Часть 30
Соня
Мы сидели с Маф на кухне. Лейла и Адель были у себя в комнате и смотрели какой-то фильм — из-за приоткрытой двери доносились приглушённые голоса.
– Она так с тобой всё ещё не разговаривает? – внезапно спросила Маф, переводя разговор на более личное русло.
Я устало опустила глаза на чашку в руках, словно в её тёмной поверхности можно было найти ответ.
– Всё как всегда, – выдохнула я.
Маф нахмурилась, стуча пальцем по столу.
– А ты не думала попробовать действовать по-другому?
Я подняла бровь.
– Каким образом? Всё, что я делаю, вызывает у неё только мимолётные эмоции, а потом всё возвращается на круги своя.
Маф хитро прищурилась.
– А вдруг дело не в том, что ты делаешь, а в том, кто это делает?
– Ты о чём? – не поняла я, нахмурившись.
– Ну, со всеми остальными она ведёт себя нормально: говорит, иногда даже радуется. А с тобой – ничего. Полное молчание. А что если она чувствует к тебе нечто большее и просто не может это выразить?
Я фыркнула и отмахнулась рукой:
– Не неси чушь. Для неё я сейчас пустое место, с которым она даже говорить не хочет.
Маф только загадочно улыбнулась.
– Думаю, ты ошибаешься. Лейла мне кое-что рассказывала, – протянула она с явной интригой.
Я тут же оживилась:
– Что она тебе говорила?
– Просила не говорить, – издевательски ответила Маф, её губы изогнулись в лукавой улыбке.
Я прищурилась, с трудом сдерживая раздражение:
– Если ты мне не скажешь, твоё прекрасное лицо окажется в странном поцелуе с паркетом.
Маф громко рассмеялась и махнула рукой:
– Не пыли. Сначала ответь на мой вопрос.
– Валяй, – неохотно согласилась я.
– Что у вас с Настей?
Я напряглась, её серьёзный взгляд заставил меня насторожиться.
– А тебе-то что?
– Если ты всё ещё с ней, не мучай Адель, – серьёзно сказала Маф. – Выкинь её из головы, если она для тебя просто очередной трофей. Сонь, я же знаю тебя: поиграешь и бросишь. А эта девчонка и так еле держится. Понятно, что она пережила что-то ужасное, раз её так колбасит. А тут ещё ты со своими играми.
Я задумалась над её словами.
Маф знала меня слишком хорошо. Но Адель точно не была для меня очередной интрижкой.
– Ты знаешь, что у меня с Настей ничего серьёзного нет, – сказала я после паузы. – И вообще я с ней не общаюсь с того момента, как Адель…
Слова застряли в горле. Я не могла произнести вслух, что она пыталась покончить с собой.
Маф понимающе кивнула, и я продолжила:
– А по поводу Адель… Я не могу сказать, что люблю её, это слишком громкие слова. Но одно знаю точно: так, как меня к ней тянет, я никогда не чувствовала ни к кому.
Я сама удивилась, что сказала это вслух. Эти мысли давно крутились в моей голове, но проговорить их было тяжело.
Маф ухмыльнулась:
– Адель постоянно расспрашивает Лейлу про тебя.
Я прищурилась, не веря её словам:
– Ты шутишь?
– Нет, – серьёзно сказала она. – Спрашивает элементарные вещи: как ты, ходишь ли на занятия, гуляешь ли с Настей. И главное – когда ты её снова навестишь.
Маленький ангел продолжал меня удивлять.
– Ну хорошо, – пробормотала я, достав телефон.
– Что ты делаешь? – насторожилась Маф.
Я махнула рукой, давая ей понять, чтобы молчала, и начала искать нужный контакт в интернете.
Набрав номер, я поднесла телефон к уху. Через пару гудков раздался приятный женский голос:
– Здравствуйте, вас приветствует магазин цветов "Studio Flower". Оператор Снежана.
– Здравствуйте, мне нужны цветы, – твёрдо сказала я, решив, что на этот раз сделаю всё правильно.
Адель
Мы сидели с Лейлой на кровати, обе всё ещё утирая слёзы. Фильм оказался невероятно грустным — главный герой умер, а главная героиня осталась одна.
– Больше нельзя смотреть такие фильмы, – пробормотала Лейла, закрывая ноутбук с тяжёлым вздохом.
– Согласна, – ответила я, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
Некоторое время мы обсуждали сцены, которые удивили и тронули нас до глубины души. Лейла вдруг вздрогнула от вибрации телефона, посмотрела на экран и с удивлением перевела взгляд на меня.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила я.
– Не знаю… Маф попросила выйти из комнаты на несколько минут, – сказала она, нахмурившись. – Посидишь тут одна?
– Хорошо, – кивнула я, стараясь не показать, что была рада её уходу.
Лейла вышла, а я наконец осталась одна.
Мне нравилось проводить время с ней, но порой удерживать маску спокойствия было слишком тяжело. Всё внутри меня кричало о совершенно других чувствах, которые я старалась скрыть.
Я услышала, как дверь открывается. Несколько раз моргнув, я попыталась стряхнуть с себя тяжёлые мысли.
Увиденное заставило мои глаза округлиться.
Лейла стояла на пороге с большим букетом цветов. Нет, не просто большим — огромным. Он был даже больше того, что стоял у меня на тумбочке.
– Ух ты, – восторженно сказала я. – У вас с Маф сегодня какой-то праздник?
– Нет, – улыбнулась Лейла, мягко качнув головой.
– Я думала, такие букеты дарят только по особым поводам, – заметила я, с любопытством разглядывая роскошные цветы.
Лейла подошла ближе и протянула букет:
– Адель, эти цветы от Сони.
– От Сони? – я недоверчиво посмотрела на неё, аккуратно принимая букет.
Вблизи цветы казались ещё прекраснее. Я вдохнула их нежный аромат, который тут же окутал меня мягким облаком сладости и свежести.
– Они… великолепны, – прошептала я, глядя на букет с восхищением.
– Я так рада за тебя, – сказала Лейла с улыбкой.
Моё сердце ёкнуло.
– А ты не знаешь, где она сейчас? – спросила я, чувствуя желание отблагодарить Соню лично.
– Маф куда-то выходила, это я точно знаю, – ответила Лейла. – А вот Соня… может быть, у себя в комнате.
– Я быстро, – сказала я, вскочив с места.
Прижимая букет к груди, я направилась к комнате Сони.
Не стучась, я повернула ручку и вошла внутрь.
И тут же пожалела об этом.
Я стояла на пороге комнаты Сони, парализованная увиденным.
Передо мной разворачивалась сцена, которую я никак не могла предвидеть. Соня и Настя стояли так близко друг к другу, что между ними словно не осталось ни капли пространства. Их губы были соединены в поцелуе, наполненном той уверенностью и страстью, которая обжигала моё сердце ледяным огнём.
Я не могла дышать.
Воздух стал густым и вязким, как будто мне внезапно накинули на шею удавку. Лёгкие отказывались работать, а сердце било так сильно, что каждый удар отдавался болью в висках.
Почему я чувствую это? Почему мне больно?
Глаза начали жечь слёзы, но я упрямо не позволяла им пролиться. Вместо этого в груди росла невыносимая тяжесть, словно внутри меня образовалась дыра, которую ничем нельзя было заполнить.
Моё тело предало меня. Ноги дрожали так сильно, что я едва удерживалась на месте. Всё, что я могла сделать — это молча стоять и смотреть, как Соня целует другую.
Я вдруг поняла: я хочу ударить Настю.
Сделать ей больно. Сильнее, чем мне самой.
Эта мысль обрушилась на меня, как лавина.
Почему? Почему мне так важно, кого Соня целует? Почему меня разрывает на части от этого вида?
И тут в моей голове вспыхнули слова Лейлы, которые она однажды сказала мне:
"Ревность — это как волна, которая захлёстывает тебя с головой. Она смешивает всё: гнев, боль, отчаяние. Ты ощущаешь, как грудь сжимается, словно тебя лишают дыхания. Иногда хочется плакать, иногда — закричать или ударить кого-то. Это как стихийное бедствие, которое невозможно игнорировать."
Ревность.
Я ревновала Соню.
Осознание этого хлестнуло меня, как удар хлыста.
Но почему? Почему Соня так важна для меня? Почему моё сердце сжимается всякий раз, когда она рядом или, наоборот, когда её нет?
Ответ был пугающим.
Я не просто привязана к Соне. Меня тянуло к ней с такой силой, что эта связь становилась болезненной.
И теперь эта боль захлестнула меня полностью.
Глубоко вдохнув, я заставила себя сделать шаг назад. Ещё один.
Они меня не заметили.
И слава Богу.
Тихо закрыв дверь за собой, я почувствовала, как горячие слёзы всё-таки вырвались наружу и медленно скатились по щекам.