16
– Шото! – Изуку возмущённо подбежал к комнате полудемона.
Он затарабанил кулаками в дверь, возмущённо топая ногами. Вероятнее всего за такое поведение его не погладят по голове, но держать себя в руках омега был уже не готов.
Отчего-то последние пару дней ему было нехорошо. Мидория странно себя чувствовал. Ему постоянно казалось, что что-то не так. И сейчас, не выдержав, он решил выяснить всё.
– Шото! Открывайте немедленно! – омега продолжил топать ногами и стучать, пугая всех вокруг.
После неожиданного резкого сближения с Тодороки он начал называть альфу по имени, хотя и продолжал обращаться на «вы». В большинстве случаев.
Слуги испуганно отшатывались от него, за дверью послышались шумы. Дверь через полминуты открылась.
Изуку ожидал, что полудемон встретит его недовольством, но тот выглядел удивленным. Он замер в дверях, скрестив руки на груди, и вопросительно уставился на омегу.
– Чего ты так кричишь? – удивленно спросил Шото. – Людей зазря пугаешь, – он недовольно поморщился.
Полудемон не выглядел злым. Скорее удивленным его поведением и криками.
– Я не нарочно! – не понижая голоса, воскликнул Изуку. Он смело пихнул Тодороки внутрь комнаты, сам залетая следом.
Тот удивился и отошел, пропуская его внутрь. Они сильно сблизились за последние пару недель, и Мидория не стеснялся вести себя так. А последнее время он чувствовал себя особенно раздражительным. Все его откровенно бесили, на всех хотелось поорать.
Омега, не стесняясь множества присутствующих, которых раньше он шугался, прошелся до перины Шото и смело на нее присел, смотря на полудемона пронзительным взглядом.
Тот свистнул, медленно подойдя. Присутствующие, с которыми альфа вел какие-то важные переговоры, так и замерли.
– Что-то случилось? – учтиво и тихо поинтересовался Тодороки. Поведение Изуку, кажется, его совсем не смущало.
– Да! – Мидория ответил криком, ударив ладонью по низкому столу. Бумаги и перья, что на нем лежали, подскочили.
– Гляжу, ты не в духе, – с милой улыбкой заметил Шото. – Что ж, – он поднял руку, легко махнув кистью, и все присутствующие вдруг повскакивали со своих мест, спеша убраться прочь.
Омега удивлённо проследил за ними. Нет, Тодороки очень бережно с ним обращался, даже, можно сказать, учтиво. Но такой чуткости к своей персоне он не ожидал. Особенно после такого поведения.
Где-то на подкорке сознания Изуку понимал, что делает что-то не то. Но не мог остановиться. Его всё злило, страшно раздражало. Хотелось поубивать половину слуг. А еще накопившиеся подозрения! В совокупности это образовало убийственную смесь.
– Я хочу поговорить, – возмущённо заявил омега.
– Я догадался, – улыбнулся Шото и присел на воздух прямо перед ним. – Хотя сначала я подумал, что ты хочешь просто пожаловаться. Или в чем-то меня обругать. Внутри семьи это ведь так часто бывает.
Мидория тряхнул головой, прищурившись. Воздух под бедрами альфы исказился и пошёл волнами, а свет в этой зоне преломлялся. Наверное, он как-то уплотнил его… Но интересоваться, что это сейчас фокус, Изуку не стал. Сейчас есть тема поинтереснее.
– Мне дурно! – возмущённо заявил омега. Он тяжело вздохнул.
– М, – Тодороки качнул головой, – может, ты всё-таки хочешь пожаловаться, а не поговорить? – предположил он. Чересчур громкий голос Мидории его совершенно не напрягал. Напротив, казалось, он воспринимал его, как данность.
– Нет, – Изуку поморщился, пытаясь успокоиться. – Извините… – пробурчал он. Просто последние дни все раздражает меня, – честно признался омега.
– Что именно? – полюбопытствовал Шото. Он взмахнул рукой над столом, и на нем материализовались фрукты. Наверняка, самые вкусные. Альфа уже показывал этот фокус перед омегой.
– Ух, – Мидория отвернулся от него. От запаха полудемона последнее время в голове у него всё начинало плыть. – Так… мне кажется, что вы… чего-то мне недоговариваете, – тяжело проговорил он.
– М?
– Ну… после ночи, что мы провели вместе, – Изуку качнул головой, – прошло чуть больше двух недель. И всё это время я чувствую себя странно, – вздохнул он. – Мне кажется, будто всё вокруг ненастоящее. Будто все вокруг меня обманывают. Будто я не замечаю каких-то очевидных вещей… – омега искоса глянул на Шото.
Тот растерянно пожал плечами.
– Может, тебе просто кажется? Скушай-ка фруктик, – он улыбнулся и подсел к Мидории, сладко улыбаясь. Взял в тонкие длинные пальцы виноградинку и протянул омеге, прижав к его сомкнутым губам.
Тот нахмурился. Он обнажил верхние клыки и зарычал. Альфа удивился, но ничего более.
– Прекратите. Вы будто не хотите меня слушать. Порой мне даже кажется, что это вы обманываете меня! – возмущённо воскликнул он
Тодороки вопросительно поднял брови.
– В чем же? Думаешь, изменяю? – он улыбнулся. – Нет-нет, другие омеги меня не интересуют, – улыбнулся альфа, наклонившись к его уху.
Мидория бы наверняка перенял его игривое настроение, если бы не был зол.
– Мне кажется, я схожу с ума, – тяжело сказал он.
– Почему же? – чуть серьёзнее спросил Шото.
– Пейзаж за окном… не такой, как должен быть! Будто бы передвинут на месяц, а то и полтора вперед! – возмущённо заявил Изуку, глядя в вышеупомянутое окно.
Тодороки качнул головой, хитро прищурившись.
– Сейчас погода такая, деревья очень быстро меняются.
– Ну-ну, может быть. Но ведь я не могу это проверить. Большой календарь, что висел в главном зале, куда-то подевался!
– Я же говорил тебе, – полудемон провёл кончиками пальцев по его веснушчатой щеке, быстро заправив прядь за ухо, – он разонравился мне.
– Прекратите! Хватит! – Мидория схватился сейчас голову. – Мне кажется, вы дурите меня!
– Да ни в жизни!
– Царапина! – омега задрал рукав своей рубашки, обнажив перед альфой запястье. На нем осталась тонкая царапина, уже практически зажившая.
Шото вопросительно на него посмотрел. Он бережно взял Изуку за руку и нежно поцеловал его в красную полосочку.
– Болит? Или не нравится тебе? Сходи к лекарю, он вмиг от нее избавит, – улыбнулся альфа. – Хотя мне казалось, раз ты лекарь, сам должен справляться с такими штучками.
– Я учёный, – неохотно поправил Мидория. – В первую очередь. И только потому уж… – он качнул головой и поджал губы. Неприятно было признавать, что не силён он в магии. Хотя такую ерунду смог бы вылечить запросто. – Но речь не об этом. Помните, после ночи, что мы провели вместе, вы долго меня будили наутро?
– Помню, – Шото улыбнулся. – Это была одна из самых лучших ночей за всю мою жизнь, – тихо признал он. – Когда я проснулся, – он заулыбался, как кот, прикрыв глаза, – и понял, что ты согласился создать со мной семью… мне стало так хорошо…
От его нежных слов Мидория растерялся. Он неловко поежился.
– Так, я сейчас о другом. В ту ночь мне снился сон, я рассказывал вам. Про похищение…
– Рассказывал, – Шото закатил глаза. За первые пару дней Изуку ему все уши прожужжал этим сном. – Но разве мы не определились с тобой, что это лишь глупый сон?
– Да-а… – Мидория вздохнул. – Но эта царапина ведь доказывает обратное! – возмущённо заявил он.
Тодороки вздохнул. Они уже говорили на эту тему. Изуку волновался, его никак не отпускала навязчивая идея, что всё это было наяву. Он пытался убедить в этих догадках альфу, но тот был непреклонен.
Шото вновь поцеловал царапины.
– Возможно, накануне ты повредил руку. А после это стало частичкой твоего сна, – улыбнулся он. Ровно это же Тодороки уже говорил.
Мидория задрожал. Он хотел поговорить серьёзно, даже кричал. Но альфа с его дивным запахом и поцелуями опять сбил его с толку.
– Возможно… – согласился устало Изуку, резко погрустнев. – Возможно, – повторил он. – А возможно нет!
– Ну что ты такое говоришь? – Шото засмеялся. – Звучит, как абсурд. Я знаю, у тебя есть какие-то странные подозрения и глупые мысли, но, Веснушка, это просто невозможно, – он ткнул омегу в нос.
Тот вздрогнул. Он неуверенно кивнул.
– Да, но…
– А что ты думаешь? Если предположить, что это был не сон, и Шинсо или как там его, – Тодороки поморщился об одном упоминании о другой альфе, – правда тебя похищал, то кто же вернул тебя обратно? Почему же наутро ты снова был со мной в одной постели?
– Ну… колдовство? – предположил Изуку.
– Какое колдовство? – Шото фыркнул. – Да и кому это нужно? Поверь мне, если бы случилось что-то такое, я бы заметил! – он улыбнулся.
Мидория обеспокоенно покачал головой.
– Наверное… – он внимательно посмотрел в по-звериному хитрые разноцветные глаза. – А может, вы обманываете меня? – предположил Изуку и решительно перекинул через альфу ногу, сев к нему на коленки.
Тот не возражал, обняв его руками.
– Веснушка, – Тодороки вздохнул, – я делаю всё только для того, чтобы ты был счастлив.
– М-м, – Мидория, несмотря на то, что Шото постоянно говорил что-то такое, смутился и отвернулся.
Они помолчали несколько секунд, альфа радостно потерся носом о грудь Изуку, пробурчав что-то о том, что та чуть мягкая. Это приятно.
– И стоило из-за этого так кричать? В прошлый раз, когда мы это обсуждали, ты был спокойнее.
– М… просто я думал об этом, сидя в своей комнате, – Мидория вздохнул. – И вся эта ситуация меня так разозлила!
– Ух, какой ты, – Тодороки глухо засмеялся. – Ты так кричал, я аж испугался. Подумал, опять будешь ругаться на Книгу о Вечной жизни, – он улыбнулся краешками губ.
– Тц, – Изуку закатил глаза. Он уже понял, что эта рукопись совершенно странная. Может, и не художественная литература, но и далеко не инструкция по достижению вечной жизни. – Меня всё так злит последнее время. И я подумал, что мой крик заставит вас серьёзнее отнестись к моим переживанием, – с лёгкими нотками обвинения в голосе проговорил омега.
Тодороки удивлённо посмотрел на него. Он вздохнул.
– Я предельно серьезен. Просто предельно! Просто твои переживания и вправду глупые. Но, если тебе интересно, я серьёзно волнуюсь за тебя. Уже какой день говоришь об одном и том же. Эта какая-то навязчивая мысль! Может, кто-то заколдовал тебя?
Мидория от его серьёзного голоса почему-то захихикал.
– Никто меня не заколдовывал, – пробурчал он.
– Вот и славно. А то ходишь, как беременный, кричишь, ругаешься. Мысли у тебя какие-то странные… Мне аж страшно!
– Кстати об этом! – Изуку схватил его за плечи и вдруг хорошенько встряхнул.
Тодороки крепче сжал его в объятиях и тоже встряхнул.
– Что? – альфа прищурился.
– В ту ночь, когда мы занимались любовью, у меня началась течка. А наутро её уже не было. Смею предположить, что я и вправду беременный. Учитывая, что мы и с узлами… – Мидория качнул головой. Говоря это, он даже не покраснел. А вот Шото смутился. – Прошло всего две недели! А я чувствую себя ужасно!
– В смысле?
– Симптомы же проявляются не так скоро. На месяце, на втором. А мне дурно! Голова кружится, и все меня бесят! Ужасно! – омега начал распаляться. Завелся, вновь начав злиться.
Тодороки неуверенно кивал. В такие моменты он совсем переставал походить на полудемона. Изуку кричал, а Шото терялся и пугался, не зная, как себя вести.
Что-то щелкнуло у альфы в голове. Он вдруг подался вперёд, впившись в губы Мидории поцелуем. Тот вздрогнул, но не оттолкнул его, хотя полудемон почему-то ожидал этого.
Тодороки заскользил руками по его бокам, крепче прижимая к себе. Изуку в ответ обхватил руками его шею, запуская пальцы в волосы.
С их первой совместной ночи прошло всего чуть больше двух недель, и за это время они занимались любовью всего лишь раз пять. Шото постоянно был занят. Но они уже оба откуда-то прекрасно знали, как сделать друг другу приятно.
Альфа опрокинул омегу на перину, нависнув сверху. Мидория не слишком любил лежать снизу, но Тодороки чрезмерно торопился постоянно и не готов был ждать, пока нерасторопный омега все сделает.
На мгновение Шото отстранился от таких тонких желанных губ, чтобы вздохнуть, и вновь припал к ним с еще большим рвением. Его руки заскользили по телу Изуку, расстегивая пуговицы – он наконец научился делать это быстро и ловко, не отдирая их. Альфа стянул рубашку с плеч Мидории и сразу же переключился на них.
В обычном состоянии веснушки были у Изуку только на лице. Но если он долго находился на солнце, они проступали ещё на шее, к которой Шото припал губами, и плечах.
Омега суетливо стягивал его шаровары, забирался ладонями под тонкую тунику, скользя по твердому животу.
Тодороки быстро-быстро перемещался губами всё ниже, еле ощутимо прикусывая кожу. Мидория от этого вздрагивал и шумно выдыхал.
Альфа отстранился, глубоко вздохнув, и внимательно уставился Изуку в глаза. Заволоченные дымкой похоти.
Шото облизнул губы и поцеловал омегу в мягкую кожу на груди. Та еле заметно выступала вперед. Когда Мидория был одет, заметить это становилось невозможно. Но лёжа обнажённым…
Тодороки опалил розоватый сосок горячим дыханием, тот сразу же затвердел. Полудемон легко и быстро прикусил его зубками, внимательно наблюдая за реакцией Изуку.
Тот этого не любил. И альфа знал это. Но его заводило, когда Мидория ругался во время плотских утех. И омега знал об этом. Поэтому возмущаться он не стал, лишь положил ладони Шото на волосы и медленно, но с ощутимой силой сжал. Это было красноречивее всяких слов.
Тодороки ухмыльнулся и вновь прильнул к бескровным губам Изуку, крепко его к себе прижав. Мидория нежно погладил его по голове, прикрыв глаза.
Альфа сел. Он внимательно посмотрел на омегу, хитро прищурившись.
Тот тяжело дышал, ожидая. Середина дня, но их это вовсе не останавливает. Изуку завлекающе качнул бедрами, приподняв их вверх. Тодороки, поняв его намерения без слов, стянул с него резко штаны, откинул их в стороны.
Они спешно оголились полностью уже сами. Шото схватил Мидорию за бедра, крепко сжимая. Омега задрожал и почему-то отвернулся. Тодороки задрал одну его коленку, бережно поцеловав внутреннюю сторону бедра. Нежно, осторожно. Несмотря на буйные прелюдии, он становился очень медленным и спокойным, когда дело доходило до главного.
Альфа внимательно посмотрел Изуку в глаза, пытаясь понять, о чем он думает. Но тот, как назло, их закрыл. Шото проскользил свободной ладонью по бедру, остановив её в районе паха. Он с хитрой ухмылкой её сжал, схватив Мидорию за полувставший член. Погладил большим пальцем головку, омега будто перестал дышать.
– М, опять медлишь, – тихо прошептал он, блаженно прикрыв глаза.
– Медлю, – отозвался спокойно Тодороки. Он, вопреки своему слову, довольно энергично задвигал рукой вверх-вниз, решив отказаться от всяких изыск.
Изуку зажмурился, слабо улыбаясь. Он что-то гулко запыхтел, быстро окончив альфе в руку.
– Ох, – омега открыл глаза. – Я сейчас, – он сел, протянув руку к паху Шото.
Но тот его остановил, покачав головой.
– Нет. Я сделал это не для того, чтобы мы взаимно друг другу потеребонькали, – закатил он глаза. Мидория захихикал. Из-за этого вся горячность момента куда-то испарилась. – Чего ржешь? – недовольно спросил Тодороки.
– Слово смешное. Теребонькать, – Изуку продолжил смеяться.
Альфа закатил глаза.
– Так или иначе, не для этого, – он рыкнул, толкнув Мидорию в плечи обратно на перину. – Просто, кончив хоть раз, ты сразу же становишься таким мокрым, – улыбнулся он.
Омегу это не смутило. Он самозабвенно продолжил хихикать.
Шото огладил ладонью его ягодицы и смело толкнулся пальцами между ними. Изуку вздрогнул. Влажно. Тодороки ухмыльнулся, его слова оказались сущей правдой. Он ритмично задвигал кистью, с наслаждением наблюдая, как Мидория постепенно покрывается румянцем. Но не от смущения, а от напряжения.
– Ох, ты так медлишь, – вдруг сказал омега, открыв один глаз. Он многозначительно посмотрел альфу в пах. – Занимаешься мной, хотя сам, небось, уже изнываешь от нетерпения. Ах, мне бы такую выдержку! – проговорил тяжело он и, не обращая никакого внимания на вздохи и тихие стоны, что вырвались из груди, захихикал.
Тодороки закатил глаза.
– Ты такой горячий, – тихо заметил он, быстро коснувшись щеки Изуку.
– В каком смысле? – уточнил тот, игриво приподняв бровь.
– Во всех, – Шото ухмыльнулся. Он медленно вытащил пальцы из Мидории, с интересом рассмотрел прозрачную смазку на них.
– Ну же, – Изуку закачал бердами, одергивая его.
Тодороки недовольно фыркнул. Не любил, когда его торопили. Альфа подхватил омегу под поясницу, задав нужный угол, осторожно приставил головку члена к его анусу, медленно столкнулся бедрами вперёд.
Мидория сонно прикрыл глаза и зевнул. Он делал это демонстративно, всем своим видом показывая, что ему скучно, намекал, что можно поторопиться. Но Шото умело делал вид, что не замечает этого.
Он бы не признался Изуку, даже если бы тот спросил, но причина его осторожности была очень проста. Боялся, что что-то случится с зародышем. Мало ли, выкидыш. Это такая частая практика на ранних сроках…
Тодороки двинул бедрами назад, задав равномерный медленный ритм. Он двигался плавно, блаженного что-то мыча в губы. Мидория вторил ему, сжав челюсти, но порой с его рта скрывался слабый стон.
– Тебе приятно? – тихо спросил Шото.
Изуку что-то утвердительно промычал. Он быстро облизнул губы, открыв глаза.
– Да-а, – со стоном на выдохе подтвердил он. – Неожиданно, но мне нравится… твоя неспешность, – прошептал омега. – Только…
– Только что? – Тодороки прищурился. Уже давно никто не упрекал его в плохом сексе. Наверное, потому что уже давно он ни с кем им не занимался.
– Глубже, – выдохнул одно слово Мидория. Если бы темп был чуть более быстрым, он бы ни за что об этом не попросил. Но медленные глубокие толчки всегда сносили ему голову.
Шото скрипнул зубами, но просьбу выполнил. Хотя и переживал, что это может плохо обернуться.
Их запахи усилились, смешиваясь. Температура в комнате будто возросла.
Изуку, чувствуя, что приближается к завершению, весь насторожился, замерев. Он зажмурился и с тихим стоном кончил, когда Тодороки вошёл неожиданно глубоко. Пальцы на ногах сами собой подогнулись, сердце продолжило бешено стучать.
– А-а-а, хорошо-о, – тяжело выдохнул Шото, и Мидория вдруг понял, что он тоже кончил.
Странно, но у них всегда получилась приходить к завершению практически одновременно, хотя по опыту Изуку знал, что это очень сложно. Но для себя он решил, что, наверное, это связано с волшебным притяжением между ними.
– Вытащи скорее, – пробормотал Мидория, при поднявшись на локтях.
– Да-да, – альфа послушно вышел, а из Изуку вытекли одинокие белесые капли. – Вязать беременного омегу нельзя, – голосом знатока сказал он.
– Нельзя, – согласился Мидория. – Но я, может, не беременный.
– Беременный-беременный, – уверенно заявил Тодороки. Он наклонился и поцеловал его в лоб. – Иначе бы, когда мы занимается любовью, у тебя начиналась бы течка.
– И то верно, – Изуку кивнул. Он сонно прикрыл глаза, удовлетворённо улыбаясь. – Скажите честно, вы это сделали, чтобы я не рассказывал вам о своих переживаниях? – спросил Мидория.
Шото хитро улыбнулся.
– Ммм… просто, боюсь, ночью у нас не будет на это времени. Мы ведь едем с тобой в гости к графине.
– А? – Изуку вздрогнул и удивлённо открыл глаза. – К какой графине? – с искреннем непониманием спросил он.
Тодороки рассмеялся.
– Вот видишь, Веснушка, рядом со мной ты обо всем забываешь, – он улыбнулся уголками губ. – И, небось, забыл, как царапину эту получил. После ночи со мной и не такое можно забыть, – прошептал альфа, наклонившись к Мидории.
Тот фыркнул.
– Хватит хвалиться. Моя голова просто переполнена знаниями, она не нацелена удерживать всякую бесполезную информацию. Графиня и графиня…
– Да. Альфа. Между прочим, о-очень влиятельная. Советую тебе с ней дружить, – Шото хитро прищурился. Он часто это делал, и каждый раз это обозначало что-то новое. То он присматривался к Изуку, то что-то затевал…
– Альфа, – Мидория поморщился. – А омега у нее есть?
– М… – Тодороки нахмурился, пытаясь вспомнить.
– Альфа без омеги – это плохо, – вздохнул Изуку. – Альфы без омег злыми какими-то становятся, – он захихикал.
Шото удивлённо на него посмотрел.
– Есть у нее омега, не переживай, – улыбнулся он. – Хотя доброй я бы её не назвал.
– Ну, беззлобный, не значит добрый.
– И то верно.
– Во сколько мы едем?
– Вечером, а ночью уже будем у нее, – Тодороки улыбнулся. – Она очень своеобразная колдунья. Вроде как на четверть демонесса. Хотя я не уверен…