13
– Бред! Просто бред! Откровенный! Сумасшедшего бред! Вздор! Чушь! – восклицал Изуку, злясь. Он вскочил, взял попавшую под руку подушку и в гневе швырнул её в стену.
В дверь кто-то удивительно робко постучали. Не дождавшись ответа, открыли.
– Негодуешь? – удивленно спросил Тодороки, нерешительно входя в комнату.
Мидория был у себя, занимался расшифровкой книги. Но то, что у него выходило, больше напоминало рассказ о смазливой любви, нежели инструкцию по увеличению продолжительности жизни. И его это страшно злило. Обидно было тратить столько сил на это!
– Да! – Изуку зарычал. Он подскочил к Шото и затряс его за плечи, скалясь.
Альфа в ужасе отпрыгнул. Он решил заглянуть к омеге, проведать его, позвать вместе пообедать. Но застать Мидорию в таком положении не рассчитывал и готов не был.
– Это нормально? – осторожно поинтересовался полудемон, – ну, для ученых… рвать и метать.
– Да! – Изуку в гневе затопал ногами. Он подбежал к невысокому столу, где лежала его работа, схватил эти злосчастные листки и затряс ими у альфы перед носом. – Чушь! Вздор! – повторял омега в каком-то припадке.
Тодороки испуганно отступил назад, выставив руки вперед. Он плюхнулся на перину, с интересом наблюдая за Мидорией. Тот производил впечатление уравновешенного человека, спокойного, рассудительного, умеющего держать себя в руках. Но сейчас Изуку успешно это опровергал.
У Шото округлялись глаза, а дыхание перехватывало. Как в театре. Омега ходил из одного угла комнаты в другой и раскидывал предметы. Благо, хотя бы те, которые не могли разбиться. Правда одна подушка всё же вылетела в окно. Изуку замер на мгновение, его лицо обеспокоенно вытянулось. Но через мгновение лицо вновь исказилось от гнева, он зарычал.
– Я так и не понял, чего ты злишься? – чуть нервно спросил альфа. Он всё ещё не мог поверить, что ему не кажется. В воздухе не пахло ничем. Ни зельями, ни колдовством. Значит, с Мидорией всё в порядке, никто не подмешал ему в еду какой-то дряни. Но что с ним тогда? – Рвешь и мечешь… – растерянно протянул полудемон.
Он закинул ногу на ногу, с интересом наблюдая за Изуку. Он волновался, ведь Мидория, кажется, чувствовал себя не лучшим образом. Но со стороны это выглядело также и забавно.
– Дурь! Дрань! Ересь! Ужас, кошмар! – омега схватил рукопись со столика и кинул её Тодороки прямо в руки. Тот поймал.
– Эй! Ты поосторожнее! – недовольно нахмурился Шото. – Ценная вещь, между прочим. К ней осторожность нужна, – он бережно погладил книжку по корешку.
Изуку замер и демонстративно фыркнул.
– Да в том-то и дело! В том-то и дело, что вовсе она не ценная! Ересь там всякая написана! – возмущенно закричал он. Омега схватил вновь свою работу, вновь потряс недовольно листками. – А ты послушай, просто послушай! – он клацнул зубами. – «Они всегда будут стремиться найти друг друга. Каждое новое перерождение будет сближать их. Но шанс встречи невероятно мал, надежды нет», – его передернуло.
Тодороки в недоумении нахмурился. Он почесал щеку, приподнял брови, вздохнул.
– Что?
– Или вот ещё лучше кусок! «Встретив друг друга единожды, они навсегда останутся вместе. Притяжение будет вечно связывать их, не позволит отпустить друг друга. Ни время, ни расстояние, ни события, ни люди, ни даже боги не смогут их разлучить. Объединившись, они смогут свернуть горы, смогут совершить невозможное. Разделенные половинки одной божественной души вновь соединятся…» – Изуку затрясло будто в агонии. – Что это за бред? – он в ужасе посмотрел на Шото, ожидая от него объяснений.
Тот поморщился.
– Э… что? – он мотнул головой, хмурясь. – Ты… решил написать историю нашей любви? – предположил альфа с усмешкой. – Чтобы наши дети смогли прочесть и восхититься? – он слегка улыбнулся. – Вот только я не пойму, чего ты злишься. Красиво ведь получается. Или это нормальные муки всех писателей?
– Я не писатель! – Мидория швырнул бумаги ему в лицо. – Я – ученый. Я расшифровывал этот ужас! А там! Ах! – омега обессиленно осел на пол, тяжело дыша. Силы кончились.
Повисла тишина. Неожиданная, напрягающая. Тодороки медленно поднял упавшие на пол листки. Быстро пробежался по ним взглядом, нахмурился.
– Подожди-ка, – меж его бровей залегли складочки, – это… что же… ты расшифровал…? – он поднял на Изуку вопросительный взгляд.
Тот лишь тихо выдохнул. Он еле заметно кивнул головой, сонно прикрыв глаза. Устал. Горло от крика разболелось.
– М… ага…
– И… там правда написан этот бред? – удивленно спросил Шото. – Так, судя по закладке, ты расшифровал уже треть. И что? Там хоть словом обмолвились об… ну… вечной жизни? Заклинание, может быть? – тихо проговорил альфа, внимательно на него посмотрев.
Мидория устало покачал головой. Ему самому от этого было жутко неприятно.
– Нет. Это больше на художественную литературу какого-то не особо умного писаки. То ли про любовь, то ли ещё про что. легенды какие-то, – Изуку, лишенный всяких душевных сил, кое-как вскарабкался на перину, неловко на ней развалившись.
Тодороки недовольно покачал головой.
– Ладно, – он подошел к омеге и присел рядом с ним, странно на него посмотрев. – Может, ближе к концу книги будет что-то дельное…
– Я бы не был так оптимистичен, – фыркнул Мидория. Он отвернулся от альфы к стенке.
Тот думал больше семи минут, пытаясь сообразить, обиделся Изуку или расстроился. Всё это время они молчали.
– Ты злишься на меня? – вдруг предположил Шото. – Из-за того, что подкинул тебе такую бесполезную работенку? Ты же такой великий ученый, тебе не пристало расшифровывать всякий бред? – он тихо засмеялся.
Омега перевернулся, из-под челки недовольно на него глянув.
– Звучит так, будто вы издеваетесь, – сипло проговорил он. – И моё самолюбие это вовсе никак не греет, – Изуку поморщил нос.
Тодороки усмехнулся. Он потянул Мидорию за воротник к себе и перехватил его лицо бережно своей ладонью. Их носы оказались в непростительной близости. Омега всё равно отвернулся. Он грустно вздохнул, уставившись в окно.
– Мне грустно видеть тебя огорченным, – негромко проговорил Шото. – Объясни толком, в чем причина?
– А разве не ясно? – Изуку огрызнулся. Он тихо сдавленно зарычал, а после, поняв, что и с кем делает, быстро отвернулся.
Но альфа на эту грубость только рассмеялся. Он потрепал Мидорию по впалой веснушчатой щеке.
– И всё-таки.
– Это книга… – омега вымученно вздохнул, качнув головой на книгу, – сущий бред. Вы, наверное, как, собственно, и я, ожидали, что в ней сокрыты тайны, настоящие секреты! Что, расшифровав её, вы откроете для себя способ жить вечно! – он глухо рассмеялся.
Тодороки прищурился, а затем медленно кивнул. Да. Именно это он и полагал.
– И?
– Но в книги ничего этого нет! – Мидория озлобленно ударил ладонью о мягкую перину.
Полудемон медленно вздохнул. Его глаза почернели, будто он начинал злиться, но быстро приобрели прежний окрас. Он не может гневаться, находясь рядом с Изуку. Тот словно сладость, словно лучшее вино. Опьяняет, дурманит, делает невероятно счастливым.
Альфа долго задавался вопросом, как это происходит. Поначалу грешил на магию, колдовство, чары. Но нет, не они это. Но что же тогда?
Этот омега не какой-то особенный. Он не отличается особой красотой, грацией, нежностью. Он решительный, даже дерзкий. Его единственным абсолютным достоинством является ум. Но не за него ведь любить…
– А что есть в книге? – спокойно полюбопытствовал Шото.
Изуку выпутался из его рук и быстро поднялся. Он бережно собрал листки со своей расшифровкой с пола, аккуратно сложил их на столе. Омега не привык разбрасываться своим трудом, не бросал их никогда на ветер. Это только сейчас он ненадолго вышел из себя.
– Нет, – Мидория глубоко вздохнул. – Словосочетание «Вечная жизнь» употребляется в ней множество раз. Но не в том значении, что мы могли полагать. Имеется в виду не жизнь физического тела, вовсе нет. А жизнь духовная.
– Что ты имеешь в виду? – Тодороки поднялся и медленно подошёл к нему с боку, нежно охватывая руками.
Он прежде никогда не нуждался в прикосновения и объятиях. Прежде. До встречи с Изуку.
– О-ох, – Мидория качнул головой. – Вы ведь знаете, как устроен загробный мир? Точнее, миры. Тот бог, в которого мы верили при жизни, заберет нас после смерти.
– Да, – альфа хмуро кивнул. Он не любил эту тему, ведь не знал наверняка, может ли его душа отправиться в подземный мир.
– Душа обитает в раю того бога. Некоторое время, – омега неопределенно крутанул рукой. – Может, тысячу лет, может, две. Кому-то хватает и сотни земных лет. В этот момент душа обнуляется, отчищается. Забывает и теряет всё, что набрала при жизни. А после она уходит на перерождение. Рождается новый человек, который впоследствии жизни приобретает новые качества… Душа деформируется, меняется… ну, вы понимаете.
– Понимаю, – шепотом отозвался полудемон. Он закрылся носом в пушистых кудрявых волосах. Изуку на это никак не отреагировал, сделал вид, что не заметил.
– Это и называют, начать новую жизнь. Но если была бы возможности навсегда сохранить душу в одном состоянии, то можно было бы сказать, что она не перерождается, хотя и рождается в новых телах. Если бы душа не оставалась на тысячелетия в раю или аду какого-нибудь бога, если бы не обнулялась, а переносила из жизни в жизнь одно и то же! – омега затих.
Тодороки помолчал некоторое время, ожидая, но вскоре одернул его, не выдержав:
– Ну? И если бы всё это… то…?
– Я же сказал, – раздражительно поморщился Мидория. – То в таком случае можно считать, что душа не перерождается, то есть, проживает вечную жизнь только в разных телах. Умерев, она мгновенно рождается в новом теле. Вот только не ясно… – омега задумчиво погладил подбородок, – будет ли душа хранить воспоминания? Или они будут исчезать? Так или иначе, раз она не отчистится в загробном мире, то все нажитые эмоции, идеи, помыслы, всё останется с ней!
Шото вздрогнул. Он слушал краем уха, будучи больше заинтересованным в Мидории и его аромата, но до него всё же дошёл смысл слов.
– Что? – альфа прищурился, – и что же? Это книга именно об этом?
– Да, – Изуку вздохнул. Он хотел отстраниться, но вместо этого зачем-то прижался к подудемону ближе.
Тот воспринял это радостно, перехватив его руками крепче.
– М… – Шото прикрыл глаза, расслабленно вздыхая. – Постой! – и тут же резко напрягся, – это разве возможно? Не застревать на тысячелетия в загробном мире? Разве может душа не очищаться каждый раз? – изумился он.
Мидория неуверенно пожал плечами.
– Может быть… раньше я думал, что нет. Но… – на его губах появилась лёгкая улыбка, – если верить книжонке, это реально.
– Хм, – Шото сдавленно зашипел. Дорасшифровывай скорее! – воинственно сказал он. – Всё мне расскажешь!
– Обязательно… – Изуку от его серьёзного голоса вдруг расслабился. Почувствовал себя так, будто ответственность переложил. – А сейчас, – он пробежался пальчиками по груди альфы, хитро улыбаясь.
– А сейчас? – повторил вслед за ним тот.
Мидория отвернулся, прикрыв глаза. Больше ничего говорить он не собирался. Но Тодороки этого от него и не ожидал. Он потянул омегу на себя, горячо поцеловав его в губы. Тот быстро обвил его руками за шею. Альфа подхватил его вдруг под ягодицы, отрывая от земли, и крутанулся вокруг своей оси, вдруг подскочив к стене.
Мидория вздрогнул. Его лопатки коснулись мягкой, казалось, стены. Он открыл глаза, удивлённо уставившись на Тодороки. Тот был буйным, неожиданно горячим.
– Неожиданно, – Изуку, разорвав поцелуй, улыбнулся.
– Что же именно? – Шото медленно облизнул губы, на мгновение обнажив белоснежные клыки. Чуть длиннее, чем у обычных альф.
– То, что мы с вами… – омега тихо усмехнулся. – Попав сюда, в первый день я думал, что это конец. Что… ну, не знаю, вы убьёте меня, – в его глазах заплясали весёлые бесята.
– Ох-ох-ох, – Шото засмеялся. – А сейчас, я погляжу, вы уверены, что я этого не сделаю? – он хмыкнул.
– Да, – спокойно отозвался Изуку. – Хах. Как будто вы рискнете убить такого умного и полезного человека вроде меня. Думаю, вам всё же интересно, чем кончится книга, – он заулыбался. Весело тыкнул пальчиком Шото в нос. Тот тихо зашипел.
– Ты прав, не убью, – подтвердил он неохотно. – Но буду пытать! – пообещал коварно.
Лицо Мидории на мгновение вытянулось, а глаза округлились.
– Да? И как? – спросил он наивно.
Альфа не отозвался. Он медленно провёл носом по его шее, а после вдруг начал щекотать, быстро скользя по жилистому телу.
Изуку испуганно завизжал. Он закрутился, как змея, пытаясь вырваться. Но Шото был сильнее, сжимая его в тисках. Омега прикрыл глаза на мгновение и обратился вдруг птицей. Маленькой, совсем небольшой. Тодороки, этого не ожидавший, не успел его схватить.
Мидория вспорхнул и легко приземлился ему на голову. Долго не думая, Изуку больно клюнул Тодороки в макушку.
Тот вздрогнул, его передернуло.
– Понял я, понял. Больше не буду так делать, – смиренно покаялся он.
Изуку спрыгнул и, полетев к полу, обратился обратно человеком. Он взмахнул редкими волосами, чуть победно улыбнувшись.
– А я не думал, что вы так быстро сломаетесь, – захихикал он.
– А я не думал, что… – Шото обернулся, собираясь сказать что-то едкое, но почему-то не стал. Он мягко улыбнулся и подпрыгнул к омеге, крепко его схватив.
Тот вздрогнул. Альфа смело повалил его на перину, нависнув сверху.
– Середина дня, – напомнил вдруг напрягшийся Изуку. – И… вы же знаете, течка… – он грустно вздохнул.
– Ммм, – Тодороки блаженного прикрыл глаза, упиваясь его ароматом. – И что в этом плохого? Я всё еще собираюсь сделать из тебя колдуна.
– В смысле? – Мидория вытянулся по струнке и резко перевернулся, снизу-вверх на него посмотрев.
– Ммм, – Шото медленно провёл ладонью по его боку, – подселю к тебе в животик демоненка. Как на это смотришь? – его улыбка стала шире.
Мидория недовольно зашипел.
– Резко отрицательно, – заявил он, скрестив руки на груди.
– Почему же? – голос альфы прозвучал неожиданно нежно и мягко. Тепло, по-домашнему. – Боишься, я кину тебя? Не волнуйся. Законы обязывают меня после такого тебе помогать.
– Хех, – омега фыркнул, – я ведь не уроженец здешней страны. Я практически беженец. Но на самом деле я не боюсь, что вы меня бросите, – спокойно сказал он.
– Тогда чего отказываешься? – тихо спросил Шото. Он уткнулся носом в его плечо, вздыхая.
Мидория не ответил. Он задумался, отведя глаза.
Дети. Раньше он не задумывался о них, о том, какой необходимый это элемент жизни. Но ведь он любит детей. В глубине души любит. И теперь у него наконец появилась возможность завести их. С любимым альфой…
Изуку устал сопротивляться. Не может больше убеждать себя, что нет никакого притяжения. Он чувствует, что никакие это не чары, а что-то другое. Но боится себе в этом признаться.
Разноцветные глаза горят любовью. Смотря в них, Мидория успокаивается. Ему становится легко дышать, на губах появляется улыбка.
Он не стал ничего говорить. Лишь обнял медленно Шото за шею, притянул к себе. Тот правильно это воспринял.
Тодороки плавно заскользил руками по телу Изуку, сминая его одежду. Он припал к тонким бескровным губам, горячо целуя. Температура воздуха резко поднялась.
Мидория опустил ладони Шото на пояс, медленно его развязывая. Получалось не очень хорошо, он не привык к местной одежде.
Тодороки тоже замешкался, пытаясь разобраться, как расстёгивать пуговицы. Изуку сегодня вновь был в своей любимой рубашке.
– Ты ведь обидишься, если я испорчу её? – вдруг разъярённо спросил полудемон, на мгновение отстранившись от его губ.
Изуку недовольно насупился.
– Да! – он нахмурился. А после, отстранив альфу от себя , сам спешно стянул рубашку.
Шото, скрипя зубами, ждал. Только элемент одежды полетел в сторону, как он накинулся на омегу, вжимая его в перину. Тот нервно дернулся, а после удовлетворённо растянул губы в улыбке.
Тодороки стянул свои шаровары, положил на край, те скатились на пол. Но никто не обратил на это внимания. Альфа медленно поцеловал Изуку в щеку, растягивая удовольствие. Его губы вдруг запорхали по сухой коже, Мидория сдавленно захихикал.
Его ладони скользнули на плечи Тодороки, пальцы закрылись в мягких волосах. Он с интересом изучал лицо альфы, а после приподнялся, сам энергично его целуя.
– Не могу ждать, – рыкнул Шото, подхыатив Мидорию под поясницу. Он неумело стянул его штаны, облизнув быстро губы.
Изуку в предвкушении вздохнул. Во всем его теле накапливался жар, он чувствовал: течка подступает. Но сейчас это совершенно не тревожило. Напротив, он был готов упиваться ею, отдаваясь альфе без остатка.
– Ты горячий, – тихо сказал омега, прикрыв глаза.
– Ты тоже, – отозвался Шото, проведя рукой по его боку.
Он медленно сжал пальцами иссохшие на вид бедра омеги, внимательно наблюдая сейчас его реакцией. Тот гулко вздохнул. Шото задрал его ноги выше, сам чуть отстраняясь. Он прижался носом к твердому бедру, мягко его поцеловал.
– Ты хочешь быть нежным? – тихо уточнил Мидория. Он игриво улыбнулся. – Я думал, сдержанность не твой конек, – его хриплый смех заполнил комнату.
Полудемон усмехнулся. Он бережно погладил омегу по выступающему мягкому животу.
– А ты не хочешь? Любишь погрубее? – Тодороки рассмеялся.
Омега потупил взгляд, а после и вовсе отвернулся.
– Вовсе нет, – сказал он тихо. – Даже напротив. Редко со мной были нежны и бережны. Все мои случайные партнёры думали только о себе, не обо мне, – его голос на несколько секунд стал грустным. – Но всё это в прошлом, – Изуку резко сел, смело положив свою ладонь альфе в пах. Тот шумно вздохнул, а Мидория хитро улыбнулся.
Он смело забрался ладонью под мягкую ткань трусом, быстро глянув на Шото. Тот одобрительно кивнул, сдавленно рыча. Омега тяжело вздохнул, всё его тело потяжелело, нагрелось.
– Твой запах усилился, – тихо заметил Тодороки и улыбнулся. Он повел носом, блаженно прикрыв глаза. – Клубничка моя, – альфа наклонился к нему и приоткрыл рот, будто собирался укусить.
Но Изуку поспешил отстраниться.
– Твоя? – уточнил он. – Ну-у, – и вытянул губы в трубочку, обдумывая. – А ты, что же, моя ледышка? – из его груди вырвался нервный смешок.
Шото закатил глаза. А после блаженно прикрыл их, когда Мидория начал плавно ласкать его пенис ладошкой. Осторожно, аккуратно. Его сильные пальцы крепко обхватывали его, медленно двигаясь вверх-вниз.
– Хорошо, – Тодороки удовлетворенно застонал.
Изуку тихо усмехнулся. Но его вдруг повалили на перину, вынудив замолчать. Альфа навис над ним, его глаза страшно заблестели. Но омегу это совершенно не напугало, напротив, заворожило.
Шото вновь вернулся к начатому: прикусил его за иссохшее бедро, тут же с виноватым видом его поцеловав. Мидория недовольно поморщил нос. Тодороки медленно поцеловал его рядом с областью паха, внимательно наблюдая за реакцией Изуку. Тот, неожиданно даже для самого себя, смутился. Он прикрыл лицо ладонями, отвернувшись.
Альфа удовлетворенно что-то рыкнул. Он смело раздвинул ягодицы омеги в стороны, быстро проведя языком меж них. Мидория ощутимо вздрогнул.
– В этом нет нужды! – задыхаясь, сказал он. – У меня… и так течка начинается, – его щеки отчего-то запылали. Вряд ли от смущения, нет. Просто кровь ускорила бег.
Сердце стучало быстро, Изуку было жарко. Он чувствовал, как его запах начинает усиливаться. Объяснение этого феномена у них нет. Каждый раз, когда они с Тодороки пытаются заняться любовью, Мидория сгибается в три погибели, ведь подступает его течка…
– Уверен? – Шото провел ладонью по его боку. Венка на его шее запульсировала и зрачок перекрывал практически всю радужку глаза, что могло говорить только о сильном возбуждении. Хотя со стороны он казался очень спокойным.
– Мм, – Изуку что-то тихо замычал. Он задвигал завлекающе тазом, хитро улыбаясь.
– И кто из нас здесь ещё демоненок? – простонал Тодороки, навалившись на него. Он сильно схватил Мидорию за бедра, больно сжав. Но тот никак не отреагировал. Альфа осторожно приставил головку своего члена к анусу омеги, медленно толкнулся бедрами вперед. – Не больно? – его голос прозвучал неожиданно мягко.
Изуку не ответил. Он отвернулся к подушке, тихо застонав. Его дыхание участилось, щеки вновь покрыл румянец.
– М, ох, – омега быстро глянул на Шото, улыбнулся ему уголками губ. – А ты знал… у тебя очень красивые глаза, – тихо сказал он, положив ладонь альфе на щеку. Тодороки залился гулким гортанным смехом, уткнувшись лбом в его плечо.