Другая жизнь - Different life

POV: Josh Richards

— Джош, — сказал Брайс, опираясь на стол и тяжело вздыхая, — я решил продать остатки Ferrari на запчасти. За десять дней в ней произошло слишком много ужасного. Не хочу больше видеть её в гараже.

Я кивнул, ощущая, как тяжесть воспоминаний давит на нас обоих.

— Понимаю тебя, Брайс, — ответил я тихо. — Я тоже не могу забыть всё, что пережили. Помню, как Эйда стояла на дороге — вся в порванной одежде и в крови, в синяках... Рядом лежал труп Итана. А через неделю — авария, тебя уносят на носилках в скорую. Каждый раз, когда вижу эту машину, эти сцены возвращаются.

Брайс сжал кулаки и пробормотал:

— Да... Когда я смотрю на неё, вспоминаю Эйду. Думаю, что если бы она не успела Итана остановить... Эти мысли меня просто убивают. Я не хочу ремонтировать или хранить её где-то. Для меня эта машина — символ боли, страха и потерь. После того, как я увидел Эйду в разорванной одежде, этот образ не отпускает меня. И я решил её продать. Потом в ней же попал в аварию.

В этот момент в комнату вошли Эйда и Эддисон.

— О чём вы говорите? — спросила Эйда, почувствовав напряжение в голосах.

Мы рассказали им о решении Брайса продать Ferrari.

Эйда замолчала, её глаза потемнели, губы чуть дрогнули. Почти шёпотом она произнесла:

— Ты продаёшь её из-за меня, да?

Брайс мягко улыбнулся и, называя её ласковым прозвищем — «козявка», — сказал:

— Нет, козявка, это просто железяка. Ты не причина. Просто машина теперь для меня — напоминание о тех ужасных днях. Я хочу оставить всё это позади.

Я подошёл к ней и тихо сказал:

— Ты не должна чувствовать вину. Мы все пережили это вместе. Машина — просто вещь, а мы — семья.

Эддисон приобняла Эйду за плечи:

— Правильно, эта машина — часть прошлого. Главное, что мы вместе сейчас.

Эйда вздохнула и кивнула, хоть в её глазах ещё оставалась боль. Но в комнате стало чуть легче.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Если вы так решили — значит, так и надо.

Брайс посмотрел на меня с облегчением. Я знал — этот шаг поможет нам всем оставить одну из самых тяжёлых глав в прошлом.

Брайс неплохо заработал на запчастях — сумма, конечно, не сравнима с тем, что он потратил на покупку машины, но всё же стала хорошей компенсацией.

Всё впервые было тихо. Ровно два месяца — без выстрелов, без новостей о мёртвых, без угроз. Мафиози ушла в покой, Майкл уехал в Даллас.

Я, Эйда, Брайс и Эдди впервые за долгое время задышали полной грудью. Итан мёртв, Череп — тоже. В воздухе чувствовалась опасность, она не исчезла. Остался один — Руд старший, тот, кто может навредить Майклу. И всем нам.

Сандра всё ещё была в коме. Эйда еще не пришла в себя после всего произошедшего.

Пока что... была свадьба. Тот редкий день, когда казалось, что жизнь снова может быть настоящей.

Мы приехали на свадьбу Авани и Энтони. Вечером должны были собраться гости, а пока рядом собрались все близкие, чтобы помочь с организацией — наняли людей, которые расставляли цветы и ледяную скульптуру. Все было под контролем, но главным куратором подготовки была Чарли, близкая подруга Авани.

Сад утопал в цветах и звуках голосов друзей. Смех, звон бокалов, приглушённая музыка, тёплый летний вечерний воздух — всё выглядело красиво, почти идеально.

Эйда казалась спокойной. Делала вид, что смеётся с другими, слушает байки за столом, но в её смехе не было настоящего звука — лишь вежливый отклик. Она нервно теребила платье, ерзала на месте, избегая чужих взглядов — как школьница, которая боится пойти к доске. Я осторожно опустил свою руку и коснулся её запястья. Этот лёгкий, едва заметный жест был словно тихая опора. Она замерла, встретила мой взгляд — и  она словно наполнилась не смелостью, а спокойствием. Это спокойствие дало ей силы выдержать этот день.

Я знал, что за этой маской скрывается страх и боль, которые она не готова показать. И это ломало меня изнутри.

Я наблюдал за ней и понимал, что она не может расслабиться, пока всё не закончится. А я... я буду рядом с ней до конца, что бы ни случилось.

Однажды я уже оставил её — и больше не допущу такую ошибку. Я сделаю всё, чтобы защитить её. Тогда, когда Итан напал на неё, это был самый ужасный день в моей жизни. Я думал, что потерял её.

Я видел её страдания, её страхи, но понимал одно — её жизнь важнее моих чувств. Это больше не повторится. Теперь я буду рядом с ней. Всегда.

С самого первого дня, когда я встретил Эйду, я знал — она будет моей женой. Полгода назад я купил кольцо, хранил его, но момента, чтобы подарить, так и не наступило. Мы были вынуждены расстаться, вокруг нас была постоянная суета — мафия, опасность, игры со смертью. Всё казалось слишком хрупким, чтобы строить что-то большее.

Но теперь, в этот тихий момент, когда все было на паузе, я мечтал — когда-нибудь у нас тоже будет свадьба. Настоящая, без страха и боли. Просто мы двое. И я сделаю всё, чтобы этот день наступил.

В этой тишине, среди смеха и праздника, я дал себе обещание — быть её опорой, её щитом и её светом. Потому что иногда именно это нужно, чтобы выжить.

Меня отвлёк голос рядом — разговор становился напряжённым.

— Брайс прав. Если я не научусь стоять за себя, то я обречен,  — сказал Энтони, глядя на Авани.

Все взгляды устремились на Брайса, который спокойно ответил:

— Я вроде не говорил "обречён".

— Всё отменяется! — резко бросила Авани и, не дождавшись реакции, развернулась и ушла. Энтони ушел в другую сторону.

— Это же просто ледяная скульптура... — кто-то тихо пробормотал, не понимая, как всё дошло до этого.

— Слушай, — начал было Брайс, повернувшись к Эддисон, — я только сказал...

— Наплевать, что ты сказал, — перебила его Эдди. — Их нужно срочно помирить. Пока гости не пришли и свадьбу не отменили по-настоящему.

Сразу стало всё ясно прайс ему что-то посоветовал либо в шутку что-то сказал Энтони понял не так сказала ты при всех, тем самым обидев свою невесту.

— Пойду найду Энтони, — сказал Брайс и быстро ушёл.

— А мы — за Авани, — подхватила Эдди и потянула за собой Эйду.

POV : Aida Dalas

Мы нашли её в углу небольшого помещения. Она сидела на полу, прислонившись к стене, в своём белоснежном платье, которое теперь казалось тяжелее воздуха. Лёгкие складки ткани лежали на холодной плитке, туфли были сброшены, а руки сжаты в замок. Не плакала. Просто смотрела в одну точку — как будто боялась распасться, если моргнёт.

Эдди первая подошла. Я остановилась рядом, не зная, как правильно заговорить.

— Ты всё ещё хочешь отменить свадьбу из-за скульптуры? — мягко спросила Рэй, присев на корточки рядом.

Авани усмехнулась без радости:

— Это не про скульптуру. Это про то, что он не понял, насколько я на грани. Он думает, что я всё тащу легко. Что мне не страшно. Что я не ломаюсь.

— Ты говорила с ним об этом? — спросила я, тихо садясь рядом.

— Я не хочу каждый раз объяснять, что я не железная, — её голос задрожал. — Я хочу, чтобы он сам это видел. Чувствовал.
А он стоит, кидает фразы, как будто мы играем в подростковый театр.

— Ты не одна, Авани, — сказала Эдди. — И он не враг тебе. Просто мужчины... они бывают глухи, если мы не скажем вслух. Даже если стоим перед ними в свадебном платье и трясёмся от усталости.

Я протянула руку и коснулась её плеча. Она не отстранилась.

— Свадьба — это не про то, чтобы быть идеальной. Это про то, чтобы пройти через ссору и всё равно выбрать друг друга, — сказала я.

Авани перевела взгляд на нас. В её глазах были слёзы, но и усталое облегчение.

— Я ненавижу, что всё должно быть таким трудным, — выдохнула она.

— Зато ты всё ещё хочешь, чтобы он ждал тебя у алтаря? — спросила Эдди.

Авани кивнула. Медленно, но уверенно. А потом, будто скинула с плеч тяжесть, наконец-то позволила себе вздохнуть по-настоящему.

И когда она наконец выпрямилась, посмотрела на нас и сказала:

— Я всё равно его люблю...

Когда Брайс привёл Энтони, а мы с Эдди — Авани, напряжение будто повисло в воздухе. Все остановились, как перед финальной репликой в спектакле, но никто не знал, кто начнёт.

Эдди первой взяла инициативу:

— Брайс в попытке помочь... ну, скажем, как всегда, слегка перестарался. Он не это имел в виду, Энт. И он здесь, чтобы сам это объяснил.

Брайс чуть сдвинул брови, будто примерял слова. Потом выдохнул:

— Я готов повторить всё, что сказал. Только не в смысле «отменяйте свадьбу», а в смысле — если вы готовы расплеваться из-за ледяной скульптуры, то вам точно стоит остановиться и подумать, зачем вы вообще встаёте рядом у алтаря.

— Что ты несёшь? — удивлённо бросила Авани.

Брайс не отступил, но говорил уже тише, спокойнее:

— То, что семья — это не про красивые церемонии. Это про умение не уходить, когда хочется хлопнуть дверью. Про то, чтобы не превращать усталость и стресс в повод отказаться друг от друга. Если вы правда хотите быть вместе, вы должны каждый день заново выбирать друг друга. Даже когда туфли жмут, даже когда скульптура не та, даже когда кажется, что проще всё послать к чёрту. И, да, я понимаю, что сказал это слишком жёстко. Но я хотел сказать, что любовь — это не просто чувство. Это выбор. Каждый чёртов день.

Он взглянул на Эддисон, и в её глазах сверкнуло понимание.

Энтони опустил глаза, потом перевёл взгляд на Авани.
— Я... не сразу понял, как тебя ранил. Я думал, что могу сказать что угодно, и ты поймёшь, что я шучу. Но это твой день. Наш день. И я не должен был бросаться словами. Мне жаль.

Авани смотрела на него долго. Сначала — с недоверием, потом с усталой мягкостью.

— А ты будешь каждый день говорить «мне жаль», когда я буду хотеть, чтобы ты просто понял? — тихо спросила она.

Энтони сделал шаг ближе и взял её за руку:

— Нет. Я постараюсь говорить это только тогда, когда нужно. А ещё — слушать, даже когда ты молчишь.

Она ничего не ответила. Только посмотрела на него с тем же взглядом, каким до этого смотрела на нас — и мы уже знали: свадьба всё-таки состоится.

Когда всё улеглось, а слова были сказаны, не осталось ничего, кроме того самого ожидания. Тишина, как лёгкое дыхание перед бурей чувств. Авани и Энтони смотрели друг на друга уже не с упрёком, а с теплом, которое можно было бы принять за клятву — без слов, но навсегда.

А потом всё завертелось.

Свадьба началась на закате.

Сад будто преобразился. Огни гирлянд свисали с ветвей, создавая ощущение, что мы на границе между сном и реальностью. Всё сверкало мягким, золотистым светом. Белые скатерти, аромат цветов, лёгкая музыка, будто доносящаяся из глубины леса. И воздух — он пах летом, вином, новой надеждой.

Гости заняли свои места. Простые деревянные стулья были украшены лентами и веточками лаванды. Цветочная арка над дорожкой — будто вытканная из самого заката. Розовые и сливочные оттенки, словно нарисованные акварелью.

Авани появилась вдруг — платье волновалось от лёгкого ветра. Энтони ждал у арки. И когда он увидел её, он просто замер. Он не улыбался широко — нет. Его взгляд был наполнен чем-то большим.

Когда Авани начала говорить — голос у неё дрожал, но не от страха.
"Я не обещаю быть идеальной. Но я обещаю быть с тобой — даже в шторм."

Я почувствовала, как у меня дрожат губы. Хотелось плакать, но не от боли. От чего-то другого. От того, что жизнь, оказывается, может не только ломать, но и лечить.

В этот момент я подумала: может, и у нас когда-нибудь будет так? Без страха. Просто — быть.

Пока они целовались под аркой, под аплодисменты и взрывы смеха, я смотрела не на них. Я смотрела на Джоша. А он — на меня.

На веранде уже начинала опускаться полутень, а вокруг звучал гул голосов. Люди смеялись, хлопали друг друга по плечам, ели, фотографировались. В этот момент Брайс подошёл ко мне с улыбкой, которая была чуть более нежной, чем обычно.

— Помнишь, ты обещала помочь с моим свиданием с Эддисон? — сказал он, глядя прямо в глаза.

— Ты говоришь так, будто это твоё первое свидание, — ответила я с лёгкой усмешкой.

— Неужели ты не понимаешь? — вздохнул он. — Это не просто свидание. Я хочу сделать ей предложение. Руки и сердце.

В тот момент, когда Брайс признался, я почувствовала, как внутри меня разливается настоящая радость. Не удержалась и резко обняла его — так сильно, что, казалось, хочу передать всю эту гордость и счастье сразу. Он засмеялся и ответил объятием не меньше крепким, прижимая меня к себе.

— Тихо, — прошептал он мне на ухо с улыбкой, — а то Эддисон поймёт.

Я только улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло его рук согревает не только меня, но и эту особенную минуту между нами. В этот момент я поняла — всё действительно меняется, и это счастье уже совсем рядом.

Нас прервала спорная перепалка — недалеко друг от друга Чарли и Чейз оживлённо выясняли отношения.

— Я не просила ставить здесь хризантемы! — громко воскликнула Чарли, — И не тычь в меня пальцем, а то я откушу!

Их голоса донеслись до нас, нарушая спокойствие момента. Мы с Брайсом переглянулись и рассмеялись — свадьба была живой и настоящей, со всеми её смешными и трогательными сторонами.

*****

Я купила себе фиолетовую Maserati на деньги, которые заработала благодаря роли в фильме. Он оказался настоящим хитом — меня начали узнавать на улице, и это принесло нам с Эддисон приличный доход.

В тот вечер я села за руль своей новой машины и взяла с собой Эдди. Мы просто отправились на прогулку, будто ни о чём не думая.

— Куда мы едем? — спросила она, но я лишь улыбнулась и ответила:

— На месте увидишь.

Когда подъехали к нужному зданию, я вышла из машины и молча завязала ей глаза. Она немного напряглась, но не стала сопротивляться — доверилась мне.

Мы с ребятами заранее договорились — этот вечер должен стать особенным для Брайса и Эдди. Эдди даже не подозревала, что мы замышляем.

Мы вместе поднялись на крышу дома, и там, под закатом, уже ждали Джош и Брайс. Всё было украшено так, будто ребята постарались на славу. Мягкий свет гирлянд, аромат цветов — всё это создавало атмосферу, от которой замирало сердце.

Это был момент, когда время словно остановилось — и я знала, что сейчас начнётся что-то очень важное.

Когда я сняла с глаз Эдди повязку, перед ней открылся настоящий волшебный мир.

Под вечерним небом, залитым розовыми и золотыми оттенками заката, крыша была украшена сотнями маленьких огоньков и свечей. Цветы — лаванда и белые розы — аккуратно расставлены вокруг, а в центре сияло кольцо, переливавшееся в свете ламп.

Я видела, как дыхание Эдди замерло — она не ожидала такого.

Брайс опустился на одно колено и сказал слова, которые мы все ждали:

— Эддисон, ты — то, что делает меня лучше. Хочу провести с тобой всю жизнь. Выходи за меня.

Эдди взяла его за руку, глаза наполнились слезами, и она сказала «Да». Этот момент был полон света, любви и надежды — словно обещание того, что впереди будет счастье, несмотря ни на что.

Я не могла сдержать улыбку, а Джош, стоя рядом, тихо прошептал:

— Теперь начинается настоящая история.

Вот теперь они официально стали женихом и невестой. Эдди сияла, словно солнце, а Брайс не сводил с неё глаз, будто только что увидел её впервые и осознал, что именно она — его навсегда. Их губы встретились, он нежно надел кольцо ей на палец. И в тот же миг небо озарилось фейерверками — яркими, как их чувства. Джош с задора запустил собственный фейерверк из блесток, и они закружились в воздухе, словно серебряный дождь.

Эдди повернулась ко мне, подняв руку с кольцом, и закричала от счастья:

— АААААА!

Я подбежала и обняла её, не в силах сдержать слёзы и смех:

— Ты выходишь замуж!

Джош хлопнул Брайса по плечу и крепко его обнял. Даже Бадди, будто всё понимал, радостно носился вокруг нас, виляя хвостом, как будто праздновал вместе с нами.

А я... я радовалась вдвойне. За них. За то, что мы все вместе. За то, что любовь — настоящая, живая, неидеальная, но такая сильная. Смотря на Эдди и Брайса, я видела отражение своего собственного счастья — в их взглядах, в их улыбках, в этой искренней и трогательной тишине, наполненной светом.

И в тот момент все наши страхи, переживания — всё это ушло на второй план. Осталось только настоящее. Только любовь. Только мы.

И я была счастлива, что смогла стать частью этой истории.