Меняльник.
Я вслушивалась в голоса Дома, молча, боясь пошевелиться и издать лишний звук. Главное не спугнуть Дом. Чьи-то разговоры, плач, смех, шаги. Все это уходило на второй план, а вот запах и шорох Дома, я хотела услышать давно. Запах древесины, которой обнасены стены дома, запах пыли и свечей с ванилью, которые так любит Табаки. Где-то отдаленно тикают часы, и от них болела голова. В четвертой не приняты часы, у нас их не было, и мы жили чувством. Хотя у меня они были, но они не тикают, и не раздражают этим Шакала. Я слышу звуки Леса, он зовет и ищет. Но я знала, что если войду, вред ли смогу сама выбраться.
Но что будет, если передо мной возникнет выбор — Дом, Наружность или может Изнанка? Вероятно я выберу дом, но не навсегда же здесь оставаться, да и мой выбор полностью зависит от Слепого. Даже страшно представить, что будет если он выберет Наружность.
Я все еще пытаюсь уснуть. Получается плохо, как только я начинаю засыпать, я слышу его голос. Он наводит страх. Он знает мое имя, и повторяет его. Заставляет бояться и биться в истериках. Дождь бил по стеклам, создавая приятный звук, который я называла «танцем природы». В стиле Табаки да? Но Табаки сейчас спит как убитый, с головой укутавшись в одеяло, даже не шевелясь. Под моим боком мирно и не шевелясь спит Слепой, укутавшись в огромное, не по его параметрам серое худи. Прижимая руки к себе, будто это единственное, что он боится потерять. Но хотя, его рукам можно позавидовать, ведь мало у кого, есть такие длинные пальцы. Позавидовать Слепому можно просто за то, что он существует.
Идеального черного оттенка, длинные волосы. Шелковистые и водянистые. Чистое белоснежное лицо, круглое с белыми глазами. Возможно если бы он был не слепым, они бы были голубыми. Весь он будто эталон красоты, на который нельзя смотреть чужим.
— Мак, ты спишь? — вдруг спрашиваю я, вглядываясь в темноту в которой сидел Македонский, кутаясь сильнее в одеяло.
— Не сплю, пытался не получается. Бессонница, — выпутываясь из одеяла говорит тот, подходя к кофе машине включая ее легким движением пальца, закидываю капсулу внутрь чудо-машины. — Хочешь кофе?
— Хочу, я сама налью хорошо?
— Ненене, я сам все нормально, не нужно.
— Ну как знаешь.
За окном светало, а это означало, что Меняльник наступил, и по коридорам и тамбурам послышались крики и шаги. Табаки же вскочил сразу, как в комнату пробились первые лучи солнца, и вытащил из стола все свои браслеты и обереги. Я же решила переодеться. Где-то откопав любимое фиолетовое худи и старые не менее любимые клетчатые штаны. И где-то отыскивая разноцветное аляпистое платье, и вышла вместе с Табаки.
Все сидели на полу и раскладывали свои ненужные вещи, и тут я увидела максимально красивый кардиган, идеального лазуритного цвета, и я направилась к Русалке за этим произведением искусства в ее прекрасных руках.
— Какой красивый кардиган, могу ли я его обменять? — тихо спрашиваю я, в тон голоса Русалки, которая заплетала себе косички. Она подняла голову на меня, невероятно мило улыбаясь.
— Конечно, мне очень нужно какое нибудь платье, но ни у кого нет подходящего... — шепчет она, протягивая мне вещь. — Ты бери, конечно бери, он тебе к лицу.
— Вот смотри, подойдет? — показываю я ей платье, на что та вскакивает на ноги, округляя глаза в восхищении.
— Оно идеально! Можно я его заберу?
— Конечно, я все равно его не ношу, держи! — Русалка сразу забрала платье, отдавая мне в руки кардиган, с воодушевлением начала раскладывать остальные вещи.
Табаки отвоевал радужную вышитую бисером жилетку, да и еще бесплатно. Я же решила вернуться в комнату, но по дороге меня остановил Стервятник.
— У меня иногда складывается впечатление, будто ты из стаи Крыс, и то они так не одеваются, — усмехается Птица и плетется за мной переставляя трость.
— Ну я виновата? Мне нравится это, — говорю я обиженно
— Тебе идет не спорю.
— А тебе идет черный, особенно к твоим белым волосам, они прекрасны, — сообщаю я, улыбаясь.
— Спасибо миледи, передам вашему парню, что вы прекрасны, — наигранно, но искренне отвечает Стервятник.
***
Уже ближе к вечеру я сидела в кругу состайников, Слепой лежал на моем плече, играясь с моими волосами, и что-то неразборчиво нашептывал. Русалка обнимала за колено Сфинкса, который улыбался, и как мне казалось был счастлив. То же самое было с Лэри и Спицей.
Они рассказывали истории, как они сюда попали, в то время как Вестник молчал, всматриваясь в кошку на моих коленях, и немного улыбался. Волосы растрепанны, спадают на глаза, и закрывают бледное лицо. Кофта скрывала тело, волнами спадая на пол и колени.
Снег незаметно таял, открывая обзор на землю и голые деревья. Я любила Дом за вид, за его стены и за Домовцев. Что-то невероятно родное и приятное было прямо тут, и оно даже умело говорить.
Я опять слышу его голос, он зовет меня, снова и снова. Он тих, но страшен. Мое тело начинает мелко, но заметно дрожать. А рядом никого. Куда все делись? Страх снова окутал меня, и я укуталась в худи сильнее, лишь бы не чувствовать его холод. Но это не помогло, и тело трясет еще сильнее. Кричать на могу, ком в горле не дает это сделать, а пошевелиться или открыть глаза. Тело пронзила боль, и я повалилась на пол, сгибаясь и сворачиваюсь в клубок как кот.
— Слышишь меня? Смерть? Ау! — говорит отдаленный голос, но я не чувствую прикосновений, хотя понимаю, что меня трясли.
— А мы таблетки спрятали!
— Верните мои таблетки, я не могу без них, мне плохо, верните. Куда вы их дели, отдайте! Пожалуйста! — плачу я, закрываясь руками от неизвестных прозрачных голосов.
— Не вернем!? — кричат голоса.
Мое тело будто вылетело из тело, и летало сверху, я не чувствовала ничего кроме боли. Доза таблеток была необходима, но я не могла ни двигаться, не открыть глаза. Но что-то щелкает и я возвращаюсь в тело, или душа.
— Смерть, ты в порядке? — обеспокоено спрашивает Слепой, укладывая меня на свои колени.
— Нет, я не в порядке, я не знаю, что происходит, мне страшно.