Другая жизнь - Different life

Я сидела у окна, перебирая фотографии в телефоне. Какие-то случайные кадры, старые видео с Эдди, снимки Бадди, смешные моменты с Джошем, Брайсом, которых было больше, чем я могла пересчитать. Всё казалось обычным, но в каждом кадре была жизнь — настоящая, своя.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, когда Джош заглянул в комнату — с мокрыми волосами и шальной улыбкой на лице. На нём было лишь полотенце на бёдрах, но взгляд говорил о чём-то другом — будто он задумал что-то. Он подошёл ближе, обнял меня за талию и уткнулся носом в мою шею.

— Что ты задумал? — спросила я, пытаясь не рассмеяться от щекотки.

— Пойдём в душ, — прошептал он. — Вместе.

Мы вошли в ванную, включили воду — тёплую, почти горячую — и, как дети, начали с того, что просто смеялись. Он схватил губку, я плеснула водой ему в лицо, он в ответ потянулся за гелем, размазал пену по моим плечам и за шеей. Я визжала, пыталась увернуться, но он не отступал.

А потом к нам... запрыгнула Бадди.

Мокрая, лохматая, счастливая. Она с радостным визгом встала на задние лапы, пытаясь достать до струи. Мы с Джошем замерли на секунду — а потом разразились смехом. Вся ванная наполнилась брызгами, паром, лайем и счастьем.

Он обнял меня сзади, прижимаясь тёплой грудью к моей спине, и шепнул:

— Вот так и должно быть. Без сложностей. Просто мы.

Я склонила голову к его плечу, почувствовала, как его руки скользнули по моим рукам, как дыхание стало чуть тише — как будто в этой дурашливой, тёплой близости было что-то настоящее, крепче слов.

Мы вытерлись вместе, а Бадди пришлось сушить полотенцем вдвойне дольше — она успела устроить хаос. Мокрая и довольная, она не понимала, почему мы оба корчились от смеха, пытаясь усадить её на коврик. В итоге, слегка вытолкав её из ванной, мы закрыли дверь — и в комнате вдруг стало тише, теплее... ближе.

Я повернулась к нему — он уже стоял, опершись о раковину, в одном полотенце, оно чуть сползло с бедра, капли всё ещё стекали с его плеч и шеи. В этот момент между нами проскочило нечто — молчаливое, электрическое. Я сделала шаг, он — навстречу.

Наши губы встретились, сначала легко, чуть смеясь, как после игры. Но поцелуй быстро стал глубже, голоднее. Его пальцы легко скользнули по моим плечам, стягивая шелковую сорочку. Он смотрел в глаза, будто спрашивал без слов — и я кивнула.

Он раздел меня, не спеша. Как если бы это было самое важное, что он делает. Его руки будто запоминали каждую линию моей кожи. Я вздрогнула от того, насколько бережным был каждый жест — и насколько в нём чувствовалась сила.

Мы не говорили — только целовались, тяжело дышали, тонули друг в друге. Всё, что было снаружи, исчезло. Остались только мы. Наши тела, пульс, биение сердец.

Он прижал меня к стене, не отрываясь от моих губ, и я сдалась полностью. Его полотенце соскользнуло вниз, упав бесшумно. Он подхватил меня на руки, и я инстинктивно обвила его ногами, будто ждала только этого.

Он вошёл в меня медленно, давая мне время привыкнуть к его размеру. Движения были сначала мягкими, осторожными, но вскоре стали глубже и настойчивее. Одной рукой он удерживал меня за бедро, другой — прижимал к себе, позволяя ощущать каждое движение. Наши дыхания смешивались, стоны отражались от стен ванной, наполняя пространство звуками желания и близости.

С тех пор, как я переехала к нему, мы занимались сексом каждый день. И каждый раз это было как в первый — жадно, нежно, искренне.

После этого мы долго стояли под тёплой водой, молча. Его рука лежала на моей спине, моя — на его груди. Было ощущение, что время остановилось, дыша вместе с нами.

Когда я вышла из ванной, волосы ещё были влажными, тело — тёплым и расслабленным. Я чувствовала, как внутри меня всё ещё отзывается недавнее единение — не только телесное, но и душевное.

— А теперь — одевайся. Я хочу показать тебе кое-что. Вернее... вернуться туда.

Я обернулась. Он стоял в дверях, слегка опираясь на косяк, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Но в глазах была другая эмоция — глубокая, уверенная, почти трепетная. Не тревога. Что-то важное. Что-то настоящее.

Я сразу поняла: это не просто поездка. Это — момент.

— Подожди, я переоденусь, — сказала я.

Он кивнул. Я прошла в спальню, открыла гардероб и на мгновение замерла перед платьем — тем самым, лёгким, тёмно-синим, с мягкой тканью, струящейся по телу. Оно было простым, но именно в нём я чувствовала себя собой. Тонкие бретели, чуть открытая спина, лёгкий запах, оставшийся на ткани — всё словно дышало воспоминаниями.

Я медленно надела его, провела ладонями по бокам, расправила подол. Затем — немного туши, лёгкий блеск на губы. Волосы оставила распущенными — Джош всегда говорил, что ему нравится, когда они просто свободно падают на плечи.

Когда я вышла, он уже стоял у двери. Его взгляд скользнул по мне — неторопливо, бережно. Он ничего не сказал. Только улыбнулся. Не тревожная — тёплая, глубокая. Я сразу поняла: это важно. До дрожи в пальцах.

Я села в машину, и сердце дрогнуло. Всё внутри сразу стало теплее — как всегда, когда рядом Джош. Он сидел за рулём в идеально сидящем чёрном костюме, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, волосы — чуть небрежно зачесаны назад. Красиво. До дрожи.

Машина плавно тронулась. За окнами мерцали огни — город будто дышал в такт нашему молчанию. В колонках играла тихая, будто специально подобранная музыка. Казалось, если закрыть глаза, можно поверить, что всё в мире наконец стало на свои места.

А я просто смотрела на Джоша. И вдруг поняла — я хочу, чтобы этот вечер не заканчивался никогда.

— Ты готова к лучшему вечеру в своей жизни? — спросил он, открывая передо мной дверь.

В этот момент он был как из кино — не просто мужчина, а мой мужчина. Спокойный, уверенный. Настоящий.

Я усмехнулась, пряча лёгкое волнение:

— Снова пытаешься переплюнуть прошлую пятницу?

Он взглянул на меня быстро, внимательно, будто ловил каждую деталь. И с особым теплом в голосе ответил:

— Сегодня не вечер. Сегодня — история.

Оставшуюся дорогу мы ехали почти молча. Только шёпот музыки и всё более густой солёный воздух. Знакомый поворот, плавный склон — и сердце сжалось. Скалы. Прибой. Тот самый берег: первое свидание, первый поцелуй. Обрыв, где прозвучало первое «люблю».

Ночь уже окутала небо, но луна мягко освещала камни и волны внизу. Ветер будто узнавал нас, гладил кожу. Мы снова были здесь, где всё началось. Только уже другими.

— Помнишь? — тихо спросил он.

Я кивнула, сжимая губы.

— Здесь ты впервые поцеловал меня, — прошептала. — И сказал, что любишь.

Он улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. Будто он сам вернулся в ту ночь.

— Потому что это было правдой. И остаётся правдой. Сейчас — даже сильнее.

Мы молчали. Долго здесь не были. Всё из-за засад, пропажи, смерти. Аварии. Больницы. Боль.

Перед нами стояла вилла — уединённый участок побережья, где скалы обнимают берег, а волны плещутся у подножия. Мерцали гирлянды, развешанные между перилами и молодыми деревьями. Свет был мягким, как в тех снах, где ощущаешь абсолютное спокойствие.

— Джош... что это?

— Пойдём, — сказал он, беря меня за руку. — Расскажу внутри.

Дом гармонично вписывался в ландшафт. Натуральное дерево фасада, выветренное морским воздухом, придавало ему уют. Панорамные окна открывали захватывающий вид на океан. Внутри — высокие потолки, открытая планировка, светлые тона, природные материалы. Несколько этажей, каждое пространство дышало спокойствием и умиротворением.

Джош украсил террасу гирляндами тёплого света. На столе — ужин: свежие морепродукты, ароматный хлеб, охлаждённое вино. Ветер доносил запах соли и цветущих растений, смешиваясь с шумом прибоя.

Он подвёл меня к столу, но я почти не замечала, что на нём. Цветы, свечи — всё расплывалось. Я не могла отвести взгляд — ни от дома, ни от него.

И вдруг — Джош встал передо мной на одно колено. В руках — кольцо.

— Это наш дом, — тихо сказал он. — Я построил его здесь, на том самом месте, где впервые привёл тебя. Где всё началось. Хочу, чтобы отсюда началась наша новая жизнь.

Он замолчал. А потом:

— Эйда Маргарет Далас. Ты выйдешь за меня?

Слёзы блестели в моих глазах. Я не сдержала их. Прижалась к нему и прошептала:

— Да... да, Джош. Я согласна.

В этот миг воздух будто наполнился теплом и светом. Каждое мерцание огоньков отражало наше счастье, а звуки прибоя сливались в тихую, нежную музыку, сопровождавшую этот важнейший момент.

Джош медленно взял кольцо. На его лице — трепет, пальцы слегка дрожали. Я невольно улыбнулась, почувствовав, как много это для него значит. Он осторожно взял мою руку — его ладонь была тёплой, уверенной, словно в ней заключалось обещание: «Я рядом. Навсегда».

Наши взгляды встретились. В его глазах — тёплая, глубокая искренность, и внутри меня всё замирает. Он мягко поднял мой подбородок, чтобы наши глаза снова встретились. Там было всё: любовь, уверенность, надежда.

Он надел кольцо мне на палец. Медленно, почти торжественно. Сердце бешено билось — это был не просто жест. Это было начало новой главы. Для нас обоих.

Джош наклонился ближе. Его дыхание едва коснулось моих губ — осторожно, почти с благоговением. А затем поцеловал глубже, увереннее, словно без слов говорил: «Теперь мы вместе. И так будет всегда».

Мир замер. Его прикосновения разливались по телу тёплой волной, прогоняя страхи, вытесняя одиночество. Он обнял меня, и в этих объятиях не было ни тени жалости — только сила и нежность.

Когда наши губы разошлись, он улыбнулся — той самой любимой улыбкой, которую я помнила с первого дня. В его глазах светилась надежда. И я верила: с ним впереди — свет.

— Это только начало, — прошептал он.

И в ту секунду я поняла: да, мы готовы. Мы справимся. Вместе.

Позже, за ужином, Джош предложил остаться в доме. Но наши вещи ещё не были перевезены, а дома нас ждал Бадди, и потому мы решили вернуться — чтобы через пару дней переехать окончательно. В наш дом.

Мы пошли на берег. Волны катились по песку, неся в себе ритм вечности. Я глубоко вдохнула... но лёгкие будто не слушались. Всё, что копилось внутри последние месяцы — всё, что я боялась произнести, — вдруг вырвалось само собой:

— Мне страшно, Джош... — голос дрожал. — За Эддисон, за Брайса. За Сандру. За маму... Она держится, но я вижу, как ей тяжело. И за отца. Он взял вину за смерть Итана на себя. Он отдал себя Руду, чтобы спасти нас... А теперь... теперь Руд-старший будет мстить. Я знаю это. Он просто затаился. Три месяца — тишина. Но это затишье перед бурей.

Я резко вспомнила те моменты: как Джош был вынужден расстаться со мной... пропажа Эддисон... как Череп столкнул беременную Сандру с балкона — она потеряла ребёнка и сама едва выжила... как Итан чуть не изнасиловал меня, и я его убила... авария Брайса, нападение на него в больнице, шприц, паника... Если бы я не проснулась вовремя.

Сердце сжалось.

— Я боюсь, — выдохнула я. — Слишком многое может сломаться. А я устала быть сильной.

Он обнял меня. Крепко, но мягко. Без жалости — только тепло и опора. Сила, которой мне так не хватало.

— Ты не одна, — тихо сказал он. — Всё это страшно, да. Но мы вместе. А значит — справимся.

Я подняла взгляд. В его глазах — нежность, уверенность, любовь. Я потянулась к нему и поцеловала. Не как в первый раз — робко, неуверенно. А по-настоящему. Из глубины. Из любви. Из боли. Из желания жить, чувствовать, быть.

Он ответил — нежно, бережно, глубоко. Мы опустились на плед. Ветер трепал мои волосы, но я ощущала только его — прикосновения, дыхание, ту остановку времени, которая всегда случалась, когда он был рядом.

Он смотрел на меня так, будто видел всё — и принимал всё без остатка.

— Ты моя, — прошептал он.

— Всегда была, — ответила я.

На этом самом берегу, где когда-то впервые признались друг другу в любви, мы нашли нечто большее, чем страсть. Мы нашли дом. В друг друге.

Когда мы возвращались домой, я больше не могла сдерживать радость. Всё внутри сияло, и мне хотелось кричать об этом на весь мир. Я сразу же начала звонить всем подряд — делиться, смеяться, переживать заново каждую минуту.

Первым делом — фотография кольца. Оно блестело у меня на пальце, будто само светилось от счастья.

Джош сидел рядом, глядя на меня с нежной улыбкой. Смеялся тихо, с любовью — наверное, видел, как я снова превращаюсь в девочку, не умеющую скрывать эмоции.

— Ну всё, звони кому хочешь, — засмеялся он. — Ты прямо светишься.

Я не колебалась ни секунды и нажала видеозвонок Эддисон. Рядом с ней был Брайс — и оба они, завизжав, начали радоваться, как будто это была их победа.

— Мы знали! — закричала Эдди, смеясь. — Мы помогали Джошу всё организовать, как ты когда-то помогала Брайсу с предложением!

— Ага, — подхватил Брайс, тоже улыбаясь. — Джош до последнего молчал. Я уж думал, он кольцо где-нибудь в машине забыл.

Мы смеялись, перебивали друг друга, делились планами, мечтами. Казалось, весь мир в этот вечер сошёлся в одной точке. И эта точка — мы.

Оставшуюся дорогу мы молчали. Не от усталости и не от неловкости — просто слов уже не хватало. Воздух в машине был густым, тёплым, как будто всё, что произошло на берегу, всё ещё витало между нами.

Джош вёл машину одной рукой, а второй лениво держал мою ногу. Его пальцы иногда чуть сжимались — как будто он мысленно возвращался в тот миг. Я смотрела на него сбоку — острый профиль, сдержанная челюсть, напряжённые пальцы на руле. Эта его внешняя собранность заводила сильнее любых слов.

— О чём думаешь? — спросила я.

Он не повернул головы, просто ответил, глядя вперёд:

— О тебе.

Я скользнула ладонью выше по его бедру. Почувствовала, как он затаил дыхание — почти незаметно, но этого было достаточно, чтобы внутри всё затрепетало. Его тело откликалось на каждое моё движение, словно ждал, позволял, впитывал.

Я наклонилась к нему ближе, едва коснулась губами его уха.

— Останови машину, — прошептала я.

Он бросил на меня взгляд — быстрый, пронизывающий, с той самой искрой, от которой всё внутри сжималось. Через секунду он плавно свернул с дороги. Мотор стих. Остались только тишина, ночь — и мы.

Я расстегнула ремень безопасности и, почти не дыша, перелезла к нему, устроившись на коленях. Всё было тесно, неправильно, но казалось, что даже пространство подстраивается под нас. Одна рука легла ему на грудь — я чувствовала, как сердце бешено колотится. Вторая скользнула на его шею, тянула ближе.Мои бедра прижались к нему, и я медленно начала двигаться. Между нами всё ещё была одежда, но я чувствовала его — твёрдого, напряжённого — сквозь джинсы. Ткань создавалась трение, от которого внутри всё сжималось и дрожало.

Он прикусил губу.

Он провёл ладонями по моим бёдрам, медленно, будто запоминая каждую линию. Его пальцы касались меня так, как будто я была чем-то бесценным — и это сводило с ума больше, чем жажда. Сила в нём — сдержанная, но готовая вырваться наружу — чувствовалась в каждом прикосновении, в каждом движении.

— Эйда...

— Ш-ш, — наклонилась ближе, прикасаясь лбом к его лбу. — Мне нужно это. Сейчас. Только ты.

— Ты сводишь меня с ума, — прошипел он, срываясь голосом. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

— Тогда покажи, — прошептала я.

Его пальцы скользнули под мое платье, обжигая кожу. Я выгнулась навстречу, подставляя грудь под ладонь, и он тут же прикоснулся к ней — жадно, но бережно. Я задыхалась от этого контраста: его сила и нежность действовали на меня, как огонь и шелк.

Мои бёдра всё ещё двигались — медленно, с томительной настойчивостью. Я чувствовала, как его тело отвечает мне, как он становится твёрже подо мной, и это возбуждало ещё сильнее. Я расстегнула его ремень, медленно, глядя ему в глаза. Он не отводил взгляда, в котором было всё — желание, любовь, потребность.

Я соскользнула вниз, обвив его руками за плечи, и он легко поднял меня, подхватывая под бёдра, словно я ничего не весила. В салоне машины было тесно и жарко, но внутри нас было ещё горячее — всё пульсировало, звенело от желания.

Он опустил взгляд — пронзительный, полный нетерпения. Мои бёдра оказались в его ладонях, и он чуть приподнял край платья, оголяя меня. Я почувствовала, как его пальцы скользнули к белью, и лишь один плавный, уверенный жест — и тонкая ткань была отодвинута в сторону.

Я затаила дыхание, когда он посмотрел вниз и, слегка нахмурившись от желания, провёл головкой члена вдоль моей влажной кожи. Он был горячим, твердым, готовым — и, казалось, знал, куда принадлежит. Я почувствовала, как он упирается в меня, и в этот миг времени не существовало — только мы, только эта точка между прошлым и будущим.

Он медленно вошёл — глубоко, тягуче, с таким напряжением, будто сам сдерживал стон. Я выгнулась в его объятиях, вцепилась в его плечи, зарылась лицом в его шею. Мы замерли на секунду, сливаясь не только телами — чем-то большим.

— Вот так, — прошептал он мне в ухо. — Ты чувствуешь?

Я кивнула, не в силах говорить — внутри меня всё трепетало, сжималось и плавилось одновременно.

Руль упирался мне в спину, но мне было всё равно. Всё, что имело значение — это он. Его взгляд. Его тело подо мной.

Каждое его движение было как признание. Он прижимал меня ближе, глубже, и я таяла в его объятиях. Наши стоны смешивались с шумом ночи за окном. Машина будто исчезла, осталась только дрожащая реальность — двое, нашедших друг друга посреди бури.

Я целовала его лицо, шею, чувствовала, как дрожат его пальцы на моей спине. Он впивался в мои губы, будто хотел впитать меня целиком, и я отдавалась ему без остатка — здесь, в темноте, среди шорохов деревьев и запаха ночного воздуха.

Кульминация настигла нас почти одновременно — яркая, хрупкая, настоящая. Я лежала на нём, спрятав лицо в его шее. Он гладил мои волосы, легко, с какой-то удивительной нежностью.

— Я люблю тебя, — прошептала я, едва слышно.

Он кивнул, прижав губы к моей голове.

— И я тебя люблю.