ЭПИЛОГ.
Десять лет спустя.
Иногда мне всё ещё трудно поверить, что мы прошли через это. Мафиозные игры, предательства, страх, выстрелы в темноте... Казалось, этим ночам не будет конца. Мы жили на пороховой бочке, и каждый новый день был как прыжок в пропасть.
А теперь... Я слышу детский смех с кухни, мягкие шаги по деревянному полу, запах свежего кофе. И понимаю — всё позади. Мы выстояли. Мы выжили. И самое главное — мы вместе.
Сегодня Джейду десять. Он проснулся раньше всех — как и положено имениннику. Я услышала, как его маленькие ножки зацокали по коридору, и вот — тихий стук в дверь, а затем он врывается внутрь, в пижаме, с растрёпанными черными волосами.
— Мне десять! Вы понимаете? Мне десять! — кричит он и с разбегу прыгает на кровать.
Джош, притворяясь строгим, поднял бровь и схватил сына в объятия:
— Десять, говоришь? Значит, пора начинать взрослую жизнь. С утра — отжимания. И вынос мусора — без напоминаний.
Я улыбалась, гладя их по волосам. Это был простой, но бесценный момент.
В комнату вбежали Алекс и Амелия — двойняшки, шумные и весёлые, в пижамках, с искрящимися глазами. Они накинулись на брата с объятиями, и комната наполнилась детским смехом.
Потом всё завертелось: шарики, подарки, запах шоколадного торта, звонок в дверь — гости начали приходить.
Сад утопал в зелени. Солнечные лучи играли на листве, дети бегали по газону, сражаясь игрушечными мечами и уплетая сладкую вату.
К нам в этот момент присоединилась Сандра, с улыбкой на лице и годовалым малышом на руках — их сынок, которого они назвали Дастин. Гарри шёл рядом, неся в одной руке пакет с подарками. Помимо Лекси, у них теперь был этот маленький исследователь, который только недавно начал уверенно ползать и с любопытством изучать мир.
— Ну что, — сказала Сандра, — кто готов к самому шумному празднику этого года?
Гарри рассмеялся:
— С таким подкреплением, как у вас, без этого никак.
— Осторожно с тортом, Джейд! — крикнула я с веранды, где уже накрыли стол.
Он, конечно, не послушал. Вскоре шоколадный крем оказался на его носу, щеках и... в волосах Авроры.
— Это война! — завопила она, и дети с визгом бросились врассыпную.
— Вы хоть одну нормальную фотку дадите сделать?! — буркнула Лекси, стоя в стороне с телефоном.
Пятнадцатилетняя, с копной рыжих волос, как у мамы и бабушки, она уже считала себя взрослой.
— Лекси, давай хотя бы одну с улыбкой, — подмигнула я.
— Только если мне не придётся нянчиться с двойняшками.
— Договорились.
— Тогда улыбаюсь.
На веранде раздался смех.
Я обернулась — Эдди ловко уворачивалась от Лео, который пытался откусить кусочек торта прямо с её фартука.
— Кто бы мог подумать, — сказала я, поднимая чашку с кофе, — что мы доживём до этого дня.
— Помню, как мы сидели в тех самых комнатах, разбирали сценарии и пытались понять, как выбраться из этого без царапин, — улыбнулась Эдди.
— Кто бы тогда поверил, что через одиннадцать лет мы будем устраивать праздник в собственном доме, — вздохнула я.
— Ты была моей опорой, Эйда. Моя сестра. Мы прошли через всё — и не сломались.
— И ты — моя сила, — сказала я. — Моя семья.
— Вот почему я всегда говорю: нам повезло. Мы слишком много пережили, чтобы не ценить такие моменты.
— Пусть теперь в наших домах будут только смех, любовь и крепкие объятия, — сказала я и коснулась её руки.
Она кивнула. Мы обе знали: вместе — мы сильнее.
— Мам, а подарки можно?! — подбежал Джейд.
— После свечей, — кивнула я на торт.
— Только не с Авророй! Она злая!
— Потому что ты пытался надеть на кота мою юбку! — крикнула Аврора.
— Спокойно, наследники мафиозной династии, — пробормотал Брайс, усаживая Джейда за стол.
— Не смешно, — фыркнула Эдди, но улыбнулась.
Я оглядела всех.
— Спасибо вам. За то, что у нас получилось. Мы — семья. Не по крови. По выбору.
Папа кивнул.
— Поём?
Когда Джейд задувал свечи, я на мгновение закрыла глаза. Я чувствовала всё: как Джош держит меня за руку, как смеётся Лекси, как двойняшки хихикают под столом, как Сандра кормила из бутылочки пятимесячного сына, как мама вздыхает, а папа улыбается.
Бадди весело лаял, гоняясь за мыльными пузырями, которые пускал Лео — младший сын Эдди и Брайса. А Оскар, наш вечно флегматичный кот, возлежал в гамаке, как хозяин вечера, свесив лапу и изредка бросая презрительные взгляды на детей, пролетающих мимо.
День медленно склонялся к вечеру. Тени становились длиннее, воздух — мягче, и за домом уже тянуло морской солью.
Праздник подходил к концу, и один за другим начали разъезжаться родственники. Кто-то собирался на вечерний рейс и спешил в аэропорт, кто-то загружал чемоданы в машину, чтобы успеть выехать до наступления темноты. Последние объятия, обещания писать и звонить, радостный шум детей, смешанный с усталой суетой взрослых — всё растворялось в закатном свете, как сцена, медленно сходящая на нет.
Когда сад опустел, остались только мы, Эдди, Брайс и их дети.
Аврора, с её каштаново-русыми волосами, вздёрнутым носом и взглядом, в котором одинаково читались упрямство Брайса и решимость Эдди, стояла рядом с машиной, закатывая глаза, пока мама проверяла, всё ли собрано. Лео же, пухлощёкий, с той же полуулыбкой и прищуром, что и у его дедушки Майкла, обнимал Бадди, не желая уезжать.
— Если он залезет в багажник, я не удивлюсь, — заметил Брайс, смеясь, когда Лео с серьёзным видом предложил "просто взять собаку на недельку, ну хотя бы до пятницы".
Эдди вздохнула, выпрямляясь после очередной попытки посадить Лео в автокресло.
— Спасибо за всё, — сказала она мне, обняв крепко и чуть дольше, чем обычно. — Это был идеальный день.
Я ответила тем же объятием.
— Берегите себя. И приезжайте на выходных.
— Постараемся, — усмехнулась Эдди, — если Аврора позволит нам когда-нибудь делать что-то без её ведома.
— Я это слышала! — отозвалась Аврора, уже пристёгнутая и демонстративно уткнувшаяся в планшет.
Прежде чем Брайс подошёл к машине, я перехватила его на дорожке. Он остановился, как будто уже знал, что я хочу сказать. В глазах — усталость, смешанная с теплом. Мы стояли напротив друг друга — и в этом молчании было что-то родное, почти невыносимо близкое.
— Уезжаешь, — сказала я тихо, словно проверяя, правда ли это уже конец праздника. — Даже не посидели вдвоём, как раньше.
Он слегка усмехнулся:
— Как раньше... с того момента, как узнали, что мы брат с сестрой, всё стало как будто «вчера», да?
Я кивнула. Мы узнали об этом десять лет назад — в самый трудный для меня момент. Тогда, когда я рассталась с Джошем и чувствовала себя выброшенной из собственной жизни, именно Брайс оказался рядом. Не просто как друг или знакомый через Эдди, а как что-то... странно родное. Хотя, если быть честной, это чувство появилось у меня ещё в день нашей первой встречи. Что-то в нём отзывалось внутри, как будто я узнала его — не глазами, не разумом, а чем-то глубже.
Потом, когда правда открылась, Брайс признался мне, что всегда чувствовал это тоже. Смотрел на меня не как на подругу Эдди и не как на обычную девушку — а будто на младшую сестру, которую жизнь прятала от него слишком долго. «Ты у меня с самого начала была козявкой», — усмехнулся он тогда.
— Помнишь, как ты тогда таскал меня из всех передряг? — я улыбнулась. — И вечно защищал.
— Конечно, помню, козявка, — сказал он с той своей особенной интонацией, тёплой и немного колкой. — Кто бы тебя ещё вытянул из той ямы, в которую ты вечно с разбегу ныряешь?
Мы оба рассмеялись — тихо, по-своему. Это был наш юмор. Наши шрамы, прикрытые шутками.
— Спасибо, Брайс, — я посмотрела на него, уже не сдерживая улыбку. — За то, что не дал мне сломаться. Тогда, и потом. Всегда.
Он чуть приблизился и притянул меня в короткое, крепкое объятие. Настоящее. С тем самым теплом, каким могут обнимать только те, у кого в груди — часть твоего сердца.
— Мы с тобой, козявка, не случайные, — сказал он тихо. — Я всегда это знал. Просто не знал как объяснить. Я всегда буду рядом. Даже если не рядом.
Я кивнула. В горле стоял ком.
— А я... я помню, как ты просил меня помочь с предложением для Эдди. И как сказал, что никому бы не доверился, только мне.
Он усмехнулся, но уже мягче:
— Потому что ты — моя. Пусть мы с тобой и не выросли вместе, но если бы я мог выбрать сестру, я бы выбрал именно тебя.
— И ты для меня — не просто брат, — ответила я. — Ты часть моего «выжили». Без тебя не было бы «после».
Он кивнул. Этого было достаточно.
Через мгновение он подошёл к Джошу, и они задержались у машины. Говорили негромко, сдержанно, но я по их взглядам поняла — в этих коротких фразах было больше братства, чем в часах бесед. Брайс хлопнул Джоша по плечу, и тот коротко кивнул в ответ, как делают мужчины, прошедшие через слишком многое, чтобы тратить слова зря.
Когда машина тронулась с места, Лео прильнул к стеклу, махая нам, а Эдди улыбнулась через лобовое, пока они не скрылись за поворотом.
Сад стал по-настоящему тихим. Лишь стрекот кузнечиков и редкий лай Бадди, который не спешил заходить в дом.
Позже, когда дети уснули, я зашла в комнату Джейда. Свет от ночника отбрасывал мягкие тени...
— Мам... ты думаешь, я когда-нибудь построю такой же дом? С садом и с морем?
Я села рядом.
— Конечно. Ты можешь всё, что захочешь. И у тебя обязательно получится.
Он задумался.
— Потому что у меня была лучшая семья. И вы научили меня не сдаваться.
Я поцеловала его в лоб.
— Ты уже знаешь, как любить. А это — самое главное.
Он улыбнулся и заснул. А я сидела рядом, думая: десять лет — это только начало.
Позднее мы с Джошем пошли к морю. Босиком по тёплому песку.
— Помнишь, какой ты был упрямый? — спросила я.
— А ты — невозможная. И красивая до безумия, — ответил он. — И всё ещё такая.
Он остановился и обнял меня.
— Ты изменила мою жизнь, Эйда. Не просто спасла — ты показала мне, что есть любовь. Дом. Семья. Я стал сильным не из-за боли, а потому что ты была рядом.
Он смотрел на меня, как тогда, десять лет назад.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— И я тебя. Навсегда.
Вокруг — только шум прибоя. Иногда не нужны слова. Мы просто стояли, молча, вдвоём.
Я вспомнила ту боль, когда он исчез. И поняла — она ушла. Навсегда.
— Помнишь, как я мечтал о дне без выстрелов? — спросил он.
Я кивнула.
— А теперь мои дни — с твоим смехом, с голосами наших детей, с запахом кофе... С котом, прячущейся от двойняшек, и собакой, которая крадёт мою подушку. Ты — моя жизнь. Моя семья. Моя правда.
Я крепче прижалась к нему.
И в этот момент поняла: да, тьма была частью нашего пути. Но любовь осталась. Она выдержала всё.
Море шептало что-то своё, луна отражалась в воде, а мы стояли вдвоём. Просто Джош и Эйда. Двое, переживших всё — и не потерявших друг друга.
Десять лет спустя — мы дома. Мы вместе.
И это — лучшее, о чём я могла мечтать.