7
Каша в голове. Изуку уже третий день подряд чувствует себя просто отвратительно. Ходит, как в воду опущенный. Что-то не так. Но он никак не может понять, что именно. Его течка закончилась, так что это не могло быть её побочным эффектом.
Постоянно он сидит в своей комнатке, расшифровывая рукопись. Работа идет полным ходом, но то, что получается, совершенно его не устраивает. Какая-то художественная литература какого-то глупого писаки, любителя легенд. Не более. На магический постулат это совершенно не похоже. Зря ученые всего мира возлагают на эту книжонку такие надежды.
Мидория откидывает кисть в стороны и заваливается на перину, уставившись в потолок. Тодороки нет в доме. И, быть может, его печаль связана именно с этим. С их последнего разговора прошло чуть больше недели. Первые дни Изуку ничего не испытывал, а после его накрыла смертная тоска.
Шото своё слово сдержал и отстал от него. Но омега уже не уверен, так уж необходимо это было. Когда он думает об этом полудемоне, сердце замирает. Может, из-за того, что было между ними.
Ах, не было же ничего. Дважды они чуть не упали в плен страсти. Но не более. Альфа признался в своих терзаниях, Мидорию это отпугнуло. Никто из них не мог даже предположить, с чем связано притяжении Тодороки к Изуку, самому простому, пусть и далеко не заурядному.
«Он говорил о притяжении… что хочет быть со мной, хочет касаться меня, – омега с трепетом вспоминал каждое слово. – Ух, зря я его тогда оттолкнул, испугался. Это же такая почва для исследований!»
Всё свою жизнь для Мидории существовала только наука. Знания – всё, что его интересовало. Возможности их получения и применения. Но сейчас он чувствует, что в глубине души его волнует вовсе наука. Не загадка, не причина, из-за которой Шото заинтересовался им. Нет, омегу сейчас волнует именно этот полудемон.
Никогда прежде с ним не было такого. Черствый сухарь, не способный любить. Ни окружающих, ни даже близких людей. Только себя и знания. Кто владеет информацией – тот владеет миром. Хотя Изуку никогда не был властолюбивым или тщеславным.
Сейчас, полулежа на перине, он пытается анализировать своё поведение. Чувства… Откуда они взялись? Почему каждый раз, просыпаясь по утрам, он думает об этом альфе? Почему задается вопросом, где тот сейчас пропадает? Без Тодороки шатры опустели, затухли…
Чары! Решил для себя Мидория в итоге. Те же, под действие которых попал и Шото. И только полудемон вернулся домой, Изуку решил ему об этом рассказать.
Он смело прошел к нужной комнате, уверенный, что пройдет внутрь без проблем. Внутренне убранство шатра полудемона оказалось не таким, как он представлял. Никаких черепов, никакого мрака, никаких живых теней, скользящих по стенам. Поэтому сейчас он чувствовал себя спокойно, как у себя дома. Или причина была вовсе не во внешнем виде жилища.
Сам не зная зачем, омега решил получше одеться. У него никогда не было красивой одежды, да и больше трех комплектов он с собой не носил. Слишком уж хлопотно. Но на днях Юга решил сделать ему подарок. Несколько нарядов в здешней моде.
Мидория вежливо его поблагодарил, но не более. Аояма пугал его. Своим могуществом и легким сумасшествием. Да и хорошего ничего в здешних одеждах Изуку не видел. Слишком уж странные. Излишне широкие шаровары, много ткани, которая собирается кучей складок. И тонкие, мягкие туники. Холодные, совершенно не греют. И при правильном освещении вообще кажутся полупрозрачными.
Но сегодня к Шото решил надеть именно один из них. Не ясно зачем. Альфа наверняка оценит, он сам одевается по этой моде, хотя и выглядит в ней немного нелепо.
Омега мысленно подбирал слова, уже представляя, каким неловким будет этот разговор. Ладно он, лишь простой лекарь, пусть и искусный, но не более. А вот Тодороки. Настоящий полудемон. Кому хватит силы и могущества наложить на него чары?
Но перед занавесью в комнату Шото стояла охрана. Почему-то раньше Изуку никогда её не замечал. Та будто сливалась со стенами, казалось частью интерьера. А сейчас, напоровшись на неё вживую, становится по-настоящему не по себе.
– Не велено никого пускать, – пробасил один из стражников.
Мидория поджал губы. Он качнул неопределенно головой.
– А я – никто? – полюбопытствовал он.
Стражник насупился. Не любил он философствовать и раздумывать над замысловатыми вопросами. У него всегда был один и тот же ответ на любые предложение вот таких вот недоумков, которым зачем-то понадобилось заглянуть к господину на огонек:
– Идите прочь.
– Пф, – Изуку недовольно закатил глаза. – Что ж, – он поморщился, отступив назад.
Что-то ему подсказывало, что, если он поднимет шум, то ничем хорошим это не кончится. Не выйдет альфа к нему, как в сказке, не прогонит всех, лишь бы поговорить с ним. Нет, в лучшем случае Тодороки только накричит и погонит его прочь.
«Хотя наверняка он всё ещё… очарован мной. Может, он рад будет меня увидеть. Или наоборот. Кто ж знает, что он думает по поводу всего этого. Кому нравится, когда его вырывают из привычного образа жизни и заставляют кем-то заинтересоваться».
Переполненный досадой, Мидория ушел обратно к себе. Но идея о встречи с Шото его не оставила. В его небольшой комнатке под потолком находилось маленькое окошко. Долго Изуку не думал. Он зажмурился, фокусируя внимание, шагнул вперед, собираясь упасть, но вместо этого в мгновение ока оборачиваясь птичкой.
Омега выпорхнул на улицу, с интересом разглядывая окрестности. За пределы дома и участка выходить ему было нельзя. Это что-то вроде негласного правила, ведь изначально он попал сюда, как пленный. Никто вслух этого не озвучивал, но проверять Изуку как-то не решался. Вот и летал исключительно близко к шатру, изучая местность.
Чужие дома, чужие улицы, чужие города, чужая страна. Всё здесь выглядело не так, как он привык. Но ни тоски по родине, ни печали Мидория не испытывал. Он кочевал с места на место, так что не успевал ни к чему привязываться.
Нужное окно омега искал долго. Вид с высоты птичьего полета открывался совершенно другой. Понять, где чья комната было практически невозможно. Положение усложняло ещё и то, что многие окна были зашторены или защищены какой-то магией.
Но в комнате Тодороки штор не было. Изуку знает, он там бывал. Полудемон в этом просто не нуждался. Те, кто смогут попасть на территорию дома, обойти его магическую защиту. Разве помещают подслушивать и подглядывать им какие-то шторы? А живущие здесь уж слишком сильно своего господина уважали и боялись. А кто-то искренне любил, поэтому даже и не думали посягать на его личную жизнь.
Около получаса Мидория летал вокруг шатра, пытаясь сообразить, куда ж ему приземлиться. И наконец заветный карниз был замечен. Изуку легко приземлился на него, внимательно уставился в окно.
Шото сидел на перинке за маленьким низким столиком и что-то быстро-быстро писал длинным пером.
Омега залюбовался, будь он сейчас в облике человека, на лице обязательно появилась бы улыбка.
Тодороки не назывался бы полудемоном, если бы не был могущественен. Он за несколько секунд понял, что на него смотрят. Медленно отложил перо, поднялся, поправил свою одежду и обернулся, взметнув руку, готовый в любую секунду стрелять.
Мидория испуганно вспорхнул, быстро-быстро двигая крыльями. Сейчас он в совершенстве овладел полетом, но раньше он давался ему с огромным трудом.
Абсолютно все маги имеют свой тотем. И даже некоторые не маги! Люди с огромным природным даром. Впервые человек может почувствовать свой тотем не ранее, чем в двенадцать лет.
Для кого-то это происходит неожиданно. Они вдруг чувствуют это и оборачиваются. Заканчивается такое, обычно, плачевно. Ведь организм, не приспособленный к обращению, может умереть. Или навсегда остаться в своем животном тотеме. Там уж никакая магия не поможет.
Для кого-то же, напротив, тотем – настоящее испытание. Они медитируют, слушают, ищут. Но не могут почувствовать, поймать, перевернуться. Это часто происходит потому, что люди слишком сильно привязаны к своему человеческому телу.
С самого детства ребятня мечтает о самых-пресамых лучших тотемах. Сильных тиграх, мощных львах. Кто-то хочет в тотем гепарда, чтобы быть быстрее всех. Кто-то более изощренный, мечтает о верблюде, чтобы далеко путешествовать.
Часто тотем жутко похож на человека. Темперамент, личность. Некоторые люди могут практически наверняка угадывать чужих тотемов.
К сожалению, везет не всем. Красивых и сильных животных получают лишь единицы. Тотемы некоторых – тараканы и свиньи. Хорошая маскировка, но не более.
Изуку никогда не мечтал о чем-то изысканном. Его лишь прельщали небеса. Возможность парить в поднебесье. В раннем детстве он надеялся, что у него проявятся способности к левитации. Но нет, только лекарство, ничего больше.
Но в двенадцать лет Мидория понял, что грезил не зря. Тот день был обычным. Он подворовывал на рынке, украл, кажется, яблоко. Его поймали буквально за руку, хотя обычно его воровство отличалось крайней виртуозностью. Изуку побежал – недовольные люди за ним. Он был лишь ребенком с короткими ногами, а за ним погнались взрослые мужики с вилами.
Это было так страшно, омега улепетывал быстрее ветра. Но в один миг тот самый ветер будто подхватил его тело, поднимая в небеса. Лишь через несколько секунд полета омега понял, что произошло.
Его преследователи удивились, перепугались, ведь магов многие опасались и отступили. А Изуку, пролетев несколько метром, шмякнулся на крышу одного из домов. Лететь он не умел. Как маленькие птенцы учатся летать, так и он должен был этим овладеть.
После ещё целый год Мидория не мог обратиться. Слишком уж сложно это, магию творить.
– Ты! – воскликнул в шоке альфа, но даже не шелохнулся.
Изуку ничего не ответил. Он же птица. Лишь посмотрел на полудемона максимально серьезным взглядом. Вряд ли, конечно, тот оценил это. Глаз птиц устроен по-другому, он всегда выглядит одинаково.
Тодороки открыл окно, быстро оглядел улицу и протянул ладонь, наверное, собирался схватить птицу и безбожно втащить в комнату.
Но Мидория испуганно отпорхнул назад, уворачиваясь от захвата.
Шото нахмурился. Он вздохнул и протянул руку просто вперед, как бы приглашая омегу приземлиться. Тот легко на неё сел. Альфа закрыл окно, недовольно на него уставившись. Выглядел он чересчур недовольным. Даже слишком. Но на дне разноцветных глаз плескался интерес.
Изуку, не удосужившись перелететь на что-нибудь другое, обратился обратно в себя, продолжив сидеть у Тодороки на руке. Тот не шелохнулся, несмотря на увеличившийся вес. Зато Мидория равновесия удержать не смог. Он начал падать, съезжая с руки вниз. Скорее всего омега бы не упал, не высоко. Но Шото отреагировал мгновенно: подхватил его свободной рукой, не позволяя съехать, и прижал к себе.
Изуку смутился и отвернулся. Да, раньше его никто не держал на руках, но смутился он не из-за этого. А из-за того, что оказался к альфе так близко. Его тело недавно начало реагировать на полудемона странно.
Он скучал без него, тосковал, беспокоился. И вот сейчас, оказавшись рядом, волнуется, с трепетом смотрит в разноцветные глаза.
Тодороки так же завороженно смотрит в ответ. Кажется, он до сих пор не понял причину своей привязанности. И не смог от неё избавиться.
– Я прошу прощения, – медленно проговорил Мидория, слегка улыбаясь. Он слез с рук альфы и отошел, поправляя одежду.
Полудемон медленно моргнул и очень тихо спросил:
– Зачем пришел?
– Прилетел, вообще-то, – Изуку качнул головой. – Ваша стража меня не пускала, – объяснил он с легким тоном обвинения.
– И правильно делала, – Шото фыркнул. – Работа такая, представь себе. Так что ты хотел? – мягко спросил он.
– Помните наш последний разговор?
– Да.
– Дело в том, что у меня тоже это…
– Что? – Тодороки нахмурился, насторожившись.
– Не знаю, чары или нет, но вы… вдруг стали мне очень симпатичны и дороги, – спокойно проговорил Мидория. Никакой неловкости он не испытывал из-за этих слов. Ведь альфа уже признавался в том же самом.
– О, – Шото удивился, – не ожидал, – честно признал он. – Присядь, – качнул головой на перину, чуть улыбнувшись.
Изуку радостно присел. Беседа обещала быть интересной. И Тодороки не злится, это главное!
– Не знаю, я решил, что стоит довести это до вашего сведения.
– Угу, – альфа скрипнул зубами. – Гляжу, ты приоделся по здешней моде, – он довольно кивнул. – Тебе идет.
– Ах, это… – Мидория жутко обрадовался его реакции, но виду решил не подавать, – Юга мне подарил.
– Да? – Тодороки замер. – Он не любит делать подарки. И вообще, с людьми не общается. Быть может, ты особенный, – пробормотал альфа себе под нос. – Почему сам не пойдешь и не купишь? Денег нет?
– Э… – Изуку растерялся. Не на такие вопросы он рассчитывал, направляясь сюда. – Ну, я не выхожу отсюда.
– Почему?
– Э… изначально я ведь был пленным… – заметил омега.
– И? Сейчас ты больше наемный рабочий, – Шото махнул рукой. – Впрочем, что-то мне подсказывает, что город тебя не сильно волнует. Дорогая, красивая одежда, украшения.
– Не волнует, – подтвердил Мидория и поднялся. – Так, давайте обсудим наши насущные проблемы. Вы… эм, – он замялся, испугавшись своей смелости. – Вы нашли способ избавиться от этого?..
– Нет, – похоронным голосом ответил Тодороки. Он отошел назад и завалился на другую перину, закинув ногу на ногу. – Более того, все те, с кем я говорил по этому поводу, ничего не скажут. Это не совсем, но похоже на любовную магию, вызывающую симпатию, привязанность и всё остальное. Но кем надо быть, чтобы наложить такое мощное заклятие на меня!
– Ну, – Изуку сдавленно усмехнулся. Уверенность этого альфы выходит за рамки всякого приличия.
– Да и кому такое придет в голову! – Шото, заметив его взгляд, топнул ногой. – Кому есть прок от того, что ты… – его голос стих, мгновенно становясь гортанным, даже бархатистым, – прельщаешь меня?
– Ну… мало ли, может… может, вам кто-то счастья желает. Семьи…
– Ишь, счастье! – полудемон рассмеялся. – Не надо мне такого счастья, спасибо, – усмехнулся он.
– Ах, ну да…
Мидория вздрогнул. Он поежился и отвернулся, поджав губы. Тодороки, заметив его выражение лица, нерешительно добавил:
– Не принимай на свой счет. Но семья не для меня, – альфа виновато улыбнулся. – Слишком хлопотно. Слишком опасно.
– Ага… – Изуку печально вздохнул. От этих слов ему стало неприятно больно. – Собственно, мы с вами семью и не собираемся создавать! – рубанул он рукой в воздухе. – Лучше поскорее разобраться с этим и продолжить спокойно жить.
Шото ответил не сразу. Он внимательно на него посмотрел, что-то обдумал и после тихо спросил:
– Ты правда хочешь именно этого?
– В смысле? – Мидория напрягся, сглотнув.
– Ох, – Тодороки поднялся, медленно к нему подходя, – я бы не сказал, что хочу сильно всё это заканчивать. Никогда прежде не испытывал ничего подобного. Будоражащие ощущения, нервишки шарят. Мне нравится.
– Ну, если так рассуждать, – омега хихикнул.
Альфа схватил его за руку и притянул к себе.
– Тем более теперь. Ты ведь тоже это чувствуешь, – он обнял Изуку поперек туловища, облизнув губы. – Разве не правильнее будет наслаждаться моментом?
– Наслаждаться?
– Да. Быть вместе, упиваться друг другом, – Шото прикрыл глаза, коснувшись губами его лба. – Нарисованное в воздухе счастье. Разве это плохо? А когда притяжение исчезнет – разойдемся.
– Так просто? Это как-то… ну…
– От жизни надо брать всё.
– Знаю, конечно. Но если притяжение не исчезнет никогда? – Мидория поднял на альфу большие от переизбытка эмоций глаза. Он с упоением вдыхал морозный ледяной аромат.
– Значит, всегда будем вместе, – засмеялся полудемон. – Шучу. Исчезнет, я уверен.
– Угу… но… это ведь всё не по-настоящему как-то.
– Веснушка, мои слова не значат, что я не буду искать виновника случившегося. Не значат, что смирюсь с происходящим. Просто я без тебя тоскую, ты, как оказывается, теперь тоже. Почему бы нам не утолить жажду друг в друге? – он говорил тихо, четко, но мягко.
Изуку слушал и кивал. Он уже не мог сопротивляться бархатистому голосу. Сейчас, оглядываясь на их последнюю встречу, омега не может понять, как тогда он не рассмотрел в этом альфе прелесть. Дивный умный красавец, с таким чистым, свежим ароматом…
– М, ты прав, – Мидория кивнул. Он приподнялся на носочки и поцеловал полудемона в губы.
Тот даже не подумал отстраниться, несмотря на то, что со стороны Изуку это был очень смелый шаг. Нет, лишь притянул его ближе, обхватив руками сильнее.
– Твоя течка кончилась? – быстро спросил Тодороки, разорвав поцелуй. От их губ растянулась тоненькая ниточка слюны.
– Кончилась.
– Значит, ты уже не забеременеешь, – пробормотал себе под нос Шото и повалил его на перину, нависнув сверху.
Мидория улыбнулся уголками губ. Что-то странное было во всем в этом, но чертовски ему нравилось. Альфа спешно начал снимать его одежду, развязывая все ленточки и что-то тихо бурча.
– Не стесняйся в действиях, – сказал весело Изуку, прищурив глаза.
– И не думал, – в тон ему отозвался Тодороки.
Слишком быстро они оказались обнаженными. Шото торопился, быстро целуя омегу в губы и щеки, спускаясь руками ниже. Мидория притягивал его к себе, зарываясь пальцами в мягкие волосы.
Альфа оглаживал его бедра, игрался с сосками. Он смело обхватил пенис омеги ладонью, двигая пальцами вверх-вниз. Изуку странно заулыбался.
– Вы так спешите, – протянул он задумчиво. Самому было лень даже двигаться. Он наслаждался и просто наблюдая за Тодороки. Рассматривая его глаза, скулы, губы.
– Спешу, – подтвердил Шото. – Я уезжал из дому. Но всю поездку думал только о тебе, – тихо признался он.
Мидория в полголоса засмеялся. Полудемон накинулся на него с поцелуями, намекая заткнуться и не портить приятный момент.
– Давайте я помогу, – улыбнулся Изуку, протянул ладонь и чуть неуверенно обхватив ею пока что вялый член альфы. – М, не скажу, что мастер в этом, – он вновь засмеялся, – но вам, скорее всего, должно быть приятно.
– Это «скорее всего» смущает меня, – Тодороки недовольно нахмурился, но по его урчащему голосу было всё ясно: ему приятно.
– Ох, давайте уж скорее, – Мидория прикрыл глаза, – в прошлый раз мы практически дошли до конца, но всё так неожиданно оборвалось!
– Ага, – Шото стрельнул в него глазами, – и чья это вина? – альфа изогнул брови, переместив свою ладонь меж ягодиц омеги.
– Понятия не имею.
– У тебя ведь началась течка. Значит, твоя. Веснушка, как ты вообще мог не заметить, что она вот-вот настанет?
– Не знаю, – Изуку сдавленно застонал, отвернувшись. – Ещё не время было для неё. И никаких не было… мм, симптомов.
– Странно это… – Тодороки облизнул губы, резким движением руки перевернув его на живот.
Мидория шумно выдохнул, поморщившись.
– Ух, предупреждать надо, – пробурчал он и приподнял вверх бедра. – Впрочем, неважно. Давайте, не медлите, – омега улыбнулся.
Шото что-то забурчал, медленно прикоснувшись ладонью к его пояснице. Он присел на корточки, высунув чуть длинноватый для человека язык. Видимо, это часть внешности полудемона осталась настоящей.
– Я могу сделать тебе приятно. Причем наверняка, безо всяких «скорее всего», – усмехнулся альфа.
Омега обернулся, дернувшись. Он прикрыл зад ладошкой, нахмурившись.
– Не нуждаюсь, – выдавил из себя чуть недовольное.
Тодороки равнодушно пожал плечами.
– Как скажешь, веснушка, – он встал, уперев ладони в перину по обе сторону от Мидории.
Тот заерзал, завлекая. Шото медленно вздохнул. Его глаза будто почернели от похоти, зрачки стали ещё более вертикальными. Сейчас человеческие клыки беспричинно начали удлиняться.
– Ну же, – подогнал его Изуку, схватив неподалеку лежащую подушку.
– М, ты так просишь, – Тодороки усмехнулся. – Уже не терпится?
– Мне-то? – омега обернулся, изогнув бровь. – Могу уйти в любой момент, – высокомерно заявил он.
– Не пущу, – тихо ответил альфа. И больше ничего не сказал. Приставил головку своего члена Мидории ко входу, медленно подался тазом вперед.
По комнате разнеслось сдавленное, наполненное наслаждением мычание. Омега лег головой на перину, та вдруг ужасно потяжелела. В теле мгновенно нарос жар, перед глазами всё поплыло. Руки онемели, по спине пробегались волны дрожи.
– Ой, – он вздрогнул, – что-то не так, – пробормотал быстро. Минуту назад он был в полном сознании и чувствовал себя прекрасно. И вдруг всё изменилось, дыхание стало тяжелым и прерывистым, а тело страшно горячим.
– У тебя опять течка, что ли? – послышался откуда-то издалека донельзя удивленный голос.
– Ммм?
– Дьявол!