Другая жизнь. Книга судеб

***

Вэй Усянь опустил веки и крепко сжал в пальцах запястье Лань Ванцзи.

— Тебе больно? — с тревогой спросил тот.

— Холодно, — ответил Вэй Усянь.

Теплое питье дало ему лишь временное облегчение. Одеяло согревало, но не достаточно. Дрожь и холод норовили пробраться под кожу, мешая расслабиться.

Лань Ванцзи мягко отнял у него свою руку, быстро избавился от одежд и сапог. Оставшись в одном нательном одеянии, он лег вместе с Вэй Усянем, забрался с ним под одно одеяло, потянул к себе. Тот повернулся, приник, дрожа и вдыхая прерывисто.

— Сейчас-сейчас, — заверил его Лань Ванцзи поправляя и подтыкая ему одеяло, заодно обнимая его. — Сейчас согреешься. Постарайся расслабить мышцы.

Он принялся растирать ему спину, чтобы создать ощущение разливающегося по коже тепла. Это помогло, дрожь прекратилась. Лань Ванцзи тронул губами его горячий висок.

— Как только можно жить в таком климате? — пробормотал Вэй Усянь. — Такие морозы.

— Здесь средние зимы, — сказал ему Лань Ванцзи. — В иных краях стоит куда более суровая стужа.

— Зато на озерах и у моря теплее, — с удовольствием припомнил Вэй Усянь, но тут же нахмурился. — Я правда так слаб, что после долгой прогулки сразу болею?

— Все пройдет. Ты поправишься, — заверил его Лань Ванцзи. — Расслабься еще немного. Я поддержу тебя.

— Что ты намерен делать? — Вэй Усянь уперся ладонью ему в грудь.

— Хочу разделить с тобой. Мы ведь, суть, — одно целое. Помнишь, как ты сказал мне, когда я впервые попробовал сам начать это?

— Лань Чжань...

— Пожалуйста, не упрямься? — попросил его Лань Ванцзи.

— Мне... Мне правда нехорошо сейчас. Если я потеряю сознание или засну, это может быть для тебя опасно, — пытался вразумить его Вэй Усянь.

— Ерунда! — резким шепотом возмутился Лань Ванцзи. — Ничто в тебе не представляет для меня опасности и не способно причинить вред. Ты не один. Мы вместе. Наша связь очень прочная, потому что обладает полным единством. Не смей пытаться опять противостоять в одиночку! Я больше не позволю тебе поступать так! Твой внутренний ритм нестабилен. Ты не справляешься с контролем. В этом я лучше тебя и могу помочь. Мы уже делали так, когда лечили вместе А-Мина. Сейчас пришло время поддержать тебя. Почему всякий раз, когда дело касается тебя самого...

— Тише, — попросил Вэй Усянь.

Закопавшись лицом, он потерся щекой о грудь Лань Ванцзи, сдвигая в сторону ткань его одежд, а после мягко коснулся губами прямо над сердцем.

— Хорошо. Я не буду противиться. Сделай, что хочешь, — согласился он. — Только будь очень осторожен, слышишь?

— Конечно, — с готовностью заверил его Лань Ванцзи.

— Я постараюсь держаться в сознании, — пообещал Вэй Усянь. — Ты сможешь тихонько напевать для меня? Можно без слов, просто мелодию. Мне легче, когда я слышу твой голос.

— Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи.

Он принялся негромко напевать мотив Омовения и чуть крепче прижал к себе Вэй Усяня.

Тот и сам прильнул плотнее, слушая голос и постепенно подстраивая свое дыхание под него.

Когда их ритмы достаточно синхронизировались, Лань Ванцзи подтолкнул свое золотое ядро навстречу золотому ядру Вэй Усяня, начиная слияние. Необходимость при этом еще и петь не мешала ему. Напротив, помогала четче держать ритм, замедлять его, успокаивать и поддерживать. Лань Ванцзи не думал о времени и не прилагал особых усилий, просто сосредоточился на единении ядер и общем движении ци.

В конце концов Вэй Усянь, кажется, задремал, и это никак не сказалось на происходящем процессе. Как и обещал, Лань Ванцзи крепко и надежно держал их обоих. Так продолжалось почти до самого утра, пока он наконец не устал и не развел золотые ядра по подобающим местам, как им и положено быть.

Все прошло гладко.

В том числе и потому, что Лань Ванцзи в успешном исходе ни капельки не сомневался.

Вэй Усянь все еще был заметно горячим, но дышал легко и ровно во сне.

На несколько часов Лань Ванцзи задремал вместе с ним тоже.

***

Наутро в их домик пришли Лань Чжимин и Лань Дэшэн.

Немного позже заглянул Лань Вэньян.

С его подачи сообщили Чифэн-цзюню, что Вэй Усяню стало хуже.

Все четверо заклинателей ордена Лань оставались при заболевшем весь день.

Лань Ванцзи по большей части отсыпался после бессонной ночи, тут же, рядом со своим любимым, даже во сне придерживая его за запястье.

Лань Чжимин занимался своевременным приготовлением поддерживающих и укрепляющих отваров для Вэй Усяня и пищи для всех остальных в доме.

Лань Дэшэн доставлял все необходимое.

Лань Вэньян играл на юэцинь.

Но жар не отступал.

От высокой температуры у Вэй Усяня сильно болела и кружилась голова. Он ничего не соглашался есть, только пил. По счастью легко погружался, попив, в сон.

Влажная ткань, которой его обтирали, чтобы хоть немного облегчить состояние, быстро становилась горячей.

Лань Вэньян исполнял мелодии на лунной лютне почти без перерывов, оказывая поддержку своей музыкой всем вокруг.

К вечеру к ним вернулась кюби.

Едва возникнув в комнате, она бросилась к постели Вэй Усяня, буквально не помня себя, должно быть, что-то почувствовала.

Она нависла над ним, всматриваясь.

— Хуатоу? — позвал ее Лань Чжимин, сидевший на краю кровати.

Он тронул ее за предплечье. Но девушка склонилась ниже, не обращая на него внимания.

— Хуатоу, постой, что ты делаешь? — юноша потянул ее за руку. — Не ложись, ему и так трудно дышать от жара. Посмотри на меня? Ты слышишь?

Кюби наконец повернула голову и посмотрела на него.

Лань Чжимин увидел в ее человеческих глазах звериные зрачки, но не дрогнул.

— Не волнуйся? — мягче проговорил он. — У Вэй Ина жар. Он недавно принял теплое питье и теперь спит. Это на пользу ему. Не нужно тревожить его сейчас, пожалуйста. Давай лучше отойдем и поговорим? Ты, наверно, устала после перехода? Идем, я налью тебе вкусный чай и угощу твоим любимым тофу? Идем, пожалуйста.

Девушка, наконец, уступила его уговорам. Но и перебравшись на подушечку у очага, она сразу же устремила взгляд к постели, где лежал, страдая от жара, ее хозяин.

— Хуатоу, — позвал Лань Чжимин, принеся ей на тарелочке немного тофу, ее любимого лакомства. — Возьми?

Она лишь на миг посмотрела на угощения, быстро взяла кусочек и снова отвела взгляд.

— Что ты чувствуешь? — спросил ее юноша.

— Ему нужна помощь, — проговорила кюби. — Он очень ослаб. Точнее не могу сказать, нужно быть ближе.

Только сейчас девушка осознала, что в домике постоянно звучит ненавязчивый и чистый звук струн.

— Ян-дагэ тоже устал, — еще больше забеспокоилась она. — Сколько он уже играет?

— Давно, — ответил Лань Чжимин, досадуя на себя, что сам раньше не придал этому должного значения. — С утра. С небольшими перерывами.

— Но, ему же нельзя так! — кюби подскочила и бросилась к лютнисту.

Она схватила его руку, не давая продолжать играть.

— Гэгэ, милый, что же ты делаешь?..

— Ничего, — Лань Вэньян чуть улыбнулся от ее слов. — Просто играю музыку. Ты зачем так переполошилась?

Отпустив лютню, он погладил ее по волосам.

— Нельзя так, — повторила кюби, сжимая его руку в своих.

— Ты права, — кивнул Лань Вэньян. — Я выйду и поставлю удерживающий купол над домом. Он поможет сохранить здесь ровное, уравновешенное течение энергий. Это всем будет на пользу. Я не поставил раньше, потому что опасался, что таким образом могу помешать тебе пройти к нам.

Он мягко освободил свою руку из ее рук.

— Пойди, посмотри, как Вэй Ин. Поддержи его, если сможешь. Не переживай за меня. Все будет в порядке.

Хуатоу снова посмотрела в сторону кровати.

Лань Вэньян поднялся на ноги. Он собирался выйти наружу, но Лань Чжимин преградил ему путь и взял за запястье.

— Все будет в порядке, — повторил лютнист, мягко освобождаясь.

Лань Чжимин не решился настаивать на своем.

Хуатоу тем временем уже превратилась в лисицу и скользнула на кровать между Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Лань Чжимин поспешил туда же. Кюби вложила ему в ладонь свою жемчужину, чтобы он мог слышать ее. Прильнув к Вэй Усяню и прислушиваясь к себе, она довольно долго молчала, а после сказала немногое:

— Его дух едва ощутим. Постараюсь поддержать.

Лань Чжимин чуть вздрогнул и задумался, пытаясь осознать услышанное.

Тем временем проснулся Лань Ванцзи. Он погладил кюби, посмотрел на молодого заклинателя.

— Хуатоу сказала, его дух едва ощутим, — повторил юноша слова кюби.

Лань Ванцзи чуть кивнул, поднялся с кровати и обернулся на звук шагов. Это вернулся Лань Вэньян. Лань Ванцзи подошел к нему. Ему не нужно было даже прикасаться, чтобы понять. Он сжал губы и произнес резким шепотом:

— Еще один герой-одиночка! С ума сошел?

Лютнист ничего не ответил на это.

— Ступай, ложись рядом и отбери от его духовных сил, — ледяным тоном распорядился Лань Ванцзи.

Лань Вэньян вскинул на него взгляд, не спеша выполнять прозвучавшее распоряжение.

— Живо! — поторопил его Лань Ванцзи.

Лань Вэньян перевел дыхание и все-таки подчинился. Он подошел к кровати, присел на край и медленно протянул руку к запястью Вэй Усяня. Его пальцы чуть дрожали, будто он боялся прикоснуться к нему. Превозмогая себя, он все же обхватил его руку, но почти сразу вскинул взгляд на Лань Ванцзи:

— Я не могу.

— Надо, — жестко отрезал тот.

— У него мало сил, — продолжал возражать Лань Вэньян.

— Нужно, чтобы было еще меньше. Его дух едва держится. Необходимо установить равновесие, даже если от этого духовных сил у него останется меньше капли, ему станет легче. Его жизнь сейчас в твоих руках. Действуй немедленно! — потребовал Лань Ванцзи.

Лань Вэньян отвернулся и крепко зажмурился. Он постарался сосредоточиться и заставить себя ослабить и без того почти обессиленного сяоди еще больше. От осознания того, что делает, из глаз побежали слезы, но он все-таки смог начать отбирать жалкие остатки его духовных сил.

— Дядя Вэньян, — Лань Чжимин очень хотел найти для него хоть какое-то утешение, ободрить. — Это... это на благо. Все будет хорошо.

Лань Ванцзи подошел и требовательно протянул руку. Юноша догадался, что от него требуется, и отдал ему жемчужину Хуатоу.

— Придет А-Шэн, возвращайтесь вместе с ним к себе, — сказал Ханьгуан-цзюнь.

— Нет, — не сдержавшись, выдохнул Лань Чжимин. — Я не уйду.

— Тебе нужен отдых, — Лань Ванцзи немного смягчился.

— Мы будем отдыхать здесь, — решительно заявил юноша. — Дядя Вэньян тоже вымотался за день. Шифу в тяжелом состоянии. Нам может потребоваться больше людей, больше поддержки.

— Хорошо, — уступил Лань Ванцзи.

— Что вы намерены предпринять? — спросил юноша.

— Если Хуатоу удастся укрепить его дух, уравновешу духовные силы и попробую снова объединиться с ним. Вчера это помогло, хотя бы дало ему некоторую передышку, — проговорил Лань Ванцзи.

— То, что происходит с ним... — начал Лань Чжимин.

— Мне еще не удалось определить. Может быть, объединившись в этот раз, смогу понять лучше. Не будем терять время сейчас, — заключил Лань Ванцзи.

— Я сыграю для вас, — предложил юноша.

— Не забывай беречь свои силы. Не бери пример с него, — Лань Ванцзи кивнул на Лань Вэньяна.

— Я буду внимателен, — твердо пообещал Лань Чжимин.

Сообща им удалось поддержать и выровнять состояние Вэй Усяня. Но новое утро не принесло облегчения.

Не спадающий жар затронул сознание, Вэй Усянь начал бредить и бредил страшно. Он метался, говоря, что всего Мира на самом деле нет, все — лишь фантазия и морок, поэтому должно быть уничтожено, стерто, возвращено в пустоту, где всему этому самое место.

Первым же делом необходимо было по его словам истребить Нечистую Юдоль. Всю. До последнего заклинателя.

Он порывался встать и идти. Приходилось силой держать его. Применять сдерживающие заклинания избегали. В редкие моменты кажущегося просветления удавалось поить его поддерживающим питьем. Вэй Усянь узнавал тех, кто был с ним рядом, но всем всякий раз повторял, что их нет и быть здесь вовсе не должно, потому что абсолютно вообще ничего не должно существовать.

Так прошел еще один тяжкий день. Объединяясь с ним, Лань Ванцзи чувствовал только, что дух Вэй Усяня легко теряет силы. Это при том, что он от природы обладал очень крепким духом. Что-то воздействовало. Но что?

Становилось более или менее понятно, что его состояние — не искажение ци. Меридианы были в порядке, качество энергии — тоже. Темная ци не преобладала и не подавляла собой Светлую, напротив энергии инь не хватало, и именно ее недостаток составлял основу проблемы.

Только всё это также вовсе не добавляло ясности к тому, что же с ним на самом деле происходит.

Очередным днем так совпало, что Лань Чжимин некоторое время оставался единственным бодрствующим в их домике.

Вэй Усянь наконец крепко заснул, перестал метаться в бреду, требуя уничтожения всего сущего. Тишина создала иллюзию передышки. И Лань Чжимин отвлекся. Он завел курильницу и после переместился к очагу, чтобы согреть расслабляющий чай и немного прийти в себя, успокоиться.

Совершенно неясно, как в почти полной тишине он не услышал движения и звука его шагов.

Скрежет металла прозвучал как внезапный гром.

Лань Чжимин подпрыгнул и увидел Вэй Усяня, идущего к дверям на улицу с обнаженной саблей в руке.

— Шифу! — воскликнул юноша и бросился наперерез.

Он преградил ему путь, встав между ним и выходом из дома, уверенный, что учитель не причинит ему вреда.

Он оставался уверенным в этом ровно до того момента, пока не заглянул в его лицо, холодное, суровое, безжалостное.

Широкий клинок сабли продолжал линию чуть отведенной руки. Жесткая усмешка искривила губы Вэй Усяня, пока Лань Чжимин с явной опаской смотрел на оружие в его руке.

Но юноша вовсе не собирался отступать даже при виде столь грозного вооруженного заклинателя.

— Шифу, не надо! Прошу тебя!

Он специально говорил громче, и это подействовало, разбудив Хуатоу и Лань Ванцзи.

Ханьгуан-цзюнь мгновенно оценил ситуацию, молниеносно и вместе с тем бесшумно поднялся на ноги. Он жестом показал Лань Чжимину продолжать говорить, но не угрожать Вэй Усяню.

— Шифу, пожалуйста! — юноша медленно опустился перед учителем на колено и протянул к нему руку. — Ты болен. У тебя жар. На улице метель и холод. На тебе только легкая одежда. Ты замерзнешь. Накинь что-нибудь сверху, чтобы было тепло. Оденься получше и... сходим вместе? Я пойду с тобой, куда ты захочешь.

То ли вняв словам своего ученика, то ли все-таки заподозрив неладное, Вэй Усянь стал разворачиваться назад в комнату, но Лань Ванцзи был уже достаточно близко, чтобы коснувшись поясницы обездвижить его.

Сабля выпала из рук Вэй Усяня.

Лань Ванцзи подхватил его на руки и понес обратно в постель.

Лань Чжимин побежал за ними следом.

Мерзкое чувство шевельнулось внутри, будто он только что предал учителя. Тот ведь остановился и все-таки слушал его, не пытался пройти, оттолкнув его силой. Что бы ни владело им теперь, а руку на своего ученика он все-таки не поднял.

— Шифу... — Лань Чжимин склонился над ним. — Ханьгуан-цзюнь, прошу, снимите заклинание!

— Нет нужды, — проронил в ответ тот. — Он может нанести вред себе и другим.

— Но... он же пытается сломать его! Это мучительно! — воскликнул юноша и попытался заговорить с Вэй Усянем. — Шифу, не надо! Пожалуйста! Уступи, покорись на время. Заклятье спадет само, если полежишь спокойно.

— Если освободить его,.. — проронил Лань Ванцзи и вдруг вспомнил, что однажды Вэй Усянь уже говорил ему, что его нет и не должно быть.

Это было в тот вечер, когда возвращаясь в Облачные Глубины, Лань Ванцзи решил пройтись от пещеры Фумо через перевал и остановился поиграть музыку на скальном уступе.

Соскучившись в разлуке, он стремился к Вэй Усяню всей своей сущностью и все-таки смог отыскать его.

Он попал в гущу событий, в разгар драки между ним и Цзян Чэном. Точнее драться хотел только один. В итоге Лань Ванцзи проткнул Главу ордена Цзян своим Бичэнем, не видя иного способа унять его. Кажется, это было в тот раз идеально верным во всех отношениях решением. Вэй Усянь же инстинктивно стремился защитить Лань Ванцзи, закрыл его собой от удара Цзыдянем, и именно так был ранен сам.

Тогда-то, отвлекая и говоря с ним, он сказал, что Лань Ванцзи вовсе нет и не должно быть здесь.

— А-Мин, отойди, дай мне немного места, — решительно потребовал Ханьгуан-цзюнь.

Юноша заставил себя подчиниться.

Лань Ванцзи присел на край кровати вместо него и низко склонился над Вэй Усянем.

— Вэй Ин, ты слышишь? — проговорил он. — Ты уже дома. Это наш мир. Настоящий. То, чего быть не должно, уже нет. Ты смог справиться с этим. Ты победил. Уже все в порядке. Больше сражаться не нужно.

Вэй Усянь длинно выдохнул и опустил веки.

Лань Ванцзи снял с него заклинание, нежно и легко поцеловал, продолжая:

— Ты простыл. У тебя сильный жар. Мы в Нечистой Юдоли, в Цинхэ. Здесь А-Мин, А-Шэн, А-Ян, Хуатоу.

— Я помню, — с трудом смог вымолвить Вэй Усянь.

— Держись, милый. Мы все с тобой. Вместе найдем способ справиться.

— Хорошо. Только не уходи...

— Я здесь. Я с тобой. Мы вместе, — не умолкая, повторял для него Лань Ванцзи.

Позже он объяснил Лань Чжимину и остальным, что Вэй Усянь вовсе не сошел с ума. Жар бесспорно влияет на его восприятие. Но скорее всего все дело в том, что ему стало казаться, будто он опять провалился в параллельный искусственный мир, в котором провел раньше несколько месяцев и в конце концов — уничтожил.

Прояснившееся добавило немного оптимизма, но ненадолго.

Казалось, попытка выйти из дома и кратковременная борьба с заклинанием неподвижности отняли у Вэй Усяня остатки сил. Он совсем ослаб, почти перестал говорить, часто терял сознание.

Изредка приходя в себя, он повторял только одно имя: Лань Чжань.

Чифэн-цзюнь был крайне встревожен ситуацией и тем, что ему даже не позволяли увидеть Вэй Усяня. Он вытребовал к себе Лань Чжимина для разговора.

Тот ничего не стал скрывать от Главы ордена Не, но от этого картина складывалась еще более мрачной. Целители не знали, что происходит. А состояние Вэй Усяня было настолько тяжелым, что идею перенести его в Облачные Глубины даже не рассматривали.

Глядя на Лань Чжимина, Не Минцзюэ не стал спрашивать, каковы шансы. Итак, было ясно, положение хуже некуда. Чифэн-цзюнь распорядился докладывать ему о состоянии Вэй Усяня утром и вечером. Незамедлительно требовать, чего угодно, если появится какая-либо необходимость.

С этими словами он отпустил молодого заклинателя.

Каждую ночь Лань Ванцзи проводил объединившись с Вэй Усянем в одно целое. Он не мог делать это чаще или дольше, понимая, что если еще и он потеряет контроль, это может обернуться совсем плачевно.

***

Прошло семь дней.

На утро восьмого дня Лань Ванцзи показалось, что состояние Вэй Усяня немного изменилось. Жар как будто бы слегка уступил. Появилась робкая надежда, что худшее миновало.

Все еще очень слабый, в этот день Вэй Усянь чаще приходил в себя, а уже к вечеру жар наконец полностью отпустил его.

Сяньшэн уже не только пил, но и поел немного супа.

Когда на следующее утро жар также не вернулся, все немного приободрились и сообщили Главе Не об улучшении.

Вэй Усянь все еще много спал и мало разговаривал, но начал есть, и силы его потихоньку прибавлялись.

— Лань Чжань, — позвал он под вечер. — Найди, пожалуйста, кусок ткани, кисть и краску. Нужно создать флаг Черного Ветра.

Лань Ванцзи, приблизившись к его кровати, нахмурился.

Вэй Усянь понял, что подошел к проблеме не с того конца, опустив большую часть смыслового содержания и сути. Он двинулся, приподнимаясь.

— Осторожнее, — попросил Лань Ванцзи, поддерживая его.

Вэй Усянь сел, прислонившись к нему:

— Сколько прошло дней с тех пор, как здесь побывал А-Юань?

— Девятый день на исходе, — ответил ему Лань Ванцзи.

Вэй Усянь поджал губы. Прошло уже довольно много времени, а он ведь обещал, что вернется в Облачные Глубины не позднее, чем через тридцать дней. Сейчас у него остался уже только двадцать один день на все про все. Однако, он не стал говорить об этом вслух, понимая всю бесполезность пустых сожалений. Вместо этого он спросил о другом:

— Что с саблей?

— Без изменений, — сообщил Лань Ванцзи. — Но ее ведь и не использовали для практики.

— Я хочу проверить, как скажется на ней встреча с темными сущностями. Со злобными духами в первую очередь, — пояснил Вэй Усянь. — Я сделаю подходящий флаг, а ты отнесешь саблю на какой-нибудь отдаленный погост и посмотришь, что будет. Флаг будет охватывать не больше пары ли{?}[ 1 ли = 500м] и не доставит много хлопот. Но на всякий случай не ходи без поддержки. Жаль, что мы уже полностью вычистили место казни. Могло бы пригодиться сейчас. Я, увы, не подумал об этом прежде. Но, что сделано, то сделано. Выкрутимся по-другому.

Вэй Усянь перевел дыхание и заглянул в лицо Лань Ванцзи.

— Не смотри так, — попросил он, угадав в его глазах упрямство и вместе с тем беспокойство. — Рисовать флаг — несложное дело. Нужно только не торопиться и выводить узоры аккуратно. Я множество раз проделывал это раньше. Для исполнения требуется только краска. Использовать ци или кровь нет нужды. Достанешь мне материалы? Я успею сделать до вечера. Проверим ближайшей же ночью?

— Завтра, — проронил Лань Ванцзи.

Он не хотел отвечать отказом, напоминать о слабости, просить поберечь себя, понимая, что это только расстроит.

— Отдохни, пожалуйста, до конца дня и ночь, — попросил он его. — Завтра я принесу тебе необходимое и ты не спеша все сделаешь.

— Хорошо, — пусть это и лишало его фактически еще одного драгоценного дня, Вэй Усянь не стал спорить и требовать большего. — Тогда... Спой что-нибудь? Я хочу послушать твой голос. Это лечит меня лучше всего.

Явившись в домик Лань Ванцзи и Вэй Усяня утром наступившего следом дня, Лань Чжимин застал своего шифу у столика. Он сидел, подставив спину теплу от очага, и старательно выводил на ткани узор заклинания. У него на коленях дремала лисица.

Уставшая за дни, пока Вэй Усяня изводил неизвестный недуг, она нуждалась в отдыхе, но напрочь отказывалась отходить теперь от своего хозяина.

Лань Чжимин в изумлении приоткрыл рот.

Вэй Усянь коротко вскинул на него взгляд и протянул ему руку запястьем вверх. Юноша подошел проверить пульс и было уже вдохнул, чтобы что-то сказать, но шифу опередил его:

— Я скоро закончу.

Молодой заклинатель только вздохнул и присоединился со своей флейтой к играющему тут же на лютне Лань Вэньяну.

В доме под удерживающим куполом благодаря музыке заклинателей ордена Лань сложилась настолько благоприятно животворящая атмосфера, что это сразу же ощущалось, стоило только войти.

Покончив со своим делом, Вэй Усянь сам без каких-либо напоминаний вернулся в постель. Он послушно принимал отвары, лекарства, пищу, начал вставать, но не ходил слишком много, стал заниматься медитацией. В целом он вел себя столь покладисто и дисциплинировано, что это внушало едва ли не больший трепет и страх на окружающих, чем недавняя его непонятная хворь.

Однако, причина этого поведения вскоре вскрылась:

Вэй Усянь заговорил о том, чтобы приступить к работе по изведению яростных духов из местного оружия заклинателей.

За прошедшее время успели провести эксперимент с его саблей и флагом призывающим духов. Оказалось, что защитного знака на клинке действительно достаточно по крайней мере для того, чтобы злобный дух не мог захватить оружие.

Сочтя это достаточно хорошим результатом, сяньшэн чувствовал потребность вплотную перейти к делу. Ему пытались возразить, что он еще не в том состоянии, чтобы укрощать яростных духов.

Он не уступал, говоря, что может сам оценить свои силы, и как минимум на одного духа и одну саблю в день его уже наверняка хватит.

Из-за этих препирательств пришлось потерять еще день, от чего Вэй Усяня к вечеру в прямом смысле била нервная дрожь. Хотелось вскочить, хлопнуть дверью, сбежать. Чрезмерная опека бесила его несказанно, пусть умом он и понимал ее причины.

Он сидел у очага, пытаясь снять напряжение теплом и крутил в пальцах флейту.

Целый день он спорил со всеми, и заклинатели стали держаться поодаль, чтобы не спровоцировать очередной всплеск его возмущения.

Однако, Лань Ванцзи, конечно не мог оставаться совсем безучастным к нему. Вскоре он подошел и опустился на подушечку рядом с ним.

— Тебе лучше лечь. Нужно придерживаться режима, чтобы продолжать восстанавливаться.

— Никому нет дела до того, что мне нужно на самом деле, — бросил Вэй Усянь, резко прекратив вращать Чэньцин.

— Вэй Ин, — вздохнул Лань Ванцзи.

— Да, это мое первое имя, и что же? — Вэй Усянь вовсе не собирался уняться. — Почему каждый здесь принялся считать, что может решать за меня? Почему вы все полагаете, что я не в состоянии рассчитать собственные силы и поступать осмысленно? Мы вроде бы работаем здесь все вместе, но сегодня я вынужден сражаться с вами буквально за каждый шаг. Вы все вдруг разом перестали мне верить?

— Я верю тебе, — попытался немного смягчить ситуацию Лань Ванцзи. — Но также я беспокоюсь за тебя. Ведь мы не знаем, почему...

— Вот именно! — воскликнул Вэй Усянь. — Ты не знаешь. Но отчего же тогда ты решил, что именно действие доконает меня, а не его отсутствие? Ты хоть представляешь, что я чувствую?!

— Что ты чувствуешь? — покорно спросил Лань Ванцзи.

— Что-то происходит, Лань Чжань! — с жаром проговорил Вэй Усянь. — И я не там, где нужно! Но я не знаю при этом и того, где именно я должен быть. Я только чувствую, как уходит время! Может быть, не только мое! А я не могу сделать ни шагу. Я застрял здесь. Завяз. Да... — он взмахнул рукой. — Я не ищу смерти! Я не в восторге раз от раза сваливаться без сил! Я рассчитываю на вашу поддержку, правда! Я ценю ее! Я намерен пользоваться ею и дальше! Но дайте же мне сделать хоть один шаг вперед! Или я в самом деле сойду с ума, потому что это невыносимо!

Лань Ванцзи молчал, опустив взгляд, давая ему возможность выговориться.

Вэй Усянь не сдерживал интонаций, его слышали все в домике. Но он и хотел этого, выплескивая маяту и горечь собственного сердца.

Уже на следующий день он наконец смог приступить к работе с саблями.

Он начал с одной и на первый раз большего не требовал, понимая, что нужно действовать постепенно, чтобы и самому лучше оценить собственные ресурсы.

Лань Ванцзи в тот же день извинился перед ним.

Вэй Усянь же не умел помнить о размолвках, и тем более долго сердиться, особенно на любимого человека. Он оседлал колени Лань Ванцзи, ласково приник к его губам своими, дразня, обвел его рот кончиком языка и углубил поцелуй. Вместо ответа он потянулся к нему всей своей духовной сущностью, ища единства, которое так поддерживало его в дни тяжелой болезни. Ему хотелось вкусить от этого их общего чуда немного еще, не только принимая в поддержку, для себя, но и отдавая навстречу.

Руки Лань Ванцзи блуждали по его телу, разминая, крепче привлекая и сжимая то там, то здесь.

Вэй Усянь довольно жмурился и сладостно постанывал от удовольствия.

— Хорошо, Лань Чжань. Это так невероятно хорошо, что хочется продолжать бесконечно. Я, кажется, в который уже раз влюбляюсь в тебя, еще сильнее и крепче. Ты — лучший. Просто поразительно хорош. И всякий раз еще прекраснее прежнего. Пока ты рядом, я все-все сумею. Покончим с делами здесь, вернемся домой и обязательно выпьем, как следует.

***

Они вернулись в Облачные Глубины в установленный Вэй Усянем срок. Как и собирался, он покончил с основной проблемой Цинхэ, яростными духами сабель совершенствующихся заклинателей, до конца года.

В мире стало заметно светлее и не только потому, что удлинились дни, а в воздухе запахло весной.

Путь, которым следовал орден Не, давно беспокоил Лань Сиченя. Не без подачи Вэй Усяня, он уже много лет использовал мелодии своего ордена для поддержки старшего названного брата. и все же его не покидали мысли о том, что все это временно и что, кроме брата, в ордене еще очень много достойных и смелых людей, заслуживающих лучшей доли, чем постоянный риск искажения ци и гибели.

Теперь, когда судьба ордена Не, сделав относительно плавный вираж, выходила в более чистое русло, сердце Главы ордена Лань все больше наполнялось счастливым ликованием.

После сегодняшнего разговора с Вэй Усянем он понимал, что многое еще предстояло сделать и пройти, поддерживая ещё только заложенные в ордене Не перемены. Но вместе с тем Лань Сичень ощущал, время неясности и терзаний наконец миновало.

Будущее представало впереди в теплом и радужном свете.

— Шисюн! — настиг Вэй Усяня знакомый голос.

Чета Цзян по-прежнему занимала пару комнат ханьши. Явиться сюда и рассчитывать избегнуть встречи было бы глупо.

Вэй Усянь остановился и обернулся.

Цзян Чэн приблизился и свойским жестом закинул руку ему на плечо:

— Идем, поговорим? Видок у тебя...

Вэй Усянь выгнул бровь:

— Да, что не так с моим видом?

— Хреново, скажу прямо, ты выглядишь. Вэнь Нин, и тот, cмотрелся бы живым рядом с тобой, — высказал ему Цзян Чэн.

— Ну, для Вэнь Нина-то в свое время я расстарался. Немудрено, что он выглядит, как живой, — Вэй Усянь усмехнулся.

— Ладно, хоть шутишь. Авось, и правда не все так плохо тогда, — Цзян Чэн потащил его с собой.

Вэй Усянь в недоумении размышлял, возмущаться ему теперь или и дальше отшучиваться? Все-таки от мирных интонаций Цзян Чэна и уж тем более от проявлений его заботы, он слишком уж отвык.

— Худой, как прошлогодний скелет. Кожа да кости. Одежда вон и та висит на тебе. Яньли увидит, расстроится. А ей нельзя. Родит ведь скоро. По приметам выходит, что сына опять, — продолжал болтать тем временем Цзян Чэн, проводя Вэй Усяня в свою комнату. — Ты чем там в этом Цинхэ Не занимался? Чифэн-цзюнь, что, такой скряга, что и не кормил вас досыта?

— Кормил, конечно, — возразил Вэй Усянь. — Только зимы там... Холод собачий. Ужасный климат. Мне непривычно очень.

— Да, у нас потеплее будет, — согласился Цзян Чэн. — Ты садись, чего стоять-то?

— На море хорошо, — мечтательно сощурился Вэй Усянь, опускаясь на предложенное место. — Мы там частенько зимы проводим. Дышать приятно, и большая вода близко.

— Смотри ты, — буркнул Цзян Чэн. — Только пришел, а уже опять все мысли о дороге.

— Да, не уйду я, — отмахнулся Вэй Усянь. — Тут же большая пьянка скоро. Аж две свадьбы за раз. Хоть на твою дочь посмотрю в алых одеждах, раз на тебя не довелось, — встретив взгляд Цзян Чэна, он поспешил извиниться. — Прости. Не мне тебе о подобном вменять.

— Ничего, — протянул Цзян Чэн. — Ты, это... чай будешь? Алкоголем-то тут не разбалуешься. У меня острый жареный лотос есть, ломтиками.

— Из дома притащил? — оживился Вэй Усянь.

— А, то, — ухмыльнулся Цзян Чэн.

Вэй Усянь был рад юньмэнскому блюду, как ребенок, хоть и отвык от острого так, что слезы текли, заставляя его смеяться над самим собой.

— Слушай, — проговорил он, запив огонь во рту чаем и все еще смеясь. — А дальше-то что? Молодежь где поселится?

— Это ты у своего названного сына спроси, — ответил ему Цзян Чэн. — Он — мужчина в семье.

— А, ты, что ж дочь и правда отпустишь? — удивился Вэй Усянь. — Наследница же.

— Да, пусть погуляет по юности, мир поглядит, о жизни подумает, сама оценит, что к чему. Пытался я уже одного силком рядом посадить, да делом заставить заниматься, что вышло? — совсем недвусмысленно выразился Цзян Чэн.

Вэй Усянь покачал головой, негромко сказав:

— Ты же знаешь, я с детства на месте не сидел.

— Да, знаю уж. Конечно, — подтвердил Цзян Чэн. — Ты имя-то выбрал для очередного племянника? Слышал, Яньли опять просила тебя.

— Могу тебе уступить, — предложил Вэй Усянь.

— Нет, уж, давай будь добр. А я на очереди, — Цзян Чэн ухмыльнулся.

— Иди ты, — было возмутился Вэй Усянь, но припомнил кое-что из проблем и чаяний своего шиди, сложил одно с другим. — Так, погоди... У вас что ли все-таки получилось?

— Ага, — самодовольно сообщил Цзян Чэн. — Ты только тихо пока. Я еще не говорил никому.

Вэй Усянь усмехнулся.

— Парня хочу, — поделился Цзян Чэн. — Не все ж они старшей сестре достались, как думаешь?

— Вот тут ничего не могу сказать, — честно признал Вэй Усянь. — Ты только не огорчайся потом, если девочка. Да, и если на меня похож будет, не впадай больше в ярость. Мы, ведь,— братья с тобой, А-Чэн.

Повисла внезапная пауза. Слова об их братстве он так произнес, что за ними без труда угадывался плохо скрытый, скорее даже очень явный, второй смысл.

Цзян Чэн в несколько больших глотков осушил свою пиалу с чаем и посмотрел на старшего брата по ордену пристально.

— Ты сказал сейчас это просто так, невзначай или... Ты... Ты узнал что-нибудь? — он говорил отрывисто.

Вэй Усянь смотрел на донце своей пиалы с еще не допитым чаем, будто там скрывалась подсказка о том, куда и как следует вести разговор дальше.

Язык Вэй Усяня снова сыграл с ним злую шутку, мысль обратилась в слова сама, просто потому что рядом с шиди он вдруг вспомнил...

— Не молчи же! — воскликнул Цзян Чэн. — Я ведь не дурак! Пусть и был идиотом столько времени. Но А-Анг правда похожа на тебя. Этому должно быть нормальное разумное объяснение!

— Люди бывают похожи, А-Чэн, не только из-за кровного родства, но и совершенно случайным образом. И так тоже случается, — попытался успокоить его Вэй Усянь.

— Что ты узнал? Не увиливай! — настаивал Цзян Чэн.

— Я... — проронил Вэй Усянь. — Я, кажется, и правда побывал на горе Баошань и видел бессмертную наставницу моей матери.

— Кажется? — переспросил Цзян Чэн сердито.

— Скорее наверняка, — попытался объяснить Вэй Усянь. — Но, когда речь идет о месте, которое сокрыто, всегда возникают сомнения. К тому же я совершенно точно не найду снова дорогу туда. Это гора в Илине, но которая? Думаю, даже если обойти все, нужная не отыщется.

— Оставь при себе эти бредни, — заругался на него Цзян Чэн. — Я что спросил тебя, как обнаружить бессмертную? Я лишь поинтересовался, что ты узнал от нее!

— Не горячись. То, что достигает ее самой и ее горы — это тоже лишь слухи, не более, — проговорил Вэй Усянь.

— Пусть так, — резко бросил Цзян Чэн. — От чего ты не скажешь мне прямо?

— Баошань саньжэнь рассказала, что моя мать пошла наперекор судьбе, и это потому ее век был недолгим, — все же решился поведать брату Вэй Усянь. — С ее слов, моя мать и твой отец были созданы друг для друга. Но вмешалась политика клана, усмотревшая выгоду в возможности связи с сильным соседом, с Мэйшань Юй. Те же лишь стремились приструнить свою строптивую третью наследницу заведомо неравным браком. Ни Цзян Фэнмянь, ни Юй Цзыюань не хотели быть вместе. Тогда старшие прибегли к уловке, опоив их зельем, пробуждающим страсть. На свет появилась А-Ли. Выходит так, что из-за этой гнусной выходки с дурманом она родилась слабой и выросла почти лишенной духовных сил. Первые годы жизни она провела в клане вашей матери. Юй Цзыюань скрывала существование дочери. Но Цзян жаждали укрепиться и давили на дядю. В конце концов о нежеланном одиноком ребенке узнала моя мать. Она уговорила твоего отца принять ответственность за судьбу маленькой девочки, вырастить и воспитать ее, поступить согласно воле старших клана Цзян. Баошань сказала мне... — на этом месте Вэй Усянь помедлил, но все же понял, что иносказания тут неуместны. — Что Цансэ так переживала за участь маленькой Яньли потому, что и сама уже в то время носила под сердцем ребенка...

— Значит, правда, — не дожидаясь продолжения, заключил Цзян Чэн. — Цзян Фэнмянь — твой отец.

— Бессмертная саньжэнь сказала, что у меня два отца, — даже в такой момент Вэй Усянь попытался пошутить, но, заметив, как взгляд шиди вспыхнул почти прежней ненавистью тут же осекся.

Он сделал над собой усилие, заставив себя протянуть руку и пожать его запястье:

— А-Чэн, подумай здраво, постарайся смирить сердце и оценить, разве все это меняет так уж много между нами теперь?

— Это меняет все... это... — Цзян Чэн хватал ртом воздух, не находя слов.

— Твои родители заключили союз против собственной воли, — проговорил Вэй Усянь. — Мы все стали заложниками этого, к сожалению. И изменить это теперь уже нельзя. Но ты стал Главой ордена, А-Чэн. Ты вытащил целый клан на своих плечах. Разве это не доказывает, что ты именно такой, какой нужно? Люди слушают тебя и готовы следовать за тобой. У тебя есть любящие супруга и дочь. Твоя жизнь все еще может быть хорошей, такой, как ты захочешь.

— Ты... утешаешь меня? — глухо уточнил Цзян Чэн.

— Я не хочу, чтобы ты переживал и придавал слишком много значения, — сказал ему Вэй Усянь. — Не принимай близко к сердцу. И не пытайся принять, если... Тем более что это вовсе не обязательно чистая правда.

— Теперь ты предлагаешь мне держаться подальше? — горько усмехнулся Цзян Чэн.

— Только если тебе трудно принять... — повторил Вэй Усянь.

— Но, что если я хочу принять тебя? — спросил Цзян Чэн, накрыв руку Вэй Усяня своей. — Так, как это было в далеком детстве, когда мы запросто учиняли шалости, и я не слишком-то слушал нравоучений о том, что ты — источник всех бед. Слава Небожителям, Яньли очень добрая и чуткая, приняла тебя в свое сердце и всегда была рядом, не ругая и не осуждая, а напротив поддерживая, даже когда все ополчились против. Ты сказал, я стал хорошим Главой и занял подобающее мне место. Но ведь это ты подарил мне такой шанс, отдав мне без преувеличение всё, что у тебя было. Я не то что принять, я благодарить тебя до конца своих дней за это обязан.

Вэй Усянь внезапно резким жестом отнял у него руку и выдохнул:

— Не смей! Не надо так! — он опустил взгляд.

— Прости, — осторожно попросил Цзян Чэн, теперь уже сам потянувшись к нему. — Я просто хотел сказать, если странствуя, вдруг окажешься в Юньмэне близ Пристани, я буду рад тебе. И всякий раз впредь я буду рад тебе. Даже если стану ворчать, то это от того, что ты не заходил слишком долго.

Вэй Усянь вздохнул поглубже, справляясь с нахлынувшими эмоциями.

— Послушай, — произнес он. — Тогда... Если мне не изменяет память, второй или третий день свадьбы справляют в доме родителей невесты? А-Цин — сирота. Ты не откажешься встретить их с А-Юйем у себя в качестве гостей?

— Ты умеешь быстро приспосабливаться к ситуации, — беззлобно усмехнулся Цзян Чэн. — Конечно, я не откажусь. Погуляем у нас в Пристани все вместе.