Глава 45. Тени на горизонте
Лучики солнца ложились на подоконник мягкими мазками, разливаясь по комнате, будто художник специально выбрал самые тёплые краски. Я стояла у окна, босиком на прохладном полу, и вдруг ощутила — как же я устала.
Физически. Эмоционально. Как будто эти две недели с Лекси держали меня на плаву, а теперь... всё снова затихло.
Завтра последний день съёмок. А премьера — только в конце августа.
Я буду скучать. По запаху грима. По смеху Эдди. По тихим разговорам с Брайсом между дублями. По самому ощущению, что каждый день — движение, смысл, ритм.
Каждое утро я говорю с родителями. Они стараются не подавать вида, но в каждом их "привет" слышна надежда. Хоть какие-то новости о Сандре.
Но всё по-прежнему.
Сердце сжимается от этой тишины. Я скучаю по ней так, что иногда ночью ловлю себя на том, как слышу её голос — и просыпаюсь в слезах.
Я скучаю по её взгляду. По тем разговорам, которые длились часами. По её привычке поправлять волосы, когда она волновалась.
Днём я зашла в спортивный магазин — купить себе что-то для пробежек. Хотелось вытрясти из себя пустоту хоть через движение.
Я перебирала одежду на вешалке, когда услышала голос за спиной:
— Что ты делаешь в спортивном магазине?
Я обернулась. Мэдс.
— И тебе привет, — сказала я с лёгкой улыбкой, не сразу сообразив, к чему вопрос.
Она рассмеялась. По-настоящему. Но вдруг резко развернулась и ушла, оставив меня в лёгком недоумении. Как будто что-то подумала — и передумала.
Я расплатилась и вышла на улицу. Горячий воздух обнял лицо, асфальт под ногами слегка отдавал теплом.
Не глядя на карту, я пошла. Куда-то по наитию.
К дому Джоша.
Мы расстались. Три месяца назад. Это было ясно. Чётко. По-настоящему.
Но... разве расставание означает, что надо прятаться?
Он избегает меня. На вечеринках. На встречах с друзьями. Даже когда зовёт Брайс — он всегда уточняет, буду ли я там. И если да — не приходит.
Как будто я — не человек, с которым он прожил часть жизни. А привидение.
Напоминание. Ошибка.
Но я не призрак.
Я настоящая.
И я иду мимо его дома, не потому что надеюсь его увидеть — а потому что мне нужно напомнить самой себе, что я тоже не прячусь.
Что я всё ещё здесь. Несмотря ни на что.
Я шла по тротуару, опустив голову, когда мимо проехала знакомая машина. Красный бликовый отсвет на стекле. Кажется, это Ноен. Он сбавил скорость, остановился и приоткрыл окно.
— Ноен! — я машинально улыбнулась. — Привет.
— Привет, Эйда. Запрыгивай. Подвезу.
— Ты даже не спросил куда, — усмехнулась я, забираясь в салон.
— Потому что знаю, что ты скажешь, — он бросил на меня короткий взгляд. — К Джошу?
Я кивнула, и дальше мы ехали в тишине. Это было приятно. Ноен — из тех людей, рядом с кем не нужно делать вид, что всё в порядке. Он просто рядом. И всё.
У дома Джоша я поблагодарила Ноена и вышла из машины. В груди дрожала тонкая, почти незаметная искра. То ли тревога, то ли надежда.
Я стояла перед дверью, набирая в лёгкие прохладный воздух, как перед прыжком в неизвестность. Сердце стучало в горле. Глупо. Ведь я слышала — из разговора Эдди и Брайса — он уехал. В Канаду.
Но... сердцу не прикажешь.
Я медленно протянула руку к дверной ручке, будто проверяя, есть ли ещё шанс. Повернула. Замок не поддался. Заперто.
Всё.
Я стояла, уставившись на деревянную поверхность, как будто она могла дать мне ответы. Что я вообще надеялась увидеть? Его? Услышать голос? Запах? Тень?
Ветер шевельнул мою волосы, вернув в реальность. Я сделала шаг назад. И ещё один. Грудь сжалась — как будто внутри всё потянули в разные стороны.
Но я не ушла. Села на крыльцо и просто... ждала. Время текло медленно, как мёд, стекающий по стеклу. День незаметно потух, как свеча. Я всё сидела. Казалось, даже дыхание стихло.
И вдруг — свет фар. Я прикрыла глаза от яркого света. Подъехала машина. Красная. Из неё вышли Моника и Эддисон.
— Как вы меня нашли? — спросила я, хотя и знала ответ. — Ноен.
— Ага, сдал тебя с потрохами, — фыркнула Моника, поднимаясь по ступенькам. — Зря мы приехали?
— Зря, — ответила я, не глядя на них. — Я не уйду.
Эдди присела рядом. Лицо её было мягким, сочувствующим, но взгляд — серьёзный.
Словно что-то хрупкое внутри меня лопнуло. Медленно, беззвучно.
— Когда он вернётся?
— Брайс сказал, что не скоро. Может, вообще не вернётся.
Я сжала руки. Плечи затряслись. Слёзы сами полились по щекам.
Моника молча потянула меня за руку.
— Пошли.
— Куда?
— Отрываться.
Я вскинула бровь:
— Ты — и отрываться?
— Да у неё целая теория, — подхватила Эдди. — Сломанное сердце лечится танцами, коктейлем и ещё одной текилой.
Мы оказались в клубе через час после того, как Моника вытащила меня с крыльца. Сначала я молчала всю дорогу, уставившись в окно, но девочки держались весело и уверенно, словно на миссии спасения.
— Сегодня ты забываешь всё. Поняла? — заявила Моника, щёлкнув пальцами в воздухе. — Джош? Кто такой? Не знаем. Мы тут ради музыки, коктейлей и... — она театрально взглянула на Эдди, — и ради того, чтобы напомнить тебе, кто ты такая, чёрт возьми.
— И кто же я? — хрипло усмехнулась я, моргая, чтобы не заплакать снова.
— Ты — Эйда. Хозяйка своей жизни. И моя подруга. А подруг мы не сдаём.
Клуб был полон. Сначала шум резал слух — казалось, я попала в другую реальность. Воздух пах потом, духами, алкоголем и дымом кальяна. Тело не слушалось, мысли плелись, как в вате. Но они были рядом.
Мы уселись за столик возле сцены. Я держала бокал, но не пила — просто крутила его в руке, наблюдая за тем, как блики неона отбрасываются на стекло.
— Это вкусно, — сказала Эдди, делая глоток коктейля. — Не спрашивай, что в нём. Просто пей.
Я попробовала. Сначала — жжение, потом — чуть сладковато, и неожиданно тепло внутри.
— Как тебе вон тот блондин? — спросила Моника, ткнув локтем в бок.
— Какой?
— Вон, в кожанке, у бара. Смотрит на тебя так, будто ты — десерт.
Я покосилась и сразу отвернулась.
— Не мой тип.
— Ты бы хоть притворилась, что живёшь, — вздохнула она.
— Я пытаюсь, — выдохнула я и отпила ещё. — Просто... в голове туман. Всё как во сне.
— Тогда танцуем, — скомандовала Эдди и встала. — Подруга с разбитым сердцем не должна сидеть, глядя на счастливые пары. Мы сами — счастливая тройка.
На танцполе всё было иначе. Музыка вбивалась в грудную клетку, как второй пульс. Тела двигались, словно волны. Эдди смеялась, вращаясь с поднятыми руками. Моника пританцовывала, держа в руке бокал, и подмигивала каким-то парням.
Я сначала стояла скованно, но потом тело начало реагировать на ритм. Неуверенно, неловко — но двигаться стало чуть легче, чем дышать. На мгновение я почти забыла, как сильно болит.
— Вот так! — закричала Эдди, перекрикивая музыку. — Я вижу это! Это — ты! Настоящая!
Мы вернулись за столик, смеясь и запыхавшись. Я впервые за долгое время почувствовала, что сердце бьётся не от боли, а от жизни.
— Я люблю вас, — прошептала я, сжимая их руки. — Вы мне нужны. Спасибо.
— Мы рядом, — тихо ответила Моника. — Даже если ты не просишь.
И тут я вспомнила.
— Мони?
— А?
— Тогда, в Диснейленде... ты говорила, что хотела рассказать мне кое-что про Джоша.
Она замерла, взгляд стал серьёзным.
— Это было два года назад. Джош встречался с девушкой... с Кэти. Недолго. Потом она мне как-то позвонила. Сказала, что он был... абьюзивным. И что, после расставания, она вернулась домой — а её вещи были разбросаны по полу и разрезаны ножницами. По её словам, это сделал Джош.
В голове зазвенело. Я повернулась к Эдди — она смотрела на меня, растерянно и молча.
— Нет, — тихо выдохнула я. — Я не верю.
— Я тоже, — сказала Эдди.
— Джош не такой. Он не мог. Даже если его предали. Даже если разозлился. Он никогда бы не... — я споткнулась на словах, — не стал бы делать это.
Моника сжала губы.
— Уверена? А то, как он поступил с тобой? Разве это не больно?
Я замолчала. Не потому, что согласилась. А потому, что не знала, как объяснить: иногда даже тот, кого ты любишь всем сердцем, может причинить самую страшную боль.
— И что дальше? — спросила Эдди, нахмурившись. — Она не написала на него заявление?
— Нет, — покачала головой Моника. — Она просто попросила никому не говорить. Потом уехала в Сан-Франциско. Думаю, Джош тоже никому ничего не рассказывал. Потому ты и не знала.
— Странно всё это, — пробормотала Эддисон. — Мне её мотивы непонятны.
— Она его любила, — тихо произнесла я. И вдруг меня снова охватило знакомое жжение в груди. — Я её понимаю. Сколько раз я думала о том, чтобы вернуться в Техас. Здесь всё напоминает о нём.
— У тебя есть её фото? — добавила я, стараясь отвлечься от мыслей.
Моника достала телефон и начала копаться в галерее. Эдди в это время наклонилась ко мне и шепнула:
— Я не позволю тебе уехать в Техас. Ни за что.
Я лишь слабо улыбнулась ей в ответ.
— Вот, — Моника протянула нам экран. — Это Кэти.
Я вгляделась. Сердце дернулось.
— Я видела её. На вечеринке у Авани и Энтони. Она стояла с Нессой. Смотрела на меня... как будто ненавидит.
— Ты не могла её видеть, — уверенно сказала Моника. — Она уехала больше года назад. И не приезжала.
Я снова вгляделась в лицо на фото. Уверенность росла.
— У меня отличная фотографическая память. Это была она. Честное слово. Помнишь, Эдди?
— Я была пьяна, — пожаловалась та, пожимая плечами. — Вообще ничего не помню с той вечеринки.
— Эйда, — нахмурилась Моника. — А ты тоже была пьяна?
— Да. Но не настолько, чтобы спутать лицо.
Мы все переглянулись.
— Ты уверена? — настаивала Моника.
— Сто один процент. Это была Кэти.
Я не стала говорить им про ту записку, которую мне передал Пэйтон на другой вечеринке. Но тогда я почувствовала тот же самый взгляд. Холодный. Оценивающий. Злобный.
Может, я схожу с ума. Или же правда что-то не так.
— Может, ты видела просто кого-то похожего, — осторожно предположила Эдди.
— Может быть... — ответила я, неуверенно, хотя сердце подсказывало обратное.
Разговор постепенно перешёл на другие темы. В клубе становилось шумнее. Музыка становилась всё громче, пульсируя через стены и пол. Бармен поднес нам по пиву. Если уж решили напиться — надо делать это по-настоящему.
После первой кружки меня немного отпустило. Мы хохотали, делились нелепыми историями — как будто сегодняшний вечер начался с шутки, а не с разбитого сердца.
Эдди встала и, покачивая бёдрами, пошла к барной стойке, оставив меня и Монику вдвоём.
Моника сделала ещё один глоток, посмотрела на меня. И вдруг, будто переполненная чем-то тяжёлым, заговорила:
— Эйда... Я выпила достаточно, чтобы рассказать тебе то, что скрывала почти два года. Мы с Ноеном женаты.
Я моргнула.
— Что?
— Тайно поженились. Больше двух лет назад. Об этом знают только самые близкие.
— Но... почему вы это скрываете?
Моника чуть понизила голос:
— Он боится. Не за себя — за меня. Если кто-то узнает... если кто-то решит использовать меня против него... — она замолчала. — Он говорит, что я — его слабость.
Я молча кивнула. В груди было странное ощущение — смесь удивления, радости и лёгкой зависти.
— Я очень рада за вас, — сказала я искренне. — И благодарна, что ты рассказала.
— Потому что ты мне не чужая, — мягко улыбнулась она. — Как бы сильно ты сейчас ни страдала — ты сильнее, чем думаешь.
Спустя час мы вышли из клуба, наполовину пьяные, наполовину счастливые — в этой странной женской солидарности, в хрупкой и пьянящей ночи.
Я отдала бутылку в руки Эдди, достала телефон и сфотографировала их с Моникой. Этот момент стоило сохранить.
Мы оказались где-то на веранде, пили всё, что только удалось достать. Телефон Моники зазвенел.
— Тш... это Ноен. Тихо, — сказала она, и мы с Эдди захихикали.
— Да, милый? Ахаха... С чего ты взял, что я пила? Ну не правда, я не всегда называю тебя идиотом... У меня нормальный голос. Если ты собираешься меня отчитывать, я пошла. Я с Эдди и Эйдой... Хм... Я не знаю, где мы. Ахахах... Хорошо, сейчас скину. — Она отключилась.
Через полчаса приехал Ноен. Увидев пьяную Монику, его глаза округлились.
— Даже мне с Чарли не удавалось её напоить. Даже глотка шампанского не брала, — удивлённо сказал он, обращаясь к нам.
— Вы её заставили? — спросил он, окончательно рассмешив нас.
— Я выпила всего капельку, — щурясь, показала Моника пальцами.
— Поехали, девочки. Всем пора по домам, — сказал Ноен.
— С какой стати? — возмутилась я.
— С той, что три красивые и пьяные девушки в таком месте и в такое время — это уже повод, — он обвёл рукой местность.
— Можешь присоединиться, — кокетливо предложила Эдди. Мы опять прыснули от смеха, уже не сдерживаясь.
— Господи, — закатил глаза Ноен и достал телефон из кармана. — Я звоню Брайсу.
— Не. Смей, — медленно произнесла Эдди, вставая. Ноги тут же подкосились, и она плюхнулась обратно.
Ноен уже поднёс телефон к уху, но Моника вскочила, выхватила у него телефон и отключила. Он злобно посмотрел на неё, но она молча вернула устройство и тут же споткнулась о собственную ногу. Ноен успел поймать её за локоть.
— Вставайте, — сказал он, аккуратно закидывая Монику себе на плечо.
— Мы с Эдди в таком же состоянии, — сказала я. — Не дойдём, упадём.
— Подыграй мне, — прошептала Эдди.
— У нас завтра съёмки. И последний день. Нам нельзя травмы получать, — поддержала я.
— А с похмельем можно? — съязвил Ноен.
Он сделал пару шагов к машине, но остановился, повернулся и строго посмотрел на нас:
— Не двигайтесь. Сейчас вернусь. — Он кивнул на нас с Эдди. Мы увидели, как Моника, висевшая у него на плече, махала нам рукой и посылала воздушные поцелуи.
Как только они скрылись, мы с Эдди кинули пару баксов на стол. Я схватила бутылку мартини, и, держась за руки, мы побежали куда глаза глядят, смеясь до слёз на каждом шагу, еле держась на ногах.
Мы бродили по незнакомому району почти час.
— Боже, меня сейчас стошнит, — сказала я. Кажется, я реально была в хлам.
— Вы совсем с ума сошли?! Что вы делаете в этом районе?! — раздался голос. Брайс захлопнул дверь машины и подошёл к нам. — Какого хрена, Эддисон? Почему не послушались Ноена?!
— А что не так с районом? — пробормотала Эдди.
— Это район наркодилеров.
— Закажи девочкам такси и поехали, — раздался до боли знакомый голос. Моё сердце бешено заколотилось. Его я не видела три месяца. С того дня, как он меня бросил. Джош Ричардс.
Он сидел за рулём машины. Мы даже не заметили его, пока он не заговорил.
— Ты с ума сошёл?! — взорвался Брайс. — Пьяные, в этом районе, одни на такси?! Нет.
— Думаешь, с нами безопаснее? — огрызнулся Джош.
— Они просто посидят в машине. Тэйлер уже подъезжает, — сказал Брайс, пока Джош бросал взгляды то на него, то на Эдди. Меня он избегал, будто меня не было. Это было больнее всего.
— Алло, мы вообще-то здесь, — попыталась вмешаться Эдди.
— Конечно, здесь, дорогая, — Брайс нежно погладил её по волосам.
— Ладно. Пусть останутся, — сдался Джош.
Дальше всё будто во сне. Я саркастично пробормотала:
— Спасибо за разрешение. — Джош не отреагировал. Даже не посмотрел на меня. По привычке я села на пассажирское место. Эдди и Брайс — на заднее.
— Ты ведь уехал, — сказала я, избегая его взгляда.
— Час назад вернулся, — сухо ответил он.
— Куда едем?
— У нас дела.
Из-за нас в машине начали запотевать стёкла. Джош опустил своё окно и одно на заднем сиденье.
В остальное время мы ехали в гробовой тишине. Минут через пять остановились на какой-то заброшенной улице.
Тишину нарушил звук поцелуев сзади — Эдди с Брайсом целовались. Полгода назад они постоянно ругались. Тогда мы с Джошем были парой. А теперь наоборот. Мы даже не ссоримся — мы просто молчим. И это хуже.
Я украдкой взглянула на Джоша — он крепко сжимал руль, лицо напряжено.
К нам подъехала ещё одна машина. Вышел Тэйлер. Следом — ещё одна. Из неё вышла блондинка. Мэдисон Льюис.
— Какого хрена тут происходит?! — взорвался Джош, хлопнув дверцей. Брайс вышел за ним.
— Мэдс, зачем ты приехала?! — крикнул Тэйлер.
— Ты мне никогда не врал! — кричала она. — А сегодня соврал! Я подумала, ты едешь к другой!
— Дура! Мне нужна только ты! — кричал он в ответ.
— Какого чёрта, Тэйлер?! — Джош был в бешенстве. Они орали друг на друга, не сдерживая мата.
Он резко обернулся к Мэдс:
— В машину к девочкам. Сейчас же.
— Придурки, что вы задумали?! — закричала она.
— Пожалуйста, сядь, — Джош уже еле сдерживался.
Мэдс нехотя села в машину рядом с Эдди.
— Привет, Эддисон, — буркнула она.
— А со мной не поздороваешься? — повернулась я к ним.
— Нет, — отрезала она. — Ты бросила Джоша. Я же тебя предупреждала — не обижай его.
— Это он тебе так сказал? — вставила Эдди.
— Нет, он молчит о тебе. Но видно, как он страдает. Значит, не он ушёл.
— Мэдс, это он меня бросил.
— Он тоже так сказал. Я думала, он врал, чтобы не выставить тебя плохой.
— И как ты можешь меня обидеть?
— О, легко. У Джоша до тебя была девушка. Она воровала у него — деньги, часы. Он расстался, но заявление не подал. А я... пробралась к ней домой и ножницами испортила все её дорогие вещи.
— Это была ты?! — хором удивились мы с Эдди.
— А вы откуда знаете?
В этот момент подъехала тонированная машина. Мы замолчали. Шёл дождь, стекло запотело. Трое мужчин вышли. Один из них... с тату в виде черепа на всём лице.
Пазл в голове сложился. Перед тем, как Сандра впала в кому, она сказала, что её столкнули. Это был он. Я лично его видела. И в день расставания с Джошем — он коснулся моих волос.
Они скрылись за углом. Меня всю трясло. Почему он столкнул беременную девушку с окна? Страх и боль поглотили меня.
Я даже не заметила, как Джош подошёл к машине и облокотился на стекло.
— Мы почти закончили. Сиди в машине... Эйда, надень мою толстовку, капюшон на голову. Потом объясню.
Я молчала.
— Эйда, ты бледная, — впервые посмотрел на меня Джош. Его голос дрогнул.
Слёзы покатились по моим щекам. Он открыл дверцу, сел рядом и взял моё лицо в ладони.
— Что случилось? Ты как призрак...
— Джош... это он. Парень с тату. Это он столкнул Сандру. Она мне сказала. Он... он убил её ребёнка...
Джош побледнел.
— Эйд... успокойся. Он не должен тебя видеть. Слышишь? Не дай ему увидеть тебя.
— Хорошо... — прошептала я.
Эдди сжала мою руку. Джош снял толстовку, остался в майке и протянул мне. Я накинула её. Её запах... его запах... Я почти спряталась в ней.
Джош встал:
— Не свети лицом. Поняла?
Я кивнула. Джош ушёл. Брайс и Тэйлер пошли за ним.
Я повернулась к девочкам. У Эдди были слёзы.
— Это он, Эдди. Кто он? Почему он на свободе? Я же писала заявление! Помнишь, папа приезжал?
— Помню, милая. Он ответит.
Эдди обняла меня, прислонив лоб к моему. Мы обе плакали.
Когда мы немного успокоились, Мэдс сказала:
— Мне жаль, Эйда...
И тут она указала на улицу.
— Смотрите!
Пятеро парней в масках неслись к нам. У троих в руках были биты.
__________________
Ребят, поставьте звездочки, пожалуйста