Твоя жизнь на моих устах

***

Юнхо тяжело дышит, а губы плавно двигаются выше по вытянутой шее, желая коснуться уст Тэхёна — таких желанных, недоступных, но таких близких. Узнать их вкус, мягкость. Донсен лишь покорно поворачивает голову в желании получить желанный поцелуй, повинуясь моменту, проникаясь собственной нуждой. Ведь голова идёт кругом от морозной свежести, а снизу живота всё кипит, вынуждая, призывая, убеждая.

Громкий дверной хлопок заставляет младшего Пэка вздрогнуть и раскрыть глаза, испуганно смотря в отражение. У него в секунду вся почва из-под ног уходит, ведь он думает, что брат зашёл в ванну — знаменуется конец, разбор полётов, крики. Но хлопок оказывается всего лишь от входной двери, а это невероятно сильное облегчение, но с тем же трезвость разума, призывающая немедленно прекратить это безумство.

Господи. Сердце чуть не разорвалось.

Тяжёлый всхлип.

— Юнхо-хён, остановись, — Тэхён вяло начинает вырываться из крепкой хватки альфы, что окидывает его помутневшим взглядом.

— Что?..

— Тэхо...

— Тэхён! — громкий голос грохотом раздаётся на лестнице, и младший Пэк резко отталкивает от себя брюнета, пулей вылетая из ванны. Не хватало ещё, чтобы брат застукал их за...

У Тэхёна всё в глазах пульсирует от мысли, что только что Юнхо жадно впивался в его шею, а он — Пэк Тэхён, хотел этого всё больше и больше. И чудом можно назвать то, что младший додумался забежать в свою комнату и закрыться, ведь увидь Тэхо его шею, что покрыта свежими засосами, то точно решил бы, что он провёл ночь в мотеле с До Ваном. А это могло привести к серьёзному конфликту.

Младший Пэк запирает свою комнату, начиная наспех одеваться. Нижнее бельё и лёгкая водолазка с высоким горлом успевают оказаться на парне, прежде чем громкий стук раздаётся в дверь, вот он — инстинкт самосохранения.

— Открывай, Тэхён, — голос Тэхо отдаёт ледяным спокойствием, что никогда не предвещает ничего хорошего. Но в Тэхёне сейчас просто кипит адреналин, и прежнего страха перед разъярённым братом он совсем не испытывает.

Без мыслей и эмоций открывая дверь.

— Да, хён, — спокойно мямлит седоволосый альфа, открывая дверь в комнату.

Старший Пэк в два шага заходит в помещение, прикрывая за собой дверь. И молча наблюдает за тем, как брат натягивает на себя джинсы.

— Что с твоими феромонами? — первым нарушает тишину Тэхо, скрещивая руки на груди.

— Что с ними? — уточняет Тэхён, и вот снова страх пестрит в глазах.

Брат почувствовал феромон Юнхо?

— Какие-то они... неустойчивые что ли?

— Ты всё пытаешься поймать меня и До Ван-хёна на чём-то запретном? — смеётся Тэхён, поворачиваясь лицом к старшему. Он очень надеется, что старший брат подхватит его мысль всё перевести в шутку, но...

— Не беси меня, Тэхён.

— Да успокойся ты, — младший Пэк шагает вперёд, — между мной и хёном ничего нет! — и ладони ложатся на плечи брата, начиная их нежно массировать. Он видит, а теперь ещё и чувствует, насколько сильно напряжён его старший брат.

— Тогда зачем вы виделись? — голос Тэхо становится мягче. Злиться на Тэхёна по-настоящему старший Пэк может лишь на расстоянии, но никак не в жизни.

— Хён-а, — седоволосый парень закусывает губу, не зная, что ответить.

— Что за тайны, Тэхён-и? Я заслужил такое?

— Но я не могу сказать... Не уверен, что могу... там ведь... — Тэхён отступает на пару шагов назад, обнимая себя за плечи. Это инстинкт — защитить себя, внутреннее уязвлённое и подавленное состояние начинать пробираться наружу.

— Да что там было?! — рыкает Тэхо, сам сокращая расстояние между ним и Тэхёном. — Если он тронул тебя, я...

— Да не было ничего! — кричит отчаянно младший Пэк. — Я просто... попросил его об услуге...

— Какой?

— Хён-и...

— Не скажешь сам, поеду к нему.

У Тэхёна начинает дёргаться глаз. Ему плохо от того, что он видит сильную боль и усталость в глазах любимого брата, а адреналин, который помог ему спокойствием встретить старшего Пэка, превратился просто в пыль. Мнимым чувствам и эмоциям не прижиться в душе, которая скрывает свои страшные тайны. Они убьют всё, к чему коснуться.

— Я хотел почитать дело ценителя, — неуверенно говорит младший Пэк, с опаской смотря на брата.

— Зачем? — нервно усмехается Тэхо, но тень облегчения проскальзывает на бледном лице. — Тебе не нужно это. Это опасно.

— Мой друг стал его жертвой, — ещё тише отвечает парень. — И за Мин Джуна я волнуюсь...

Брови Тэхо напрягаются, а сам он пытается вспомнить друга, о котором говорит его брат. Что-то такое было. Кажется, в Китае...

— Со Лан?.. — неуверенно уточняет Тэхо, внимательно наблюдая за реакцией брата.

Короткий кивок головы служит ответом.

Старший Пэк вздыхает, притягивая брата к себе. Он просто крепко обнимает его, поглаживая аккуратно по спине. Желание успокоить, поддержать, выразить любовь и беспокойство — всё это передают большие ладони альфы.

— Всё нормально. Его найдут.

— Конечно, хён, — проговаривает Тэхён в шею старшего с пустым взглядом, — всё будет хорошо, — и стоит ему отстраниться, глупая улыбка озаряет его лицо. — Ты не злишься, Тэхо-хён?

— Я обещал Мин Джуну надрать тебе задницу, — смеётся старший Пэк, — а он хотел посмотреть.

— Извращенцы! — притворно возмущается Тэхён, показывая свою прекрасную актёрскую игру.

— Не беси меня! — фыркает Тэхо, начиная щекотать брата, облегчением на сердце принимая его заливистый смех. — Но серьёзно, Тэхён-а, никогда больше так не делай. Всегда отписывайся.

— Да я понял, Тэхо-хён, — хнычет Тэхён, капризно дуя губы, — я хочу поспать. Потом поеду к Хьюну. Скорее всего, останусь у него.

— Мм, — мычит старший Пэк в согласие. — Телефон при себе, — и целует брата в нос.

Тэхён снова кивает, желая как можно скорее закрыть эту уже тему. Он уже точно всё прекрасно понял — урок усвоен, а мусолить по сто раз, по крайней мере, сейчас, желания никакого нет. Ему хочется ещё хотя бы пару часов поспать, прежде чем активная жизнь снова содрогнёт сознание.

Поэтому он ещё раз крепко обнимает брата, шепчет искреннее: прости, и, получив ещё один поцелуй в лоб, падает на свою родную, мягкую постель. Ах, как никогда кровать кажется настоящим облаком, что унесёт его в царство Морфея. Тяжесть наваливается на веки за секунду, но мысли о том, что только что произошло в ванной между ним и Юнхо, позволяют оставаться в сознании. Сердце стучит быстро-быстро, разгоняя приятную слабость по телу, а внизу живота разливается тепло, стоит вспомнить чувства, что он ощутил при касании языка к шее, губ...

Альфа зарывается головой в подушку. Аморальность собственных чувств просто вышибает воздух из лёгких, а чёртово желание подстрекает парня к дальнейшим действиям. Как такое вообще возможно? Тэхён — альфа, Юнхо — альфа, они не могут быть вместе. Это... неправильно?

Младший Пэк прикусывает щёку, а взгляд наполняется отчаянием. Несмотря на понимание происходящего, вернее на его неправильность, желание оказаться в крепких объятиях Юнхо, почувствовать касание его губ кожей, снова, оказывается намного сильнее. А ещё сильнее трепещет шальным пламенем странное чувство, что содрогает всё в груди тёплой пульсацией, что становится горячее с каждой новой стычкой с А Юнхо.

У Пэка внизу всё тянет, но как бы не было велико желание, глаза всё-таки закрываются, и за пару секунд седоволосый альфа погружается в глубокий и желанный сон. Но даже там Юнхо не даст ему покоя.

Звук будильника словно пощипывает Тэхёна, вырывая из сладкого сна. Всё тело неприятно ноет, а голова раскалывается так сильно, что даже лёгкое ощущение тошноты затрезвонило по телу. Пэк стонет, выключая звонок, и обречённо смотрит в потолок. Порой короткий сон приносит саднящее чувство по всему телу, и вывод появляется только один.

«Лучше бы вообще не спал».

Он наспех открывает мессенджер, пару раз промахиваясь, но всё же набирает Хьюну сообщение.

Вы 15:12
Я выезжаю. Жди.

Положив телефон на подушку и сев на край кровати, сгорбившись, Пэк Тэхён пару минут просто смотрит в одну точку перед собой, пытаясь разогнать остатки сна, а затем, пошатываясь, встаёт. Кровати в мотели просто не пригодны для сна!

Не спеша, парень выходит из комнаты, спускается вниз, но не видит ни Тэхо, ни Юнхо. Он вздыхает, всё ещё пребывая в лёгкой прострации, набирая брата.

Звонок принимается сразу.

— А вы где?

— По делам уехали. Ты что-то хотел?

— Да нет, просто спустился, а никого нет.

— А, мы так и не поговорили насчёт Юнхо...

— Нормально всё, хён. Мы с ним всё решили.

— Мм. Прости, малыш. Надо бежать.

Тэхо сбрасывает, а Тэхён ухмыляется. Всё-таки его брат — невероятный человек.

Решив не садиться за руль из-за чрезмерной усталости, Пэк открывает приложение такси, вбивая нужный адрес. Он снова усмехается, прикидывая, сколько денег он уже там оставил. Пока ждёт назначенную машину, перекусывает лёгким овощным салатом, найденным в холодильнике. За последние сутки это его первый приём пищи, но он хоть немного, но придаёт сил уставшему альфе.

Звук оповещения привлекает внимание: назначена машина. Быстро поднявшись на второй этаж в свою комнату и, проверив рюкзак на наличие всего необходимого, тяжёлыми шагами он направляется на улицу, настраиваясь на важный разговор с друзьями. Но чувство важности слишком неощутимым стало, а вот чувство пустоты и никчёмности начинает становиться всё ощутимее и плотнее.

В доме Хьюна Тэхёна встречают привычными шутками, что точно поднимает настроение Пэку.

— Ну и видо-о-о-ок у тебя, — усмехается Хьюн, пропуская внутрь друга. Настроение у Ка явно лучше, чем было с утра.

— Заткнись.

— Что с тобой, Тэхён? — заливисто смеётся Нагиль, выглядывая из-за угла.

Седоволосый удивлённо смотрит на Юна, ведь совсем недавно он так сильно обидел его, поэтому не рассчитывал на быстрое прощение. Он уже готовился извиняться, но раз так...

— Ночь не спал, — широко улыбается Пэк, проходя мимо, и, потрепав Нагиля по волосам, усаживается на пол к друзьям. Он всё ещё неловко мнётся, потому что чувствует, что не все отпустили ситуацию, но всё же открывает своё рюкзак.

— Ну что там? — Дэ Хюн воодушевлённо смотрит на Тэхёна, попивая своё любимое пиво.

— Ты бы не пил, — кидает Пэк, — а то тебя опять разнесёт, — как можно тактичнее, парень намекает на то, что Ли слишком сильно уносит с алкогольных напитков.

— Пф, тоже мне, советчик, — усмехается Дэ Хюн. — Тебе дать? — и получив утвердительный кивок, открывает бутылку, протягивая её другу с довольной улыбкой.

— Готовы слушать? — на выдохе спрашивает Тэхён, делая разом два больших глотка.

— Не тяни, интересно же, — Тиён проявляет непривычный интерес.

— А ты чего с горлом? — не в тему и с подозрением, спрашивает Мин Джун. — Ты вроде не любишь такую одежду...

— Джун-а, прошу, — шикает Пэк, — я надел первое, что в руки попало. У нас теперь Юнхо живёт, хотел, как можно скорее свалить, — ну почти не лжёт.

— Серьёзно? — несдержанно удивляется Нагиль. — А Юнхо? Сын человека, который финансирует наш универ?

— Ага. Он самый...

— Вау! А почему он у вас? — продолжает расспрос заинтересованный Юн, улыбаясь, пока не ловит на себе пристальный взгляд Куанга.

— Я не спрашивал у него, — потерянно отвечает Тэхён, поражаясь своей глупости. Он же и правда даже не подумал узнать, почему сын такого влиятельного человека живёт у них.

— Ну ты странный, конечно, — усмехается Пак Куанг, исподлобья продолжая смотреть на смущённого Нагиля.

— Вот! А я о чём! — снова оживляется Юн, робко посматривая на Куанга. Тому явно не нравится внезапно вспыхнувшее внимание в сторону Пэка.

— Давайте обсудим меня и Юнхо позже, — на выдохе мямлит Тэхён, доставая блокнот из рюкзака.

— Стоп-стоп-стоп! — ревёт Дэ Хюн, смеясь. — Тебя и А Юнхо? То есть не тебя, не А Юнхо, а именно тебя и Юнхо?!

— Да мы с тобой всего сутки не виделись! — удивляется Мин Джун. — Ты совсем охренел, друг?! — обида наполняет глаза омеги.

— А ты прямо мне выпалил всё о том, что между тобой и Тэхо?! — пытается защититься Тэхён, но не встречает поддержки друзей. — Серьёзно? Вы молчите?

— Ну, мы знаем, вроде как, — пожимает плечами Нагиль.

— Я, в отличие от тебя, не скрываю ничего от своих друзей. Я много намекаю каждому, а потом всё выкладываю, когда мы вместе, — показывает язык Ка.

— С ума сойти... — шепчет Пэк, возмущённо качая головой. — Да я просто не... — альфа не успевает договорить, потому что рука Дэ Хюна оттягивает край его водолазки, выставляя на всеобщее обозрение шею, покрытую багровыми пятнами.

— Мать моя! — жалкий писк срывается с губ Куанга, наклоняясь вперёд. — Нихуя он страстный!

— Чёрт, Дэ Хюн-а! — дёргается Тэхён, обнимая свою шею ладонями.

— Не понял... — глаза Мин Джуна грозятся покинуть глазницы.

— Ребя-я-я-я-ята, — вымотано хнычет Пэк, — давайте, мы потом всё это обсудим, пожалуйста. Сейчас поговорим о важном.

— Давайте уже начнём, позже потрепемся об отношениях между двумя альфами, — вставляет свои пять копеек Хьюн, явно не особо удивлённый этой новостью.

— Хьюн-а! — Тэхён чуть ли не плачет, с трудом слушая громкий смех своих друзей.

— Всё-всё, прости, — смахивая слёзы, лепечет Ка Мин Джун, — давай.

— Даже не знаю с чего начать... В полиции есть два разных приоритетных мнения: одни считают, что это известный художник, другие наоборот...

— Есть те, кто считают, что он — неизвестный художник? — уточняет Нагиль, пока с аппетитом уплетает острую закуску.

— Да.

— Логично, пиздец!

— А ты что думаешь? — уточняет Мин Джун.

— Известный. Думаю, что он очень богат. Страннее всего то, что за все годы не нашлось ни одного свидетеля. Нет даже видеозаписей с камер видеонаблюдения, хотя сейчас время технологий.

— Это как? Должно быть хоть что-то... — Дэ Хюн хмурится, пытаясь сопоставить одно с другим.

— Да, но на видео нет ничего. Жертва приходит домой и никуда не выходит, а к ней никто не приходит. И только спустя время на записях появляются родственники и друзья, а после находят пустую квартиру. Всё.

— Да это бред какой-то, — отмахивается Куанг.

— Но это так.

— Он должен как-то проникать туда, — настаивает Пак.

— Есть люди, которые могут переписывать коды. Я могу делать что-то подобное на элементарных программах, — Хьюн почёсывает затылок, — это, конечно, крайне сложно, но вполне реально. По крайней мере, это объяснило бы многое.

— Ну это уже совсем из области фантастики, — хмыкает Нагиль, прижимая колени к груди. Ему не по себе от одной мысли, что в мире может быть человек, способный изменять реальность, записанную на видео.

— То есть он и выдающийся художник, и вундеркинд? — Ка Мин Джун скептично ведёт бровью.

— Полиция предполагает, что это группа преступников, и опять же, мнения разнятся, но в этом деле, в принципе, играет принцип большинства. Я же считаю, что он один. Если предположить, что слова Хьюна реальны, то я предположу также, что у него есть кто-то, кто ему помогает с этим.

— Согласен. Но мы не можем отрицать и факта, что это может быть и он. Мы же не знаем, что он с ними делает, или они...

— Уверен, что ценитель один. Омег, что он выбирал, невообразимо красивы. Не считая не меняющейся картины, что он рисовал на стенах, стихи, что он писал к ним, были глубоки и многозначны. Он совершенно точно был помешан на каждой своей жертве, можно даже сказать, что превозносил их, — эмоционально высказывает своё мнение Пэк.

— Но это тоже не факт? — уточняет Тиён.

— В этом деле есть только один факт: картина нарисована дешёвыми красками, — пожимает плечами седоволосый альфа, вызывая смешки друзей.

— А можно ведь как-то проверить, кто и когда купил... — неуверенно бормочет Ким Тиён.

— Проверяли. Ничего. Думаю, он совсем не дурак, и, скорее всего, они у него очень давно, — объясняет Пэк. — Если бы он был идиотом, ну как оскорбление, то его бы сразу поймали.

— У него, возможно, маниакальный психоз, как предполагают психиатры, — бубнит Хьюн, читая блокнот Тэхёна. — Но я не совсем понимаю, с чего они взяли это. Потому что он сопровождается и депрессивным психозомпредставляет собой сложное психическое заболевание, характеризующееся маниями и депрессиями. Обычно у больного проявляется одно аффективное состояние с промежутками интермиссии между психотическими эпизодами.. Одно без другого ну не вяжется.

— Но само слово «маниакальный» говорит о многом, — Тиён смотрит на своего альфу, ожидая пояснений.

— Вполне. Он — психопат, это очевидно. Они пишут, что у него явные аутистические корни, приписывают ему нарциссизм, но я с этим не согласен. Он безумец, который помешан на омегах. Он совершенно точно рационализирует своё поведение и не считает, что совершает что-то плохое, — продолжает мысль Тэхён.

— Ну это и есть психопатия, антисоциальная, вроде...

— Немного ли ему всего за раз? — хмурится Ли.

— Сборные симптомы это вполне нормально. Есть смешанные расстройства, они так и называются, — поясняет Пэк, — им же не с чем работать, они накидывают наброски его личности. Но даже если это и так всё, то можешь не сомневаться в том, что он психопат.

— Есть разница?

— Ну... Он подвид самого опасного психопата, того, который убивает. Так же пишут, что у него нарциссическое расстройство личности.

— А-а-а, — тянет Тиён, — он считает себя самым красивым, самым лучшим, а остальных недостойными!

— Ну почти, — смеётся Хьюн. — Всё, что перечисляет Тэхён нам, на самом деле связанно, просто у нас с вами нет психиатрического образования, и мы не можем с вами связать это грамотно. Но тут все логически вытекает одно из другого. Нарциссизм поверхностно считается крайней самовлюблённостью человека. Но если копнуть глубже, правильнее, мыслить образованней, то это страшно. Такие люди нуждаются во внимании на патологическом уровне, но это происходит вспышками, словно депрессивный психоз. Они грамотные манипуляторы, а в союзе с психопатией это просто бомба. Если эта характеристика верна, то он ощущает жуткую внутреннюю пустоту, предполагаю, что с самого детства.

— Я запутался, — наигранно плачет Мин Джун. У него от всех этих теорий уже голова кипит.

— Мы не психиатры, чтобы диагностировать его, — заключает Дэ Хюн, тоже не особо довольный тем, куда пошёл их разговор. — Меня удовлетворяет всё, что написали образованные люди о нём, мне крайне понятно всё, что изложил Хьюн, переведя на упрощённый язык.

— Но у них нет ни одного конкретного предположения о том, что он с ними сделал, — продолжает Пэк, — они выдвинули версии и разрабатывали каждую в отдельности. И на группу, и на одного человека. Если он их продаёт в рабство, если он их пытает, убивает, съедает.

— Воу, как-то жутко, — мрачно хмыкает Куанг. — Теперь ещё страшнее, что этот псих здесь, — и смотрит на Нагиля, который то и дело бросает на него косые взгляды.

— Я знаю, но есть теория, — Пэк почёсывает затылок, — она самая невостребованная. Но она мне, от чего-то, кажется правильной.

— И какая же?

— Он явно поглощён искусством, помешан на красоте, её сути. Омег, что он выбирал, как мы помним, объединяет неестественная природная красота. Он считает их произведением искусства, покорён их изяществом, он забирает их себе.

— Что это значит? Что они живы? — уточняет Джун, явно тепля надежду на лучший исход.

— Я не знаю. Живы или нет, но он держит их при себе, — ровно отвечает Тэхён.

— И эта теория самая невостребованная? Звучит неплохо, — Хьюн поддерживает друга.

— Для фильма или романа, а для реальности это кажется невообразимым даже полиции. Даже для психопата это слишком.

— Но ты тут написал, — указывает Хьюн в блокнот, — что были подозреваемые. И что каждый год пропадали по двое омег, во все года кроме... девятнадцатого?..

Пэк глубоко вдохнув, потягивается. Пару минут он молчит, и лишь после, осипшим голосом отвечает:

— Эти «подозреваемые» типичные свидетели в любом уголовном деле. Полиция, поначалу, остервенело пыталась хоть на кого-то вину повесить, пока по шапке не получила. У всех нет, в итоге, стопроцентное алиби...

— Так-так-так, — глаза Мин Джуна загорелись, — погодите-ка... Но именно после девятнадцатого года омеги перестали пропадать, да? Что же тогда произошло?..

Тэхён смотрит на друга исподлобья, явно измученный всем этим кошмаром. Он слишком проникся историей каждого пропавшего омеги.

— А И Сыль.

— А?

— Последний омега — А И Сыль, — вздыхает Пэк. — Никто не знает, что между ними произошло.

— И что делать будем? Информации никакой нет. Ну узнали мы, что он псих, ну узнали о теориях полиции по поводу происходящего. Всё это, что иголка в стоге сена. Бред собачий! Неудивительно, что его не могут поймать! — с агрессией возмущается Дэ Хюн. — Всё это мы уже обговаривали!

— Кто-то помогает ему. И этот кто-то переписывает коды на видеозаписях, — отмечает седоволосый, смотря на заведённого Ли.

— Да не может быть всё так идеально! Должен быть какой-то прокол! Он же человек, в конце концов!

— Успокойся, Дэ Хюн. Даже если прокол есть, как узнать где он? А если он узнал про какую-то допущенную ошибку, то мог подкупить свидетеля или быстро избавиться от улик.

— Да что так сложно-о-о-о-о-о, — ноет Ка Мин Джун.

— Я думаю, что с ним что-то не так. Он психически нездоров, и, похищая омег, он заполнял свою пустоту внутри. Я не знаю, может, он наслаждался красотой их лиц, может, любил их, неважно сейчас, важно то, что он в них нуждался. Словно это его глоток нормальной жизни, а когда ему перекрыли этот кислород, то он резко столкнулся с реальностью, которая всё это время не менялась. Он живёт в своём вымышленном мире, где он является богом, — воодушевлённо высказывается Пэк.

— Ты его так описываешь, словно защищаешь! — брезгливо бросает Дэ Хюн.

— Нет, просто могу понять. Он не выбирал, каким родиться, но он такой. Потерянный и видящий мир так, как он его видит. Это не вписывается в общепринятые нормы, вот он и приспосабливается к жизни. Эволюция и есть приспособление, иначе не выжить.

— Ты угораешь что ли? Он ломает жизни, судьбы! Сколько душ он загубил?! — нервно усмехается Ли.

— Но он не виноват! Он таким родился, так решила природа, случай, набор хромосом, линия ДНК, не знаю! Но что может сделать дальтоник, если он родился и узрел мир в чёрно-белом цвете?! Что может сделать этот асоциальный психопат с тем, что считает свои взгляды и мировоззрение истиной?!

— На кой чёрт нам его понимать, блять? Окей, я согласен, он не выбирал, не виноват, что такой, но, блять, мне лично вообще похуй на его чувства, взгляды и мысли! Грёбанный мудак, что из-за своих эгоистичных желаний гробит жизни, ломает судьбы! — яростно кричит Дэ Хюн.

— Уважение!

— Чего, блять?! Уважение?! Ты спятил что ли? Или у тебя стокгольмский синдром, а? Если ты не забыл, то твой друг тоже у него! Ха. И что теперь? Поговорим про уважение, да?

— Нет. Я не считаю, что подобные действия можно оправдать. Убийство есть убийство, боль есть боль, но я не могу с собой ничего поделать с уважением. Я не его лично уважаю, а то, что он человек. Как ты не поймёшь, Дэ Хюн? Я бы злился, как и ты, будь он адекватным человеком, что осознанно убивает, но это другое. Он так видит жизнь, мир. Для него всё это — истина.

— Ты реально спятил, Тэхён. Ты слышишь себя вообще? Рассмотрим вариант, что он их убивает. Ты не злишься? Ведь это значит, что и Со Лан...

— Мне больно, Дэ Хюн. По многим причинам. И это горе не пройдёт. Но я не злюсь на него. Я уважаю всех людей, такими, какие они есть. Да, он психопат. У него свои причуды и нужды, но он не видит в них ничего плохого. Ты видишь, а он нет.

— Я в ахуе...

— Тэхён-а, ну правда, — Куанг первый влезает в конфликт друзей, пытаясь поддержать Дэ Хюна, — ты говоришь, в принципе, логичные вещи, никто не спорит. Но... понимать его? Оправдывать?

— Да в чём оправдание?! Блять! Выйди на улицу, поймай собаку и объясни ей, что она не собака! Что её жизнь неправильна, и видит она мир иначе! Что она, блять, встанет, пойдёт и запоёт?!

— Пожалуйста, хватит, — расстроено произносит Мин Джун. — Мы не ругаться собрались. Дэ Хюн, пожалуйста, уважай чужие взгляды.

— Да ты сл...

— Хватит, — поддерживает Юн. — Мы уже поняли, что ваши взгляды разнятся, но ругаться смысла нет. Просто уважайте друг друга.

— Так что делать-то будем?

— Я хочу пробраться в квартиру Со Лана, — тяжело глотнув, шепчет Пэк. — Я снял нам небольшой дом в Кури. Спать придётся по двое, а то всем места не хватит. Поедем завтра после пар. Оплачено до утра понедельника.

— Сколько скинуться? — уточняет Хьюн, но Тэхён игнорирует его вопрос, залипнув в телефон. — Тэхён-а? Сколько нам отдать тебе?

— Нисколько.

— Но так неправильно, — начинает Тиён.

— Хорош хуйнёй страдать, умоляю вас. Будем деньги теперь считать? — раздражённо огрызается Пэк и, не дожидаясь ответа друзей, выходит из комнаты, небрежно бросив. — Я вздремнуть.

— Тебе следует извиниться перед Тэхёном, — выпаливает Нагиль, как только дверь за альфой закрывается.

— Любимого своего защищаешь? — в манере Пэка отвечает Дэ Хюн. Он тоже зол.

Юн Нагиль не отвечает, лишь молча встаёт и уходит из комнаты. А вслед за ним уходит и Пак, чудом подавив в себе желание разбить другу лицо.

— Дэ Хюн, какого хрена? — грубо рыкает Хьюн.

— Да что такое?!

— Угомонись, — рычит Ка Хьюн, а его феромоны начинают стягивать воздух вокруг, что даже Тиён закашливается. — Прости, малыш.

Морщась от неприятных ощущений, Мин Джун активно поддерживает друга:

— Ты реально перегнул.

— Супер, да. Говорили об уважении, — мычит сдавленно Дэ Хюн, поджав ноги к груди.

— Мы уважаем твоё мнение, мы не принимаем такой грубости в сторону близких. Ты обидел Тэхёна, ты обидел Нагиля, который тебе всего одну невинную фразу сказал, — осуждающе высказывается Ка Мин Джун.

— Я не со зла же, — тихо произносит Ли. — Я, наоборот, из-за сильного волнения о нём. Понимаю ведь, как ему тяжело. Я же... его друг... — и прячет своё лицо в ладонях. Ему стыдно, и вспыльчивость всегда была его недостатком.

— Вот примерно об этом и говорил Тэхён, — уже спокойно продолжает Хьюн. — Люди вот такие, какие есть. Со своими взглядами, привычками, желаниями. Нет ложных или неверных, просто каждый судит, ну грубо говоря, со своей колокольни. Никто не защищает и не оправдывает преступника, но и выказывать такую ненависть ему, Тэхён-а просто не может, ведь понимает, что мерзостность посылов нашего «искусствоведа» исходит лишь из-за общественных норм.

— Так это же правильно, — не сдаётся Дэ Хюн, веря, что сможет донести свою мысль. — Взгляды таких людей на жизнь ужасны, опасны! Эти люди опасны!

— Да.

— Тогда как их можно уважать? Убийц, жестоких убийц...

— Потому что не их выбор. Ты ведь с самого детства был таким вспыльчивым, Дэ Хюн-а. Я же помню. Тебя когда несёт, ты совсем не думаешь.

— Знаю...

— Вот о чём говорил Тэхёна, — снова повторяет Хьюн.

— Да понял я уже, хватит. Давайте, пожалуйста, сменим тему.

— И о чём ты хочешь поговорить? — спрашивает Мин Джун, примирительно улыбнувшись.

— О грядущей поездке...

***

Тэхён не то что бы раздражён, он зол. По-настоящему зол, а ведь в таком состоянии он бывает крайне редко. И не то что бы Дэ Хюн является источником этих негативных чувств, но точно его реакция, подача его мыслей. Пэк просто ненавидит общение такого рода, он считает сильным унижением крик в свою сторону, но также знает, что его друг не контролирует эти вспышки ярости. И эти противоречивые эмоции только подливают масло в огонь.

В любом случае, Тэхён очень хочет спать, поэтому решает оставить все мысли на потом. Эмоции утихнут, а здравый смысл всегда приведёт к свету.

Он заходит в гостевую комнату, пластом падая на кровать. Её мягкость буквально утягивает его, и ей бы это удалось, если бы не вибрирующий телефон, так вовремя, и в этом словно заключён весь смысл жизни.

— Алло? — сонно хрипит Пэк, даже не раскрывая глаз.

Тихий голос с другой стороны динамика всё же побуждает парня разлепить ресницы, снова сосредотачиваясь на реальности:

— Это Юнхо. Можем поговорить?

Хныча, как самый настоящий каприза, Тэхён недовольно дует губы, а его лоб украшают складки.

— Юнхо-хён? Сейчас?

— Ты занят?

— Очень хочу спать. Меня вырубает буквально.

После пары минут тишины, А всё-таки отвечает, и его голос становится ещё тише и тяжелее:

— Хорошо. Напиши мне, как проснёшься.

Седоволосый альфа скидывает, обнимая подушку, и спустя несколько минут его глаза широко открываются, и он просто смотрит перед собой. До него только доходит, что только что он говорил с Юнхо, с тем самым А Юнхо, с которым у него непонятным образом, раз за разом, возникают обжигающие эмоции, с которым он так страстно обнимался сегодня утром, позволяя покрывать свою шею неприличными касаниями своих губ, зубов и языка.

Кровь ярым потоком приливает к щекам Пэка, и он вымученно стонет в подушку, размашисто маша ногами в воздухе.

— Да за что мне всё это-о-о-о-о?..

Парню становится действительно страшно. Не смущает так сильно то, что неприязнь переросла в симпатию, но поражает то, что это — человек, вызывающий те самые чувства, что так часто описывают в своих работах литераторы, мать твою, альфа!

Это неправильно, аморально, не принято. Отношения между двумя альфами всегда критиковались.

Стоп, отношения?

Тэхён прикусывает свой язык, пытаясь унять растущую панику. Да как такое вообще может происходить с ними? Подобная тяга обычно происходит между альфой и омегой, ведь это заложено самой природой, но такое влечение между двумя доминантными альфами?!

Тут либо природа пошутить решила, либо жизнь просто угорает.

Ни тот, ни другой вариант Пэк Тэхёна не удовлетворяют. Но и спорить с тем, что прикосновения А Юнхо были непозволительно приятны, не может. Лгать себе он просто не может.

«Интересно, как он целуется?»

Подушечки пальцев скользят по губам.

Шальная мысль проскакивает в голове, следом вызывая новый приступ любовной паники. Что вообще за фигня лезет в голову, седоволосый альфа не понимает, но зато знает, что это становится какой-то бредовой, даже маниакальной идеей.

А могут ли быть истинные среди одних особей?..

Тэхён не особо верил в истинность как в истину, буквально, судьбу, ведь тут исключительно биология — природа, ведь всегда считал странным, что люди, даже не знающие друг друга, в итоге всё равно не сумевшие стать счастливыми, могут считаться истинными? Это сложный вопрос и философский, но теперь, если углубиться и допустить возможность ментальной истинности, то тогда не важно, альфа, омега, бета, сильный или слабый пол — любовь и душевное родство высшие блага, и гендерная расположенность не имеет значение.

Голова начинает кипеть ещё сильнее, чем при ссоре с Ли Дэ Хюном. Ей-богу, лучше бы продолжал с другом отношения выяснять, нежели пытаться разобраться в собственных чувствах к Юнхо.

***

Нагиля слова Дэ Хюна задевают до глубины души. Словно его самый страшный секрет выставили на всеобщее обозрение, словно его помоями облили при куче народа! И хоть он знает, что это вовсе и не тайна, от чего-то стало так противно и стыдно, что даже находиться среди близких людей он не может. Юн пулей вылетает из комнаты, пытаясь унять тошнотворное, паническое чувство. Его влюблённость к Тэхёну никогда не обсуждалась, но и сам омега, вроде как, никогда не стеснялся этого, но сейчас до дрожи отвращения так неприятно. Стыдно...

Стены комнаты буквально секундно зажали его, и лишь взгляд Куанга оставался с ним.

Эти глаза Пак Куанга. Он смотрел на него, слышал эти слова Ли Дэ Хюна...

Нагиль плотно сжимает губы, обнимая себя за плечи. Он останавливается в зале возле панорамного окна, смотря на быстро портящуюся погоду: уже нет обжигающего солнца, по деревьям видно, что осень становится всё глубже в своей мрачной романтике, а тучи — серое небо, только придают ей таинственного шарма. И усмехается, приравняв нелюбимую всей душой пору, на свои чувства к Тэхёну. Когда-то солнечно и спокойно, а теперь пасмурно и дождливо. Эта студенческая влюблённость теперь может стать для него хорошим опытом, хорошим стимулом к личностному росту. Но не любовь.

Да. Нагиль понимает. Он с самого начала знал, что между ним и Пэк Тэхёном не будет ничего кроме дружбы, но в какой-то момент он почему-то решил, что у него есть шанс. И когда Тэхён окончательно разрушил эти мечты, то и чувства, что испытывал омега к нему, словно рассыпались в пыль.

Юн Нагиль не любил Тэхёна. Нагиль был влюблён.

— Нагиль...

— Куанг? — страдальчески пискнув в ответ, Юн, не ожидая увидеть друга рядом с тобой, прикрывает глаза, стараясь избежать обжигающих касаний стыда. Как же всё порой может резко измениться. А может, и не менялось, может, кто-то снял розовые очки?..

— Не плачь, — вполголоса шепчет Пак, сокращая между ними расстояние. Его голос переполнен беспокойством.

— Я не плачу, — устало смеётся омега. Он неуверенно смотрит на альфу, и в груди щемит — вина всё-таки жадно ласкает юное сердце, не давая никаких объяснений. Но Юн впервые видит Куанга настолько подавленным. И всё из-за него.

— Вижу. Глаза на мокром месте.

— Да я в порядке, правда. Просто мне стыдно, — и снова отворачивается к окну. Смотреть на белое лицо и в глаза, наполненные жалостью, нет сил.

Но Куанг молчит. Ему тоже нужно время, чтобы собраться с мыслями, и его не обидели слова Дэ Хюна, но он знал, как сильно они заденут Нагиля. Спроса с Ли нет, но неприятная правда, которую вроде бы они смогли аккуратно разрешить и спрятать, как пройденное, была посторонним брошена в лицо.

Минуту посмотрев на омегу, Пак большими ладонями сжимают хрупкую талию, обнимая Юна со спины, носом зарываясь в волосы.

— Он просто сглупил, — Куанг горячо выдыхает омеге в шею. — Все знают, что ты любишь Тэхёна. Ничего страшного в этом нет.

— Я не люблю, — остро реагирует Нагиль, осекаясь. — Был влюблён. Большая разница.

— Ну влюблён, — выдыхает Куанг. — Всё хорошо.

— Ты тоже знал, да?.. — едва слышно произносит Нагиль, чувствуя, как слёзы скапливаются в глазах.

— Ну я же не идиот, — смеётся Пак, ближе прижимая подрагивающего Юна.

— А я, видимо, идиот, — и голос дрожит, пока слёзы бегут из глаз.

— Эй! Ты чего? — перепуганный Куанг поворачивает к себе омегу. Он смотрит в его мокрые глаза, вытирая влажные дорожки слёз, желая избавить прекрасное лицо от этого уродства, но они так и не высыхают. — Прошу тебя, Нагиль, — расстроено шепчет Пак, — не рви мне душу...

— Я же именно это и делал. Даже понять не мог, что ты ко мне...

Неосознанно, с надеждой вылетает вопрос:

— Ты из-за этого так расстроен?

— Конечно! Теперь понятно, почему ты так реагировал...

Пак молчит, вспоминая их частые ссоры из-за отношений Нагиля. Да. Куанг ревностно относился к «другу», и, разумеется, ему было больно наблюдать за всем этим, но когда Юн начал спать с Пэком — общим другом... вот тогда Куангу стало на самом деле невыносимо.

— Прости, что назвал тебя шлюхой, — вылетает с губ Пака, словно это сейчас самое важное.

— Что? — шмыгает носом Нагиль. — Да что ты, забудь. Это же правда.

— Нет. Не правда. Ты не шлюха. Не говори так...

— А что мне ещё сказать? — Юн крепко, ища опоры и тепла, прижимается к альфе, не в силах больше сдерживать рвущуюся наружу истерику.

Куанг понимает, что его ответ полнейшая глупость, но, не придумав ничего умнее, выдыхает:

— Тогда все мы шлюхи, раз так судить.

— Дурак, — хлюпая носом, смеётся Юн. — Прости, что игнорировал тебя, после того разговора...

— Да ты не игнорировал!

Куанг хмурится на сказанные слова, ведь не считает, что Юн проявлял отсутствие интереса. Именно Пак Куанг не предпринимал попыток поговорить, а Нагиль и не должен был.

— Мы должны были нормально поговорить. Просто я сейчас так запутался. Ничего не понимаю. Мне кажется, что я долгое время обманывался, выстраивая мнимую жизнь вокруг себя, оттягивая встречу с реальной реальностью, — истерический хохот. — Ох, кажется, мои хромосомы развлекаются. Чушь несу...

— Ничего страшного, — мягко улыбается Куанг. — Это нормально, что ты запутался, ничего не понимаешь. Скоро всё станет на свои места. А мы — твои друзья, будем рядом.

Пак не чувствует привычной режущей боли от мысли, что он и Нагиль останутся только друзьями. Во-первых, высказанные чувства и мысли принесли реальное облегчение — никогда ещё Куанг не чувствовал себя так легко с момента, как понял свои чувства к этому омеге, а во-вторых, видя, как страдает тот, кто так дорог сердцу, эгоизм вдребезги разбивается о то чувство, что вынуждает думать не о себе.

Но вопрос, что слетает с истерзанных губ, вдыхает в измятое сердце трепет нежного чувства — надежда:

— А ты, Куанг?..

— Я, вроде, всегда был рядом? Дольше остальных, между прочим... — пошутить очень надо, или он в обморок упадёт.

— Хочу, чтобы так было всегда, — чувственно шепчет Нагиль, зарываясь носом в грудь альфы.

— Не сомневайся, — Куанг не сдерживает умильной улыбки, свободно поглаживая по спине друга. — Я всегда буду рядом.

— Куанг, — Юн снова шмыгает, кулаками потирая глаза, — поцелуй меня?.. — и чистый, глубокий взгляд устремляется в насыщенную глубь глаз Пака. Омеге так сильно хочется этого, что нескромная просьба вырывается прежде, чем он успевает осознать сказанное. Но не жалеет, боится отказа, но не сожалеет.

Однако долгое молчание неловкостью отражается в глазах Нагиля, и его подрагивающий голос говорит о состоянии парня:

— Я...

— Такой милый, — хрипит Куанг рядом с покрасневшим ухом. — Посмотри на меня.

Для него эта просьба — мечта, что он ночами лелеял, никогда и никому не позволяя коснуться, и вот она — реальность. Эйфория фейерверками по телу.

Юн отрицательно машет головой, сильнее сжимая кулачки на груди альфы.

— Ну же, — мягкий шёпот бархатного голоса Пака сладко ласкает слух Нагиля, а трепет внутри разжигает странное чувство, — почему ты стесняешься? — Куанг склоняет голову, заглядывая в лицо Юна, и, увидев, что глаза омеги прикрыты, касается его губ.

Без стеснения, но с чувством дикого экстаза, что разносится пульсацией от быстрых движений сердца, с самым настоящим чувством дикого восторга — мечта может стать реальностью.

Пара плавных движений, и Нагиль свободно выдыхает в рот Куанга, обвивая его шею руками. Губы медленно, с осторожностью скользят, пробуя, изучая. По движениям Куанга видно, что он боится спугнуть Юна, однако омега желает получить то, от чего цветущей эйфорией по телу трепет становится всё глубже и глубже.

Он приподнимается на носочках, первым проникая языком в рот Куанга. Ощущение дрогнувших пальцев на талии вызывает сильное головокружение, и Нагиль, больше не в силах себя контролировать, позволяет своим феромонам наполнить пустоту осенней прохлады, что окружает их. И для Куанга это лучшая награда за ожидания, и пусть он контролирует свой феромон лучше, но как сильно тянет внизу от ощущения любимого человека, что так доверчиво жмётся к тебе, позволяет целовать себя жарко и глубоко, позволяя своей сути омеги раскрыться полностью перед ним.

Они целуют друг друга долго и страстно, совсем не оставив место присущей моменту романтике. И оба проникаются моментом, что связывает их. И Нагиль пьянеет сильнее, с каждым движением языка Куанга в своём рту.