Том 2 Глава 94 На грани. Часть 3
Комментарий к Том 2 Глава 94 На грани. Часть 3
Как бы неожиданно и странно это не выглядело, однако мы вместе с вами добрались до места, которое мне представляется окончанием этого сюжета. Но все же я все еще ощущаю внутреннюю потребность творить для этого мира дальше, поэтому по-прежнему остается, чего ждать, уже другим отдельным произведением. Всем спасибо за внимание и поддержку. Люблю вас.
***
До новогодних и свадебных торжеств имелось еще некоторое время.
После встречи с шиди Вэй Усянь вернулся в уединенный домик в окружении цветов горечавки. Те еще мирно дремали, в ожидании стоящей уже у самого порога весны.
Пришедший вскоре после него Лань Ванцзи застал его с бронзовым зеркалом в руках, крутящимся перед ним и так и сяк, в попытке рассмотреть себя с разных сторон.
— Кхм, — сообщил о своем присутствии Лань Ванцзи.
— А, Лань Чжань, — мельком глянул на него Вэй Усянь. — Прикинь, Цзян Чэн сегодня заявил мне, что мой вид определенно оставляет желать лучшего. Честно говоря, он сказал, что я похож на прошлогодний скелет. Но я вот смотрю, и вроде бы все не так плохо...
— Ты стащил зеркало из библиотеки? — без труда сообразил Лань Ванцзи.
— Взял попользоваться, — пожал плечами Вэй Усянь. — Я было хотел провернуть все прямо там, но потом вдруг подумал, что хочу рассмотреть себя получше. Да, и кому нужно зеркало в библиотеке на одном из самых дальних стеллажей? Хм, погоди... Или это просто чтобы не было видно от входа, а так-то в праведном ордене масса любителей оценить отражение себя и ровно ли обхватывает голову драгоценная лобная лента?
Вэй Усянь прыснул со смеху.
— Но, это же чжурчжэнь, Вэй Ин, — сообщил Лань Ванцзи так, будто это все объясняло. — Конечно, заклинателям интересно заглядывать в него.
Вэй Усянь недоуменно моргнул, повертел в руках зеркало, чуть пожал плечами, еще раз посмотрел на свое отражения и, ухмыльнувшись ему, опустил руки:
— Зеркало, как зеркало. Я ничего необычного не чувствую.
— И не должен, — подтвердил Лань Ванцзи.
Он подошел ближе, обнял Вэй Усяня со спины и предложил:
— Посмотри еще.
Вэй Усянь поднял зеркало и натурально приоткрыл рот, впечатленный. В гладкой поверхности отражались двое молодых людей. Один вскинул брови, глядя изумленно, широко раскрыв серые глаза в обрамлении длинных темных ресниц, его алые губы разомкнулись, пуская глубокий вдох.
Обняв его поперек груди, позади и слева стоял другой, будто высеченный из чистого нефрита, такой прекрасный и строгий, будто сошедший наземь небожитель, словами не описать. Он смотрел не в отражение, а на Вэй Усяня. Не только белые одежды, но и его глаза, даже кожа едва уловимо светились.
Вэй Усянь невольно обернулся посмотреть и увидел к своей радости вполне привычного Лань Ванцзи. Он выдохнул, еще раз глянул в чудесное отражение, в котором тоже выглядел под стать, просто притягательности собственный красоты сам Вэй Усянь не замечал.
— Ты — и так лучший. Что ты сделал с отражением?
— Ничего, — ответил Лань Ванцзи, с удовольствием вдохнув близкий аромат Вэй Усяня. — Чжурчжэнь отражает духовную сущность, а не настоящее лицо. Рядом с любимым душа расцветает полнее всего.
— Зеркало, пропускающее свет, — наконец осознал смысл названия вещицы Вэй Усянь. — Помогает увидеть, насколько продвигаешься в совершенствовании?
— Отчасти, — подтвердил Лань Ванцзи.
Вэй Усянь вытянул вперёд руку, придирчиво глядя на нее прямо так, своими глазами, раз даже зеркало отказывалось помочь ему увидеть просто себя, как он есть.. Вздохнул.
— Ладно. Если моя духовная сущность выглядит неплохо, тело подтянется. Скажи хотя бы ты мне, только честно, я правда так сильно сдал?
— Ты не сдал, — заверил его Лань Ванцзи. — Но вес, конечно, заметно ушел. Еще осенью, когда ты вернулся...
Вэй Усянь повернулся в его объятиях, обвил одной рукой его шею и приложил палец к его губам:
— Тшшш. Не стоит. Я не хочу ничего вспоминать. Вскоре пройдет этот год. Оставим прошлое в прошлом. Я люблю тебя. Сейчас мне больше ничего на свете не нужно, только ты.
Он мягко поцеловал уголок его рта. Потом еще раз. Прижался крепче и углубил поцелуй. Раздразнить и увлечь Лань Ванцзи собой Вэй Усяню всегда удавалось с легкостью и сполна.
***
Еще в Нечистой Юдоли, когда Вэй Усянь активно принялся за работу с саблями и вернулся к нормальной жизни, другие заклинатели перестали денно и нощно присматривать за ним, оставаясь в их с Лань Ванцзи домике.
Лань Вэньян объяснил Хуатоу, что ее хозяину нужно немного тишины и уединения с любимым. А самой лисице тоже требуются отдых. Он предложил ей пожить у него, ведь вместе куда приятнее. Он заботился о ней, приносил любимое лакомство, гладил, играл для нее на лютне и аккуратно выспрашивал о тревогах и беспокойствах лисьего сердца.
Теперь наедине всякий раз Хуатоу называла его просто "гэгэ". Она привыкла к надежной и крепкой опоре в нем. Ненавязчивое бережное отношение согревало ее и поддерживало.
Она окончательно пристрастилась сидеть у него на коленях. Все чаще даже в компании других, она выбирала именно его. Кюби нравилось смотреть на лютниста, когда он играл музыку. Вообще наблюдать за ним было приятно и хорошо.
Девушка стала чувствовать, как ее сердце согревается радостным трепетом рядом с ним, и что он тоже чувствует себя с ней расслабленно, непринужденно и счастливо.
Они сидели у недавно разведенного очага, ожидая, когда комната наполнится теплом.
— Гэгэ, мне хочется поцеловать тебя. Можно? — спросила кюби.
Она повернулась к нему, подняла голову, ловя взгляд. Он наклонился ей навстречу, отвечая на предложение без слов. Их губы встретились осторожно и трепетно, мягко соприкоснулись знакомясь, ненадолго расстались и снова сошлись.
Хуатоу опустила веки, ощущая пробирающую тело дрожь и крепко уверенно держащие ее руки. Из маленькой искры между ними уверенно разгоралось пламя.
Кюби доверчиво льнула к своему гэгэ, вовсе не думая о том, чтобы соблазнять его. Он просто очень нравился ей, его движения, голос, каждый изгиб его тела, глаза. Уступая вожделению, она гладила пальцами и касалась губами его шеи, груди, отодвигая тонкую ткань нательных одежд.
Легко подняв на руки, он отнес ее на кровать. Одежды оказались сняты и отброшены прочь. Но он оставался предельно нежным с миниатюрной лисичкой. Она лежала на спине, позволяя ему дотрагиваться, лаская легко, словно перышком, ее тело в самых нежных, деликатных местах. Это было так дразняще, что заставляло ее просительно поскуливать и выгибаться, подставляясь под его губы и руки.
Разогретое ласками тело приняло долгожданное проникновение жадно и мягко. Она требовательно задвигалась под ним, обхватывая и забирая туда, где единение доставляло ей особенное удовольствие.
Уловив ритм и направление, которых ей хотелось, Лань Вэньян двинулся вместе с ней решительнее и сильнее.
Наконец-то получая желаемое, кюби между сладостных стонов выдыхала его имя. Ее тело, податливое и открытое после длительной деликатной прелюдии, находилось на пике чувствительности, даря волны оргазма, от которых перед глазами то темнело, то вспыхивало, а голова шла кругом.
Наслаждение полностью затопило ее, и она не заметила, когда все закончилось.
Ей было уютно, тепло и легко. В кругу его рук она открыла глаза, вдохнула запах его кожи, увидела пульсирующую жилку на шее и потянулась к ней губами.
Он усмехнулся и погладил ее пушистые волосы.
— Я не хочу сегодня вставать, — заявила Хуатоу.— Буду нежиться в твоих руках и никуда не пойду.
— Хорошо, — неожиданно согласился Лань Вэньян, обнимая ее крепче.
— Но, ведь, это неправильно, — спустя недолгое время проговорила кюби. — Почему ты согласен? Вэй Ин будет ждать нас.
— Угу, — подтвердил лютнист.
— Скажи, гэгэ, а мы сможем никогда-никогда не расставаться? — с надеждой спросила девушка.
— Конечно, — без колебаний заверил ее заклинатель.
Происходящее между ними все более тесное сближение не укрылось от внимания остальных.
Для Вэй Усяня это и вовсе было прекрасным подарком, его сердце заметно согрелось.
Когда после, вернувшись в Обитель, Лань Вэньян и Хуатоу продолжили делить кров, это уже никого не удивляло.
Оставаясь очень верным созданием, кюби конечно вовсе не собиралась расставаться со своим хозяином. В один из дней она попросила его о разговоре, прямо спросив, может ли ей быть дозволено разделить жизнь с заклинателем, который стал очень дорог?
Вэй Усянь сердечно ответил ей, что будет только рад ее счастью, и это прекрасно, если девушка любит и любима.
Таким образом он спровоцировал на себя целый град вопросов о том, можно ли будет кюби тоже сыграть свадьбу, как правильно обустроить свою жизнь, если хочется быть и с любимым и с хозяином, можно ли заводить лисят, не будет ли гэгэ против и что вообще из всего этого может выйти?
У Вэй Усяня слегка закружилась голова, но он стойко и, кажется, успешно выдержал это испытание, подумав меж тем, что при встрече надо будет вызнать у первого хозяина Хуатоу побольше подробностей. Мало ли что...
Хоть Инари и держит своих лис вдали от людских дел и распрей, должно быть, он все же знает о них побольше впервые встретившегося с лисьим духом Вэй Усяня.
***
Глава ордена Цзян все же был в заметной мере прав, заметив шисюну, что тот едва воротившись в Обитель, уже снова смотрит в даль.
Изначально Вэй Усянь не планировал этого, но когда отпустила часть текущих забот и обязанностей, а на сердце то и дело все равно шевелилась тревога, он упрямо пытался доискаться причин.
В его памяти сохранилось, как два невероятных создания: Инари и Баошань — оба говорили с ним о его матери. И сам Вэй Усянь, конечно, не забыл полностью того своего первого сна, в котором ему открылась тайна гибели его родителей. Сочтя, что это именно тот узел, который еще не разрублен, сяньшэн отправился к старшему учителю Лань.
Спустя столько времени старший вовсе не был уверен, что сможет разыскать то самое место, где все произошло. Однако, понимая чувства младшего заклинателя, он не отказался попробовать.
В канун празднования Нового Года прекращались обязательные занятие. Это было для учеников ордена Лань временем отдыха, а заодно испытанием на самодисциплину. Как раз в эти дни Лань Цижень и Вэй Усянь договорились отправиться в путь.
Незадолго до назначенной даты Вэй Усянь рассказал о задуманном Лань Ванцзи. Он как раз собирался спросить, хочет ли тот пойти вместе с ним, но любимый человек, разделивший с ним путь, ответил ему еще до того, как вопрос прозвучал, уточнив, в какой день и в котором часу планируется оставить за плечами Обитель.
Они покинули Облачные Глубины втроем, уходя в направлении Илина.
Вэй Усянь был и без того доволен оказаться в тех местах, потому ободрил старшего учителя заявлением, что даже если не удастся ничего найти, беды не будет.
Но тут уже вступило упрямство, которое было далеко не чуждо Лань Цижэню.
Когда они оказались на том самом месте среди холмов, даже Вэй Усяню показалось, что он узнал его.
В Илине было заметно теплее, чем в горах Гусу Лань, но среди высоких холмов еще царила прохлада и лежал снег. Во сне, который Вэй Усянь разделил с Лань Циженем, все здесь было зеленым. Несмотря на это зимний пейзаж сейчас совсем не мешал понять и ощутить — вот оно.
Старший учитель Лань придержал своего младшего племянника за запястье, давая Вэй Усяню возможность пройти дальше вперед в уединении.
Тот не заметил, что оба попутчика остались позади него. Делая шаг за шагом, он поднимался выше по пологому склону. Перед ним, гибкая и изящная, одинокая в своем очаровании, стояла стройная дикая слива в россыпи алых, как его нательные одежды, цветов.
Это дерево, цветущее первым, в еще морозный холод, буйно и кратко, откуда оно здесь?
Вэй Усянь замедлил шаг и поднял голову вверх.
Внезапно резкий порыв ветра налетел, срывая нежные лепестки, кружа и бросая их в стороны, на белый нетронутый снег и в лицо Вэй Усяню.
Он остановился и в тот же миг Лань Ванцзи подбежал и обнял его со спины.
Не желая оставлять одного, он вскоре последовал за ним, нагоняя.
Вэй Усянь прислонился к нему и вздохнул.
Яркие алые лепестки, кружась, продолжали падать на них. К глазам невольно подступили слезы при виде красоты, столь завораживающей и вместе с тем быстротечной и хрупкой.
Он снова поглубже вдохнул, прикидывая про себя, уж не Баошань ли посадила здесь это дерево, на память.
Но едва ли бессмертная ради подобного спускалась со своей горы в мир...
Ерунда.
Наверняка, обычная случайность, к которой глупое его сердце норовит приобщить кучу связей.
Еще раз вдохнув, он прислушался к ощущениям.
Лань Ванцзи почувствовал, что он делает, но не отступил, только спросил, спустя время:
— Что-нибудь чувствуешь?
— Нет. Ничего, — негромко отозвался Вэй Усянь, чуть качнув головой.
— Это неплохо, — постарался ободрить его Лань Ванцзи.
— Я понимаю, — согласился Вэй Усянь. — Так даже лучше.
— Ты надеялся встретиться с ней? — осторожно спросил Лань Ванцзи.
— Я рассчитывал только...помочь, если нужна помощь. Если она вдруг застряла здесь и не может обрести покой. Но неупокоенных духов здесь нет. Это к лучшему, — сказал Вэй Усянь, уговаривая таким образом заодно и самого себя.
— Быть может, — проговорил Лань Ванцзи. — Твоя мама всегда оставалась и остается с тобой. Твой дух очень сильный, но не привязан так крепко к душе, как это бывает обычно, поэтому обе сущности способны некоторые время существовать раздельно, без серьезного ущерба для тебя.
— Что ты имеешь ввиду? — переспросил Вэй Усянь.
— Последняя воля очень сильна, ты же знаешь, — напомнил Лань Ванцзи. — Она способна накрепко связать дух с земной целью. Возможно, если Цансэ всем сердцем хотела защитить тебя, ей это до сих пор удается.
— Хочешь сказать, ее дух объединился с моим? — все еще недоумевая допытывался Вэй Усянь.
— Это выглядит вероятным, потому что объясняет некоторые моменты относительно тебя, — проговорил Лань Ванцзи.
— Возможно, — согласился с ним Вэй Усянь. — Возможно.
Неподалеку от них остановился и старший учитель Лань, ему тоже было что вспомнить и о чем поразмыслить, глядя на внезапно яркое, алое цветение дикой сливы мэй среди тающих горных снегов.
Все проходит.
Жизнь человека, даже заклинателя не особенно длинная.
Но что-то лучшее, светлое все еще может приветливо улыбаться издалека.
Какой бы бесконечной и кромешной ни выглядела ночь, на рассвете восток заалеет утренним солнцем, согревая обещанием тепла.
***
Удовлетворив свою тягу к странствиям и вроде бы ощутив желаемое умиротворение, Вэй Усянь, снова оказавшись в Облачных Глубинах, наконец-то от души погрузился в подготовку к праздникам.
К тому же за время их не очень долгой отлучки в Обитель успели явиться даоцзаны Сун и Сяо вместе со своим подопечным. Так или иначе, а жизнь уже столько раз сталкивала их с Сюэ Яном, что отпираться от компании третьего, особенно после сражения на Большой Янцзы, было уже совсем невозможно и неприлично.
Во время боя парень закрыл собой Сяо Синченя, когда тот, следуя за другом, неосторожно слишком явно обнаружил себя, став лёгкой мишенью. Это могло стоить безрассудному сорви-голове жизни, если бы Сяо Синчень не решился покинуть вместе с ним место битвы и Сун Ланя, ища укрытия и помощи на другом берегу большой реки.
Даоцзан Сун в сражении счастливо уцелел и нашел их позже в местечке у подножья гор Лань Я.
Сюэ Яну крепко досталось. Он и сейчас оставался ещё очень слабым, даже не ругался и не злословил, как обычно. Но Вэй Усянь не беспокоился о нем, ведь целители Лань и Вэнь Нин — лучшие в своём деле. Они смогут оказать ему необходимую помощь и конечно поставят на ноги.
Самого же сяньшэна в большей мере занимали другие заботы. Он думал о том, что его шицзе Яньли ждет ребенка и согласно строгим приметам, которые не рискнул бы нарушить даже Вэй Усянь, не может присутствовать на свадьбах в качестве гостьи.
По счастью это беспощадно строгое табу никоим образом не касалось празднования Нового Года. Поэтому Вэй Усянь собрал всех своих близких и заявил, что намерен отмечать начало весны с ними. Сначала здесь в Облачных Глубинах, потом в Пристани Лотоса, далее — в Башне Кои, после — в Нечистой Юдоли и, наконец, снова в Облачных Глубинах.
Таких широких и шумных торжеств заклинательский мир, пожалуй, прежде и не знал. Все потому, что кланы и ордена существовали более разобщенно и проводили в своей семье не только первый день года, но и остальные дни празднеств.
Только непоседливая молодежь норовила кутить то там, то здесь. И кутежи эти, разумеется, обходили стороной самый праведный из всех орденов и кланов.
Лань Ванцзи и многие другие понимали, что Вэй Усянь, что называется, просто дорвался. Это заранее повергало их в шок от предвкушения тотального хаоса.
Сяньшэн будто специально подливая масла в огонь, не стесняясь заявлял, чтобы следовать такой уйме правил, сколько есть в Облачных Глубинах, их однозначно стоит хотя бы раз хорошенько нарушить. Его забавляли серьезные лица окружающих и то, как постепенно они уступали, сдаваясь предвкушению заразительного веселья.
Шуметь разрешается. Бегать — с осторожностью. Дальше было что-то про алкоголь, поэтому читать это Вэй Усянь не стал, знал, что не выполнит.
Конечно, старшие ордена Лань не были бы собой, если бы не создали правила нарушения правил по случаю устроенного сяньшэном широкого празднования Чуньцзе.
За время встречи Нового Года и последующих свадебных торжеств Обитель повидала столько восторженно радостного ликования, сколько скопила за всю свою историю монашеской аскезы.
Что уж там говорить, эти безудержные, бесшабашные гуляния надолго запомнились и в резиденциях остальных великих орденов. Тогда ведь вниманием не был обделен ни один из них.
И если верно, что яркие одежды, веселье, фейерверки и шум способны отогнать от людей и их домов все невзгоды, то с самого начала этой новой весны заклинатели постарались на славу, обеспечив себя на будущее ни одной парой сотен счастливых лет.
***
Не прошло и двух дней после того, как закончились свадебные гуляния в Пристани Лотоса, завершающие празднование втройне счастливых событий, а Вэй Усянь уже сидел на смотровой площадке Облачных Глубин, устремив взгляд в туманную даль.
Он был там не один.
Неподалеку расположились несколько заклинателей-музыкантов ордена Лань. Играть здесь мелодии для себя и случайных слушателей уже вошло в привычку и угрожало стать очередной традицией, принятой монашески праведным орденом с лёгкой руки Основателя Темного пути.
Здесь же крутились и дети, которым все еще совсем не надоедало увиваться за Вэй Усянем.
Те, что помладше, затеяли непоседливую игру вместе с маленьким сэчжи Хайцзы. Дети постарше некоторое время пытались вести себя более чинно и строго, но в конце концов тоже сдались. Однако, вся игривая орава чудесным образом ухитрялась создавать не слишком много шума вокруг. Звучащая музыка помогала им, нарушая правила, всё-таки сохранять подобие порядка и внутреннюю организованность: дети играли на безопасном расстоянии от края утеса.
Вэй Усянь же сидел так, чтобы в случае чего быстро перехватить любого заигравшегося ребенка.
Дети отлично понимали это и пользовались возможностью быть схваченными и на время усаженными к нему на колени, чтобы немного отдохнуть, прийти в себя, а потом снова приняться бегать, играя в салки с юрким зверьком и сверстниками.
Лань Ванцзи хорошо как никто другой ощущал настрой Вэй Усяня. По взгляду, устремленному к туманному горизонту, он легко уловил витающее в воздухе намерение.
— Куда отправляемся? — спокойно поинтересовался он.
Вэй Усянь покачал головой:
— Я понимаю, сейчас это не будет выглядеть хорошо.
— Все в порядке, — заверил его Лань Ванцзи.
— Ты так считаешь? — приподнял брови Вэй Усянь. — Но я в самом деле хотел бы с удовольствием провести еще некоторое время здесь, только...
— Что тебя беспокоит? — прямо спросил его Лань Ванцзи.
— Помнишь, я раньше говорил тебе, что хотел бы вернуться в Дун Ин вместе с Хуатоу? Проведать Инари? — напомнил Вэй Усянь.
— Мгм, — кивнул Лань Ванцзи.
— Ты... отпустишь меня? — от чего-то запнувшись, уточнил Вэй Усянь.
— Конечно, — без колебаний согласился Лань Ванцзи.
— Я просто не знаю, как он отнесется к гостям, — объяснил Вэй Усянь. — Но я правда очень хочу повидаться с ним.
— Он ведь помог тебе и всем нам, — припомнил Лань Ванцзи. — Зачем ты оправдываешься? Просто пойди к нему.
— Хорошо, — кивнул Вэй Усянь и улыбнулся, испытав радость с толикой облегчения.
***
Им с Хуатоу не требовалось много времени на сборы, и они отправились в путь ближайшим же вечером.
На тропе ведущей вверх по склону горы Инари, перед ними в нескольких шагах вставали п-образные алые арки.
На всякий случай они подождали немного, но никто не появился, чтобы встретить их.
Вэй Усянь помнил, что в прошлый раз ками возник рядом с явившимися на его гору очень быстро. Но может быть тогда это было просто случайностью? Вэй Усянь не представлял и малой доли его забот и повседневных дел.
Решив подняться к дому Инари сами, они с Хуатоу миновали первый ряд арок и пошли дальше вверх.
Лес обступал их спокойно, его зелень была еще редкой, только раскрывающейся по весне, но зато сочной и свежей.
С каждым шагом в груди Вэй Усяня все явственнее шевелилось тревожное беспокойство.
Он увидел его издалека.
Светлые одежды легко разобрать даже в опускающихся вечерних сумерках.
Он лежал на полянке возле дома. Там был уютно обставленный уголок, и хозяин вполне мог позволить себе прилечь отдохнуть на свежем воздухе. Пусть и прохладно, но может весенняя свежесть ему только на пользу?
Вэй Усянь увидел как фигура в светлых одеждах чуть двинулась, приподнимаясь, и теперь окончательно уверился в том, что что-то не так.
Инари не отдыхал. Он был не в состоянии подняться.
Не сговариваясь, Вэй Усянь и Хуатоу вместе сорвались на бег.
Быстро опустившись рядом с ним, Вэй Усянь подхватил его, давая опору, привлекая к себе.
Ками обессиленно обмяк в его руках.
— Инари, ты слышишь? — позвал Вэй Усянь.
Он вскользь осмотрел его, нет ли явных открытых ран, но ничего не обнаружил. Только волосы растрепаны, да местами порвана одежда.
Обычно ками очень аккуратно и трепетно относился к своему внешнему виду.
— Инари!
— Зачем ты пришел? — выдохнул тот.
— Но... я же обещал, что приду, — напомнил Вэй Усянь, удобнее перехватывая его.
— Ты... — сказал Инари.
Он хотел произнести, что Вэй Ин не нужен, что его помощь и участие не требуются, но не смог отвлекшись на другое.
— Живой... — проговорил он.
— Конечно, — подтвердил Вэй Усянь.
— Хорошо... Значит, я все-таки вовремя спохватился и не забрал слишком много. Силы еще остались, — прошептал Инари.
— Ничего, если ты забрал, значит тебе было нужно, — ободрил его Вэй Усянь, немного догадываясь, о чем речь. — Почему ты не даешь кюби подойти?
— Нельзя, — ответил ками. — Пожалуйста, скажи ей не приближаться. Лисам нельзя...
Вэй Усянь почел за лучшее прислушаться к нему и попросил Хуатоу не трогать Инари, обещая, что способ помочь ему обязательно вскоре найдется.
— Никогда не ощущал настоящее живое сердце так близко... — проговорил Инари и чуть двинул головой, будто хотел прижаться плотнее.
— Как тебе помочь? — спросил Вэй Усянь. — Ты сказал, что забирал от моих сил. Возьми еще? Возьми, сколько нужно.
— Не нужно, — ответил Инари.
Вэй Усянь погладил его по голове, размышляя, как мог бы прояснить ситуацию и понять, что следует предпринять.
— Такой отчаянный и быстрый ритм... Ты беспокоишься обо мне?
— Конечно. Я хочу помочь и поддержать тебя. Тебе ведь нехорошо, — проговорил для него Вэй Усянь.
— В твоем сердце правда есть немного места для ками? — спросил Инари.
— Конечно. Конечно, в моем сердце есть место для тебя, — заверил его Вэй Усянь.
— Не волнуйся. Это пройдет. Нужно только немного потерпеть. Они прекратят, — сказал Инари, чуть вздрогнув.
Вэй Усянь было подумал, что тот в замутненном сознании и плохо понимает, что происходит. Но после догадался, что может быть все дело в лисе, поэтому попросил Хуатоу вернуться домой за помощью, только так, чтобы не тратить все силы, то есть с небольшой передышкой на отдых.
Узнав у кюби, что та может привести разом не больше троих, Вэй Усянь назвал Лань Ванцзи, Лань Вэньяна и Лань Дэшэна в качестве тех, кто ему необходим в первую очередь.
Как только Хуатоу исчезла, Вэй Усянь обратился к Инари:
— Расскажи мне наконец, что с тобой происходит?
— Я ошибся, Вэй Ин, — проронил ками, снова пошевелившись.
Вэй Усянь взял его за руку, Инари судорожно сжал пальцы, но тут же постарался заставить себя расслабить мышцы. Из-за длинных и острых когтей на руках он не мог сильно сжимать пальцы, не навредив себе.
Вэй Усянь понял, как пострадала одежда, и разглядел тонкие рубцы на гладкой прежде коже ключиц и у основания шеи.
— Осторожнее, — предостерег его Инари. — Если станет хуже, я могу случайно ранить тебя. Мне очень больно. Но я... не исчезну так просто. Нужно только перетерпеть все это. Храмы... однажды закончатся. Но я... все еще буду здесь и тогда.
Вэй Усянь невольно вздрогнул, припомнив слова Баошань об Инари.
Она говорила, что он положился не на тех, или что-то в таком духе. И что пока ему возводят храмы, все хорошо...
— Что происходит с твоими храмами? В чем ты ошибся? — затормошил его Вэй Усянь, крепче сжимая его руку.
— В людях, — ответил ками. — Я хотел найти среди них заклинателей. Тех, кто может быть мог бы стать ими.
Вэй Усянь внутренне обмер, припомнив, что сам сказал Инари о такой возможности. Он не ожидал, что тот возьмется так скоро воплотить эту идею в жизнь.
Впрочем, понять его было несложно. Вернув в свой мир совершенствующихся, Инари снискал бы себе еще большие почет и славу, в том числе у долгоживущих.
Это могло обещать ему большую силу.
Но, судя по всему, что-то пошло не так.
— Я говорил им, что медитативные практики полезны для тела и духа, укрепляют здоровье. А совершенствование может дать массу возможностей, в том числе на то, чтобы прожить по-настоящему долгую жизнь, оставаясь в хорошей и привлекательной форме, — продолжал свой рассказ Инари. — Но люди ленивы, глупы и их память очень коротка. Я не сразу сообразил, что о заклинателях, с тех пор как течение ци в мире изменились, а кланы и школы перестали существовать — уже все забыли. Никто не помнит. И не хочет тратить время на тренировку тела и духа. Это ведь долго. И результат заметен не сразу. Они решили, что я дразню их бессмертием, чтобы заинтересовать во владении оружием, создать из них послушную мне армию и отправить на смерть. Смешно! Стал бы я говорить им о том, чего и сам не имею! Стоит ли создавать, чтобы после своими же руками разрушить? Я никогда не хотел воевать! Но люди решили иначе и считают, что правы. Поэтому, чтобы не позволить мне разрушать и убивать их руками, они решили наказать меня за обман и двуличность. Я ведь столько сотен лет притворялся добрым, готовым внимать их бедам и чаяниям, только сейчас наконец явив свое истинно жестокое лицо , и теперь поклоняться мне запрещается. Они винят меня в тяге к разрушению, а сами же при этом разрушают мои храмы, — он приглушенно вскрикнул от боли.
Вэй Усянь прижал его к себе крепче:
— Все-все. Тише. Мы это поправим. Все наладится. Ты не один. Почему ты держишь в стороне своих лис?
— Как ты думаешь, что станет делать преданная собака, видя, как избивают ее хозяина? — ответил Инари. — А этих собак тысячи.
— Их реакция выглядит справедливо. Ты ведь на самом деле не замышлял плохого. Люди исказили твои слова и чинят теперь непотребства. Но это они по сути предали тебя, а не ты их, — оценил ситуацию Вэй Усянь.
— Даже в таком положении я не имею права причинять им вред, Вэй Ин. Чем я тогда буду отличаться от какого-нибудь гневливого самовлюбленного жителя небесных равнин? — заметил ками, все ещё сердясь.
— Но как в таком случае им понять, что они ошиблись? — задал встречный вопрос Вэй Усянь. — Ты терпишь и держишь все это внутри себя, но мог хотя бы обрушить на них вихрь и бурю?
— Нельзя, — упрямо повторил Инари. — Это может разрушить дома, испортить поля и посевы.
— Но они же разрушают твои храмы, — напомнил Вэй Усянь. — И жестоко терзают тебя.
— Я не должен быть, как они, — не уступал ками.
— Но они ведь не знают. Не видят, что происходит с тобой. Как им понять? — снова повторил свой прежний довод Вэй Усянь.
Инари упрямо молчал.
— Ладно, — уступил ему заклинатель. — Нельзя, так нельзя. Найдем другой способ. Не переживай. Я просто... хочу, чтобы тебе стало легче. Ты ничем не заслужил такой муки. А у нас есть мнение, если дать боли выход, она отпустит.
— Мне проще стерпеть, — ответил Инари. — Давая выход ярости, ее только приумножаешь. Я сам ошибся в том, как повел себя. Безответственно перекладывать теперь на других, пусть от их дел мне обидно и больно. Наверно, стоило подумать лучше и подступиться как-то иначе. Не спешить. Или и вовсе не соваться перечить Миру.
— Пф, — фыркнул Вэй Усянь. — С какой стати заклинатели могут быть твоему миру не угодны? Вообще-то, ты сам посуди, мы с тобой в одном пространстве. Так что давай не уподобляйся этим своим Ранно Каори и прочим, не сказать, чтобы у них хорошо получилось.
— Ты убил его? — спросил ками.
— Он погиб, — не стал скрывать Вэй Усянь. — Но не от моей руки.
Инари ничего не спросил больше.
Вэй Усянь погладил его по голове.
— Тебе легче так, когда я держу тебя? — спросил он с надеждой.
— Да, — подтвердил ками. — Невероятно, что ты и правда способен пригреть в своем сердце всякую тварь. Неудивительно, что кюби после встречи с тобой потеряла голову. Однако, какая она у тебя стала. Я даже не сразу узнал.
— Разве ты не видел ее в человеческой форме? — на всякий случай уточнил Вэй Усянь.
— Видел. Но мало. И давно. Когда она только выбрала себе облик, — рассказал Инари. — Сейчас-то другое дело. Можно и правда с человеком перепутать. Хотя все равно лиса.
— Все равно лиса, — улыбнулся Вэй Усянь. — Дагэ, увидев ее в девичьем виде, сказал то же.
— У тебя есть старший брат? — полюбопытствовал ками.
— Названный брат. Несколько братьев. Сестра. Сын, — взялся перечислять Вэй Усянь.
— Большая семья, — оценил Инари. — Помоги мне подняться?
— Куда ты? Зачем? — попытался удержать его Вэй Усянь.
— Не лежа же встречать гостей, — заметил ему хозяин дома.
— Не нужно. Если нехорошо, не превозмогай себя, — попросил Вэй Усянь.
— Не превозмогать, — повторил Инари. — Но я хочу сохранить хоть каплю уважения к себе. Должен же я быть еще хоть на что-то годен.
Он попытался двинуться.
Понимая, что ками не переупрямить, Вэй Усянь помог ему сесть.
Немного посидев прямо, Инари сам снова прислонился к нему и закрыл глаза:
— Ты прав. Я стал совсем никчемным.
— Ничего-ничего. Я подержу тебя. Все хорошо, — заверил его Вэй Усянь. — Болеть и быть слабым вовсе не стыдно. Со всеми бывает. Когда все пройдет, снова будешь строгим и сильным. Не огорчайся, что нуждаешься в поддержке. Мы найдем, как помочь. Все будет в порядке.
— Это... Это правда тоже люди? — негромко спросил его ками.
Уговаривая его, Вэй Усянь не заметил, как вернулась Хуатоу, приведя тех, о ком он просил.
Сейчас эти трое почтительно выстроились на подобающем расстоянии и вежливо приветствовали ками поклоном.
— Нет, — возразил Вэй Усянь, наблюдая все эти церемонии. — Это не люди. Это заклинатели ордена Лань. Вовсе в них нет ничего человеческого. Э. Кхм. Просто у них невероятно много правил и они неприлично хорошо воспитаны, — добавил он, подумав, что Инари может не понять шутки. — А так-то люди, конечно. Уж точно не менее люди, чем я.
— Прошу простите, что не могу ответить вам соответственно. Мне жаль, что вас побеспокоили из-за меня. Вэй Ин в самом деле немного... — он не договорил, замолчав.
Вэй Усянь снова тронул его по волосам, по виску:
— Инари, не надо. Не трать силы, не говори так громко, если тяжело. Расслабься. Давай, ты ляжешь и я еще подержу тебя. Тебе ведь так было легче?
— Живой ритм отвлекает, — тихо согласился ками. — Легче терпеть.
— Хорошо, — поддержал его Вэй Усянь и кивнул остальным, чтобы подошли ближе.
— Хозяин, — позвала Хуатоу.
На ее голос Вэй Усянь и Инари повернулись вместе.
— Я обещала лисенку, что вернусь за ним, — продолжила кюби.
— Конечно, — ответил Вэй Усянь. — Отдохни только. С твоим первым хозяином все будет в порядке.
— Я знаю, — кивнула кюби. — Гэгэ умеет играть хорошую музыку. Это даст передышку.
— Сыграем вместе, — сказал Лань Вэньяну Лань Ванцзи.
Они устроились поблизости, доставая свои инструменты.
— А-Шэн, — обратился к оставшемуся из троих прибывших Вэй Усянь. — Встань на меч и осмотрись здесь с воздуха. Это ками Инари, местный дух-хранитель. Он пытался говорить с людьми о пути совершенствующихся, но те неверно истолковали его слова и теперь принялись разрушать его храмы, чем ослабляют и мучают его. Не в его природе проявлять жестокость или впадать в ярость, он пытается стерпеть и переждать. Мы не можем вмешиваться и тем более проявлять силу. Но я хочу понимать, что происходит вокруг, поблизости. Есть ли храмы и в каком состоянии. Осмотрись, не скрываясь. Будет хорошо, если местные тебя увидят.
— Сяньшэн желает, чтобы люди здесь увидели заклинателя, скользящего на мече между землей и небом? — для верности уточнил приказ Лань Дэшэн.
— Точно так, — подтвердил Вэй Усянь.
Молодой заклинатель коротко поклонился и поднялся в воздух на мече, удаляясь.
— Я должен был пойти вместе с ним, — вдруг забеспокоился Инари.
— Тише-тише. Что ты? Все хорошо, — погладил его Вэй Усянь.
— Ты хочешь ответить им соразмерно? Хочешь смыть кровь ваших жертв, здешней, человеческой? — беспокоился ками.
— Нет. Конечно же нет. Ничего подобного я не планирую, — терпеливо заверил его Вэй Усянь. — С чего ты взял?
— Но это же воин! Что ты приказал ему на самом деле? —продолжал переживать ками.
— Только то, что сказал прямым текстом: осмотреться, не вмешиваться, не применять силу, — повторил Вэй Усянь.
— Хозяин, — кюби приблизилась и протянула к Инари руку.
— Хуатоу, не прикасайся, пожалуйста. Он ведь просил тебя, — напомнил ей Вэй Усянь.
— Хозяин, — кюби опустила руку, обходясь лишь словами. — Вэй Ин и те, кто вместе с ним, — очень добрые люди. Они не причинят нам вреда. Им можно поверить. Они не сделают того, что ты не желаешь.
— Хорошо, — уступил Инари. — Я верю. Прости.
— Ничего, — ободрил его Вэй Усянь. — Не за что извиняться. Я понимаю, тебе сейчас трудно. Но это пройдет. Я правда только хочу помочь тебе. У меня нет других целей.
— Хорошо, — повторил ками, наконец расслабившись и успокоившись.
— Вот так. Правильно, — оценил Вэй Усянь. — Постарайся оставаться расслабленным. Слушай те ощущения, которые отвлекают и наполняют спокойствием. Доверься мелодии и музыке. Тебе нравится звучание?
— Да, — подтвердил Инари.
— Славно. Тогда продолжай хорошенько слушать. Я подержу тебя. Столько, сколько потребуется. Мы побудем с тобой, — говорил для него Вэй Усянь.
— Ты не из этих мест, — тихо возразил ками. — Твой дом далеко. Однажды придется уйти.
— Конечно, мне дорог мой дом и многое там, — согласился Вэй Усянь. — Но мы все еще в одном мире, ты помнишь? А, значит, живем вполне рядом. Поэтому после того, как уйду, я позже обязательно вернусь, чтобы снова увидеть тебя. И в этот раз, пожалуйста не надейся, ты не отделаешься от меня так просто. Мы все еще успеем надоесть тебе здесь. Я никуда не уйду до тех пора пока ты не придешь в норму. А, может, и после еще немного помедлю.
Под звук его голоса Инари, смежив веки, затих.
Вэй Усянь от всей души надеялся, что тот задремал и немного отдыхает от свалившихся на него страданий и боли.
Ками выглядел измученным, казался даже слишком лёгким в руках. Вэй Усянь не мог перестать переживать, поэтому не отпускал и не хотел отходить от него.
И позже ночью, когда попросил Лань Ванцзи и Лань Вэньяна сделать перерыв и отдохнуть в доме, предупредив, чтобы не забыли снять обувь, входя, сам остался снаружи, с Инари, опасаясь перемещением нарушить его хрупкий едва обретенный покой.
Наутро однако Вэй Усянь обнаружил себя уютно лежащим на подушечках под большим теплым одеялом. Он приподнялся осматриваясь и увидел ками хозяйничающим у столика неподалеку.
— Инари? — позвал он. — Зачем ты вскочил?
— Приготовить угощение и чай. Твоим людям нужна же пища. Воина, который вернулся под утро, я уже накормил и отправил в дом. Он сообщил, что в округе все мирно. Я-то и без того в курсе. Это же всё-таки моя гора.
— Хорошо, — было кивнул Вэй Усянь, но заметив, как ками замер посреди движения, быстро приблизился к нему. — Тебе снова хуже?
— Ничего, — ответил Инари. — Стерплю. По ночам люди спят, и мне легче. Днями они тоже заняты. Только утром и вечером тяжко приходится.
Вэй Усянь потянул его к себе, слыша, как его голос становится сбивчивым и задыхающимся.
— Постарайся меньше думать об этом. Не мучай себя. Мне и тем, кто здесь не нужны храмы, чтобы верить в тебя и быть рядом. Ты можешь сосредоточиться на этом?
— По счастью немало тех, кому не нужны храмы, чтобы верить, — подтвердил Инари. — Поэтому я и не исчезну так просто. Храмы — приятная роскошь, к которой привыкать не следует. Может, я стал хотеть для себя слишком многого.
— Нет. Конечно же нет, — заверил его Вэй Усянь.
— Живущие долго и помнят о большем. Они... ближе мне. Но с чего я взял, что у меня получится? Ведь с теми, кто остался здесь из прежних заклинателей, мы совсем не друзья, — проговорил Инари.
— У тебя получится, — ободрил его Вэй Усянь. — Непременно все наладится. И появится множество хороших и верных друзей. Ты — славный ками. Я бы тоже хотел подружиться с тобой.
— Льстец, — отчитал его Инари.
— Вовсе нет, — возразил Вэй Усянь. — Я искренне говорю. Скажи ещё, что не способен ощутить это? Или что мы с тобой — не приятели?
— Не скажу, — в свою очередь возразил Инари. — Ты так и намерен держать и утешать меня каждое утро и каждый вечер?
— Всякий раз, когда станет нехорошо и потребуется поддержка, — подтвердил Вэй Усянь. — Почему, нет?
— Почему, нет... — повторил Инари его слова, чтобы распробовать и разобрать лучше. — Хуатоу ещё не возвращалась
— Отлично, что не стала бегать и наводить кутерьму среди ночи, — оценил Вэй Усянь. — Придёт.
— А, кто с ней? — полюбопытствовал ками.
— Увидишь, — уклончиво ответил Вэй Усянь.
— Что толку, что я увижу? Я же от этого не пойму, кто он, — фыркнул Инари.
— Одно мое большое недоразумение, — чуть усмехнувшись проговорил Вэй Усянь.
— Спасибо, шифу, — прозвучало у них за спиной.
— С какой стати ты подкрадываешься? — возмутился Вэй Усянь, едва не подпрыгнув от неожиданности.
Лань Чжимин обошел их, выходя в поле зрения:
— Простите за внезапность. Просто Хуатоу в этот раз очутилась прямо рядом с дядей Вэньяном.
— Ох, ну конечно, — покивал Вэй Усянь.
— Как ты смог выйти из дома? — поинтересовался Инари.
— Подумал, что вы, должно быть, снаружи. Стремился найти, — признался юноша.
— Интересное явление, — оценил ками.
— Ещё бы, — снова усмехнулся Вэй Усянь.
— Вы позволите? — спросил молодой заклинатель, опустившись на колено и протягивая руку к запястью Инари.
Тот не очень уверенно, но все же ответил согласием.
— А-Мин, это дух, совсем не похожий на человека по сути, — на всякий случай предупредил Вэй Усянь.
— Я понимаю, — кивнул Лань Чжимин. — Все будет в порядке. Я просто послушаю его ритм.
— Ты — целитель, — догадался ками.
Юноша утвердительно кивнул. Некоторое время он держал запястье Инари, потом отпустил и ободряюще погладил по плечу:
— Ваша стойкость и выдержка поразительны.
— Ты был ранен недавно? — вдруг спросил его ками в ответ.
Лань Чжимин опустил взгляд.
— Прости, что спросил так прямо, — извинился Инари.
— Ничего страшного. Я может быть расскажу. Когда-нибудь позже, — осторожно пообещал молодой заклинатель. — А пока что.... Вы не будете возражать, если я немного разберу ваши волосы?
С этими словами он вынул из своего рукава блестящий, изящный и тонкий на вид гребень. Для Инари, который имел внешность неопределенного пола, этот гребень мог бы подойти и в качестве украшения, добавляя женственности.
— Я было думал, что неплохо знаком с инструментарием целителей, — удивленно проронил Вэй Усянь. — А оказывается, нет.
— У меня было немного времени подготовиться, — пояснил Лань Чжимин. — Хуатоу кое-что рассказала мне. Пусть этот дух чужд воздействию светлой ци, но если подношения и храмы оказывают столь значимое влияние, значит для него важны предметы и действия. Если аккуратно разобрать пряди его волос, это поможет ему привести в порядок мысли и чувства, он сможет выбирать из ощущений, абстрагируясь от неприятного.
Юноша принялся бережно прочесывать волосы Инари, начиная от концов.
— Я аккуратно. Не беспокойтесь, пожалуйста, — пообещал молодой заклинатель.
— Эй, а ты не мог мне сразу сказать, что тебе нужно просто поправить прическу? — возмутился Вэй Усянь, беззлобно отчитывая ками.
— А ты, умник, может быть видишь здесь массу охотников возиться со мной? — буркнул Инари. — Вообще-то я живу тут один.
— Ты не один, — Вэй Усянь, погладил его по голове, не мешая при это Лань Чжимину и чувствуя, что такой жест хорошо поддерживает ками. — Мы останемся здесь, сколько будет нужно. И, кстати, этот находчивый целитель рядом с тобой, действительно, экземпляр уникальный. Он родился вдали от земель, подконтрольных заклинателям. И все же его отец был одним из них. Только и сам об этом не знал. За то, что присматривал за родным селением и округой, обеспечивая мирное соседство между тварями и людьми, его прозвали Яшмовым Драконом, Хранителем Востока. И это как нельзя лучше доказывает: то, что ты ищешь, существует. Заклинатели рождаются среди людей. Нужно только найти.
Лань Чжимин вскинул на своего учителя сверкающий азартом взгляд. Искать таких, каким был его родной отец, оставалось сокровенной мечтой юноши, которую он страстно хотел, но уже и не чаял реализовать.
Только как отнесётся к подобному Лань Дэшэн? Захочет ли остаться и странствовать так далеко от родной Обители вместе с ним.
Первый восторг Лань Чжимина заметно померк.
— Мы останемся, сколько нужно, — повторил для него Вэй Усянь. — К тому же у нас есть кюби. С ее помощью повидать наших и вернуться обратно сюда куда как просто. Сейчас немного осмотримся, обустроимся здесь и приведем ещё гостей.
— Ещё гостей? — переспросил Инари.
Он слушал вполуха. Гребень и руки Лань Чжимина приятно гладили и массировали ему голову. Чувство тепла и умиротворения полностью поглотило его. Ками не обращал внимания на мир вокруг с множеством людских сует в нем, недовольства, жестокости. Его дух собрался и весь сконцентрировался здесь в руках зеленоглазого юноши.
— Чтобы как следует впечатлить людей и заставить их одуматься, нам стоит заявить о себе более масштабно и прямо, — ответил тем временем Вэй Усянь на прозвучавший вопрос.
— Ты обещал, что не будешь сражаться и причинять вред, — напомнил ему Инари.
— Разумеется, я не стану, — в очередной раз заверил его Вэй Усянь. — Есть ведь те, кто верит в тебя. Я рассчитываю на них. А-Мин сказал, ты сможешь выбирать, что чувствовать. Ты не мог бы сосредоточиться на тех, кто за тебя, а не против? Можешь распознать и отыскать их?
— Конечно, — ответил Инари. — Но, если продолжать говорить им о совершенствовании, разве не сохраняется риск, что они тоже?..
— Разумеется, нельзя ожидать, что все сразу получится и будет легко достижимо. Но по крайней мере спорить с очевидным куда сложнее чем с ещё не достигнутым, только обещанным, — заметил Вэй Усянь. — Пусть ты сам для обычных людей — неосязаемая лишь изредка зримая сущность, мы, заклинатели, выглядим куда более настоящими.
— Вы пришли с чуждой нам земли, — напомнил Инари. — Ваши действия могут быть по-разному истолкованы людьми.
— Любые действия могут быть приняты не так или даже искажены намерено. Разве это повод отступать и сдаваться? — спросил его Вэй Усянь. — Давай попробуем? Мы поможем тебе держаться. Ты больше не останешься с этим всем один на один, без опоры и участия. Мы ведь — приятели. И лис твоих нужно поскорее вернуть к тебе.
— Я сейчас чувствую такое тихое и мирное блаженство, что соглашусь на все, что ты скажешь, — действительно немного плывущим голосом сообщил Инари. — Твои руки сманили у меня кюби. Но твой чудесный ребенок с глазами цвета весны, кажется, в этом ещё лучше тебя.
— Это прекрасно, — улыбнулся Вэй Усянь. — Ученику положено превосходить своего учителя.