлые, влажные от его слюны, губы. Как притягательно они круглы, как приятно они упруги, как дурманяще они вкусны, как пошло на них выглядит чужая влага. И хоть запах у феромона Пэка мандарин, вкус самого Тэхёна оказывается немного другим. Он сочный, но с такой сумасшедшей толикой морозности, что дыхание перехватывает.

И кто сказал, что вожделение между двумя альфами может вызвать отвращение? Ха. Примитивный идиот.

— Да что ты тянешь? — недовольно фыркает младший альфа, сам начиная поцелуй.

Слегка неуклюже, приподнимаясь на носочках — да, А оказался чуть выше Пэка, оставляет влажные касания на губах брюнета. Юнхо усмехается смелости и честности, прижимая к себе донсена за талию. Он не спеша двигается в сторону своей комнаты, позволяя Тэхёну целовать себя так, как тот этого хочет. И когда они оказываются в комнате Юнхо, а Пэк оказывается лёжа на кровати, брюнет жадно припадает к пухлым устам Тэхёна уже по своему, вылизывая контуры его рта.

Как же жарко телу, но так морозит душу, обжигая холодом.

Превосходный запах феромона А Юнхо.

По венам Тэхёна словно магма течёт со скоростью света. Бешеная волна горячей истомы, сокрушительной истомы, настигает его каждую секунду, с каждым движением языка Юхно. Внизу живота всё стягивает, а стоящая плоть оказывается неприятно сдавлена джинсами. Но самое приятное в касаниях А: два члена, оказавшихся в заложниках джинсовой ткани, продолжающие касаться друг друга, откровенно показывая желания своих хозяев.

Тэхён одобрительно постанывает, совершенно не думая о прежних глупостях. Сейчас вся его голова забита чувствами, что переполняют так сильно. Но этого оказывается так мало, что даже становится смешно.

А Юнхо с жадностью вкушает Пэка: и его личность, и его природного альфу, и его душу — всё в нём. Возбуждение натягивает нервы, ведь держать себя в руках рядом с таким прямым воплощением красоты и нежности, крайне сложно. Но брюнет не собирается портить глупыми порывами так неуверенно развивающиеся отношения. Получать его вот так вот — медленно, постепенно, проникаясь каждой секундой, удалять свою жажду — вот что прекрасно и важно.

Пэк всё сильнее и сильнее обнимает Юнхо за шею, открывая рот шире. Поцелуй становится всё глубже и смачнее. Слюна мешается, и звук этого поцелуя такой же пошлый, насколько и невинный.

В ушах гремит.

— Чёрт, — хрипло смеётся А.

— Что?..

— Тэхо убьёт меня, — и снова смеётся, с особой жадностью впиваясь в покрасневшие губы. Пэк стонет, выгибаясь навстречу Юнхо. Он пользуется моментом, когда альфа отстраняется, чтобы избавиться от внезапно ставшей слишком узкой водолазки.

— Ну ты, — между поцелуями, — нашёл момент, — и снова стон, — когда вспомнить о нём.

Да, правда? Ха, и даже не задумывается, что именно Тэхо является настоящей причиной, по которой он боялся этих чувств.

Но Юнхо игриво настроен. Он приподнимает брови — сама невинность, а затем прикусывает подбородок донсена, бормоча:

— Кто же это начал?

— Как же ты любишь поболтать! — щёки Тэхёна наливаются румянцем, а губы сами тянутся к губам А Юнхо. — Замолчи, оппа, — и мажет по приоткрытым губам языком, хищно улыбаясь.

— Ты, — нервный смешок, — и где же тот неуверенный паренёк, что так боялся? — лёгкий укус на нижней губе младшего.

Выражение лица донсена вдруг становится отражением самой невинности, а взгляд таким чистым, что Юнхо, на секунду, даже теряется. Но вот сказанное дальше лишь сильнее подстрекает А. Скорее, даже мощным пинком отправляет в самое пекло похоти.

— Под тобой?..

Брюнет снова толкается в донсена, а у седоволосого альфы всё начинает трястись внутри от этого горячего чувства. Языки снова сплетаются в единое, медленно и ласково кружа друг по другу.

Влажный звук мучительно тянет снизу.

А Тэхён задыхается. Хён буквально высасывает жизнь из него, но с тем же даёт новую, более нужную, более желанную — полноценную. А каждый толчок Юнхо что-то развязывает внутри донсена, и это пробирающееся наружу чувство дурманит разум.

Просто оставайся собой. Жить правильно — это быть счастливым, а если Тэхён счастлив рядом с Юнхо, то значит он двигается в верном направлении.

Воздуха на самом деле не хватает, ведь покидать чужого рта ни один не спешит. Слишком сладок на вкус этот поцелуй, и этот вкус сокрушает обоих. Умереть, конечно, от подобного невозможно, но если бы была такая возможность, то оба бы непременно согласились на это.

Всхлипы Тэхёна мешаются со звуком слюны, что обильно выделяется во рту. Юнхо попросту вставляет от этого: он словно пьёт алкоголь, который отрезвляет его, позволяя максимально опьянеть. Безумие.

Губы А начинают покрывать дорожкой поцелуев подбородок и скулы, опускаясь к изящной шее. Брюнет всасывает нежную кожу, обжигаясь языком от прикосновения к самому нежному, пожалуй, что есть на этом свете. Так вкусно и приятно, что даже дозволительно несколько раз потеряться, что Юнхо, собственно, и делает, оставляя следы своих чувств на коже донсена.

Но тот и не против. Как только кончик языка касается тонкой кожи, чувствительных мест, силой, широкими мазками полизывая, а затем, грубо всасывая, Пэк давится воздухом, а глаза закатываются. Контроль феромона послан к чертям, и насыщенный запах мандарина начинает туго окутывать обоих парней. Тэхён пылает ледяной страстью и хочет, чтобы Юнхо пылал также. Ноги сами раздвигаются шире, позволяя А устроиться между них удобнее. Тот, собственно, с огромной радостью принимает такое предложение. Рука жадно хватает за бедро донсена, прижимая ногу к себе, а трение паха Юнхо о пах Пэка усиливается. Самые острые искры из глаз сыпятся, ведь это и больно, и приятно, и горячо, и покалывает, и реально кажется, что оргазм близок.

Брюнет отстраняется от шеи младшего альфы, смотря на него совсем опьянённым взглядом. Глаза донсена медленно приоткрываются, смотря на Юнхо самой насыщенной нежностью. О спокойном дыхании можно забыть, а в глазах остаётся лишь образ возбуждённого до чёртиков Юнхо: для Пэка это оказывается такой дикой слабостью, что непременно станет его сильной стороной. И так сильно прельщает, что А Юнхо вот в таком состоянии из-за него — Пэк Тэхёна — доминантного альфы, а не какого-то течного омеги.

Седоволосый альфа чуть приподнимается, впиваясь страстным поцелуем в линию между шеей и плечом Юнхо. Он слегка прикусывает, начиная с силой посасывать его кожу. Надрывный стон вырывается со рта брюнета, а пальцы сжимают подушку.

Нет, ну серьёзно. Кончить только из-за этого в его планы не входило.

— Такой ненасытный, — смеётся брюнет, оттаскивая Пэка за волосы.

— И кто мне это говорит? — в манере отвечает Тэхён, чуть наклоняя голову в бок, открывая Юнхо результат его творения. А сам улыбается, улыбается, негодник!

— Ты сам виноват, — хмыкает брюнет, поднимаясь с донсена. Тот следует за старшим.

Совсем не понимая, почему А остановился, Пэк расстроено произносит:

— Пойду, наверное.

— Куда? — смеётся брюнет, хватая Тэхёна за талию и утягивая его обратно на кровать.

— К себе, — фыркает Пэк, водя пальчиком по груди старшего альфы.

— У меня тебе не нравится?

Услышав ответ, донсен моментально заводится, не упуская возможности съязвить:

— Быстро ты обжился.

— Проблемы? — усмехается в ответ А Юнхо, приподнимая лицо Тэхёна за подбородок.

— Юнхо-хён, ну не будь таким, — отмахивается Пэк, чувствуя, как снова краснеют щёки.

— Снова Юнхо-хён? — смеётся брюнет. — Вроде только-только был Юнхо-и?

Сердце седоволосого альфы быстро заколотилось, а глаза раскрываются, когда он вспоминает, в какие моменты вылетело несдержанное: «Юнхо-и!»

— Да ну тебя... — и донсен приподнимается, но рука Юнхо снова возвращает его в лежачее положение.

— Мне скоро надо будет уехать, — вдруг начинает А, после нескольких минут молчания.

— Куда?

— На переговоры, — хмыкает брюнет, — но на выходные я свободен. Может, погуляем?

— Ну ты романтик! — воскликает Пэк. — Вовремя-то как, — и задористо хохочет. Ну не мог выбрать времени получше, чтобы на свидание позвать!

— Да ладно тебе, — улыбается А Юнхо, — первый поцелуй состоялся, можно и погулять.

— Да прекрати ты, — хнычет Тэхён, утыкаясь носом в грудь Юнхо. — Этого всего вообще не должно было быть. Это же... мы не любили друг друга!

Ну а что? Если на мировой аренде тупость — главный аргумент, то как личных отношениях не сработает?

— От ненависти до любви, — громко хохочет Ю, поймав сердитый взгляд донсена.

Ох, ишь какой! Сам говорит, так ещё и дуется!

— За что мне это?!

— Такое чудо, как я? — довольно уточняет Юнхо. — Видимо, ты был хорошим мальчиком, раз такое вознаграждение тебе досталось.

— Юнхо-хён! — возмущённо прикрикивает седоволосый. — Какой же ты...

— Прекрати так нагло делать мне комплименты! — самодовольно мурлычет А, но следом меняет тон на нежный. — А ты такой красивый. Мне кажется, что твоя внешность — отражение твоей души...

Вот подобные откровения — лучшее доказательство силы чувств.

— Мм, — смущённо стонет Пэк, поворачиваясь к хёну спиной. Слушать такие вещи, так просто лежать с Юнхо, после того, что только что происходило, так неловко. — Я занят на выходные. Уеду в Кури.

Оставшись недовольным ответом, Юнхо тихо спрашивает:

— Зачем?

Никак нельзя сказать правду, невозможно даже намекнуть, но можно извернуться, что Пэк Тэхён делает:

— Мы с друзьями хотим провести там выходные.

— Вот как... А Тэхо знает?

Ну а что, если Тэхо знает? Тогда Юнхо точно не может возмутиться...

— Я ему ещё не говорил, — повернув голову, отвечает седоволосый. — Он очень занят же, я ему смс напишу, и нормально всё, — а сам вдруг задумывается. Ему вот по горло наперёд хватит той истерики, что ему уже устроил на днях брат, ещё одной сердце просто не выдержит.

Пальцы брюнета руки аккуратно копаются в волосах Пэка, и очень приятно, что они очень мягкие, нежные даже, но настойчиво звучит вопрос:

— Надеюсь, теперь ты соизволишь мне писать? А то я начну ревновать...

— Я подумаю, оппа, — хмыкает Пэк. — Не забывай, что мы не пара, — и с хитрым огоньком смотрит в чёрные глаза Юнхо, в которых всё сильнее разгорается ажиотаж.

— Да что ты говоришь? — шипит брюнета, улыбаясь. — Значит хоче...

Звонок телефона Юнхо вынуждает парня остановиться в миллиметре от губ Пэка, который был готов принять новую порцию жадных поцелуев.

— Чёрт...

— Иди, Юнхо-хён, — поднимаясь, произносит Тэхён. — Увидимся после выходных. Тогда и поговорим обо всём. Нам обоим надо подумать...

Взгляд, наполненный пониманием, со стороны донсена моментально останавливает рвущееся возмущение А.

— Ну мы же... будем переписываться?

«О боже...»

Не сдержавшись, Пэк по-доброму смеётся, нежно целуя хёна в приоткрытые и опухшие уста:

— Всё, что захочешь...

А Юнхо помогает Тэхёну подняться, и ему совсем не хочется отпускать потенциального парня от себя! Он прижимает его со всей силы к своей груди, готовый к сопротивлению, но его не следует:

— Ну же, хён. Где твоё терпение и мужество?

— Да мне тебя, — сквозь поцелуи, — сейчас вообще, — и всё сильнее, — отпускать не хочется!

Пэк Тэхён, расплывшийся в улыбке словно чеширский кот, с удовольствием принимает жаркие касания чужих губ, однако всё-таки отталкивает от себя старшего:

— Мне надо идти... И мы ещё продолжим...

Оставив на кончике носа поцелуй, Пэк выходит из комнаты Юнхо, оставляя А Юнхо наедине со своим счастьем. А оно немалое. Бабочки в животе летают, кажется, повсюду. Взмахами эфирных крыльев они разносят волны теплоты и густого наслаждения по всей душе, и именно ментального. Является ли слабостью Юнхо Тэхён? Пока и не скажешь, но то, что чувства к юному альфе разрастаются с поражающей скоростью, «отравляя» всё живое, факт. А Юнхо готов чуть ли не петь, как герои диснеевских мультфильмов, ведь и ощущает он себя ровным счётом так же. И о каких неудачных переговорах и мерзких инвесторах может идти речь, когда на сердце праздник, а душа преображается, благодаря самому важному и чистому чувству на планете?! Взаимному!!!

Брюнет, не останавливаясь, думает о Тэхёне, о произошедшем, и с большой долей самолюбия тешится реакцией Пэка. Ещё ни одна омега в жизни А Юнхо — первоклассного доминантного альфы, не смогла его так возбудить, да что там платоническое, не смогла так заинтересовать и дать почувствовать тот самый трепет, о котором пишется столько романов, на основе которых снимается столько сюжетных линий в фильмах. Раньше Юнхо думал, что всё это гиперболизировано и значительно приукрашено, чтобы было больше читателей, но сейчас, чувствуя это в живую, понимая, что всё это правда, впервые, он просто на генетическом уровне соединяется с самими понятиями счастья, трепета, душевного тепла, колкости рождающейся любви.

Ах, как хороши эмоции от зарождающихся чувств. Ах, как же приятно, если вся жизнь и отношения основываются на глубоком трепете и искренности, что стремится прямо в бесконечность.

Эмоции парней такие сильные, глубокие, и важные сердцу!

Юнхо радостно падает на кровать, блаженно улыбаясь. Он впервые за столько лет чувствует себя полностью свободным и безгранично счастливым!

А Пэк Тэхён забегает в свою комнату, улыбаясь, как дурак. Всё пытается убрать эту улыбку, ведь уже щёки немеют, но она никак не хочет сползать, а чем больше младший альфа думает о хёне, тем приятнее ноют щёки от всё шире расползающихся губ.

— Дурак, Юнхо-хён...

Седоволосый падает на кровать, сворачиваясь калачиком. Самое мягкое биение сердца, что можно представить, трепещет в груди, а места, которых касались мягкие губы А Юнхо, его влажный язык, сейчас приятно горят, плавно и ощутимо. Кажется, что Тэхён сейчас находится зимой на улице, а его шею и губы обжигает мороз.

Однако Пэк будет не Пэком, если не начнёт снова загоняться. Сейчас мысли о неправильности начинают пропадать, но появляются другие. Вернее одна, и самая важная. Изначально самая верная.

Тэхо.

Реакция родного брата может быть вполне неадекватной, и Тэхён очень хорошо знает это. Дело не в том, что старший Пэк противник отношений особей одной гендерной расположенности, но дело в именно в самом Тэхёне. Комплекса младшего брата нет у Пэк Тэхёна, а вот комплекс старшего брата, кажется, есть у Пэк Тэхо.

Но, честно говоря, его это никогда не волновало. Красавец старший брат — мечта не только девушек, но и парней, готовый всегда защитить и поддержать. И это сокровище есть у Тэхёна, и он Тэхо ценит безгранично сильно. Но наличие комплекса старшего брата никогда так не упиралось младшему Пэку, как сейчас. Но можно ли винить ли его за Тэхо?

Тэхён не винит, хотя частенько опека и ревностность старшего брата переходит какие-то мнимые границы.

Чувства, что зарождаются между ним и Юнхо, кажутся самым правильным и нужным, что может быть в жизни. Природа устроена так, что альфа ищет омегу, заключает союз, далее они дают потомство, ну а главным звеном, конечно, является любовь, хотя далеко не всегда она настоящая. Все стремятся быть кому-то нужным, быть чьей-то зависимостью — так думал Пэк Тэхён раньше, вот только он не предполагал, что его история сможет зародиться, как в самом романтичном фильме: и жизнь, похожая на сказку, и плохой парень, что на самом деле оказывается хорошим, и проникается ко второму герою.

Тэхён заваливается на спину, смотря в потолок. Улыбка становится шире. Он чувствует, как счастье струится через него, и настроение настолько хорошее, что хочется и петь, и танцевать. И телефон вибрирует.

— Алло?

А кто звонит? Какая разница! С любым готов поделиться хорошим настроением!

— Что с голосом? Тебе опять Тэхо мешок вкусняшек принёс? — усмехается Хьюн.

— Не-е-е-е-ет, — сладко поёт Пэк, — ты чего звонишь?

— Хотел спросить, не хочешь приехать ко мне? Завтра от меня вместе и

двинем.

— Остальные будут?

— Нет. Тиён уехал к бабушке, Мин Джун готовится к завтрашнему походу в

галерею. Нагиль спит, Куанг занят, Дэ Хюн с друзьями...

— Понял. Ну, сейчас буду.

Это, пожалуй, самый лёгкий выбор. Быстро собрав небольшую сумку с необходимыми вещами для ночёвки и поездки, Пэк Тэхён отправляется к Ка Хьюну, где он, наверное, впервые с радостью делится с другом об источнике появления следов на его шее, о его невероятно сильных эмоциях, о человеке, чувства к которому внезапно заполнили всё сердце.

***

Последние несколько дней, Мин Джун проводит без своего парня. Внезапно свалившаяся работа полностью заняла всё время в жизни Пэк Тэхо, и Джун лишь послушно ждал, когда его возлюбленный сможет выделить ему свободное время, сам весело проводя время с друзьями.

У Пэк Тэхо на веселье время не особо много, так как он был очень занят. Домой альфа забегал только душ принять и переодеться, а родного брата видел реже, чем А Юнхо. Семейное дело процветало, требовало изменений, и никак нельзя было позволить труду родителей уйти в никуда, да и к тому же они с Юнхо решили открыть собственную компанию, хотя она скорее будет дочерней от этой, но это уже неважно. Не облегчало состояние Тэхо и разборки семейства А. Счета Юнхо, может, и разблокировали, но не принесло это нужной радости потому, что Тханг устроил настоящую истерику, когда вычитывал младшего брата за то, что тот позволил себе поднять руку на отца. У него, на самом деле, были смешанные чувства, однако злость явно перевесила.

Но и это они преодолели. Юнхо чувствовал себя свободным, а это самое главное.

Времени, к сожалению, не оставалось даже на Мин Джуна. Сообщения и звонки в свободное время, а всё остальное — работа, деловые встречи, переговоры. Кажется, Тэхо начал вспоминать, почему отказывался от своего наследства ещё при жизни родителей. Тогда не хотел, теперь долг обязывает.

И вот на выходные, начиная с пятницы, честно заработанные, Пэк Тэхо, вспомнив, что Мин Джуну нравится искусство, приобретает два билета на выставку очень известного художника. И ох, как же Ка Мин Джун был рад слышать такую новость! Сразу вспоминаются те дни, когда он со своей семьёй посещал подобные выставки. И вот теперь он отправится на подобную вместе со своим парнем... В будущем, возможно, мужем.

О боже, да! Да-да-да!

Мин Джун воспринимает приглашение на выставку одного из своих любимейших художников с энтузиазмом, поэтому с самого утра, в пятницу, занимается подготовкой к такому важному моменту. Это же, плюсом ко всему, их первая встреча с Тэхо за эти несколько дней! Так что всё должно пройти просто идеально!

Несмотря на то, что своё утро Мин Джун начинает спозаранку, он точно помнит, что выставка начинается в обед, а это значит, что времени на подготовку катастрофически мало. Ванна, маски, крема, лосьоны — всё вспешке, как кажется Ка, хотя он тратит не меньше трёх часов на это, и только после следует выбор одежды. Уж на такое мероприятие можно и приодеться, ни в чём себе не отказывая. К тому же рядом с ним будет его альфа, так что переживать о всяких ценителях

ему не нужно.

Свободная рубашка в тонкие чёрные и жёлтые полоски, расстёгнутая на пять верхних пуговиц — так несомненно соблазнительно выглядят шея и ключицы, от которых Тэхо сходит с ума. Тёмно-зелёные брюки, повязанные двумя платками разной длины под цвет рубашки — прекрасно подчёркивают упругие ягодичные мышцы и мышцы бёдер, а также чёрные аккуратные туфли — подобное для Ка Мин Джуна в новинку. Он всегда старался избегать большого количества тёмных сочетаний в одежде, да и чего греха таить, не особо сильно любил зелёный цвет. От чего-то парень уверен, что этот цвет ему не к лицу.

Однако именно сегодня Ка хочется поэкспериментировать со своим внешним видом, выбрать что-то более смелое, даже, в его понимании, экстравагантное. Мин Джун не особо любит краситься, в особенности подводить глаза, но сегодня тушёвка тёмными тенями и тёмно-бежевый карандаш на губах — становится тем, что придаёт дерзости его главному украшению — собственной внешности.

Омега смотрит на себя в зеркало, полностью удовлетворённый своим макияжем. Когда редко красишься, особенно так насыщенно, да ещё умело, то всегда кажешься себе лучше, чем прежде. Да и с одеждой вполне себе сочетается, вот только внимание привлекают оголённые щиколотки. Появляется желание чем-то раскрасить этот образ, но представив на себе носки, Ка хихикает, оставляя глупую идею. Его образ и так полный, в пределе мрачноватый и дерзкий. А до приезда Тэхо остаётся ещё час, и чем, как не деланием селфи занять себя?

Мин Джун этим и занимается.

Пара фотографий в гримёрное зеркало, которое он, к слову, купил первым при переезде в новую квартиру. Ну а дальше обычный путь: то туда, то сюда, походит, под разными углами сфотографирует, и каждое фото получается лучше, чем остальное. Настроение становится всё лучше и лучше, и Мин Джун снимает видео, на которое потом наложит музыку и выложит в свои соц. сети. Он любит вести их. У него полно подписчиков и в инстаграме, и в TikTok. И он с большой радостью выкладывает всё новые и новые фото и видео.

Ох, не думал Ка Мин Джун, что он тщеславен, однако видеть лестные комментарии к своим постам ну уж слишком приятно! А нелестные — курам на смех!

Пэк Тэхо приезжает на несколько минут позже, чем он обещал, и то, что он раздражён, не может скрыть даже его улыбка. Пока Мин Джун пристёгивается, думает, как лучше начать диалог, потому что Тэхо всё ещё находится в своих мыслях, ну а по складкам на лбу и побелевшим губам сразу можно сказать, что мысли его совсем не положительные.

Только когда они выезжают на дорогу, Ка Мин Джун осторожно поворачивается лицом к хёну, мягко и очень вежливо задавая вопрос:

— Что случилось, Тэхо-хён?

Тэхо дёргается, явно только осознавший, что они с Мин Джуном уже двигаются в сторону галереи, и уже отвешивает себе мысленную оплеуху за то, что не сказал омеге ни слова. С широкой улыбкой Пэк поворачивается в сторону младшего:

— Всё хорошо.

А затем, дождавшись, когда загорится красный цвет светофора, отставив руку в сторону, шепчет:

— Иди ко мне...

Мин Джун, с нескрываемым удовольствием, ластится в объятия к возлюбленному, сразу же припадая нежными поцелуями губы Тэхо.

— Скучал... Скучал-скучал!

Тэхо слегка смущается такой прыти, что выказывает ему донсен, но позволяет себе с томным выдохом выразить благодарность и счастье, по направлению к одному человеку.

— И я скучал. Прости, что так давно не виделись...

— Да ничего! Я всё понимаю.

Сигнал машины, стоящей позади, заставляет парней резко прервать объятия. Смущённый Ка возвращается на своё место, утыкаясь в телефон, а Тэхо, с беззаботной улыбкой, продолжает движение вперёд.

— Я, кстати, слабо припоминаю, что ходил на выставку этого художника, ещё когда был подростком.

Мин Джун снова оживляется, сверкающими глазами смотря на хёна:

— Да! Я тоже один раз был! Ребята мне обзавидуются!

— Знал бы ты, как мне Юнхо мозг выел этими приглашениями, — усмехается Тэхо, — он же увлечён этим всем. Прям требовал билеты!

— Хорошо, что ты не отдал, — довольно тянет Мин Джун, вызывая усмешку старшего.

— Кстати, — серьёзно произносит Тэхо, — мне тут жаловался профессор по анатомии на отстающих студентов. Хочу узнать, каким образом ты попал в этот список?

— Да я не виноват, что этот мудак так хреново объясняет! — злобно шипит Ка, моментально разгораясь гневом из-за упоминания неприятного ему человека.

Тэхо, полностью сражённый этой реакцией и грубостью, сам несдержанно рыкает в ответ:

— Что за выражения? Он твой преподаватель!

Заведённый наглым заявлением со стороны преподавателя, заведённый тем, что Тэхо, даже не попытавшись разобраться, начал обращение с претензией, Мин Джун полностью оголяет клыки, и в абсолютно той же манере отвечает хёну:

— Что-то пялится он на меня совсем не как преподаватель! Вся группа видит!

— Он... смотрит? — неуверенно уточняет старший, заворачивая на стоянку.

— Угу... Заколебал уже! Мне неприятно это, что пиздец...

— Прошу, не выражайся, — уже мягче произносит Пэк, глуша мотор. — Давай мы потом это решим, — и наклоняется к омеге, отстёгивая ремень, — сегодня хочу, чтобы кроме нас никого не было...

Мин Джун кивает, позволяя возлюбленному оставить лёгкий поцелуй на своих губах. Он позволяет Тэхо открыть дверь и с широкой улыбкой кладёт свою руку в протягиваемую ладонь, когда вылезает из автомобиля.

— Всё равно мне не верится, — Ка воодушевлённо смотрит на здание, к которому они идут, — что мы идём на его выставку. Он так давно ничего не показывал миру!

— Не понимаю я... — бормочет Тэхо, вымученно улыбаясь. — Что ты, что Юнхо...

— А я, кстати, и не знал, что Юнхо-хён увлекается искусством.

Пэк Тэхо искоса и с нежностью смотрит на омегу, что важно вздёрнув нос, останавливается возле широких полукруглых ступенек. Эта галерея пару лет назад претерпела косметическую отделку стен, поэтому сейчас оно выглядело намного современнее. Пастельные голубые тона, идеально сточенные углы колонн, что выказывают своё почтение величественной сокровенности, что хранит это здание — буквально заставляют сердце биться в невесомости, а дыхание замирать. Мин Джун совсем забывается, когда подходит в такую близость к легендарному сооружению, вход в которое может получить далеко не каждый человек.

— Как же красиво...

Нежным голосом выражает своё восхищение Ка, чувствуя, как плавится под воздействием неведомых ему сил.

— А мне вот кажется, что это слишком вычурно, — говорит ему человек, руки которого вальяжно в карманах, а рубашка расстёгнута на пару пуговиц! Тот ещё ценитель, конечно.

Поражённые глаза устремляются на Тэхо, и тот виновато поджимает губы. Становится некомфортно от чувства пронзительного и осуждающего взгляда.

— Ничего ты не понимаешь!

— Твоя правда, — Тэхо улыбается, беря омегу за руку. Он с умилением смотрит за детским восхищением Ка. Ах, как мало порой нужно человеку для счастья!

Заходить в такое величественное здание, показывать свой билет — так волнительно для Мин Джуна. Большие корзины с чёрными розами становятся тем таинственным мрачным водоворотом, куда попадает душа Ка Мин Джуна.

Его сердце, кажется, уже давно покинуло пределы его тела, ведь восхищение, что пронизывает его, нуждается во всём возможном месте. Если минимализм пугает людей, то они просто не видели, как порой он эстетичен и наполнен грацией. Самый обычный керамический синий пол, высокие потолки — голову приходится задирать вверх. Каждая арка встречает своего гостя шедеврами одного из скульпторов, который вырезал души мучеников прямо в камне — самая настоящая живая работа. Они белого и высочайшего качества материала, но говорят, что когда выключается свет, они мерцают, и это не похоже на россыпь блёсток, это похоже на равномерное распределение словно самих эмоций! Говорят, что сама душа скульптора разделена на части и живёт в каждом своём творении.

Стены белого цвета, лёгкого, с оттенком голубоватого, но всё ещё очень светлые — что в понимание Мин Джуна удивительно. Сам зал размером с футбольное поле, и воздух здесь пропитан самим искусством, самой сутью творения. Ровные стены, смотрящие с присущим им высокомерием, уже с гордостью держат на себе величественные полотна, покрытые тканью, пока над ними, в трёх метрах так точно, висят в равном расстояние друг от друга современные прямоугольные люстры, серебряные рамы которых богато украшены цепочками из шлифованных хрустальных подвесок неправильной длины. Судя по всему, как понимает сам Ка, источники света находятся где-то посередине, но это незаметно, ведь синий цвет равномерно распределяется по всем неровным длинам.

Таинственности и глубины этому месту добавляет отсутствие окон. Именно романтичность полумрака создаёт ощущение собственной важности, собственной личности. Ты словно в тайном сообществе, ты — особенный.

Это больше, чем волны эйфории, и это не тот водоворот эстетики, это то, что наполняет тело грациозной лёгкостью, отзывающейся в душе цветением целых прекрасных садов.

Мин Джун чувствует, как покалывание в кончиках пальцев начинает усиливаться, а вязкое восхищение тянет омегу вниз.

— Тэхо-хён, — Ка боязливо льнёт к руке альфы.

— О боже мой, — тихий хриплый смешок срывается с губ Тэхо, пока он поворачивает омегу к себе, крепко держа руки на тонкой талии. — Ты просто — святой. Как восхитительны твои эмоции.

Мин Джун, полностью растворившийся в своих эмоциях, игриво подбирается пальцами к скулам альфы, нежными поглаживаниями призывая Пэка склонить голову к нему.

— Мои эмоции заслуживают увековечивания? Чтобы потом их сделать демонстрировали.

— Нет! — улыбается коварно Тэхо, кусая младшего за губу. — Я слишком жадный.

Донсен томно выдыхает, носом утыкаясь в шею возлюбленного. Глубокий вдох наполняет душу ароматом Тэхо, его парфюмом, а также запахом чистоты, камня и едва уловимого запаха маслянистой краски.

— Прошу прощения...

Женский голос, раздавшийся весьма неожиданно, вызывает недовольный взгляд Мин Джуна, и равнодушный со стороны Пэк Тэхо.

— Добрый день?..

— Я представитель этой галереи, — объясняет женщина, явно заметившая напряжение между ними. — Меня зовут Ким Диа. Я не хочу показаться Вам, господин Пэк, навязчивой, но Вы же старший наследник семьи Пэк? Мои родители сотрудничали с Вашими в какой-то период...

Тэхо лишь небрежно вскидывает бровь, смутно припоминая маленькую девочку, что в один из периодов носилась рядом с компанией, пока его отец вёл беседу с двумя господами. Но с откровенной прохладой он отвечает ей:

— Вот как.

— Можем ли мы с Вами поговорить наедине? — Диа произносит это очень тихо, покорно опустив голову вниз.

Мин Джуну становится очень стыдно перед этой девушкой. Она же не хотела ничего плохого, а они оба так холодно к ней обращаются. Ка крепче сжимает руку альфы, и тот молниеносно переводит свой взгляд на омегу, который осторожно кивает в знак согласия.

Тэхо отвечает сразу:

— Конечно.

Мин Джун прослеживает взглядом своего альфу и Диу, прежде чем осознаёт, что остался один в огромном помещении среди незнакомых ему альф и омег. Хотя не таких уж и незнакомых. Возле небольшого стола с шампанским и закусками стоит глава большой фармацевтической линии компаний — Хонг Хёнсок, правда родители Ка разругались с ними пару лет назад. А чуть дальше стоит актёр Чхве Донхо и современный художник Пак Канин.

Слишком ли странно будет, если Мин Джун просто возьмёт и подойдёт к ним? И что это за странное чувство, неприятное, словно кто-то смотрит?..

— Ка? Ка Мин Джун?

Омега поворачивается в сторону входа, и видит двигающегося к нему альфу. Наследник Конг Хёнсока.

— Хонг Ин Гук! Как же давно мы не виделись!

— Правда! — альфа радостно прижимает к себе омегу, широко улыбаясь. — Как ты? Как твои дела?

— Да у меня всё отлично, а что у тебя? Я слышал, что ты уехал учиться в Англию...

— Да. Я...

— Значит, сын Ка Чжи Сопа снова вышел в свет.

— Отец.

Мин Джун неловко мнётся с ноги на ногу, замечая напряжение между отцом и сыном.

— Господин...

— Ну что ты, — сразу останавливает его старший Хонг, — давно уже знакомы.

Но от этой фразы Мин Джуну не легче. Он до сих пор не знает, что стало причиной ссоры сонбе и его отца, однако последствия были сокрушительными. Он не пересекался ни с кем из семьи Хонгов почти два года, и вот, стоило ему снова выйти в свет, он сразу наткнулся на двух членов их семьи. Ирония.

— Слышал, пошёл по стопам родителей?

— Боже, папа, хватит, — резко вмешивается Ин Гук. — Он же не виноват в вашей ссоре...

— Смеешь перебивать меня?

— Да, — Мин Джун отвечает, желая прервать нарастающий скандал, — но я ещё точно не определился с направлением.

Хонг Хёнсок молчит, аккуратно поправляя галстук сына, и лишь спустя пару минут отвечает:

— Что же... Сейчас очень становится популярно фармацевтическое направление. Ты парень смышлёный...

— Господин Хонг! Сейчас начнётся!..

— Прошу прощения, Ка Мин Джун. Ещё увидимся.

— Прости, — шепчет Ин Гук, чуть кланясь Мин Джуну. — Позже увидимся.

Ка отвечает поклоном на поклон, нервно перебирая пальцы. С Ин Гуком он не ругался никогда, и нельзя сказать, что они были лучшими друзьями, но всегда при встрече хорошо проводили время, общаясь на самые откровенные темы. Хонг Ин Гук просто хороший человек, и Мин Джун сейчас лишний раз убедился в том, что им стоит стать полноценными друзьями, ведь сколько бы обстоятельств не было, жизнь снова и снова сводит их вместе.

— Ну и что же? — грубый голос прямо рядом с ухом. — Я оставил тебя на несколько минут, а ты уже проказничаешь?

— Тэхо-хён, — расплывается в улыбке Ка. — Ты долго!

— Прости... Она хотела...

— Минуточку внимания! — голос из динамиков эхом разнёсся по всему залу. — Прошу вас всех подойти к олимпу.

Свет, исходящий от прямоугольных люстр, становится тускней, и Мин Джун крепко сжимает руку Тэхо, двигаясь следом за ним. Он понятия не имеет, что такое олимп, но с замиранием сердца ждёт начала выставки.

— Смотри... — Тэхо осторожно пропускает Ка вперёд, и тот раскрывает рот в немом восхищении. Небольшой полукруглый пол, выше поднятый над всем остальным, а стена напротив углубляется таким же полукругом внутрь, люстра, точный хрустальный шар, по кругу украшенный тончайшими линиями, что создают иллюзию льющейся воды — это и есть олимп.

И это великолепно. И так же великолепно то, что на этот невысокий пьедестал выходит он.

Человек, ради которого все они собрались сегодня здесь. Человек, чьё имя ходит по устам в восхищении и зависти, благодарности и просьбах.

Тишина, что повисает за секунду, вызывает волну покалывающих мурашек по телу.

Громкий и мелодичный голос совсем не разрезает тишину, а мягко ласкает её, проникая в саму суть:

— Добрый день. Я рад приветствовать вас всех сегодня здесь — на моей выставке. Долгое время я не давал никаких работ, да и известий обо мне было крайне мало, но сейчас я стою перед вами полностью открытый. Скажу честно, я переживал весьма тяжёлый период в жизни...

Мужчина замолкает, нервно сжимая микрофон в руке. Мин Джун перепугано смотрит на художника, понимая, что тот пытается совладать с эмоциями, что вызывают собственные слова. Но когда взгляд художника останавливается именно на нём — Ка Мин Джуне, а губы изгибаются в мягкой линии, становится неловко. А ещё боязно, ведь Тэхо тоже это замечает, и своё недовольство он выражает тем, что сильнее сжимает руку омеги.

— Сейчас мне значительно лучше, — и дерзкая ухмылка опаляет Мин Джуна, который чисто инстинктивно прижимается к своему альфе, но художник уже отводит свои глаза от Ка, продолжая. — Я писал эту коллекцию долгие одиннадцать лет, и, честно сказать, я до последнего не был уверен в том, что мне стоит её представлять людям. Но всё же близкие мне люди — моя семья, убедили в том, что эти работы достойны выхода в свет. Вижу по вашим лицам, что вы удивлены, и я очень смущён. Долгие годы я стремился к тому, чтобы смочь увековечить ту красоту, что создаёт сама природа, и это вылилось в то, что сегодня вы увидите. Я не верил в себя, но верят другие, и только теперь я понимаю, что именно эта вера помогала мне всё это время творить чудесные вещи, наполненные трепетной красотой.

Ка с неподдельным восхищением смотрит на мужчину. Его слова звучат сладостней любой сказки, трогая самые интимные струны души. Такая чувствительность, такое стремление поделиться своими взглядами, восхищают Мин Джуна. Казалось раньше, что чем взрослее человек, тем меньше в нём детской наивности и слепой веры в сказку, но сейчас слова взрослого человека, произнесённые от всего сердца, позволяют Ка просто верить. Во что-то более серьёзное, чем перспектива на унылое старение.

— Веди себя нормально, — шипит Пэк, сжимая ладонь донсена своей.

— Мне больно! — шикает в ответ растерянный Ка, смотря на старшего с лёгким возмущением.

— Да ты... — Тэхо только приготовился высказать младшему пару слов, что да как стоит делать и не делать, состоя в отношениях, как Мин Джун просто прикладывает указательный палец к его губам, без слов призывая хёна к молчанию. И снова его взгляд, переполненный восхищением и слепой детской веры, направлен на главного героя сегодняшней выставки.

— Я вложил в эти картины всего себя, я так хотел разделить свои эмоции с прекрасными людьми... Я хотел быть частью этого мира... Сегодня я, Син Ыну, сообщаю вам всем: эпоха «Дыхание твоей жизни», объявляется открытой.

Зал наполняется бурными овациями, и хлопают все, кроме Пэк Тэхо. Он лишь поражённо и с горечью смотрит на Мин Джуна, что со взглядом самого искреннего восхищения хлопает в ладоши словам самого настоящего куска дерьма!

Комната погружается в кромешную тьму. Первой загорается шарообразная люстра, от висящих прямых нитей которой начинают вылетать небольшие синие... бабочки.

О, боже!

Шёпот восхищения и изумления наполняет тёмное помещение, пока бабочки начинают разлетаться по всему помещению. И когда они долетают до другого конца зала, начинает играть приглушённая музыка, и ткани слетают с картин.

Свет никто не включает, но это иссиня-мрачная атмосфера просто будоражит каждого, кто здесь находится.

Мин Джун тянет за собой Тэхо, чувствуя сильное головокружение.

— Посмотри, Тэхо! Ты только посмотри...

Пэк устало выдыхает, но смотрит. На картине изображён красивый молодой человек, очень красивый.

— А это и правда красиво...

— А их можно снимать? — бурчит себе под нос Мин Джун, уже доставая телефон.

— Да, — отвечает мимо проходивший официант, предлагая шампанское, — фото и видеосъёмка разрешены.

— Как чудесно!

Мин Джун широко улыбается, беря один бокал в руки, а затем открывает камеру телефона, начиная видеосъёмку.

Тэхо со всем вниманием смотрит на Ка Мин Джуна. Картины, по правде говоря, его совсем не интересуют, а вот возлюбленный на фоне источника своего восхищения — восхищает самого Пэк Тэхо. Он, более менее успокоившись, расслабленно фотографирует омегу на фоне картин, что они проходят. Мин Джун без умолку бормочет слова восхищения каждой новой картине, а Тэхо с умилением смотрит, смотрит, и раздражённо цокает, когда вспоминает противный взгляд Син Ыну.

Мин Джун же совсем забывает, что здесь ещё есть люди, кроме него. Он с замиранием сердца смотрит на творения, словно бога, поражаясь способности этого человека. Как же можно так рисовать, что кажется, будто живой человек заключён в полотно?..

— Малыш, — немного встревоженно шепчет Тэхо, обнимая со спины Ка, — всё нормально?

— Да, — тихим шёпотом отвечает омега, — я даже объяснить не могу, как сильно мне тут нравится! Как я благодарен, что ты привёл меня сюда!

— Мы почти дошли до главной картины...

Ка Мин Джун ласково улыбается сдержанному Тэхо, кивая, и медленно плетётся обратно к олимпу, на стене которого возвышается самая большая картина. Он чувствует снова то странное ощущение, склизкое, что кто-то высматривает его, но чувство, словно море, огромное море, глубокое и свежее, в котором ты тонешь, но тонешь в самой глубине жизни, реальной жизни, полностью завладевает им.

Однако Тэхо точно знает, что за Мин Джуном смотрит кто-то, и этот кто-то — Син Ыну. Как же он раздражает...

Когда Ка делает первый шаг на пьедестал, он больше ничего не слышит, никого не видит, кроме парня, красота которого кажется вымышленной. Усыпанный лавандой, он совсем не похож на живого человека, и с тем же он стопроцентно живой человек.

Насколько живым себя сейчас ощущает Ка...

Странное чувство, что на него кто-то смотрит, на пару секунд встаёт наравне с восхищением. Мин Джун растеряно смотрит назад, пытаясь найти среди толпы людей источник своего беспокойства. Но отмахнувшись от назойливого чувства, внимание снова возвращается к картине.

— Боже, хён... — шепчет омега. — Это великолепно, — и отпустив руку старшего, подходит к картине ближе. Телефон он уже держит криво, однако видеозапись всё ещё идёт, но глаза Мин Джуна сосредоточены на плавных сгустках масляной краски, что плавными переходами изобразили саму жизнь. Большие мазки, жирные, значительно отличаются от предыдущих картин Син Ыну, но настолько переполнены жизнью! Слёзы скапливаются в глазах.

Ка не замечает, как к ним поднимается художник. Он не видит, как в напряжении сжимаются жевалки на челюсти Тэхо, он только понимает, что его руку кто-то берёт, мягко тяня в свою сторону, и ласково произносит:

— Здравствуй.

— Здравствуйте, — робко произносит Ка, не веря своим глазам. Сам Син Ыну стоит перед ним, держит его за руку, поглаживая большим пальцем одну из его костяшек.

Но с этим Ка ощущает знакомое беспокойство, что не отпускало его с самого начала выставки: вот чей взгляд всё это время был прикован к нему.

— Мы можем Вам помочь? — Тэхо за секунду оказывается возле донсена, собственнически обнимая того за талию, перехватывая руку.

— Вы — нет, — безразлично отвечает Ыну, смерив презрительным взглядом Тэхо, — а вот Вы, — и лицо снова приобретает мягкое выражение, с щепоткой игривости, — могли бы.

— Я? — Мин Джун даже слегка удивляется, ведь был сосредоточен на разъярённом за спиной Пэк Тэхо. Реакция старшего очень смущает Ка, особенно перед таким известным человеком.

— Вы очень красивы и сразу привлекли моё внимание, — Син Ыну смотрит на Ка Мин Джун с ласковым огоньком в глазах. И нагло игнорирует Пэка, что выжигает его глазами.

Ох, кто бы знал, чему стоит Тэхо сдерживать себя сейчас!

Ка слегка растеряно смотрит на мужчину, не зная как реагировать на такие слова. Приятно, конечно, но для чего он их ему говорит, к тому же когда Тэхо так очевидно зол, не понимает. Будь это какой-то другой альфа, Ка Мин Джун сразу же оголил клыки, но это его кумир и очень важный человек, значит, точно не имеет никаких неподобающих видов на него...

— С-спасибо, — шипит сквозь улыбку омега, с трудом сдерживая болезненный стон от крепчающей хватки руки Пэка на талии.

— Кажется, — Син Ыну со всей серьёзностью смотрит на Тэхо, — Вы делаете больно молодому человеку. Зачем? — и с ожиданием смотрит на Тэхо, глаза которого темнеют от злости. Он отчитывает его, словно это сам Тэхо позарился на то, что ему не принадлежит!

— Нет-нет, — сразу же встаёт Мин Джун между ними, — всё хорошо, честно. Вы что-то хотели? — Ка пытается сменить тему, кожей чувствуя, как накаляется атмосфера. — Здесь столько людей, известных, а Вы решили подойти... ко мне?..

— Я хотел предложить Вам кое-что, но для начала, могу ли я узнать Ваше имя?

Большие глаза, чёрные как смоль, сверкают словно радостью, но что-то жуткое и неприятное видится Мин Джуну в глубине чужой души. Он всеми силами подавляет рвущееся наружу шестое чувство, пытаясь найти хоть одну причину, по которой ему кажется, что зло, в человеке напротив, давно слилось с его сердцем. Но где там розетка, что соединяет разум и язык?

— Ка Мин Джун, — неуверенно произносит омега, чуть отходя в сторону, ведь рука Пэка снова опускается на своё место, призывая сменить положение. — А это...

— Не интересно, — ухмыляется Син Ыну, совсем не скрывая своей неприязни к альфе напротив. — Я хотел бы, чтобы Вы, Ка Мин Джун-а, стали моим натурщиком. Я участвую в международном конкурсе, и я хотел бы...

Грубо, весьма несдержанно, схватив под локоть возлюбленного и дёрнув на себя, Тэхо басит:

— Спасибо, не интересно.

— Подожди! — на повышенном тоне кричит Мин Джун, выдёргивая руку.

У Пэк Тэхо сердце замирает в этот момент, а голова словно принимает сильнейший удар в район затылка. Совсем не хочется верить в то, что сейчас происходит. Совсем не хочется понимать, что Мин Джун добровольно хочет продолжить общение с этим скользким типом.

А Син Ыну явно настроен серьёзно, и его пассивная агрессия, смешанная с воспитанностью, лишь сильнее подстрекает несдержанного Тэхо:

— Что же Вы его как игрушку таскаете?

Пэк Тэхо отвечает ему ледяным взглядом, за коркой льда которого скрывается обжигающая злость.

— Тэхо-хён, но я хочу, — Мин Джун дует губы и с надеждой смотрит на возлюбленного, который просто выпадает в этот момент из мира. У него в голове не укладывается, что омега сейчас серьёзно просит это.

Ответ звучит жалобно и отчаянно:

— Нет.

— Но я хочу, хё-ё-ё-ён, — хнычет Ка, смотря глазами, переполненными надеждой. Стать моделью для самого Син Ыну! Да какой дурак откажется?! К тому же на международном конкурсе!

— Послушайте, — тон Ыну вдруг становится мягким и робким, — я понимаю, что Вы переживаете за своего друга, — он точно специально выделяет последнее слово, — но я уверяю Вас, что ничего плохого я не подразумеваю. Он всего лишь будет сидеть на стуле. В хорошей студии, если его смущает квартира.

Глаза Тэхо рискуют покинуть родные глазницы. Квартиру? Квартиру, блять? Этот мутный тип допускал мысль, что смеет приглашать натурщиков к себе домой?! Даже не верится во всё происходящее! Этот странный мужик с самого начала посматривал в сторону Мин Джуна, осмелился подойти к нему, нарочито выказывал своё пренебрежение к Тэхо — парню Мин Джуна, явно заигрывал с самим Ка, обольщал его, а теперь вдруг сделался невинным и чувственным?!

— Да ты издеваешься? — грубо усмехается Тэхо, позволяя клыкам засверкать в тишине синего цвета. — За идиота меня держишь? Думаешь, я не понимаю кто ты?

Син Ыну вздрагивает, что не ускальзывает от глаз Тэхо. Весьма странная реакция на простую фразу, словно ему есть что скрывать?.. Ведь что-то непонятное есть в этом человек, и дело не только в ревности, а просто атмосфера рядом с ним, его аура, от чего-то кажутся пропитанными чем-то слишком сладким и идеальным, и это же на фоне откровенного пренебрежения, что выказывает эта идеальность к Тэхо. В природе нет ничего идеального. Идеальна не идеальность, а этот человек — сплошь склизкая гниль.

— Кажется, я пропустил момент, когда мы перешли на «ты», — Син Ыну с прекрасной актёрской игрой показывает расстроенное выражение лица, от чего кулаки Тэхо сжимаются до побеления костяшек, — но я не буду выказывать Вам того же неуважения. А кто я? Простой художник, что нашёл своё вдохновение в толпе людей.

— Ты... — шипит Пэк Тэхо, всё хуже и хуже контролируя свой гнев, что пульсирует в висках.

— Господи, Тэхо-хён, хватит, — с осуждением смотрит Кана старшего, — почему ты так себя ведёшь?..

Да. День у Пэк Тэхо от чего-то не задался с самого начала. Мелкие неприятности дома и капризный деловой партнёр оказались сущим пустяком, ведь самое главное событие дня происходит сейчас. Альфа не понимает поведение Мин Джуна, от слова совсем, что продолжает защищать лицемерного художника.

— Мы идём домой. Сейчас.

— Нет.

Вымученно удивлённый взгляд смотрит в упрямством пронизанные глаза Мин Джуна, который не понимает, почему из-за глупой ревности его любимый человек не хочет дать ему использовать такой шанс.

Пэк Тэхо сжимает губы в тонкую линию, пустым взглядом смотря на ухмыляющегося Син Ыну, в глазах которого мелькают рога могущественного демона, что сидит в его голове. Да о каких чертях обычно говорят, когда сам ад порой пылает в людях?

Пэк Тэхо сокрушает глупость его возлюбленного, что с открытым ртом смотрит на идеальное зло, стоящее перед ним.

Давно Тэхо не чувствовал себя таким загнанным. Он глубоко вдыхает, а затем медленно поворачивается, делая первые шаги в сторону выхода.

— Тэхо...

Пэк ничего не слышит и никого не видит, протискиваясь сквозь толпу, полностью игнорируя взволнованный голос, зовущий его к себе.

Мин Джун расстроено смотрит перед собой, крепко сжимая себя за руку:

— Простите его. Я не знаю, что с ним...

— Ревнует, кажется, — по-доброму подмечает Син Ыну, делая небольшой шаг к омеге. Эта битва — его победа, а это хороший знак. Кто же знал, что он встретит на собственной выставке омегу, что сейчас достоин висеть здесь.

— Это же глупо! — восклицает Ка, не скрывая обиды в глазах. — Причин ревновать нет ведь.

— Согласен, — но говорить о другом альфе Ыну не хочет, — давай я возьму твой номер, — мужчина протягивает донсену смартфон, — и позже напишу тебе. Спишемся, всё обсудим. А потом... — он с нескрываемым интересом смотрит на лицо омеге, чувствуя привычный трепет по телу, — объясни своему другу, — он специально выделяет последнее слово, — что натурщик не подразумевает под собой голое тело в глаза художника, — и принимает свой телефон обратно, — натурщик — это тот, кто позирует.

— Да я знаю, — выдыхает Ка. — Очень красиво, — поворачивается к картине омега. — Невероятно просто.

— Так нравится? — улыбается Син Ыну, тоже поворачиваясь. Его лицо украшается тенями печали и боли, что замечает Мин Джун. Видимо, человек, что на картине, сильно важен этому художнику.

— Хочу такой портрет...

— У тебя он будет, — уверенно произносит Ыну, — ты обязательно станешь частью этой коллекции, — и проводит рукой, охватывая все висящие картины в зале.

— Серьёзно? Правда-правда?!

Глаза Ка засветились счастьем, а на лицо Син Ыну выползает умильная улыбка.

«Само воплощение эстетики».

— Правда. Я обещаю тебе, Ка Мин Джун, что ты станешь частью моей коллекции, — и снова берёт Ка за руку, оставляя воздушный поцелуй на тыльной стороне ладони.

С благодарностью и восхищением смотрит омега на художника, чья выставка взрывает сейчас весь интернет. Он никак не может понять, что есть такого в этом альфе, что так обольстительно улыбается ему, пугает и настораживает. От чего ему кажется, что за идеальными чертами лица Син Ыну скрывается демон, нет, сам дьявол. Как-то Тэхён ему сказал, что чем прекраснее человек, тем темнее его душа. И в чёрных глазах напротив, те самые искры и блеск, что принимаются за отголоски радости и счастья, могут оказаться бликами великого зла?.. Шестое чувство настойчиво продолжает биться в сознание омеги, но он не хочет паранойи. Ему уже хватило.

И пока в синей темноте летают неосязаемые бабочки, а люди в восхищение смотрят и обсуждают картины, два человека стоят на олимпе галереи, изучая друг друга под пристальным вниманием А И Сыля, что бдит за ними с холста.

Окрылённый омега покидает выставку раньше её официального завершения. Но он порхает от радости, что станет моделью для Син Ыну. Да ему все обзавидуются! И для души приятно, ведь художником этот мужчина является отменным. Очень талантливым. Однако реальность, в который он поругался со своим парнем, оказывается важнее сбыточных мечтаний.

— Ну что он за дурак, — шепчет Мин Джун, приподнимая уголки губ. Приятно, что его приревновали, к тому же так открыто и страстно. Как же сильно Тэхо в нём нуждается.

«Да ты, Ка, псих».

И тихие смешки начинают вырываться со рта парня, пока он набирает Тэхо.

— «Абонент вне зоны...»

— Тц, — Ка закатывает глаза, вспоминая один из рассказов Тэхёна. Мол, Тэхо когда обижается, выключает телефон и игнорирует человека некоторое время. — Ла-а-а-а-а-адно.

Омега выдыхает, шаркая ногами, направляясь к парку, что стоит неподалёку. Он даже денег с собой не взял, так что уехать отсюда он не сможет. Но даже это не портит настроения. Сегодня у него два прекрасных события: он станет моделью самого Син Ыну, и его приревновал любимый!

Ах! Как же он радостен. Но что за детские выходки?..

Выключать телефон совсем не по-взрослому.

Пофырчав, Мин Джун признаёт, что пешком ему отсюда не выбраться, поэтому быстрым движением пальца скользит по экрану смартфона.

— Алло, Тэхён-а, вы где? — выдыхая, спрашивает Мин Джун, присаживаясь на лавочку.

— Мы... ой, блять, Тиён! — громкий шум и шуршание на фоне сильнее смешит омегу. — Сам такой! Да, Джун-а. Мы сейчас у дома Куанга.

— Кто за мной заедет?

А сам сидит, с важным видом рассматривает свои туфли.

— Я сейчас подъеду к галерее с Куангом и Нагилем, — а на фоне громкий смех Нагиля и Тиёна, что даже телефон от уха приходится убирать. — Хён с тобой?

— Нет, — тихо отвечает Мин Джун, стыдясь перед Тэхёном признаться, что стал причиной злости Тэхо. Только сейчас, когда эмоции стали утихать, приходит понимание того, что происходило.

— Поссорились?

— Да.

— Жди. Сейчас приедем. Нагиль, господи ёп...

Сбросив звонок, Ка прикрывает глаза, погружаясь в себя. Сейчас ему нужно навести порядок в мыслях и чувствах. Ему очень нравится то чувство, что он испытывает от ревности Тэхо. Это так приятно покалывает истомой по телу, что хочется как можно сильнее впиться в губы хёна, грубее, и высказать свою благодарность за чувства, за заботу. Да, может это странно, но Джуна, кажется, возбудила ревность возлюбленного. И всё было бы так сладко, если бы не тот факт, что Тэхо реально обижен.

Ка смотрит на подъехавший внедорожник с приоткрытым окном. Долго же он думал, ну или они слишком быстро приехали.

Не заглушив мотор, Тэхён кричит из открытого окна:

— Запрыгивай, давай!

— Ну ты... — шикает Мин Джун, оглядываясь на людей, что теперь внимательно следят за его передвижением. — Ещё громче бы!

Но стоит омеге сесть, Тэхён сходу задаёт важный вопрос:

— Что у вас случилось с Тэхо?

Ка уже готов покаяться, под чувством вины перед другом, но стоит посмотреть на Тэхёна, в глаза бросаются новые засосы:

— А что случилось с твоей шеей?

— Темы в порядке очереди, — смеётся Пак, обнимая сиденье Мин Джуна. — Валяй, давай. Излей нам душу!

— Да нечего тут изливать, — сразу возмущается Ка. — Ревнивый, что пиздец...

Пэк Тэхён самодовольно усмехается:

— А ты не знал?

— Не знал я! — повышает голос Мин Джун, честное слово, искренне поражаясь этим братьям. Откуда он должен всё знать?! — В любом случае, я ничего не сделал! Мы были на выставке самого Син Ыну! Вы прикиньте! — озорно тараторит Ка, поворачиваясь к Нагилю и Куангу. — Я прямо поплыл! Если у эстетики и изящества есть запах, то это был он! Там всё пропитано такой особенной атмосферой! Его картины... это что-то! А какая презентация! Там така-а-а-а-ая атмосфера! Дух захватывает!

— Да поняли мы, — мычит Юн, — к кому ревность-то? К господину Сину? — и заливисто смеётся, а вместе с ним Куанг и Тэхён, которые явно не воспринимают всерьёз данную возможность.

— Да, — с ноткой обиды отвечает Ка, отворачиваясь от друзей к окну. Он не на них обиделся, а на то, что Тэхо правда не понял, что такие люди как господин Син не смотрят на всех подряд. — А Дэ Хюн поехал с Хьюном и Тиёном?

— Да ладно?! — непривычно басит Тэхён. — Да, с ними.

— В чём проблема? — обида Мин Джуна начинает набирать обороты. — Я что, не достоин внимание такого известного человека?

— Да нет, — вылезает вперёд Нагиль.

— Ты нас не так понял. Мы же просто шутили!

— Правда, Джун-а, — даже Куанг успокаивается, двигаясь на место Юна, а затем укладывая ладонь на его приподнятый зад. Несильно, но ощутимо. Нагиль вздрагивает, закусив губу, но руку убрать не просит, а даже чуть выше приподнимается.

— Ну, судя по вашей реакции, я не достоин такого внимания, — и скрещивает руки на груди.

— Да хватит тебе, — ладонь Тэхёна ложится на плечо, — ты всё-таки не с нами поссорился. Не дуйся.

— Он предложил стать мне его натурщиком! — снова оживляется Ка. — Я буду натурщиком для самого Син Ыну! В международном конкурсе! А-а-а! Я даже счастью своему не верю! Сказал, что я стану частью его коллекции, которую он сегодня представил! Ох, видели бы вы это! Я вам видео потом покажу, обалдеете!

— Ого, — тихо шепчет седоволосый.

На самом деле, в голове не укладывается, что такой известный человек может просто так появиться в чьей-то жизни из его близких людей. Напрягает и слово «коллекция», как и сам Син Ыну, но портить впечатление друга о полученном шансе, Тэхён не хочет — его брат с этим уже справился. — Ты достоин этого! Главная наша красотка! — и слабо смеётся, крепче сжимая руль. От чего-то чувство тревоги в агрессивной манере начало щекотать сердце. Что-то здесь не так.

— Эй! — возмущается игриво Юн, скрещивая руки на груди, и, надув губы, снова опускается назад, подзабыв, что на его месте сейчас сидит Куанг.

Руки медленно опускаются, а сердце начинает трепетать. Они ещё не говорили с Паком после того поцелуя, но Нагиль и не хотел. И не потому, что сожалеет или стыдится, а просто не хочет загромождать ту простоту, что так ласково образовывается между ними. Тут уже и без слов всё понятно.

А Пак Куанг не торопится шевелиться, но Нагиль сам сползает с ног альфы, усаживаясь рядом, и с нежностью смотрит на него. Это открытый взгляд, прямое позволение узреть частичку собственной души.

— Блин, что-то погода портится, — нудно бубнит Пэк, всматриваясь в окно.

— А? — растеряно спрашивает Куанг, прослушавший весь остаток диалога о Мин Джуне и Тэхо. — Да.

— Кх-м, наверное, дождь сильный будет, — менее возбуждённо повторяет Нагиль, отворачиваясь от Пака. Но уши предательски покраснели.

— А чего Тэхо-то? — уточняет Пак.

— Чем ты слушал? — возмущается Ка. — Не буду объяснять!

— Да просто приревновал, без причины, — поясняет Тэхён.

— Таки без причины, — язвит Нагиль, снова обнимая сиденье Джуна, получив от него щелбан.

— А вот теперь можно и шею Тэхён-и обсудить, — смеётся Куанг, вылезая между двумя передними сиденьями.

Устало замычав, Пэк хнычет, жалобно прося:

— А можно не можно.

— Можно — можно, — ещё громче смеётся Куанг, вызывая смех и у других. — Давай уже. Вы встречаетесь?

— Кстати, да, — грубо произносит Ка. — У вас конфликт был, а теперь что? Или от ненависти до любви один шаг? — и изгибает бровь, смотря на друга глазами полными обиды. Он совсем и забыл, что последнее время его лучший друг ни во что его не посвящает.

Нагиль, понимающий, что Мин Джун сегодня сильно эмоционально измотан, надеется сгладить углы:

— Чем он тебя обидел?

Тэхён, полностью понимающий и любопытство друзей — сам такой же, и обиду Мин Джуна — потом лично извинится, решает кратко обрисовать ситуацию:

— Он меня в начале учебного года омегой назвал. Я тогда расстроен был и близко к сердцу воспринял...

— Мудак.

— Ну Джун-и, — Нагиль тянет щёки друга, — ну не куксись! Ревнует, значит любит!

— Так что там? Ты ему в рожу дал-то? — а вот Куанг серьёзен как никогда.

— Нет, — тихо выдыхает седоволосый. — Я тогда... меня, короче, сильно задело, — нет сил сказать, что плакал, — Тэхо тогда его приложил...

— Мне бы такого брата-а-а-а! — мечтательно тянет Нагиль.

— У тебя есть Куанг! — с воодушевлением пропевает Мин Джун, и парни начинают громко смеяться, хотя сам Юн заливается краской и щипает друга в бок.

— ... ха-ха. Ну вот, короче, он потом извинился, и оказался вообще не таким мудаком, каким казался. Чужая душа — потёмки. Но сколько я с ним знаком и общаюсь, это просто... ну... он реально хороший человек. Я понятия не имею, зачем он вёл себя так.

— Мне кажется, что подростки так себя ведут, — пожимает плечами Куанг, поглаживая по спине Нагиля.

— Уверен? — скептически спрашивает Ка. Про подвиги А Юнхо и про самого Юнхо, Ка Мин Джун наслышан. Даже знал тех, с кем А развлекался порой. И ему совсем не хочется, чтобы такой человек стоял рядом с Тэхёном. Он может отравить его своей желчью, а вот спасать потом друга придётся Ка.

— Я уверен, Джун-и, — уверенно говорит Тэхён, — я познакомлю вас, и ты всё поймёшь.

— Мм. Кстати, — выдыхает Мин Джун, — Дэ Хюн извинился?

— Да! — с улыбкой отвечает Пэк. — Всё нормально.

— Так, — снова вылезает вперёд Куанг, — тему не меняем! Про засосы рассказываем!

— Да я не знаю как так вышло, — самый искренний жалобный стон вырывается с уст Пэка, — я просто пришёл, а он спит, ну я посмотрел, и моё сердце такое, ага, сделаем кувырок. Я пересрался, ушёл, потом нагрубил ему, он аж обалдел, а моё сердце покоя не давало...

— Обалдеть...

— Ну а потом... Ну короче мы... Мы не обозначили свои отношения никак, но целовались, жарко, страстно.

— Он нравится тебе, да? — осторожно спрашивает Нагиль, опасаясь реакции Куанга.

— Да. Юнхо нравится мне...

Мин Джун, что внимательно смотрел за другом всё это время, спрашивает:

— Тебя не смущает, что вы оба — альфы?

— Нет.

Но Мин Джун точно видит по взгляду Тэхёна, что его что-то мучает.

— Что же тогда?

— Реакция Тэхо, — подавленно шепчет Пэк. — Он не примет нас...

— Твой брат тебя так сильно любит, — ободряюще улыбается Куанг, похлопывая друга по плечу. — Верь в него...

— А когда мы доедем? — недовольно спрашивает Нагиль.

— Да вообще-то уже!

Снова автомобиль наполняется смехом. И в такой беззаботной атмосфере даже не верится, что они вот-вот переступят черту и влезут в склизкое мёртвое болото.

***

— Я так у-у-у-у-устал, — жалобно воет Дэ Хюн, проходя внутрь снятого дома.

— От чего? — шутливо возмущается Тэхён, таща пакеты с продуктами на кухню. — Сидеть на заднице?

Но несмотря на юмор в вопросе, Дэ Хюн со всей искренностью отвечает:

— Конечно! Больше часа! Моя бедная попка...

— Твоя попка стала бы бедной, если бы в неё проник член альфы, — хмыкает Пак, за что сразу получает удар по плечу от покрасневшего Нагиля. — Чего?

— Ну и шуточки у тебя...

— Вы как хотите, — фыркает Тиён, — а я в душ, — и убегает на второй этаж, что только пятки сверкают.

Мин Джун тоже кивает, давая понять парням, что последует примеру Тиёна. Пэк, заметивший весьма растрёпанное состояние друга, уточняет:

— Что с ним такое?

— Да укачало просто, — едва слышно отвечает Хьюн, поджимая губы, чтобы скрыть улыбку.

Тэхён приподнимает бровь и покачивает головой. С виду и не скажешь, что такие извращенцы. Хотя, кому судить...

— План действий? — сразу переходит к делу Юн, усаживаясь на диван рядом с Куангом и закидывая на него ноги.

— Ну, — Пэк, наблюдавший за двумя друзьями, искренне радуется за них. Даже не верится, что между ними всё налаживается. — Сейчас Хьюн подключится к общей сети, чтобы нас на камерах не засекли, и двинем на квартиру.

— А что? А как? — удивлённо спрашивает Дэ Хюн, непонимающе смотря на друзей.

— Ну, — тянет альфа. — Переписать коды я, конечно, не смогу, но могу заглючить общую картинку. Но на это нужно время, и наше время также будет ограничено...

— То есть мы не отобразимся на видеозаписях? — уточняет Ли, открывая бутылку шампанского.

— С пива на шампунь? — заливается хохотом Тэхён, уворачиваясь от кинутой в него пробки.

Хьюн, ушедший на кухню, кричит в ответ:

— Да, Дэ Хюн, нас не увидят, и кто готовит ужин?

Глаза в пол — ответ друзей, тёплая улыбка Хьюна, а Тэхён, покорно качающий головой, идёт к другу, приступая к готовке под тихие перешёптывания с Ка Хьюном.

Куанг и Нагиль остаются в зале одни. Пак внимательно смотрит за омегой, понимая, что его лицо покрыто тенью сомнений.

— Нервничаешь? — первым нарушает тишину Куанг.

— Конечно... мы делаем нехорошую вещь... — тихо отвечает Юн, омрачаясь лицом. Он хочет помочь, не хочет бросать друзей, но уголовщина...

— Всё будет нормально, Нагиль, — тепло улыбается Пак. — Мы все рядом, — и хлопает парня по плечу, возвращаясь к просмотру телевизора.

Юн Нагиль захлопал ресницами, совсем не этого ожидая от Куанга. Ему хочется объятий и не дружеских, а не похлопываний по плечу! Что это вообще такое?..

— Куанг... — пищит Юн, а запах сочный груши вдруг начинает исходить от него, что заставляет Пака напрячься.

— Что ты делаешь, Нагиль? — вполголоса спрашивает альфа, косо смотря на омегу. Он не совсем уверен, что им стоит заниматься чем-то подобным сейчас.

— А ты? — дует губы Юн, смотря на Куанга из-под полуприкрытых ресниц. А сам ведь дразнит, то и дело облизывая губы.

Куанг глубоко вдыхает, прикрывая глаза. Сохранять контроль нереально сложно, а Нагиль нагло провоцирует его на действия. Желание, что плескалось в альфе, начинает пробиваться запахом свежей мяты, и снизу всё начинает жадно пульсировать, как только Пак чувствует мягкое и тёплое касание губ на уголке своих уст.

Приобняв забирающегося на него омегу, Куанг моляще шепчет:

— Нагиль...

— Я помню своё имя, — с усмешкой шепчет Юн, случайно оперевшись рукой на выпирающую в паху выпуклость.

— Куанг... — стонет в губы альфы Нагиль, чувствуя, как становится влажно в трусах.

— Остановись, Нагиль, — мольбой выражается просьба Куанга, что сжимает ладони в кулаки.

— Почему? — невинно спрашивает Юн Нагиль, обнимая Куанга за шею. — Я же не делаю ничего плохого, — и слегка ёрзает, явно намеренно задевая твёрдую плоть альфы.

Запах мятной свежести ударяет в нос Нагиля, кружа голову. Тело наливается тяжестью, а сердце в нетерпении замирает, ожидая поцелуя.

Пак Куанг так старался сдерживать свою страсть и желания, но Юн Нагиль так нагло и смело его провоцировал, что альфа просто не имеет права на сопротивление.

Юн получает то, что хотел.

Куанг несдержанно валит Нагиля на диван, впиваясь в его уста грубым и смачным поцелуем. Глубоко и влажно он вторгается в рот омеги, целуя, кажется, саму жизнь — так важен этот поцелуй.

Юн громко стонет, хватаясь за футболку Пака, тяжело дыша. Движения языка Куанга такие настойчивые и правильные, что омега просто растекается под натиском такого превосходного во всём альфы. А снизу становится всё мокрее. Ах, как же раньше Юн Нагиль не замечал этого раньше?

— Ребят, — неуверенно произносит Пэк Тэхён, выглядывая из соседней комнаты, — вы это, в комнату что ли идите... от ваших феромонов дышать невозможно... — и, подвигнув Паку, снова скрывается на кухне.

— Блин, — Юн прикрывает лицо ладонями, пряча своё смущение.

— А я говорил тебя остановиться, — хмыкает Пак, помогая омеге подняться.

— Да ну тебя-я-я-я-я, — стонет Нагиль, падая в объятия Куанга.

Кажется, чем меньше усложняешь верно развивающиеся отношения, тем крепче и правильнее они становятся.

Придя в себя, Нагиль и Куанг отправляются на кухню к парням, где Юн помогает Пэку с готовкой, а Пак с интересом наблюдает за работой Хьюна. Который, к слову, управляется со своим делом за полтора часа.

Сытно и вкусно поужинав, парни переодеваются в тёмные вещи, снова рассаживаясь по машинам. Они знают на что идут, но страх не покидает их всю дорогу до квартиры Со Лана. От хорошего и игривого настроения не остаётся и следа, и в машинах висит гнетущая тишина, вплоть до магазина, старого и заброшенного, где парни паркуют свои машины. Это место Тэхён выбрал не просто так — здесь нет действующих камер, а через небольшие посадки можно выйти напрямую к дому, где находится квартира Лана.

Всё это оказывается намного тяжелее, чем они представляли. Если альфы не принимают близко к сердцу происходящее, то омеги полностью подвержены тревоги, и большим трудом им стоит сдерживать растущую панику и контролировать феромон.

Нагиля даже приходится уговаривать, чтобы зайти в подъезд, где точно висят камеры. Тэхён не выдерживает первым и просто хватает Юна за руку, затаскивая в подъезд. Пот ручьём — это про Нагиля. Он держится даже хуже Тиёна, и это сложно не заметить.

— Откуда ключи? — испуганно шепчет Юн Нагиль, которому ну никак не стоится на месте. Стресс душит его.

Куанг обнимает Нагиля со спины, целуя парня в затылок, позволяя лёгкому аромату своего феромона коснуться нежной кожи омеги:

— Успокойся.

Нагиль вздрагивает, а затем, прикрыв глаза, укладывает голову на плечо альфы. Разумеется, его сейчас потряхивает, ведь они, считай, нарушают закон: лезут на место преступления.

Совсем не хочется попасться, ведь проблем тогда будет выше крыше, что говорится. И ладно, если самих парней поймают, понятное дело, властные родители отмажут их, но именно им — родителям, доставят проблемы такие детки. А этого нельзя

никак допустить!

С минуту провозившись с дверным замком, раздражённо шикнув, Пэк открывает дверь, едва слышно произнося:

— Заходите!

Атмосфера, кажется, достигает предела своего напряжения, ведь Нагиль вот-вот готов расплакаться — холодеющий ужас сковывает тело, ведь в этой квартире жил человек, который мёртв... Он вот-вот сорвётся, испортит всё, но Куанг, то ли по привычке, то ли понимающий, что Юн сейчас впадёт в дикую истерику, шёпотом, смеясь, говорит:

— Вот это мы, конечно, бандюганы.

— Ну хоть из этого клоунаду не устраивай! — шикает Дэ Хюн, тоже павший под натиском паники.

— Молчу-молчу...

— Страшно, Куанг, — Нагиль обнимает Пака со спины, морща свой маленький носик в отвращении. — Надо было в доме остаться...

Он думал об этом, господи, думал же! Ему необязательно было ехать, так почему же...

— Не бойся, — Пак поворачивается к Юну, обнимая его в ответ, пока остальные проходят в комнату. — Всё будет хорошо. Никто ничего не узнает. В том доме ещё почти никто не живёт — эта новостройка только недавно сдалась в пользование.

— Всё равно мне не по себе, Куанг-а, — хнычет шёпотом Нагиль, капризно топая ногой. — А вдруг этот псих где-то рядом? Захочет прийти сюда?! — уж лучше словесная истерика, нежели его забьёт паническая атака.

— Ну вот зачем ему сюда приходить? — слабо хихикает Пак, нежно поправляя волосы омеги.

— Я читал, что у всяких психопатов есть такая привычка, приходить на места своих преступлений.

— Я не думаю, что...

— Они приходят посмотреть на реакции людей: обычно, теряются в толпе, — перебивает Пака Хьюн. — Потом позажимаетесь, — подойдя к ним, продолжает Ка Хьюн. — Тэхёну итак тяжело...

Парень так-то не против любви и острых ощущений, но сейчас даже он сам чувствует тревогу, а неприятное чувство скользит по сердцу, вызывая мерзотный приступ тошноты — здесь жил человек, близкий человек их друга, и здесь же он погиб.

Куанг пристально смотрит на Хьюна, подталкивая Нагиля вперёд:

— Да мы ничего такого, просто Нагилю нехорошо тут.

Хьюн внимательно смотрит на друга, который уже весь позеленел. Хьюну становится стыдно, что он не так всё

понял:

— Ты и правда выглядишь не очень. Простите, что не то подумал. Может, в машине подождёшь?..

— Не-е-е-е-е-ет, — пуще прежнего хнычет Юн, и первые слёзы катятся с глаз.

Оба парня испуганно дёргаются, не зная, что им делать. Хьюн бросает серьёзный, наполненный взгляд на Куанга, кивая тому, а тот кивает в ответ. Беседа без слов, всего двумя жестами.

— Что тут у вас? — спрашивает Хьюн, возвращаясь в зал к остальным.

— Ну, — тяжело выдыхает Тэхён, — Тиён скажет, — а сам продолжает записывать на видео разрисованную стену, стараясь запечатлеть в детальной съёмке каждый мазок. У самого руки трясутся, а сердце уже давно в пятках, тяжёлыми волнами разгоняет по телу леденящую панику.

Ещё несколько дней назад эта стена была чистой, а Со Лан живым, а теперь...

Чёрт.

— Это правда, что краски очень дешёвые. Я знаю марку этой, — и кивает в сторону стены, — их уже не выпускают, лет так пять, — и пожимает плечами. Видимо, полиция не врала, когда говорила, что невозможно установить, кто купил эти краски.

— Что же, — хмыкает Хьюн, — нигде их не купишь?

— Ну-у-у, — тянет седоволосый, — официально нет, а так, где-нибудь из-подполья вполне.

— Я не думаю, что эта краска поддельная, — настаивает Ким. — Мне покупали такие, я знаю их запах, форму, вид... Они особенно выглядят... Не знаю я, как точно это описать!..

— Ладно, неважно это, — шепчет Нагиль, — давайте уже быстрее закончим. Чего вообще мы сюда пришли? Качество красок обсудить?!

Пара несдержанных усмешек проносятся по комнате, а Дэ Хюн, заметив, что в весьма близких объятиях стоят Нагиль и Куанг, хмыкает.

— Просто осмотреться.

Пак крепче прижимает к себе омегу и, наклонившись к уху, начинает шептать успокаивающие слова. Его сейчас заботит только покой его омеги.

— Всё-таки ответь, — не выдержав любопытства, Ка внимательно осматривает кровать Со Лана, стараясь её не касаться, — откуда у тебя ключи?..

— Он дал мне одну пару, когда покупал квартиру, — раздражённо отвечает Пэк, сейчас совсем не понимающий, какая вообще разница откуда у него ключи, — у него был только я.

— А родители? — тихо спрашивает Ким Тиён, вовсе глаза смотря на Пэка, что вместе с Хьюном двигают большой книжный шкаф.

— Умерли, — пыхтя, отвечает Тэхён, а Тиён переводит испуганный взгляд на Хьюна, который его не замечает.

— Ничего, — шепчет Дэ Хюн на ухо перепуганного Кима. Тот лишь сильнее сжимается, поджимая губы. Он чувствует сильную вину, ведь упоминать родителей при Тэхёне... к тому же со схожими

судьбами.

— Эй, — Тиён подпрыгивает от неожиданности, находясь в своих мыслях, ведь перед ним появился Хьюн, обеспокоенно смотря на омегу. — Ну ты чего? Всё нормально.

Ким лишь отрицательно машет головой, стыдливо отводя взгляд.

— Серьёзно, ребят, — басит Пэк, — все личные отношения обсудим вне этой квартиры. Быстро и молча всё осматриваем и сваливаем отсюда!

— Да нет тут ничего, Тэхён-а, — отчаянно шепчет Ли. — Что искать-то?

Седоволосый не отвечает, пробираясь в щель между стеной и шкафом. Недолго повозившись, Пэк высовывается обратно, негромко, но смешно чихая.

— Кх-а, кх-а!

— Это дневник? — громче, чем планировалось, вырывается у Мин Джуна. Он даже замирает на месте, словно сейчас их кто-то услышит, и им точно придёт конец. Всё-таки психологическое давление — штука страшная.

— Да. Сейчас шкаф вернём и уходим отсюда.

Провозившись ещё десять минут, ребята аккуратно покидают квартиру Со Лана. Тэхён просит их спускаться, пока сам задерживается внутри. Сейчас не время придаваться воспоминаниям, но почему-то так сильно щемит сердце, и больно, просто больно. Как можно примириться с тем, что близкого человека больше нет?..

Тэхён пулей влетает в автомобиль, сразу давя на газ. Адреналин буквально вынуждает его не резкие действия, но об этом он подумает потом.

Никто из парней даже не замечает, как добирается до дома. От стресса в голове у всех пусто, а усталость выражается в тяжести мышц.

Тэхён полностью был погружён в себя до приезда в снятый дом. Пусть и неправильно, но его совсем не волновало то, что сейчас чувствуют перепуганные друзья, но его сильно будоражило то, что Син Ыну проявил интерес к Мин Джуну. Конечно, мало вероятно, что такой высокопоставленный человек, знатный и благородный, может быть подобным отбросом, но...

— Кстати, Джун-а, — не спеша говорит Тэхён, дождавшись, пока Нагиль и Куанг выйдут из автомобиля, — скинь видеозаписи картин Син Ыну, ну картин его. Хочу посмотреть, — и легко улыбается, всеми силами стараясь не выдать паники и страха. Это шестое чувство, не иначе.

— Хорошо.

Несколько минут все молчат, в полной тишине разуваясь и рассаживаясь на полу в зале. Сейчас они пытаются прийти в себя, и в относительном порядке находятся только Хьюн и Тэхён, которые в попытке смыть с себя неприятное чувство и тяжесть за нехороший поступок, отправляются в ванну, под начинающийся ворчащий шёпот друзей.

Хьюн был уверен, что когда он вернётся к парням, их галдёж прекратиться, но он ошибся, и очень сильно. Вытирая влажные волосы, альфа останавливается в дверном проёме, пытаясь поймать суть разговора. Но это просто бесцельная попытка высказать эмоции, и в это он вмешиваться не планирует.

— Не успокоились ещё? — раздаётся за спиной, и Хьюн коротко машет головой.

— Видимо, нужно больше времени...

— Короче, — кричит седоволосый, пытаясь перекричать галдящих друзей, — мы будем в комнате, — и указывает пальцем на дверь.

Но никто не реагирует на слова Пэка, и тот, раздражённо закатив глаза, совсем не скрывая своих эмоций, покидает зал, боясь кому-то нагрубить сейчас.

— Чего ты злишься? — мягко спрашивает Хьюн, закрывая за собой дверь. — Они же ни в чём не виноваты.

Пэк тяжело вздыхает, укладываясь на постель. Он молча устраивает подушку себе под спину для удобства, и только после, смотря на подходящего к другой сторону постели друга, говорит:

— Я знаю, Хьюн-а. Просто устраивать из этого такую сцену...

Пэк правда не понимает. Их даже никто силой туда не тащил, их не просили идти. Они же сами вызвались, а в итоге что? Лучше бы просто здесь сидели...

— Ну мы реальны сделали нехорошую вещь, мягко говоря, — усмехается Хьюн, ложась рядом с другом, — если нас спалят, проблем будет...

— Нас не спалят, ты же знаешь, — фыркает Пэк. — Там живёт пятнадцать человек на триста квартир! Сомневаюсь, что там живёт параноик, следящий за людьми!

— Ну не злись, — Ка Хьюн запускает пятерню в волосы Тэхёна, массируя голову, — несостоявшаяся омежка, — и смеётся.

— Да ты офигел что ли? — нервно засмеявшись, парень бьёт Хьюна подушкой.

— Почитаем? — брюнет кивает в сторону тетрадки.

— Угу...

Руки Пэка дрожат, пока он открывает дневник Со Лана. Открыть его он решается не сразу, чувствуя, что снова преступает чужие границы, чувствуя, что здесь написаны те вещи, о которых никто знать не должен.

Пэку требуется несколько минут, прежде чем он открывает дневник, но читать не начинает. Находясь словно в трансе, он водит кончиками пальцев по исписанным страницам. Вот как так бывает? Живёт человек, и жизнь этого человека — это он сам, а потом всё его жизнь остаётся воспоминанием на листах бумаги...

— Хочешь я?..

Хьюн чувствует сильное беспокойство. Состояние Тэхёна сложно назвать стабильным, даже плохим нельзя, тут даже слово — хуёвое, будет слишком мягким. Но любое давление лишь всё усугубит.

Пэк отрицательно машет головой, тихим, высоким голосом читая страшные строки:

— «15 марта 2015 года. Сегодня дядя сказал мне, что я виноват в смерти своих родителей. Я знаю, что это правда. Я сломал их жизнь...»

Хьюн подскакивает, нервно выдёргивая дневник из рук друга. От услышанного его бросает в дрожь, ведь эта тема для него весьма болезненна.

— Что за?.. «Моя жизнь была неправильной, поэтому я остался один. Я никому не нужен. Я бесполезен».

В удивление раскрываются глаза Хьюна, который вообще крайне редко испытывает что-то подобное. Его тоже пробирает странное чувство, что они сейчас делают что-то неправильное, его омерзением пугает то, что на исписанных страницах заключена жизнь ни в чём неповинного ребёнка.

Как же такое может быть?

— Кх-м, — откашливается Пэк, — думаю, надо читать последние записи, — и, забрав дневник обратно, нервно начинает листать страницы вперёд. — «29 сентября 2019 года. Вчера я виделся с Тэхён-и. Он всё такой же хороший и искренний. Он заботится обо мне. Я верю ему. Верю, что он любит меня...», — Пэк запинается, поджимая губы. Слёзы подступают. Он помнит этот день, он помнит, как широко улыбался Со Лан...

— Хочешь я? — тихо спрашивает Хьюн, не зная, как лучше сейчас поступить. Феромон его друга крайне не стабилен, а это значит, что всё хуже, чем он думал.

Но Пэк Тэхён отрицательно машет головой, продолжая читать:

— «Я всё чаще стал искать сведения о корейском похитителе омег. Он не пойман, а я стал зависимым от него. Я читаю и читаю, не могу остановиться. Хочу, чтобы он пришёл за мной».

Растерянность, что отображается на лице Пэка даёт понять им обоим, что он многое не знал о Лане. Как же такое могло случиться? Как за такой широкой улыбкой и рвением к жизни могло скрываться что-то подобное?..

— Ты... знал? — едва слышно спрашивает Хьюн, смотря на поникшего друга.

— Нет... «10 января 2020 года. Думаю, я понял, кто он! Не знаю, почему, но я уверен, что это ...». Блять!

— Кто? — сипит Хьюн, даже потерявшись. Неужели так просто они узнают имя?

— Заштриховано! Имя зарисовал! — стонет седоволосый. — Чёрт...

— Блин... ладно, есть ещё что?

— Последняя запись... — Пэк громко сглатывает слюну. — «17 октября 2021 года. Я познакомился с ним! Познакомился на одной выставке! Он заинтересовался мной. Даже не верится... это он. Точно он. Я так рад, что он со мной. Мы уже переспали. Мне нравится в нём всё, но он не знает, что знаю я. Просто жду, когда он придёт. Я полгода назад написал завещание, чтобы не создать проблем, хоть раз я их не создам. У меня не особо много вещей и денег, но всё же, что есть, я оставляю тебе, Тэхён-и», — голос пропадает, а руки начинают дрожать сильнее. — «Я знаю, что ты нашёл мой дневник. Верю в это. Тэхён-и, меня будут считать похищенным, и до тех пор ты ничего не получишь, но как только его поймают, а моё тело будет найдено, мои небольшие нажитки перейдут в твоё пользование. Тэхён, прости меня, пожалуйста. Я благодарен тебе за всё, что ты сделал мне: я чувствовал себя нужным и любимым. Ты — моя семья. Прости, что я так слаб и жалок, прости, что воздух стал отравлять меня. Я ничтожество, мне жаль. Я даже не смог решиться на самоубийство, поэтому я нуждался в нём... Он заберёт мою жизнь, Тэхён. Я знаю, что все они мертвы. Просто найди меня. А я теперь буду в покое. Прости меня, Тэхён, прости, когда сможешь. Я очень сильно люблю тебя... и всегда буду любить».

Пока Пэк читает давящие своей омертвелой жутью слова, его голос то предательски дрожит, то сипит, то пропадает, а слёзы большими каплями катятся с глаз, падая на листы дневника. Даже как-то иронично, что оплакивая жизнь Со Лана, его слёзы буквально касаются её.

Но что делать-то?

Тэхён такого точно не ожидал, и уж тем более Хьюн. Такой сдержанный альфа тоже оказывается уязвлён, его прошибает всё то, что он сейчас услышал, и как реагировать, что делать — он не понимает. Но знает точно, что нужно поддержать друга. Он аккуратно забирает дневник из рук парня, аккуратно обнимая его. Надежда изначально была ничем, но она давала необходимый толчок к вере. Вере в лучшее.

Хьюн крепко прижимает к себе разбитого друга, слёзы которого щедро мочат футболку Ка.

— Ну что вы... — с широкой улыбкой заваливается к парням Куанг, в момент помрачнев. — Что-то случилось?..

Хьюн лишь качает головой. Что тут сейчас скажешь?

— Я... — Пэк встаёт, шатаясь. — Мне, — и смеётся, покачиваясь на ногах, — просто, — он шатается, двигаясь в сторону двери, — ха-ха-ха, — и вылетает из комнаты, оставляя поражённого Куанга и разбитого Хьюна вдвоём.

— Ну что там... — начинает Мин Джун, замечая трясущегося друга, что убегает в сторону ванны. — Чего случилось?! — перепугано спрашивает Ка у выходящего Хьюна.

— В общем, — Хьюн почёсывает затылок, не зная, как и сказать. Решает выделить основное, ведь права не имеет личные тайны чужого человека придавать огласки. — Со Лан узнал, кто ценитель, нашёл его и добровольно стал его жертвой. Что-то вроде самоубийства...

Подорвавшись с дивана, в полнейшем шоке, Нагиль шепчет:

— Чего?

— Угу...

Наступает минута молчания. Странное чувство, что доселе терзало только Тэхёна и Хьюна, начинает окутывать остальных. Никто не мог даже предположить подобное, однако жизнь раскрывает свои карты совсем неожиданными явлениями.

— Тэхён! — жалобный писк срывается с губ Ка, когда истошная боль завопила в душе. Ему-то, чужому человеку для Со Лана, стало так сильно плохо, что же сейчас с Пэк Тэхёном? Господи! Он резко вскакивает с пола, но Куанг успевает схватить его за руку.

— Пока не надо. Позже...

— Но!..

— Джун-а, — Хьюн кладёт руку на плечо взметавшегося омеги, — ему нужно немного времени...

Поджав губы, лишь частично согласившись с друзьями, Мин Джун кивает, садясь обратно.

Господи, как же всё могло вылиться в это?!

Тэхён запирается в ванной, остервенело хватаясь за раковину. Ноги совсем не держат, всё тело пульсирует агонией.

Так больно.

Разрывает.

Горячая кочерга в сердце перемешивает все чувства, что могут быть. Что есть.

Тупая боль пульсирует попеременно. Как он мог допустить это? Как он мог не заметить, не понять, что Со Лану нужна была помощь, что он в ней нуждался?! Со Лан мёртв.

Мёртв!

Блять!

— Да как так, — сипит альфа, бесшумно смеясь. Слёзы градом текут из глаз, а Пэк обессиленно падает на пол. Дышать вдруг становится тяжело, воздух кажется сухим и горячим, а лёгкие отказываются его принимать. Они умирают с каждым дыханием. Тэхён умирает. Снова.

Невыносимо.

Это его вина.

Его.

Эмоций настолько много, они настолько сильные, что силы есть лишь на слёзы. Мыслей в голове нет, а боль изнуряюще пытает душу. Всё это даже сном не кажется — чушь одна, но это реальность, которая сейчас занимает свою законную позицию.

Веры нет в это. Её просто больше нет...

Дрожа всем телом, с тяжёлой отдышкой, Пэк опирается на раковину, поднимаясь на ноги. Он смотрит на себя в зеркале, и в отвращении усмехается. Это уже не он. Не он...

Холодная вода немного остужает жар в теле и приводит в чувство. Истерика точно закончилась, но осталось всё остальное.

— Да уж...

Сейчас хочется забыть, что он прочитал, забыть и не знать, ведь теперь появилось желание прочитать дневник полностью. Этот ублюдок... дядя Со Лана... Он пожалеет, что отравил милого ребёнка ядом своей ненависти. Он очень сильно пожалеет.

Тряхнув головой, и, вдохнув, Пэк выходит из ванны, собираясь вернуться к друзьям, но звонок в дверь меняет его планы. Они вроде никого не ждут, так кто же становится их гостем в столь позднее время?

Пэк Тэхо отправляется открывать дверь незваным гостям.

***

Пэк Тэхо суетился по дому, ничего не успевая. Из рук всё валилось, фен не включался, утюг перегорел.

«Да что за хрень?!»

Если бы Тэхо верил в приметы или плохие знаки, то, возможно, обратил бы на это внимание, но... Это просто мелкие неудачи.

Он пыхтел, что паровоз, а воздух вокруг него сжимался от злости. Неприятности начались со вчера, когда возможный инвестор их будущей компании с А Юнхо решил набить себе цену, оставив Пэка ни с чем. Но и утром сегодня всё идёт наперекосяк. А ведь ему с Мин Джуном надо было сегодня идти на выставку Син Ыну — известного художника, картины которого гордо висят в известнейших галереях мира. Билеты даром перепали от одного из бизнес-партнёров родителей, и хоть сам Тэхо не являлся фанатом искусства, он точно знал, что его омега любил, в особенности он часто упоминал картины этого самого Ыну. Да и к тому из-за работы, что вдруг валом повалила на бедного парня, у него не осталось времени на встречи с возлюбленным.

Всё так не во время! Их отношения только начинались, а он должен был таскаться по этим встречам!

Точно неудачный день. Пролить на себя кипяток — надо ещё постараться.

Гладил эту чёртову рубашку поганые тридцать минут, чтобы она в итоге в бельевой корзине оказалась.

Ха.

Плюнув на всё, он натянул вчерашнюю рубашку, окончательно забив на внешний вид. Судя по времени, что показывали его часы, он опаздывал к Мин Джуну уже на пятнадцать минут, а опаздывать Пэк Тэхо ненавидел очень сильно.

Ну а к слову об опозданиях... Вчера этот упырь, этот чёртов возможный инвестор их с Юнхо компании, опоздал на ёбанные два часа, так ещё ничего не подписал. Мудак прознал, чей сын Пэк Тэхо и А Юнхо, и решил крылья свои куриные расправить!

Мудак.

Тэхо оказался настолько погружён в себя, что не сразу замечает, как его возлюбленный сел в машину. И какое же волшебное воздействие имеет этот хрупкий омега на своего хёна. Его нежный голос моментально притупил злость, а настроение, хорошее, начало снова просвечивать.

Но у этого дня свои планы на Тэхо. Сегодня жизнь решила устроить старшему Пэку прожарку, и в этом Тэхо убедился, когда видит заинтересованность со стороны Син Ыну в сторону его возлюбленному. Он даже при собственном слове умудрился жадным взглядом обласкать его Мин Джуна! Фу!

Тэхо хотелось спрятать донсена, помыть его от этого грязного взгляда! Но Ка Мин Джун...

Как он просто не понимал, что за человек стоял перед ним? Как?! Вокруг него буквально всё искажалось кошмаром, и хрен его знает, как это можно понять.

Но Пэк Тэхо оказался обезоружен из-за реакции собственного возлюбленного, который с открытым ртом смотрел в глаза, за которыми скрыт сам ад. И Пэк не знал, какое чувство преобладало: то ли удивление от наивности Ка, то ли злость к многоличности Син Ыну. Но Джуну не понимал, идя на контакт с этим мерзким типом! Шёл сам! А Тэхо ведь было больно...

Пэк Тэхо горел изнутри, покидая галерею, и гнев вырвался наружу, стоило выйти на улицу. Феромоны сжимали всё пространство вокруг, и даже пара невиноватых омег, что шли мимо, да и альф, спазматически сгибались от столь сокрушительной ауры.

Это была не злость, а самая чистая ярость. Изнутри она острыми когтями разрывала грудную клетку, с издёвкой щекоча сердце. Она нагло кричала ему, что он слабак, жалко бросивший свою омегу из-за собственной никчёмности. Живот крутило, а в голове мозг словно сжимался снова и снова, порождая всё больше новых яростных импульсов.

Порвать.

Разбить.

Уничтожить.

Поганый Син Ыну, что своим лживым обаянием и мягкостью, утончённостью и притягательностью, смог обдурить всех этих людей, и даже Ка Мин Джуна. Его, чёрт возьми, Мин Джуна!

Как он вообще мог повестись на этого человека? Как мог защищать его?! Как мог так унизить собственного альфу?!

Здравый смысл кричал из глубины сознания, что вина Ка на самом деле в этой ситуации минимальна. Парень всегда был до удивления доверчив к людям и наивен, что порой страшно становилось даже Пэк Тэхёну. Кому, если не брату он жаловался на детскую глупость и несуразность некоторых поступков своего друга? И если тогда Тэхо отшучивался, успокаивая брата, то сейчас смеяться желания не было никакого, а успокаиваться попросту не хотелось.

И вот сейчас, нервно вдавливая педаль газа, Пэк Тэхо едва не влетает в машину перед собой, набирая на смартфоне номер телефона. К его счастью, чтобы сильнее не бесится, парень отвечает сразу.

— Ты где? — резко спрашивает Пэк у Ли Хесу, совсем не думая о грубости.

— В клубе, а что сл...

Тэхо не дожидается расспроса, всеми силами пытаясь подавить рвущуюся наружу ярость. Сейчас главное доехать до друзей, а там он уже выскажет всё, что думает, поделиться чувствами, скажет, блять, какая свинья и гнида этот ёбаный Син Ыну!

В считанные минуты Пэк Тэхо буквально долетает до нужного места. Он небрежно паркует машину, быстрым шагом направляясь внутрь здания.

Бесит.

Бесит.

Бесит, блять!

— Выпить, — грубо бросает Пэк Тэхо омеге, что протирает стол. Тот даже ответить не успевает, так как альфа уже удаляется к дальнему столу.

— Ты чего злой такой? — спрашивает подходящий Ким Джеха, идущий с подносом выпивки к тому же столу. Он уже понял, что Тэхо не на шутку распалён.

— Син Ыну самая настоящая мразь! — шипит Пэк, всем своим весом падая на стул. — Мразь! Гнида, блять!

Кулаки Тэхо то и дело касаются ровной поверхности в грубых ударах.

— Теперь давай нормально.

— Пошли на выставку. Он, блять, пожирал его взглядом! Лицемерная рожа! Блять! — феромон несдержанно вырывается наружу.

— Тихо, — аккуратно просит Пак Ки. — Он просто смотрел?

Альфа, конечно, не подразумевал ничего плохого, но для взвинченного Пэка всё — красная тряпка.

— Что значит «просто»? — язвит Тэхо, выхватывая из рук омеги бутылку. — Спасибо, — и тянет ему купюру.

Омега мешкает, растеряно смотря на Джеху, но тот кивает, и омега довольно принимает щедрые чаевые.

— Там... ах! Блять, ну вы понимаете! Ну смотрел... ну там понятно всё! — Тэхо просто разрывает на части. — Он манипулятор! Он искусный лжец! Ребята! — Тэхо с отчаянием смотрит на друзей. — Вы не верите мне?..

— Верим, — уверенно отвечает Ким Джеха, который не сомневается в словах друга никогда. Тэхо, может, и эмоционален порой, но крайне рассудителен и справедлив. Никогда просто так не среагирует подобным образом, даже когда эмоции берут над ним верх.

— Не знаю, что делать...

Тэхо ерошит волосы дрожащими руками. Если он ещё раз увидит Сина, тот окажется в больнице с проломанной черепушкой.

— Убить его хочу, — открывает бутылку и делает два больших глотка виски, даже не закусив.

— Фу, — морщится Ки, смеясь. — Сначала успокойся, а потом обсудим.

Тэхо ничего не отвечает, молча принимая колу из рук подошедшего Хесу. Объяснять ему что-либо не приходится, ведь он итак всё слышал — эмоции, это ещё и громкость. Поэтому, пока Тэхо пытается успокоиться, поглощая крепкий градус в себя, парни обсуждают свои дела, которые Пэка не интересуют. Не подумайте, что он эгоист, просто именно в данный момент он не может сосредоточиться на чём-то.

В его голове только Син Ыну.

Его величественная походка, его злостью пропитанная аура, его взгляд, яростью и пренебрежением наполненный...

— О, Юнхо! — весело поёт Ли Хесу, помахивая другу. — Сюда!

Брюнет со счастливой улыбкой подходит к друзьям, по пути здороваясь с работающими омегами. И это вызывает сильное удивление у них, ведь ранее А Юнхо подобной вежливостью не отличался.

— Привет, — счастливо пропевает Юнхо, здороваясь с парнями. — Тэхо, — А тянет руку другу, что его попросту не замечает, — что случилось?

— Ой, — Пэк, кинув вымученный взгляд на друга, устало машет рукой, снова погружаясь в меланхолию.

— Оставь его, — смеётся Джеха, — он грустит. С Мин Джуном поругались.

— Да? — слега удивляется Юнхо, садясь рядом. — Они вот только что уехали, — только успевает произнести Юнхо, как оказывается успешно перебит Пэком.

— Куда кто уехал?!

— А ты в телефон посмотри, — хмыкает брюнет, кивая на смартфон Тэхо, — тебе братик младший написал.

Пэк Тэхо слепо смотрит на телефон, кажется, начиная трезветь эмоциями. Он же выключил смартфон в порыве гнева, после звонка Хесу, и забыл его включить.

— Блять, что же я за долбаёб...

Под тихий смех друзей, Тэхо открывает самое важное сообщение.

Малыш 18:23
Хён-а! Я с друзьями на выходные уехал в Кури. Так что не жди! Люблю-люблю!

— Блять... — и голова Тэхо соприкасается с ровной поверхностью стола. Прожарка удалась, нахуй.

Юнхо, слегка растерянный подобным состоянием друга, старается всеми силами успокоить парня:

— Да их всего пару дней не будет.

— Да не могу я, — сокрушённо шепчет Пэк, как безумец, смотря в глаза Юнхо, — они по-любому номерами обменялись!..

— Воу, — заливается смехом А, — успокойся, я тебе говорю. Давай Мэн Хо позову?

Тэхо смотрит на друга как на идиота.

— Да блин, у него феромон особенный. Успокаивает моментально. Душу в порядок приводит, — поясняет Юнхо. — Запах после дождя... такая чистота...

— Где же ты такое чудо нашёл? — с интересом уточняет Хесу.

— Да в баре как-то познакомились. Вот сегодня утром тоже пересеклись, — мямлит брюнет, притягивая кружку горячего кофе. Не особо горит желанием в детали посвящать.

— Нафига ты с ним виделся? — нервно спрашивает Тэхо, наливая новую порцию алкоголя.

— Я просил его консультацию в работе с людьми. Он же всё-таки на психиатра учится, так что может дать вполне дельные советы.

— Дал? — смеётся Ли.

— Да, — спокойно отвечает Юнхо, не понимая, что так веселит Хесу, — я всё записал. Потом тебе покажу.

— Дельно... так... куда они поехали? — с измученным лицом спрашивает Пэк Тэхо, крутя телефон в руках. Он увидел сообщение, говорящее, что Мин Джун звонил ему после ссоры...

— В Кури.

— Воу! — неожиданно вскрикивает Джеха. — Кто это тебя так?! — и отодвигает ворот рубашки А Юнхо, оголяя большой фиолетовый засос.

— Ты же на деловой встречи был, — Тэхо подхватывает настрой друзей, искренне удивляясь. Он знает, да нет, все знают, что брюнет на дух не переносит, когда на его коже оставляют следы, а здесь не просто след... даже на метку похоже.

— Да это... — Юнхо моментально теряется, суетливо водя глазами по мелькающим в помещении людям.

— Офигеть! Вот это счастливчик! Такого красавца отхватил, — игриво тянет Ким Джеха, трепля Юнхо за щёку.

— Наша малышка остепени-и-и-и-илась, — мурлычет Ли Хесу, заливаясь хохотом.

— Да ну хватит, — возмущается притворно А, осторожно поглядывая на Пэка, чья реакция слабо отличалась от реакции друзей. Меньше всего хотелось бы, чтобы Тэхо сейчас настигло озарение, что Юнхо виделся с Тэхёном, и след так вовремя появился на шее. Здесь А Юнхо разделяет позицию Тэхёна: Пэк Тэхо не то что бы является противником любви особей одного вида, но когда дело касается Тэхёна, вряд ли можно будет рассчитывать на адекватную реакцию. К тому же, учитывая прошлое самого Юнхо, особенно учитывая то, сколько Тэхо знает о Юнхо...

С грохотом опускаются ладони на стол, а Юнхо весь сжимается, думая, что Тэхо всё понял, пока тот кричит:

— Нет, ну я просто не могу!

— Да что случилось-то? — снова повторяет вопрос Юнхо, настаивая на ответе. А то у него сейчас инфаркт инсульта будет.

— Да Син Ыну подкатил свои шары к Мин Джунчику, — поясняет Ли Хесу, поигрывая бровями.

— Ч...

— Тихо, — сразу останавливает Тэхо Джеха, — он не со зла. Спокойно.

Тяжело дыша, Тэхо прикрывает глаза. В сознании начинает мелькать здравый смысл, и первая трезвая мысль — реакция была неадекватной.

— Нет. Я напишу Мен Хо, — уверенно заявляет А Юнхо, — пусть поговорит с тобой. Хоть о погоде. Поверь, его феромон реально стабилизирует и приводит в норму, ты поймёшь о чём я, — и, отправив сообщение Ким Мен Хо, снова внимательно смотрит на Ли Хесу. — Как подкатил?

— Позвал его быть натурщиком, — отвечает Пэк Тэхо, делая очередной большой глоток.

— И всё?

— В смысле, блять?!

— Я думал, что существеннее.

— Да он сверлил его взглядом ещё до знакомства! Делал вид, что меня нет! Он манипулятор, блять! Выказывал мне своё отвращение, обольщая его...

Повисает неловкая тишина. У всех парней крутится только одна мысль, и это можно понять по их взглядом, но озвучивает её Юнхо. С осторожностью, опасаясь, что друг может сорваться, он спрашивает:

— И ты, понимая это, оставил его с ним?

Тэхо, как провинившийся щенок, смотрит на А Юнхо, с грохотом опуская голову на стол. Прожарку жизнь закончила, это он уже сам по себе дебил. Суетливо альфа хватает смартфон, нервно набирая возлюбленного.

— Да что такое...

— Думаешь, ответит? — настроение у Хесу явно игривое, однако взглядом Джеха говорит другу, что сейчас не время. Ким Джеха уверен в словах Тэхо больше, чем кто-либо из них. Если он почувствовал, что Син Ыну — зло, значит так оно и есть.

Юнхо, что не в силах наблюдать за надломившимся другом, выдаёт неожиданное даже для себя предложение:

— Мы можем поехать к ним?

— А ты знаешь адрес? — усмехается Пэк, понимая, что причин радоваться всё же нет. — Не думаю, что Тэхён мне напишет.

Некоторое время помявшись, не замечая пристального взгляда Джехи, Юнхо говорит:

— Я знаю адрес... Поедем?

Но прежде, чем Тэхо вообще соображает, что нужно ответить, Юнхо решает раскрутить тему, чтобы не возникло лишних вопросов у альфы.

Поймав пристальный взгляд Джехи, Юнхо ведёт бровью, уточняя, что не так, но тот машет головой, уходя в себя, пока сам А продолжает:

— Они сняли небольшой домик. Вроде как в нём четыре спальные комнаты и зал, или пять. Не помню.

— В тесноте да не в обиде, — оживляется Тэхо, даже немного улыбнувшись. Тут и второе дыхание, и желание оказаться рядом с непокорным Мин Джуном, да и алкоголь расслабил.

Юнхо, услышав слова друга, нервно елозит на нервы, как ребёнок, супя брови.

— Может, снимем квартиру?

— Эй, принцесса на горошине, — хихикает Хесу, — опустись до уровня обычного люда, да развейся! Поверь, вот эта теснота, да посиделки с большим количеством людей — никакой комфорт не заменят!

— Да правда, Юнхо, — активно закивал Пэк Тэхо, — давай не будем ничего снимать, а останемся с ними. Добавим, так сказать, небольшую ложечку дёгтя в их бочку мёда, в виде поездки за город личной компанией, — и в привычной манере, дерзкой и игривой, вскидывает брови.

Юнхо не особо уверен в этом и растерянно смотрит на Тэхо. Он и правда избалованный ребёнок, несмотря ни на что, и не может сказать, что готов жить с таким количеством людей, к тому же незнакомых, под одной крышей. Даже на сутки. Хотя... с другой стороны...

Тэхён...

У них же появится возможность укрепить их связь, побыть вместе!

— А ты, Пэк Тэхо, не так прост, — хищно улыбается Юнхо, соблазнённый собственным пороком. Он радуется про себя возможности создать новое воспоминание с Тэхёном, которое станет дважды особенным: и человек необычный, и ситуация непривычная.

Ухмыльнувшись, опьяневший Тэхо тянется к бутылке, но Юнхо перехватывает её.

— Давай, иди умывайся, и бегом на пассажирское сиденье!

Тэхо, разулыбавшись, наконец-то окончательно успокоившись, направляется в уборную, а Юнхо, только успев встать, тормозит по просьбе друга.

— Юнхо, стой...

Джеха отходит чуть дальше от стола, и А следует за ним. С улыбкой смотрит на друга, не понимая, что случилось.

— Это Тэхён сделал? — три минуты молчания, а потом сходу рубит! Да Юнхо аж теряется!

— Что ты...

— Юнхо, прошу, — Джеха шепчет, — не лги.

Брюнет молчит, исподлобья смотря на Кима. Что он может сказать?

— Ты же знаешь, как Тэхо может отреагировать, — Джеха берёт друга за руку. — Его нужно подготовить...

— Что нам нужно подготовить? — наваливается Тэхо на Юнхо, целуя того в щёку. Джеха потирает глаза, смеясь.

— Твой мозг, — бормочет Юнхо, — для промывания! Ладно, мы поедем, потом договорим...

— Так ты сдружился с моим братиком? — ухмыляется Тэхо, залезая в машину.

— О да!

— Хех...

Юнхо косо посматривает на друга, пока заводит в машину. Тот молча смотрит в окно, и только когда они выезжают на знакомую Пэку дорогу, тот спрашивает:

— А мы куда?

— Домой. Пару вещей-то взять надо...

Они едут до дома Пэков молча, каждый думает о своём. Тэхо остаётся в машине, пока Юнхо идёт собирать их вещи, но когда А возвращается, Пэк решает, что молчать не стоит.

— Знаешь, я вот просто не понимаю, за что он так со мной?

— Смотри, куда прёшь, мудак! — орёт А мужчине, что подрезает его. — Ты о ком? Ыну?

— Какой нахуй Ыну. Свинья этот Ыну. Я про Мин Джуна.

Усмешка сама срывается с губ.

— А что Мин Джун? Он так юн, влюбчив...

— Нет! — вскрикивает Пэк. — Он просто такой наивный... дурак... Смотрел на него, словно перед ним бог. Картинами его так восхищался...

— Тебе не понравилось это?

— Он унизил меня, Юнхо-и, — глаза, наполненные печалью, устремляются на Юнхо. — Перед чужим альфой, так повести себя...

А выдыхает. Он прекрасно понимает состояние своего друга и, в отличие от него, точно бы не смог сдержаться.

— Мин Джун не понял, кто Син Ыну хочет от него?..

— Они номерами обменялись, я уверен...

— Пиздец.

Глаза Юнхо округляются. Как вообще можно так поступать? Он явно чокнутый. А ведь Юнхо просил Тэхо отдать билеты ему! Уж даже не знает, что лучше: то ли знание, что человек, которым он восхищался, показал свою личину, то ли то, что он мог пойти и спасти влюблённую пару от такого краха.

— Юнхо, я... Дело не только в ревности, понимаешь? Его глаза... в них было что-то такое... У меня холод по спине бегал, кровь в жилах стыла...

— Ты словно убийцу описываешь...

— Да я не удивлюсь!

— Слушай, а погода-то совсем испортилась. Ливень будет очень сильный.

— Да хрен с ним. Долго ещё? — Тэхо нервно стучит по окну.

— Да вон дом уже видно.

Тэхо всматривается в небольшой бежевый дом, ограждённый высоким забором.

— А неплохой, — задумчиво выдаёт Пэк, вызывая смех у Юнхо. — Чего?

Парень лишь улыбается другу в ответ, паркуя машину недалеко от калитки.

— Она не закрыта? — бормочет Пэк, отстёгивая ремень.

— Кто? — Юнхо хмурится, вообще не понимая, о чём говорит друг.

— Да калитка, блять, — ругается Тэхо, — совсем о безопасности не думают.

А Юнхо закатывает глаза в ответ, искренне сочувствуя в этот момент Мин Джуну. Ведь разозлённый Тэхо — ноющий Тэхо, а значит всем недовольным Тэхо. Похуже старичка причитать будет.

Пэк нажимает на звонок, почёсывая бровь. Он слегка нервничает, чувствуя, что градус начинает сдавать перед адреналином.

Юнхо, заметив, что его друг нервничает, не сдерживается и смеётся:

— Да расслабься ты, как будто в первый раз.

— Да блин...

Дверь приоткрывается, голова Тэхёна высовывается, и искреннее удивление выливается в слова:

— Тэхо-хён? Юнхо-хён? Что вы тут делаете?

Тэхо разулыбался, обнимая друга за плечи:

— Приехали к вам. Почему братика не позвать с собой?

Тэхён морщится, когда чувствует сильный запах алкоголя, исходящий от брата, и смотрит на Юнхо, который взглядом даёт понять, что все объяснения потом.

Пэк Тэхо хватает дверь, раскрывая её полностью. Он заходит внутрь с глупой улыбочкой, притягивая брата к себе. Он трепет его за щёки, пока тут смущённо хмурит брови. Как же всё не вовремя.

— Что такое? Почему глаза красные? Что случилось?!

— Ну мы всего на пару дней, друзьями, — бубнит Тэхён, позволяя брату играть со своим лицом. — Да глаза чешутся, не знаю, — врёт, ведь пьяный Тэхо вряд ли что-то поймёт, — не могу остановиться, — и бросает осторожный взгляд на Юнхо, весь вид которого кричит о том, что он не поверил ни единому слову.

— Чем больше, тем веселее, — подхватывает Юнхо мысль Тэхо, на радость Тэхёна не выдав его лжи.

— Кто пр... — Дэ Хюн замирает в проёме, во все глаза, ни капельки не стесняясь, смотря на А Юнхо. Тот водит глазами из стороны в сторону, не понимая причины такого внимания к его персоне. — А Юнхо в здании! Ребята! Юнхо-хён приехал! — и срывается с места, обратно в зал к остальным, оставляя двух удивлённых альф, и одного покрасневшего.

— Он всегда был странным, — посмеявшись, объясняет Тэхо другу.

— А что у тебя с шеей?! — вскрикивает Тэхо, только сейчас обратив внимание на шею, покрытую багровыми пятнами. — Кто это сделал?! Ким До Ван?!

— Да что ты будешь делать... — обречённо зашептал Тэхён, закатывая глаза. От таких эмоциональных горок у него сердце скоро остановится к чёртовой матери.

— Братик, послушай, — Тэхён нежно хватает брата за скулы. — Между мной и До Ван-хёном ничего нет и не было, кроме дружеских отношений. Честное слово, Тэхо-хён.

— А это... — мямлит довольный вниманием брата Тэхо, боковым зрением наблюдая за смеющимся в кулак другом. Ну конечно, увидеть такого размякшего Пэк Тэхо, не каждому дозволено.

— Ну я же не ребёнок, — облегчённо смеётся Пэк, делая пару шагов назад, — ладно, пойдёмте в зал.

— Заткнись... — шепчет Тэхо, смущённый тем, что Юнхо продолжал смеяться.

Однако удивления Юнхо на этом не заканчиваются. Он только успевает зайти в зал, как ему сразу протягивает руку незнакомый парень.

— Привет, Юнхо-хён. Я Хьюн, друг Тэхёна.

— Приятно, — пожимает в ответ ладонь Юнхо, начиная понимать ту странную реакцию на него. Даже сейчас все взгляды прикованы к нему, кроме одного, чьи глаза опущены в пол.

— Это, — неуверенно начинает Тэхён, выглядывай из-за брата, — Ким Тиён, Ли Дэ Хюн, — когда Пэк указывает на беловолосого парня, Юнхо усмехается, ловя в ответ такую же усмешку, — Ка Мин Джун, Юн Нагиль, Пак Куанг. Ну, моего брата вы знаете, а это А Юнхо — друг моего брата. Он живёт с нами.

И глаза на друзей выкатывает, чтобы те перестали так откровенно оценивать альфу напротив.

— Приятно познакомиться, — вежливо произносит Тиён, залезая на колени к вернувшемуся Хьюну. Он единственный, кто не проявляет повышенного интереса к персоне Юнхо, сам поражённый тем, как резко меняет углы жизнь в своих поворотах. Они только-только узнали сокрушающую душу правду, им надо было многое обсудить, а в итоге всё вывернулось в дела влюблённые. Мин Джун вон даже глаз не поднимает, когда Пэк Тэхо глаз с него не сводит.

— Так почему вы, — как бы невзначай, — вдруг решили приехать сюда? — и садится рядом с Мин Джуном на диване. Он всем своим видом показывает, что готов прямо сейчас схватить своего омегу и унести, спрятать.

Тэхён, ощутив на себя полное выгорание в плане эмоций, опускается на пол рядом с Хьюном и, положив голову тому на плечо, слегка грубо отвечает:

— Просто так.

— Так, — Тэхо сразу принимает строгое выражение лица, а его глаза пристально направлены на брата. Кажется, теперь Тэхо начинает понимать, что у его брата не просто глаза чесались. Он снова плакал. — А теперь правду. В чём дело? Тэхён-и, нельзя врать братику.

— Да мы просто решили съездить в другой город, — решает поддержать друга Дэ Хюн, набивая рот сушёными кальмарами. — Для общего развития, смены обстановки, — ему уже с полна хватает негативных моментов, и новых вообще не хочется.

— Насчёт обстановки, — вступает в разговор А, — среди вас достаточно много омег, причём весьма красивых. Опасно вот так вот кататься без весомой причины, — а сам недовольно смотрит на Тэхёна, который смотрит бесцельно перед собой. Глаза у него чесались, ага, конечно.

— Ну они же с нами...

— И всё же, Тэхёна, — Тэхо явно не собирается уступать в этот раз, чувствуя, что что-то не так, — вы не можете быть с ними двадцать четыре на семь. Скажи мне настоящую причину, почему вы приехали сюда. Обычно на природу выезжаете, по клубам ходите, а не в другой город едете.

— Да что такое-то... — нервно зашептал Тэхён, прижимая ноги к груди. Он прячет голову в коленях, больше не находя сил на разговоры.

— Никто не выйдет из комнаты, пока я не узнаю причины, — громогласно произносит раздражённый Тэхо, начиная прожигать взглядом брата. Даже не выпуская феромоны, атмосфера рядом с парнем жуткая, давящая.

— Опять нотации будут, — едва слышно выдыхает седоволосый, с печалью смотря на брата. — Ну вот будут же. На несколько часов...

— Я обещаю, что не будет нотаций, и ругаться не буду.

Хоть Тэхо так и говорит, но по нему видно, что это не так. Он явно заведён, и Тэхён не упрощает дела. Парни опасливо переглядываются, не зная, что сейчас соврёт Тэхён, но безмолвно обещаясь поддержать любую ложь, ведь сказать сейчас правду он точно не может. Однако Пэк Тэхён приводит их в ступор, своим ответом.

— Мы были в квартире Со Лана.

Стакан, который Пэк Тэхо только успел взять в руки, трескается в его руках.

— Чего? — нервный смешок срывается с его рта, пока он с непониманием смотрит на брата.

— Ты обещал! — сразу начинает защищаться Тэхён. — Мы ничего там не трогали. Просто посмотрели и всё.

— Да, — Тэхо блаженно улыбается, прикрывая глаза, — всё нормально, — и встаёт, уходя в первую попавшуюся комнату. Ни слова больше. Это предел.

— Ты нахуя ему правду сказал? — в самом искреннем смятение разводит руками Дэ Хюн. Неужели все, кроме самого Тэхёна, понимали, что сейчас Тэхо лучше не говорить правды?!

— Он хотел знать, — шепчет под нос седоволосый.

— Он чертовски зол, — констатирует Юнхо, делая глоток дешёвого алкоголя, что ему намешал Куанг. — Ужас, — и морщится, хотя реакция подходит и туда, и туда.

— Чувствуется, как он злится, — ёрзает Тиён на Хьюне, озадаченно смотря на А Юнхо. Ему крайне странно, по ощущениям, находиться с таким популярным человеком в одной комнате, просто говорить с ним, понимать, что он отдыхает с ними. Всё-таки Юнхо член семьи легендарной династии А.

— Ну-у... У него правда очень сильный ген, сильный феромон, энергетика, да и личность в целом. Ему, порой, даже не надо феромон выпускать, чтобы запугать кого-то или ещё что-то такое...

— Да-а, — задумчиво тянет Тэхён, разум которого полностью отключается. Он в прострации, и ему на всё сейчас плевать. Нужно просто немного отдохнуть.

— А ты чего уселся там? Давай иди к Юнхо-хёну! — озорно мурлычет Ли.

— Заткнись!

Брюнет с плохо скрываемой улыбкой смотрит на двух в шутку борющихся друзей. Ему так нравится, как смущается Тэхён от подколок друзей. И атмосфера в комнате тёплая, потому что подшутить на Тэхёном не отказывается никто, в итоге, завалив младшего Пэка и начав его щекотать. И только А Юнхо замечает поникшего Ка Мин Джуна, что, воспользовавшись дружной смутой, уходит вслед за Тэхо.

«Становится всё интереснее».