Глава 59. Новый Рассвет
В больнице мы ждали новостей от врача. Кто-то осторожно коснулся моего плеча — мама. Она обняла меня, прижала к себе. Сандра села рядом, взяла за руку. Подошли Лиззи и Шери — каждая по-своему, по-женски, по-матерински.
Эддисон села напротив и снова крепко сжала мою вторую руку, не отпуская ни на миг.
Постепенно всех остальных — друзей, знакомых, даже Лиззи и Шери — вежливо, но твёрдо попросили разъехаться. В больнице было слишком много людей, и врачи не справлялись с давлением.
«Только самые близкие», — сказал администратор, и никто не спорил.
Остались только мы. Брайс. Эдди. Майкл.
Те, кто не могли уйти, даже если бы захотели.
Постепенно все стали отходить, оставляя меня с Брайсом. Кажется, он сам их попросил. А может, они просто поняли. Я не услышала — всё звучало, как сквозь вату.
Я думала о своём. О том, как всё разрушила. Своей правдой. Своим выбором. Своим существованием.
И снова — кровь. И снова — я.
— Я не должна была жить, — прошептала я. — Это не Джош должен был лежать там... это должна была быть я.
— Не говори так. Никогда больше не говори так, — услышала я рядом.
Брайс сел рядом, тяжело дыша, и тихо сказал:
— Джош всегда говорил, что ты сильнее, чем думаешь. Что ты — лучший человек из всех, кого он знал.
Я покачала головой.
— Какой из меня хороший человек? Где я — там кровь.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Кровь была и до тебя. Но ты попыталась это остановить. Ты выбрала правду. Ты спасла нас.
— Ценой Джоша... — выдохнула я. — Он знал, что может умереть. И всё равно...
— Потому что ты для него — всё, — сказал Брайс. — Он знал, что ты бы сделала то же самое.
Я подняла глаза. Пустые. Но ещё живые.
— Если он умрёт... я не знаю, как смогу дышать дальше.
— Он не умрёт, — твёрдо сказал Брайс. — Мы не дадим. Ни ему, ни тебе.
Я позволила себе обняться. Впервые. Не как жертва. Как человек.
И в этом братском объятии я заплакала. Тихо. По-настоящему.
Майкл подошёл позже всех. Он выглядел усталым, словно за последние часы прожил ещё одну жизнь. Когда наши взгляды встретились, я не увидела ни обвинений, ни упрёков — только боль. И что-то ещё — гордость?
Он сел рядом, осторожно, будто боялся потревожить мою хрупкость.
— Ты была смелее всех нас, Эйда, — тихо сказал он.
Я только кивнула, слова застряли где-то внутри.
Он положил ладонь мне на плечо — не как шериф или глава полиции, а просто как отец.
— Я здесь. С тобой. С Джошем.
— Он выкарабкается, — сказал Майкл. — Я видел, как он борется, и не только это. Он помогал мне с мафиозными делами, и только благодаря ему и Брайсу мы смогли поймать половину банды Руда старшего. Особенно его сына — Черепа, того, кто столкнул Сандру с балкона. Без Джоша у нас бы ничего не вышло.
Он ненадолго замолчал, и на его лице промелькнула тень иронии.
— Кто бы мог подумать...Эйда. Парни, которых я когда-то поймал с наркотой. Один из них окажется моим сыном, а второй — моим зятем.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я прочла тихую гордость.
— Я горжусь, что именно Джош стал твоим женихом.
Я посмотрела на отца, и в груди всё сжалось от чего-то слишком большого, почти невыносимого. Это было не просто благодарность — это было ощущение, что за моей спиной стоит кто-то, кого ничто не может сломать. Каменная стена. Отец. Мой отец.
— Спасибо тебе, — тихо сказала я. — За всё. За то, что борешься. За то, что стоишь рядом. Джош для меня — больше, чем просто жених. Он моя жизнь. Но ты... ты всегда был моей силой. Моей опорой.
Отец молчал, но по его лицу я поняла, что он всё понял. Больше и не нужно было говорить.
Прошло несколько часов, но казалось — целая вечность. Я сидела в больничном коридоре, прижимая к груди мятую куртку Джоша. Она пахла им. Его кожей. Его парфюмом. Его жизнью.
Брайс ходил из угла в угол, не находя себе места. Майкл стоял у окна, глядя в темноту, будто искал там ответы. Эдди пыталась уговорить меня выпить воды.
И вот — дверь распахнулась. Из операционной вышел хирург в синем халате и снял маску...
Лицо хирурга было было усталым, но спокойным.
— Он жив. Пуля прошла сквозь мягкие ткани, задела артерию, но мы успели. Операция прошла успешно. Сейчас он приходит в себя.
Я не поняла сразу. Словно мозг отказался принимать хорошее.
— Что?.. — прошептала я.
— Он будет жить, — подтвердил врач. — Ему повезло. Повезло, что вы среагировали быстро.
Меня подхватило изнутри — не боль, а какая-то бешеная волна облегчения. Ноги подкосились, и я бы рухнула, если бы не Эдди, который успел подхватить меня.
— Можно к нему?.. — спросила Эдди.
— Через несколько минут. Он будет немного слаб, но уже в сознании.
Мы ждали у палаты. Я всё ещё прижимала к себе его куртку, будто это был оберег, и каждый вдох вбирал в себя знакомый, живой запах. Всё вокруг теряло форму, и только одно было важно — он будет жить.
И вот, наконец, я зашла внутрь.
Он лежал, бледный, со следами боли на лице, но живой. Его глаза были приоткрыты, и когда он увидел меня, уголки губ дрогнули.
— Эйда... — прохрипел он.
Слёзы вновь навернулись, но теперь — другие. Лёгкие, светлые. Не от ужаса, а от надежды.
Я подбежала к нему, опустилась рядом и прижалась лицом к его лицу. Его сухие губы дрогнули, и я осторожно поцеловала их, будто боялась, что он может исчезнуть в любой момент.
— Ты не ушел, — прошептала я, улыбаясь сквозь слёзы.
— Я обещал, — пробормотал он. — Я всегда буду рядом.
— Прости меня, Джош... — прошептала я, голос дрожал.
Он посмотрел на меня, и его глаза наполнились теплом.
— Не надо извиняться, — тихо сказал он. — Ты ни в чём не виновата. Это не твоя вина.
Я не ответила. Просто опустила голову и прижалась к его плечу, слушая, как ровно, пусть и слабо, стучит его сердце.
Оно билось. Оно жило.
А значит — и я могла жить. Снова.
Через две недели мы вместе с Джошем отправились в Канаду — к его родителям. Я уже знала их не только по рассказам Джоша, но и по многочисленным видеозвонкам, которые мы часто проводили, когда расстояние между нами казалось особенно большим. Однако до этого момента живой встречи не случалось — постоянно вокруг была суета, проблемы одна за другой, которые не оставляли времени для простого человеческого общения и радости. Теперь же, когда мы оказались рядом, я почувствовала, что наконец-то могу прикоснуться к тому, что до сих пор было лишь частью чужих историй и экранов.
Встреча с его семьёй стала для меня настоящим утешением — тёплым и нежным, словно свет, проникающий сквозь тяжёлые тучи. Я увидела, как Джош жив в этих людях, в их взглядах и улыбках, и это наполняло меня надеждой.
Руд-старший был мёртв. Голова мафии. Позже поймали его наемника который хотел убить прайсом в в больнице, и многих остальных тоже задержали. Все благодаря отцу, Джошу, Брайсу они получили награду от полиции участках.
А еще через две недели Брайс и Эддисон сыграли свадьбу заново — на этот раз без происшествий и страхов. Весь день был наполнен светом, искренними улыбками и теплом, которого так не хватало всем нам. Казалось, что вся боль, весь ужас прошлого остались далеко позади, как страшный сон, из которого наконец просыпаешься.
Всё было хорошо. Всё, что казалось невыносимым, осталось в прошлом. И мы позволили себе жить дальше.
Когда Брайс позвонил и сказал, что хочет собраться всем вместе — мной, Джошем и ими с Эддисон — я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Было что-то важное, и я боялась, что новости могут изменить всё.
В тот вечер мы собрались в уютной гостиной у Брайса и Эддисон. Свет лампы мягко обволакивал комнату, а в воздухе пахло свежими цветами из вазы на столе. Они сидели рядом, крепко сжимая руки друг друга. Эддисон слегка нервничала — её глаза то блестели, то опускались вниз.
— У нас с Брайсом есть новость, — начала она, и голос её дрожал едва заметно. — Мы хотим поделиться этим с вами, потому что вы — наша семья.
Я села ближе, сердце стучало слишком громко, словно предчувствуя что-то важное. Брайс обнял Эддисон за талию, в его взгляде были тепло и нежность. Он глубоко вдохнул и сказал:
— Мы ждём ребёнка, — тихо произнёс он, с улыбкой, в которой смешались радость и волнение.
Комната замерла. Время растянулось. Я смотрела на них, и внутри всё переполнялось — радость, волнение, надежда. Я хотела подскочить и обнять их обоих, но слёзы сами выступили на глазах — оттого, что счастье оказалось таким настоящим и сильным.
— Значит, я скоро стану тётей, — прошептала я, улыбаясь искренне и от всей души.
Эддисон рассмеялась — её смех был светлым и звонким, как весенний ветер. Мы вдруг начали прыгать и смеяться, как дети, забыв обо всём, кроме этого мгновения. В тот вечер мы не просто радовались... мы сблизились. Я знала, что она больше не просто моя подруга — она стала мне как настоящая сестра.
Джош с улыбкой наблюдал за нами, и я почувствовала, как его поддержка бережно окутывает меня. Он хлопнул Брайса по плечу и, едва заметно, смахнул слезу.
— Я видел, — хмыкнул Брайс. — Расчувствовался, старик?
— Да ну тебя, — пробормотал Джош, улыбаясь.
— Ты будешь самой лучшей тётей, — прошептала Эдди, взяв меня за руку.
— А ты — самой счастливой мамой, — добавил Брайс, мягко поглаживая её живот.
Я обняла Брайса крепко. Мы узнали, что брат и сестра, только пару месяцев назад. У нас один отец — Майкл. Когда правда раскрылась, всё встало на свои места. Мы были не просто друзьями — нас связывала кровь, память и судьба.
— Знаете, — тихо сказала я, — после всего, что мы пережили, это как новый рассвет. Как будто мы наконец нашли то, ради чего стоит жить.
— Да, — кивнула Эддисон, — и я так счастлива, что вы рядом.
Мы обнялись крепко, все вместе. Тёплые руки и сердца стали обещанием, что впереди нас ждёт что-то по-настоящему светлое.
Джош бережно обнял Эдди, а Брайс потрепал меня по волосам и с улыбкой сказал:
— Тебе такого же счастья желаю, козявка моя.
Я засмеялась сквозь слёзы. В этот момент мы почувствовали, что семья — это не просто слово. Это чувство. Это дом.
Через три недели состоялась и наша свадьба с Джошем.
Но, в отличие от суеты, страха и волнения, моё сердце было спокойно. Всё было именно так, как должно быть. Как будто все кусочки жизни наконец сложились в идеальную картину.
Этот день был наполнен мягким светом и каким-то особенным покоем. Джош стоял в конце аллеи, в светло-сером костюме, который подчёркивал его силу и внутреннее спокойствие. Тёмно-синий галстук в тон глазам, идеально выглаженный воротник, чуть растрёпанные волосы — всё в нём было моим идеалом. Но главное — его взгляд.
Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Спокойно, глубоко, с бесконечной любовью. В этом взгляде было всё: обещание, принятие, нежность.
Я держала за руку самого дорогого человека — своего отца. Майкл вёл меня к алтарю с такой гордостью, что я едва сдерживала слёзы.
— Я всегда знал, что этот день придёт... но ты всё равно осталась моей маленькой девочкой, — прошептал он.
Я крепче сжала его руку. Его голос дрожал, но шаг был твёрдым. И в этот момент я чувствовала: наше прошлое, настоящее и будущее — рядом, в одном мгновении.
Папа передал мою руку Джошу. Их взгляды пересеклись — коротко, но с уважением.
«Береги её», — читалось в глазах отца.
«Обещаю», — молча ответил Джош, беря мою руку.
Он прижал мою ладонь к своим губам. Его пальцы дрожали от чувств, и в то же время были тёплыми, уверенными.
— Ты прекрасна, моя леди, — прошептал он.
Я знала: это начало новой истории. Истории, которую мы напишем вместе.
После церемонии Сандра подбежала ко мне, чуть прихрамывая, и вместе с Лекси они обняли меня так крепко, что я почувствовала их любовь каждой клеточкой.
— Я горжусь тобой, сестричка, — сказала Сандра. — Сегодня ты настоящая королева. Где мой танец?
— Сандра, не отходи далеко — после торжества ты моя главная танцевальная партнёрша, — подмигнул ей Джош.
Оливия, сестра Джоша, рассмеялась:
— Братишка, смотри, чтобы Эйда не перетанцевала всех!
Заразительный смех разлился по кругу. К нам подошли мама и папа. Маргарет смотрела на меня с нежным счастьем.
— Майкл, посмотри на неё... Моя дочь — принцесса, — сказала мама.
— Это только начало, — с гордостью ответил он. — У них впереди долгий и счастливый путь.
Родители Джоша, мама Брайса, родственники Эддисон — все подходили с тёплыми словами. Семья стала шире, ближе, сильнее.
Пэйтон, наш друг, подмигнул Мэдсу и Тэйлору:
— Кто следующий? После такой свадьбы — легко решиться!
— Не торопи события, Пэйтон, — кокетливо ответила Мэдс. — Дай нам хотя бы насладиться вечером!
Авани прошептала Энтони:
— Мне так нравится эта атмосфера. Всё такое настоящее.
Моника с Ноэном подошли к Чарли и Чейзу:
— Такие вечера запоминаются на всю жизнь, — сказала она.
Энтони, обняв Авани, поднял бокал:
— За молодожёнов! Пусть их любовь будет крепче времени.
Все вторили:
— За любовь и счастье!
Я оглянулась на них всех — родных, друзей, любимых — и поняла: это не просто праздник. Это начало новой жизни.
Прошло совсем немного времени со свадьбы — и предсказание Эддисон сбылось. Я тоже забеременела.
С тех пор прошло восемь месяцев. У Брайса и Эддисон родилась дочь — Аврора. Мы все собрались в больнице, держась за руки, когда услышали её первый крик. Маленькое чудо, озарившее их дом светом и теплом.
Её крошечные пальчики, тихий голосок и мирное дыхание стали напоминанием, что впереди — только лучшее. Она стала символом новой жизни. И теперь, когда я держу руку на своём животе, я точно знаю: наша семья только начинается.
— Представляешь, Эйда, — прошептал тогда Брайс, глядя на нас, — ещё год назад мы даже не знали, что у нас общий отец... А теперь ты — тётя моей дочери.
Я кивнула, с трудом сдерживая слёзы. Узнать, что мы с Брайсом брат и сестра — стало шоком. Тогда, мы ещё только начинали разбираться в себе, в своей жизни, и эта новость перевернула всё. Но она не оттолкнула нас — наоборот, соединила. Мы стали ближе, чем могли бы представить. Мы не росли вместе, но стали настоящей семьёй. Выбранной, принятой и сильной.
А спустя всего два месяца у нас с Джошем появился сын — Джейд.
Имя родилось само собой — как будто сложилось из нас двоих: немного от Эйды, немного от Джоша. Это придумала Лекси, с её тонким чутьём на красоту и смысл. И мы сразу поняли — это имя идеально. Наш Джейд.
Я не могу описать словами, насколько это было важно и трогательно. В тот момент, когда я впервые взяла его на руки, мир замер. Его крошечные пальцы сжали мой палец, и я почувствовала, как всё внутри наполнилось светом. В этих маленьких ладонях — всё будущее, все наши мечты, вся любовь, которую мы хранили, сберегали и приумножали.
Он стал воплощением нашей истории — истории любви, которая прошла через испытания, сомнения и невероятную радость. Его рождение стало началом новой главы, наполненной заботой, нежностью и тем самым настоящим счастьем, о котором я раньше только мечтала.
Теперь мы — семья. Целая, крепкая, настоящая. Мы смотрим в будущее с уверенностью и любовью. Каждый новый день — это возможность расти, учиться, любить ещё сильнее и глубже. Джейд стал нашим общим чудом, нашим светом, нашей точкой опоры. И мы знаем: что бы ни случилось, мы всегда будем рядом. Вместе.
POV :Josh Richards
Я помню тот день, будто он запечатлён в самой глубине моего сердца. Когда я впервые взял на руки нашего сына Джейда, всё вокруг будто остановилось. Мир притих, а внутри меня поднялась такая волна чувств, что я едва дышал.
Он был совсем крошечным, тёплым, хрупким — и в то же время таким настоящим. Его крохотные пальчики обхватили мой большой палец, и в этот момент я понял: всё, что было раньше, — лишь путь к этой секунде. К нему. К нашей семье.
Я сглотнул, не в силах оторвать взгляда от его лица. Смотрел на эти миниатюрные черты, на чуть сморщенный лоб, на еле заметные реснички. И сердце стучало так громко, что я думал — вот-вот вырвется.
— Эйда... он совершенен, — выдохнул я, даже не сразу осознав, что говорю вслух. Я посмотрел на неё. Её глаза сияли — в них было столько радости, любви, света. Она кивнула, улыбаясь сквозь эмоции.
— Да, наше маленькое чудо, — прошептала она, положив ладонь мне на плечо.
Я осторожно провёл пальцем по его мягким, черные волосы, как у Эйды. Такой маленький... но уже целый мир. Наш мир. Мне вдруг стало страшно — не от страха, а от глубины ответственности. Я поклялся про себя:
Я буду рядом. Всегда.
Он не узнает, что такое одиночество. Не узнает, что значит бояться.
Пока я жив — он будет в безопасности.
Я заметил, как его реснички дрогнули — он приоткрыл глаза. Голубые. Как у меня. Я улыбнулся, и в горле сдавило от счастья. Он — часть нас. Отражение нашей любви. Мы прошли столько всего, с Эйдой. Но именно этот момент стал самым важным.
— Он правда похож на тебя, — прошептала Эйда, улыбаясь.
— Надеюсь, только внешне, — усмехнулся я. — В остальном пусть будет весь в тебя.
Мы оба рассмеялись тихо, чтобы не разбудить его. Джейд чуть зашевелился у меня на руках и издал такой крошечный, почти мышиный звук, что я замер. Затем аккуратно прижал его ближе к груди.
В этот момент к нам подошли Брайс и Эддисон, держа в руках двухмесячную Аврору с её мягкими каштановыми кудрями.
— Вот и ты стал дядей, Брайс, — поддразнила Эддисон.
Брайс взял малыша на руки с неожиданной для себя осторожностью и мягко улыбнулся.
— И знаешь... мне это чертовски идёт, — пробормотал он, целуя малыша в лоб.
Я посмотрел на них — на семью, которая когда-то сложилась из боли, тайн и неожиданных открытий. Мы не выбрали друг друга по крови — но выбрали по любви. И теперь мы были вместе. Все. Связанные не только прошлым, но и будущим.
Джейд — не просто наш сын. Он — символ. Плод любви, доверия и второй шанс на счастье. Его дыхание в моих руках — доказательство, что всё было не зря.
И я знал: мы справимся. Мы научимся быть родителями. Мы вырастим его в доме, полном тепла, смеха и силы. Мы будем идти рядом — с ним, друг с другом — и беречь это хрупкое счастье, которое наконец стало реальностью.