Часть 29
Я сидела на занятиях, нервно постукивая пальцами по краю стола. Время тянулось мучительно долго, как будто стрелки часов двигались нарочно медленнее. Каждое мгновение я ловила себя на мысли об Адель. Мы так и не поговорили по-настоящему с тех пор, как всё произошло.
Она избегала меня. При моём появлении её взгляд становился пустым, холодным. Она смотрела куда угодно — на окно, на пол, даже в стены — только не на меня. Это было невыносимо.
Я не видела той Адель, которая когда-то очаровала меня. Вместо неё передо мной был падший ангел с обломанными крыльями, который потерял способность летать и освещать всё вокруг своим присутствием. Теперь её глаза стали тусклыми, как потухшие звёзды.
Но я не собиралась сдаваться. Даже если она будет отталкивать меня снова и снова, я сделаю всё возможное, чтобы вернуть её.
Как только прозвенел звонок, я вскочила с места. Стул со скрипом отодвинулся по полу, но мне было всё равно. Я схватила рюкзак и пулей вылетела из аудитории.
– Соня! – крикнула Настя мне вслед.
Но я даже не оглянулась. Её голос тонул в шуме моих мыслей. Мне нужно было увидеть Адель. Прямо сейчас. Иначе я просто сойду с ума.
Добежав до двери её комнаты, я остановилась, пытаясь восстановить дыхание. Сердце бешено колотилось в груди.
Я подняла руку и постучала.
– Входите, – раздался её нежный голос из-за двери.
Я аккуратно повернула ручку и вошла внутрь.
Адель сидела на кровати, опершись спиной на подушки, с книгой в руках. Её волосы спадали мягкими волнами на плечи, а лицо было сосредоточенным. В комнате витал приятный, едва уловимый аромат цветов. Мой взгляд тут же упал на вазу с розовыми розами, стоявшую на тумбочке рядом с кроватью.
Меня пронзило неприятное чувство ревности.
Кто подарил ей эти цветы?
Я постаралась взять себя в руки и скрыть раздражение.
Адель подняла голову и посмотрела на меня. На мгновение в её глазах вспыхнул знакомый огонёк — тот самый, который я так любила. Но он тут же погас, словно она вспомнила что-то тяжёлое.
Я медленно подошла к стулу. Сердце продолжало колотиться, но я заставила себя говорить спокойно:
– Как ты себя чувствуешь? – спросила я мягким голосом.
Она не ответила.
Это молчание убивало меня.
Я знала, что с остальными она разговаривает. Маф рассказывала, как Адель даже улыбалась им своей маленькой, робкой улыбкой. Но со мной всё было иначе. Она будто вычеркивала меня из своего мира, делая вид, что я просто не существую.
Я думала, что, возможно, она обижена из-за того поцелуя… но что-то внутри подсказывало мне, что дело в другом.
– Сегодня Саша спрашивала про тебя, – продолжила я, пытаясь завести хоть какой-то разговор. – Но по твоей просьбе мы всем говорим, что ты просто болеешь.
Она всё так же сидела с книгой в руках, но я видела, что она не читает. Её глаза были пустыми, взгляд устремлён в одну точку. Казалось, внутри неё шла какая-то невидимая борьба.
– Адель… – я осторожно потянулась, чтобы положить руку ей на ногу, надеясь на хоть какой-то отклик.
Но она дёрнула её в сторону так резко, будто моё прикосновение обожгло её.
Моё сердце сжалось от боли и разочарования.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как нервы натянулись до предела.
– Ладно, – сказала я устало и поднялась со стула.
Вернувшись к себе в комнату, я бросила рюкзак на кровать и схватила гитару.
Если слова не могли достучаться до неё, возможно, музыка сможет.
Я снова вернулась к Адель, крепко держа в руках свою гитару. Сердце колотилось, как будто я шла на поле боя.
Когда я вошла, она подняла на меня взгляд, в котором мелькнуло лёгкое удивление.
Молча села на стул напротив неё и начала настраивать струны.
Я знала, какую мелодию собираюсь сыграть. Это была "наша" песня. Та самая, которую я играла ей несколько недель назад в кабинете. Тогда мне показалось, что эта мелодия напоминает ей о свободе и счастье.
Теперь всё изменилось.
Я начала перебирать струны, позволяя звукам заполнить комнату. Это была та же мелодия, но звучала она иначе — мягче, теплее, будто я пыталась донести до неё то, что не могла выразить словами.
Пальцы уверенно скользили по струнам. Я играла для неё и только для неё.
Адель сначала нахмурилась, на лбу появились складки, как будто музыка причиняла ей боль. Я заколебалась, собираясь остановиться.
Но вместо этого глубоко вдохнула и запела.
Слова песни наполнили комнату, мягкие и искренние. Я смотрела на Адель, не отводя взгляда, и видела, как её плечи медленно расслабляются. Хмурость исчезла, а дыхание стало ровнее.
Последняя нота стихла.
И тогда она посмотрела на меня так, как не смотрела уже давно.
В этом взгляде была благодарность, покой, нежность… и, возможно, любовь.
Моё сердце дрогнуло.
Этот взгляд стоил всего.
Решив, что этого достаточно, я поднялась со стула и направилась к двери.
– Спасибо за цветы, – тихо сказала она, останавливая меня на полпути.
Я замерла.
Обернувшись, я посмотрела на неё:
– Цветы?
Адель кивнула на тумбочку, где стояла ваза с розовыми розами.
– Лейла принесла их два часа назад и сказала, что они от тебя.
Лейла. Ну конечно.
Стиснув зубы, я попыталась сохранить спокойное выражение лица.
– Точно, цветы. Не за что, – сказала я с натянутой улыбкой.
Её глаза снова блеснули чем-то знакомым, но тут же погасли. Она опустила взгляд обратно в книгу.
Я тихо вышла из комнаты и закрыла дверь.
Вернувшись к себе, я бросила гитару на кровать и схватила телефон.
После нескольких гудков Лейла наконец ответила:
– Привет, Кульгавая, – сказала она с фальшиво невинным голосом.
Я стиснула зубы.
– Какого чёрта ты творишь? – прошипела я, голос дрожал от злости.
– Что такого? – невинно протянула она.
– Со мной это не сработает, я тебе не Маф, – сказала я резко, пытаясь держать себя в руках. – Какого ты соврала Адель?
– Не понимаю, о чём ты, – прикинулась она, но в её голосе слышалась усмешка.
– Раз ты у нас настолько туго соображаешь, объясню по полочкам, – процедила я сквозь зубы. – Зачем ты сказала ей, что цветы от меня?
Лейла вздохнула с нарочитой усталостью:
– Ах, ты про это? Не вижу тут ничего плохого.
– Лейла, отвечай на вопрос. Зачем?
В голосе было напряжение, а внутри меня всё кипело.
– Кульгавая, почему ты как маленький ребёнок? – с лёгкой насмешкой начала она. – Думаешь, я не вижу, что между вами происходит? Как ты бегаешь к ней только чтобы убедиться, что с ней всё хорошо и ей ничего не угрожает?
Я сжала телефон сильнее.
– Это не твоё дело, – прошипела я ледяным голосом.
– А вот тут ты ошибаешься, – её голос стал твёрдым и серьёзным. – Это моё дело. Я не дам тебе снова сделать ей больно своим холодом и боязнью показать, что ты чувствуешь. Всё, игра окончена, Кульгавая. Если ты снова сделаешь ей больно, это окончательно её добьёт.
Её слова вонзались в меня, как ножи, но я знала, что она права.
Лейла продолжала:
– Я видела, как она смотрела на тот букет, который якобы был от тебя. И знаешь что? Это стоило того.
Я сглотнула, чувствуя, как ком подступает к горлу.
– Больше никогда не лезь ко мне и Адель, – сказала я холодно, пытаясь вернуть себе контроль. – Это наше дело, и мы разберёмся сами.
– Хорошо, – сказала Лейла спокойно, но в её голосе слышалась угроза. – Но учти: если ты её обидишь, это будет последнее, что ты сделаешь. Я тебя возненавижу до конца твоей жизни.
Её слова были резкими, но я понимала, что она говорит правду.
– Вот тут мы с тобой согласны, – прошептала я себе под нос и сбросила вызов.
Если я снова причиню боль Адель, я никогда не прощу себя.