12
– Я не могу никак объяснить это явление, – вздохнул лекарь, отходя от кровати, на которой лежал Изуку, на метр.
Шото недовольно на него уставился. Озлобленно. Он оскалился, готовый рвать и метать. Бедный лекарь весь сжался, вжимая голову в плечи, и поспешил отойти к стене. Тодороки понимал, что произошедшее не подчиняется какой-либо логике, поэтому винить лекаря в незнании решения проблемы, нельзя. Но всё равно страшно злился.
– Я понял, – процедил он и отвернулся, устало вздыхая. – Дайте ему что-нибудь от этого, – бросил он.
Лекарь быстро закивал головой, достал из кармашка какой-то бутылёк и вылил содержимое Мидории в рот.
– Через пару минут подействует, – оповестил он, кланяясь.
– Всё-всё, – альфа помахал рукой, – можешь идти.
Лекарь обрадовался, будто только этого и ждал, и поспешил убежать.
Шото вновь остался с Изуку наедине. По комнате распространялся до боли приятный клубничный аромат, по всему телу Тодороки распространялись мурашки. Он присел на край кровати, устало уставившись на сонно веснушчатое лицо.
Мидория не спал. Но был близок к этому состоянию. Он сдавленно улыбнулся полудемону, сонно моргнув. Тот вздохнул. Уже третий раз, как они собираются заняться любовью, у Изуку начинается течка. Но лекари лишь разводят руками, не знают, с чем это может быть связано. Что-то подсказывает Шото, что причин волноваться нет, но он всё равно волнуется.
Ощущения между ними не похожи ни на какие чары. Он смотрит на Изуку, а внутри всё замирает. Что-то под ребрами начинает трепетать сильнее, дыхание перехватывает. Он хочет постоянно находиться рядом, обнимать Мидорию, прижимать к себе. Его аромат кажется таким приятным, таким вкусным. Часто Тодороки ловит себя на мысли, что ищет, когда они не рядом, его взглядом среди окружающих. Что это может быть, ежели не чары, вызывающие симпатию?
Что-то. Что-то другое. Шото не знает что, что знает, что это не чары. С течением времени это не пройдет. Никогда. Где бы он не находился, кто бы не был рядом, мысли и чувства всегда будут рядом с Изуку.
Никому не под силу наложить такое заклятие на полудемона. Он ведь не лыком шит. Это было бы слишком сложно. И Тодороки бы обязательно понял природу чар, смог бы от них избавиться. А даже если предположить, что это сделал кто-то намного более могущественный, то остается вопрос. Зачем? Ведь Мидория с Шото буквально из разных миров. Маги и колдуны недолюбливают друг друга с начала времен. Но их вместе представить хотя бы можно. Но полудемон и человек! Тем более, маг! Наверное, это чья-то несмешная шутка…
Альфа протянул руку и поглядел Изуку по впалой щеке. Омега улыбнулся уголком губ. Полудемон не человек, он может намного лучше людей контролировать свои животные начала. Сидеть спокойно рядом, пока самый дорогой сердцу омега течет рядом. Сидит и наблюдает за ним. Он может себя сдерживать, отмахиваясь, как от надоедливой мухи, от желания. Животного и где-то даже низменного. Но дается это ему с трудом.
Легкие заполняет сладкий аромат, голова идет кругом. Мидорию нельзя назвать красивым по здешним меркам красоты, он даже до просто симпатичного недотягивает. Да, обладает некоторым шармом, но не более. Но Шото сейчас всё равно кажется, что красивее него никого нет.
– Изуку, – тихо позвал полудемон его одними губами.
Омега вздрогнул. Лекарство, что дал ему лекарь, постепенно начинало действовать, течка ослабевала.
– М? – Мидория напрягся и резко сел, потерев быстро пальцами вдруг заболевшие виски. – Ох, – он медленно вздохнул, – мне уже лучше.
– Угу, – Тодороки кисло на него посмотрел и отошел к окну.
Ещё пару минут Изуку приходил в себя.
– Я не очень слушал, – протянул омега, поднимаясь, – но лекарь ведь ничего не сказал. Я сам обладаю столькими знаниями в лекарском искусстве, но не могу никак диагностировать или объяснить происходящее, – вздохнул он, медленно подходя к полудемону.
Мидория сильно не задумывался о том, что сделал. Просто подошел к альфе и прижался к нему со спины, прикрыв блаженно глаза. Наверное, из-за подавленной течки, а, может, и чего другого он лоснился, как котенок.
Тодороки вздрогнул и обернулся на него через плечо. На его губах появилась слабая улыбка.
– Ты стал таким… – он улыбнулся шире, медленно оборачиваясь, – доверяющим. Спокойным, любвеобильным. С чего вдруг? Наконец понял, что притяжение между нами никогда никуда не исчезнет, и решил поддаться ему, окунуться с головой? – спросил Шото, приобняв его за талию.
Изуку фыркнул.
– Нет. Просто… м… вы очень приятно пахнете, – спокойно сказал он, чуть поморщив нос. – Такой свежестью… прохладой… – никого не стесняясь, омега прижался лицом к его груди, глубоко вздыхая.
– Какой ты стал мягкий, – засмеялся вдруг Тодороки. – А раньше скалился, – напомнил он.
– М-м, – Мидория привстал на носочки и положил ему голову на плечо, глядя в окно. – Да не скалился я. Просто… – он вздохнул, – подумал, вы правы.
– Прав? – Шото кивнул. – Конечно, я был прав! – возгордился он.
Изуку усмехнулся.
– Слишком самоуверенно, – пробормотал он.
– Чего? – альфа прищурился, строго на него глядя. – Не стоит во мне сомневаться. Не стоит, – с нажимом проговорил он. Обхватил Мидорию за талию крепче и подсадил его на подоконник.
Омега удивился, его брови медленно поползли вверх. Он легко мог бы спрыгнуть и выпутаться из цепких рук полудемона, ведь всегда отличался особой проворностью, но не стал. Вздохнул, улыбаясь.
– Я в вас не сомневаюсь.
– Ага-ага, заметно, – Тодороки закатил глаза, фыркнув.
Этот паренёк отличался от других. Он, как и остальные, поначалу цепенел от одного вида Шото, его бросало в дрожь, жар и холод. Но он чересчур быстро адаптировался, чересчур быстро привык и начал вести себя по-другому. Спокойно, рассудительно. Весь его страх куда-то делся, он легко обо всем расспрашивал, изучал Тодороки, как какую-нибудь редкую зверушку. Но почему-то самолюбие альфы это вовсе не подрывало.
– Ну, может, только чуть-чуть, – Изуку улыбнулся уголками губ, облокотившись на стену. – Вы… очень, очень, я бы даже сказал, очень-очень странный. Я не могу понять, о чем вы думаете, не могу предугадать, как вы поступите в следующий раз. Хотя обычно я легко читаю окружающих.
– И что? – Шото прищурился.
– И то, – Мидория с легкой обвиняющей интонацией в голосе ткнул его пальцем в грудь, – как после такого я должен в вас полностью не сомневаться!
Тодороки закатил глаза и гулко рассмеялся.
– Изуку, – его голос понизился на несколько тоном, став тише. – Изуку, так в чем же я был прав? – тихо спросил он.
Омега вздохнул. Он странно закусил губу и отвел взгляд. Обычно, когда люди так делают, это выглядит красиво, привлекательно. Но только не с Мидорией. Его тонкие бескровные губы выглядели чересчур неестественно, тусклые глаза не светились хитростью.
– Вы правы в том, – он медленно обвил шею полудемона руками и спрыгнул на пол, прижавшись к нему всем телом, – вы правы в том, что вряд ли это какие-нибудь чары, – уверенно заявил Изуку.
Шото медленно моргнул, переваривая услышанное, а после весело расхохотался.
– А я о чем говорил! – победно воскликнул он. – И что же? Теперь ты согласишься заводить со мной семью и детей, убедившись, что притяжение между нами никуда не денется с течением времени? – вдохновленно спросил он.
Мидория поморщился.
– Э… нет, – осторожно проговорил он, обходя полудемона кругом.
Тот проводил его недовольным ошалелым взглядом.
– Это ещё почему? – он насупился. – Неужто тебе понравился тот? – Тодороки сдавленно зарычал.
Изуку удивленно обернулся.
– Кто?
– Тот альфа, с которым ты так прекрасно проводил время на балу! – воскликнул недовольно Шото.
Омега неуверенно усмехнулся.
– Вовсе нет, – спокойно протянул он. Полудемон начинал злиться, но Мидория почему-то совершенно его не боялся, как бывало раньше. Была ли причина в притяжении между ними или Изуку просто привык к этому… – Что за глупости?
– А что? – Тодороки сдавленно зашипел. – Тот альфа был очень хорош собой. Сколько бокалов ты выпил с ним? – прищурился он. – Явно не один и не два.
– Дайте боги память, – нервно вздохнул Мидория и махнул рукой. Он мало, что помнил.
– Он принес тебя сюда на своих руках! Или забыл уже? Его и твоя одежда была потрепана. Может, между вами что-то было? – недовольно поинтересовался Шото.
Омега никак не отреагировал. Удивленно на него уставился, присев на край кровати. А после сдавленно захихикал. Изуку отвернулся, прикрыв лицо ладонью.
– Извините, – прохихикал он, – просто так смешно наблюдать, как вы ревнуете. Мы ведь уже закрыли этот вопрос. Нет? – Мидория улыбнулся уголками губ.
Тодороки продолжил подозревающе шипеть.
– Сейчас опять раскроем.
– Если вас это успокоит, Шинсо даже не слишком симпатичный. И вовсе мне не понравился. Как я и говорил ранее, я потанцевал с ним просто для того, чтобы вас позлить, – последние слова прозвучали тихо. Сказав это, Изуку вдруг понял, что содеянное им нельзя считать чем-то хорошим. Будет неловко.
– Ладно, – Шото махнул рукой. – Меня интересует другое. Если уж ты понял, что это не чары, не колдовство, не магия. Почему же ты не хочешь быть со мной? Семья, дети… – он мечтательно прикрыл разноцветные глаза.
Мидория ответил не сразу. Он печально вздохнул и развалился устало на кровати. Лекарство лекарством, но течка всё-таки берет своё, он чувствует себя уставшим и сонным.
– Потому что… – Изуку вздохнул, собираясь ответить, но Тодороки его перебил:
– Если опять начнешь говорить про то, что притяжение пройдет через время, что это неправильно или несерьезно, а тебя ударю! – пригрозил он.
Омега вздрогнул. Он похлопал редкими ресницами и нервно усмехнулся.
– Потому что… – вздохнул прискорбно, – вы будете, боюсь, меня бить. Я этого не хочу. Моей родной страны больше не существует, законы меня не защитят, – покачал Мидория головой.
Шото зашипел.
– Разве хоть раз я тебя ударил? – спросил он недовольно. – Почему ты считаешь, что я могу это сделать? – хмуро поинтересовался он.
Изуку мило улыбнулся.
– Ну, вы угрожали мне, что сделаете это.
Тодороки снова зашипел. Несерьезность Мидории злила его. Они уже не малые дети, чтобы шутки шутить.
– Изуку, – он медленно вздохнул, успокаиваясь, – я серьезно ведь, – его голос стал мягким, даже нежным. Никто уже очень давно не разговаривал с Мидорией таким тоном.
– Серьезно, – омега поморщился, – да, это не чары. Я, как медик, могу заявить, что это ненормально даже для магии. Странно, что только мы собираемся заняться любовью, у меня начинается течка, – спокойно, даже глазом не моргнув проговорил он. Шото так же спокойно и серьезно кивнул. – Предположим, что… это… – Изуку недовольно съежился, почему-то ему не хотелось употреблять в речи это слово, – любовь. Ну, кто знает, – он вздохнул.
– Да-да! – Тодороки схватил его за руку, горячо поддерживая. – Это любовь, любовь! – возликовал он. – Я люблю тебя!
Мидория испуганно отпрянул. Он смущенно улыбнулся.
– Ну… да-а… – и опустил взгляд. – Эм, но семья… дети, – Изуку неопределенно покачал головой.
– Что? – Шото с беспокойством посмотрел ему в глаза.
Омега растерялся. Уж слишком по-доброму полудемон выглядел, что никак не вязалось с его образом, уж слишком миролюбивым он был.
– Семья и дети не для меня, – тихо сказал Мидория.
– Почему? – прищурился Тодороки.
– Ну-у, – Изуку качнул вновь головой.
– Что? – лицо Шото вытянулось от беспокойства. – Ах, – он положил ладонь омеге на живот, – ты не можешь иметь детей, да? – с трепетом спросил он.
Мидория отпрянул.
– Нет, – спокойно ответил он. Хотя будь это так, он бы ничуть не расстроился. – С моим здоровьем всё хорошо. Просто… – Изуку поморщил веснушчатый нос.
Альфа подался в его сторону. Это странно выглядело со стороны, ведь он был намного выше Мидории и, чтобы заглядывать ему с беспокойством в глаза, Тодороки приходилось сильно оттопыривать таз назад.
– Чего? – полудемон напрягся, будто от этого ответа зависела вся его жизнь.
– Я не хочу, – вздохнул омега.
Шото моргнул, переваривая услышанное.
– Почему? – спросил он растерянно. – Семья… дети… разве это не то, о чем все мечтают? – вдохновленно проговорил альфа.
– Нет, – немного едко отозвался Изуку. – Вовсе нет. Я блуждаю по миру, узнаю новое-новое. Изучаю новые языки, науки, – он блаженно прикрыл глаза. О своем любимом занятии омега готов был вещать ночи напролет.
– Но зачем, – Тодороки нахмурился, – по миру блуждать?
– Потому что, увы, все знания мира не собраны в одном месте, – с прискорбным видом объяснил Мидория.
– Но ведь бóльшая их часть собрано где-то. Почему ты не хочешь осесть там?
– Там, это где? – уточнил омега, скептически изогнув брови.
– Здесь, например! – Шото махнул рукой. – В моей библиотеке, например, множество книг, свитков, древних рукописей.
– М, – Изуку вздохнул, – это хорошо. Но рано или поздно они кончатся, я прочту и запомню все.
– Поздно, – уверенно заявил Тодороки.
Мидория фыркнул.
– Но это же когда-то произойдет. Через пять лет, через десять, – он вздохнул. – И что же? Я уйду?
– Нет, – Шото схватил его за руку, – я найду для тебя новый источник знаний. У меня есть доступ в императорский дворец. Знаешь, сколько тайн сокрыто в нем? Информации, – альфа блеснул глазами.
Изуку усмехнулся. Ещё никто никогда не пытался удержать его на одном месте.
– М, это как-то… – Мидория качнул головой, – как-то… слишком скучно, что ли. Науки добиваться надо. А не так.
– Да ты будто издеваешься надо мной! – Тодороки зашипел. Его терпения надолго не хватило. – Не хочешь со мной жить – так и скажи!
Омега поджал губы.
– Ну почему сразу же не хочу, – протянул он тихо. – Хочу, – сдавленно признался Изуку. Шото отвернулся, устало вздыхая. – Просто… я боюсь. Осесть на одном месте, – он осторожно подошел к альфе и прижался к нему, прикрыв глаза. – Запах… такой приятный, – протянул еле слышно, потершись носом об его плечо.
– Боишься, – повторил Тодороки. – Почему ты думаешь, скажи, что отношения обязательно должны изменить твой уклад жизни?
– Ну, – Мидория нервно усмехнулся, – не отношения сами по себе. Но… дети… они вынуждают где-то осесть.
– Не скажи, – Шото развернулся и потянул его за руку к выходу из комнаты. Открыл дверь, указав на коридор, по которому туда-сюда сновали слуги. – Посмотри! Думаешь, тебе самому придется сидеть с младенцем? Нет. Я же не овощ на грядке. И вокруг множество слуг. Изуку, тебе не придется ни от чего отказываться.
– Это как-то… – омега поежился. – Не представляю себе.
– Изуку, скажи. Разве тебе нравится ночевать в грязных тавернах с пьяницами и клопами? Разве мокнуть под дождем, увязать по колено в грязи – хорошо? Ты хочешь так жить?
– Ну, нет, – Мидория поморщил нос. – Но знания не падали на меня с воздуха, – усмехнулся он, – за ними практически приходилось охотиться. И порой… мне сильно доставалось, – вспомнил он.
Тодороки вздрогнул. Принял на свой счет. Он взял омегу за руку, бережно оглядывая его предплечье, плечо, кожу. Никаких следов ожога не осталось. Он не говорил, но ужасно жалел, что поджег Изуку тогда.
– А если каждый месяц тебе будут доставлять по новой необычной рукописи или какой-нибудь научной книге. Ты согласишься остаться?
– Э… ну… – Мидория неуверенно пожал плечами.
Шото обошел его, прижавшись со спины, положил голову на плечо и обнял руками поперек туловища. Его ладони легли омеге на живот.
– Если согласишься, жизнь станет лучше. Ты будешь вкусно питаться, сладко спать, красиво одеваться. Среди знати множество образованных людей.
– Ну-у, – Изуку в сомнениях перемялся.
– И по дому будут прыгать маленькие демонята, – тихо прошипел Тодороки ему на ухо, крепче сжав мягкий живот.
Мидория вздохнул. Он смутился, кажется, даже покраснел, хотя раньше за ним этого не замечалось.
– Ладно, – омега вздохнул. – М… давайте попробуем, – пробурчал тихо.
Шото счастливо поцеловал его в щеку. Его руки заключили Изуку в стальное кольцо, прижимая его ближе.
– Вот и молодец, – Тодороки снова его поцеловал, – не пожалеешь о таком решении. Я уверяю, – он усмехнулся.
Мидория смутился ещё больше и отвернулся.
– Я пойду к себе, – тихо сказал он, отстраняясь от альфы, – меня ждет расшифровка книги.
– Куда? Стой! – Шото крепче схватил его. – Мы только договорились быть всегда вместе, ты практически согласился выйти за меня. И теперь хочешь вот так вот ускользнуть?
– Э… – Изуку растерялся, – ну да. Вы же сами хотели, чтоб я расшифровал книгу, насильно меня сюда приволокли, – напомнил он слегка обвинительным тоном.
Тодороки виновато опустил глаза, упершись лбом в его плечо.
– Я знаю, прости меня, – он вздохнул. – Раньше не было ничего важнее для меня… власти, силы, я, – альфа замер, вдруг задрожав. Он хотел начать разглагольствовать об этом, но не стал. Зачем лишний раз показывать Мидорию в дурном свете. – Ну, а теперь для меня… – Шото поднял голову, – только ты имеешь значение. И наш ребенок, – тихо добавил он.
Изуку вздрогнул.
– Какой ребенок? – хрипло сказал он.
– Потенциальный! – воскликнул Тодороки и, крепче схватив его руками, утянул скорее к кровати, повалив на неё. Вся романтичность момента в миг куда-то улетучилась.
– Чего? – Мидория забился рыбкой, выброшенной на лед, удивленно уставившись на Шото.
Тот облизнул губы и припал к его губам, скользя руками по жилистому телу под собой.
Изуку недовольно отвернулся.
– Ну а что? – прошипел Тодороки ему на ухо. – Ты же согласился быть со мной!
– Э-э, нет-нет, стоп, – одернул его омега. – Сейчас у меня течка, пусть и подавленная лекарством, я могу забеременеть.
– Так в том-то и смысл! – Шото воодушевленно потерся носом о его шею. Такую мягкую, приятно пахнущую.
– Нет, – Мидория спешно его отстранил и сел, – не сейчас. Лучше, думаю, повременить с этим, – уверенно заявил он и быстрыми шагами вышел из комнаты.
Тодороки проводил его серьезными глазами. Улыбка медленно сошла с его губ.
Изуку спешил к себе в комнату, его сердце стучало так быстро. Слишком, слишком быстро и громко. Ритм отбивался о стенки черепа, путая мысли. Шото страшно нравился ему, он умен и красив. Но всё происходит слишком поспешно, Мидория теряется. Ему нравятся дети, но так поспешно их заводить. Он всем естеством верит, что притяжение между ними навечно, что его не разрушит никакая магия, время, расстояния, происшествия. Но крупицы сознания всё ещё живут в голове, заставляют его бояться и сомневаться.
– Ай! – кто-то отпрыгнул в стороны, заметив его, несущегося по коридору. – Куда же ты так спешишь? – послышался знакомый, ласковый голос.
Изуку резко затормозил. Он обернулся, собираясь быстро извиниться и убежать, но осекся, замерев с открытым ртом. Холодок пробежал по его спине. Аояма. Он всегда нагонял на Мидорию ужаса.
– Да… к себе, – неуверенно ответил Изуку.
– К себе, значит, – протянул задумчиво Юга, поглаживая себя по круглому животу. Тот совершенно не изменился, собственно, что и логично. Хотя мысленно Мидория почему-то этого ожидал. – А чего спешишь так? – Аояма качнул бедрами, медленно к нему подходя. Он слащаво улыбался, хотя раздражения это не вызывало. Только легкий мандраж.
– Прилечь хочу, – Изуку отступил назад. Что он может сказать? Что Шото захотел подселить к нему в животик ребенка, а он струсил и сбежал? Это слишком глупо звучит…
– М, – Юга положил ладонь на его плечо, медленно скользя ладонью вниз по спине, – ты поссорился с нашим господином? – тихо предположил он.
– Нет, – Мидория натянуто улыбнулся.
– А что же? Почему же на тебе тогда столько его запаха? – спокойно спросил Аояма, продолжая улыбаться. Мило, даже беззаботно, но его глаза светились чем-то пугающим, хитрым.
– Ну, – Изуку смутился.
– Скажи, вы поженитесь? – весело спросил Юга, его рука уже переместилась Мидории на поясницу.
Тот неуверенно дернул плечами. Или Аояма чрезмерно проницательный, или у Изуку на лице всё написано, или в этом доме секретов нет, или ещё что. Но Юга уже откуда-то все знает!
– Может быть, – протянул неуверенно Мидория. Чего зазря отнекиваться? Ему страшно хотелось прийти, но ноги будто приклеились к полу. – Я пойду?
– Ну-у, куда так спешить? – Аояма склонил голову набок, облизнув медленно губы, – скажи, вы с господином уже разобрались в природе ваших отношений? – весело поинтересовался он.
Изуку передернуло. Он в недоумении уставился на блондина, на мгновение всякий страх отступил.
– Эм, я… думаю, мне пора, – Мидория вздрогнул и нервно дернулся, делая решительный шаг в сторону своей комнаты.
Юга улыбнулся и вдруг шлепнул его ладонью по ягодице, легко рассмеявшись. Изуку подскочил, скорее унося ноги.
– Какие же вы всё-таки глупые, – пропел Аояма, вприпрыжку направляясь дальше.