Другая жизнь. Книга судеб

***

Пара дней прошли быстро, но изменили немногое.

Вэй Усянь восстанавливался медленно. Он соблюдал режим, хорошо питался, отдыхал, медитировал, но быстро достичь желаемого результата ему это не помогало.

Сам-то он знал, почему.

Ему все еще становилось муторно от мысли, что придется снова заниматься этими проклятыми саблями. Его тяготило, что он не представлял, как правильно теперь подступиться к этому процессу.

Он стал молчалив. Из дома в эти дни не выходил и вовсе. Частенько сидел у очага, будто пытался забыть о царящей снаружи зиме.

Хуатоу вслед за ним поддалась апатии. Но Вэй Усянь не замечал этого, занятый своими проблемами. Как и выговорила ему кюби, в довольно резкой форме, о нем многие переживали. И эти многие также продолжали переживать за сяньшэна, не замечая тоскующую рядом лисицу.

***

Но все же в конце концов Лань Вэньян обратил внимание на ее состояние и пригласил с собой.

Кюби спохватилась и немного оживилась. Она ведь раньше обещала присмотреть за ним, не только себе, даже при всех сказала об этом. Тогда Ян-дагэ был ослаблен. Но, стоило Вэй Усяню остаться без сил, кюби напрочь забыла обо всем остальном. Припомнила только сейчас, когда Лань Вэньян сам позвал ее.

Она поднялась с подушечки и послушно побежала за ним. В эти дни в доме Вэй Усяня и Лань Ванцзи частенько появлялись люди и кюби большую часть времени оставалось лисой.

Когда они пришли к нему домой, Лань Вэньян первым делом развел огонь в очаге. Раньше он говорил, что отвык разводить здесь тепло. Но сегодня они пришли раньше. Может быть, все дело было в этом?

Кюби легла неподалеку, устроив морду на вытянутые лапы. Она выглядела заметно грустной. Именно это и заметил сегодня Лань Вэньян.

Поддерживая огонь, он погладил лисицу по загривку. Она ощутила его чуть смущенное волнение и как слегка дрогнула его рука. Кюби подняла мордочку. Лань Вэньян же напротив посмотрел вниз, немного поджал губы, будто набираясь решимости.

— У меня кое-что есть для тебя, — произнес он. — Может быть... Сейчас покажу.

Он быстро поднялся и вскоре вернулся с двумя небольшими свертками.

Один он сразу же развернул перед Хуатоу. В нем оказалось легкое домашнее ханьфу в мягких зеленых тонах.

Кюби тихо ахнула. Ни одному животному не свойственна такая реакция, тем не менее она сделала определенно именно это, после чего посмотрела на Лань Вэньяна широко открытыми не моргающими глазами.

— Тебе... нравится? — преодолевая невольную робость, негромко спросил он. — Тебе же приятно быть человеком и я подумал, что... ты заслуживаешь носить более подходящую тебе одежду, чем...

Кюби аккуратно потянула ханьфу из его рук к себе. Лань Вэньян кивнул, чуть улыбнулся и поспешно отошел за ширму.

Вскоре Хуатоу нашла его там.

Цвет очень шел к ней. А новое одеяние не скрывало ладную фигурку, в отличие от рубашки Вэй Усяня, не по размеру просторной, которую она носила обычно.

— О, — произнес Лань Вэньян, впечатленный ее видом.

Но все же он сразу повел ее обратно к очагу. Там оставался второй сверточек.

В нем обнаружилась пара простой и удобной домашней обуви.

— Надень, — попросил ее Лань Вэньян. — Здесь еще не согрето, продрогнешь босая.

— Ничего, — возразила кюби. — Дома у нас и вовсе не принято входить в жилые комнаты в обуви, чтобы не обижать их. Они любят уважение и требуют почтительного отношения к себе, поскольку позволяют быть внутри и дарят тепло и безопасность.

Лань Вэньян поднял на нее глаза. Встретив его взгляд, Хуатоу кивнула и, не желая обижать его, согласилась:

— Я надену. Хорошо. Здесь у вас другие порядки. И отношения.

Лань Вэньян помог ей обуться, предложив после:

— Держись ближе к огню. Твое платье все же слишком легкое.

— Ян-дагэ, ты купил мне одежду, — вымолвила кюби, опускаясь на подушечку у очага.

Лань Вэньян молча кивнул. Покупать вещи для девушки было для него непривычно. Он сделал это впервые. И все еще немного смущался.

— Но ведь остальные думали, что это может привлечь нежелательное внимание... — вспомнила Хуатоу.

— Ничего страшного, — заверил ее лютнист. — Я не так известен и узнаваем, как остальные. Как сяоди. За ним действительно пристально наблюдают.

Кюби вздохнула и заметно сникла.

— Что с тобой? — Лань Вэньян взял ее руку в свои. — Я заметил, ты сама не своя. Не хочешь рассказать, что случилось?

Хуатоу чуть вздрогнула и прерывисто вздохнула:

— Кажется, я больше не нужна хозяину.

— Уверен, ты ошибаешься, — Лань Вэньян погладил ее по руке.

— Вэй Ин почти не обращает на меня внимания. И даже когда гладит, он делает это как-то... без души. Как будто и не со мной вовсе. Как будто в этот момент у него на коленях может что угодно лежать, — кюби снова вздохнула, ее губы задрожали. — Это значит, я не нужна. Он больше не любит меня.

— Не надо так, пожалуйста, — попросил ее Лань Вэньян, пересаживаясь ближе к ней и притягивая к себе за плечи. — Я тоже заметил его отрешенность. С того дня, как... — он осекся. — Дело наверняка не в тебе.

— Дело в том, что я сказала ему, когда он проснулся, — все-таки не сдержавшись, Хуатоу тихо всхлипнула и прикусила губу. — Не хочу плакать. Почему я все время плачу теперь?

Лань Вэньян принялся гладить ее по плечу, не переставая обнимать:

— Ты переживаешь, волнуешься. Это ничего, что слезы текут. Хорошо даже. Потом станет легче. Не представляю, чтобы ты могла сказать что-то обидное, тем более своему хозяину.

— Я сказала, что он, должно быть, никого не любит, раз совсем не бережет себя, — призналась Хуатоу. — Множество людей беспокоились о нем, пока он лежал без сил, совсем тихий.

— Ты тоже очень волнуешься за него. И продолжаешь переживать, да? — спросил Лань Вэньян.

— Он сказал, что никого не просил беспокоиться, — всхлипнула кюби. — Это значит, что ему и правда никто не нужен.

— Ему всегда приходится выбирать, Хуатоу, — ответил Лань Вэньян. — Почти всегда это трудный выбор.

— Выбирать... из чего? — не поняла кюби.

Лань Вэньян покачал головой. Хуатоу посмотрела на него недоуменно.

— Сложно сказать, — признался лютнист. — Я вдруг подумал, что все же не слишком давно знаю его, чтобы судить однозначно. Но по крайней мере я уверен, ты по-прежнему нужна ему.

— Ммм, — не очень уверенно протянула девушка.

Немного поерзав, она снова прислонилась к Лань Вэньяну и вздохнула.

— Обычно у него довольно легкий характер, — рассказал Лань Вэньян. — Он шутит, дурачится, выглядит беспечным. Сейчас я тоже замечаю, что он...отдалился. Он меньше говорит и как будто ни во что не вникает.

— Ни на что не обращает внимания, — повторила кюби то, что уже говорила раньше. — Только, если Ханьгуан-цзюнь рядом, то ему отзывается. Никому больше.

— Хорошо, если Ванцзи может поддерживать его, — оценил Лань Вэньян. — Сяоди... Я бы предложил ему сменить обстановку и отдохнуть хорошенько.

— Ему предлагали, — рассказала кюби. — Едва хозяин пришел в себя, Лань Ванцзи заговорил с ним об этом.

— И что же? — поинтересовался Лань Вэньян.

— Он сказал, что очень хочет домой. И помнит о тех, кто там... А еще... Что не сможет уйти и отдыхать, пока не закончит с работой здесь, — рассказала Хуатоу.

Лань Вэньян покачал головой:

— Весьма на него похоже.

— Какая же я глупая! — воскликнула вдруг кюби. — Он же в самом деле грустит. Ему плохо здесь. Особенно теперь, когда он ослаблен. Мне не стоило придавать так много смысла словам. Если он хочет домой, я могу отнести очень быстро. Раз — и уже там.

— Ты управляешь пространством? — удивился Лань Вэньян.

— Да, — подтвердила Хуатоу. — Я должна напомнить ему. Он все равно сейчас не занят делом, только рисует и пишет. Сидит один целыми днями... А мог бы ведь проведать близких. На один-то денек можно?

Лань Вэньян задумался.

— От чего ты замолчал? — затормошила его кюби. — Я опять не права?

— Я не знаю, — покачал головой Лань Вэньян. — Об этом лучше поговорить с ним самим. Но если в тот раз он сказал, что уйти не может... То, что он пишет — тоже часть работы. Вероятно, он думает над чем-то. Что он рисует?

— Сабли, — ответила кюби. — Очень хорошие изображения. Мне нравится смотреть, как они появляются из-под его рук.

Хуатоу тоже погрузилась в раздумья.

— Пусть он сам не хочет или не может пойти, но я-то могу. Принесу ему весточку из дома? Уверена он скучает по младшему. И тот, наверняка, тоже.

— Ты говоришь об А-Юане? — уточнил Лань Вэньян.

— Да, о нем, — подтвердила кюби. — У него очень болела душа, но постепенно ему начало становиться лучше. Рядом с Маленькой Цзян. Она — хорошая. Они оба — славные дети.

— Славные дети, — повторил за ней Лань Вэньян, он думал о другом.

— Вот, — заметила ему девушка. — Теперь ты тоже как будто не здесь.

— Прости, пожалуйста, — извинился лютнист. — Я все еще пытаюсь оценить, как нам поступить лучше. Ты напомнила об А-Юане, и я вспомнил, что... Одно время мы думали, что основная беда кроется в снах, в пространстве, что изменяет равновесие энергий в мире и сам мир. Мы смогли предотвратить худшее, успели кое-что понять, у нас получилось выстоять. Сяоди столько сделал. Но до сих пор по-настоящему счастливые дни для него не настали. Будто из огня, да в полымя...

— Действительно, — в свою очередь заметила Хуатоу. — А-Юань совсем не присылает о себе вестей почему-то. И Вэй Ин ему тоже... Я не замечала раньше.

— Здесь много работы. Но на самом деле и расстались они в этот раз не очень хорошо, — вздохнул Лань Вэньян.

— Может быть, будет неплохо если я завтра быстренько загляну в Облачные Глубины? — предложила Хуатоу. — Как обычно, лисицей.

— По крайней мере ты узнаешь, как там дела, — согласился лютнист. — Не задерживайся только. На такой быстрый переход тебе нужно много сил? — заботливо уточнил он.

— Нет, не очень. Самое сложное — это двойной прыжок, когда туда и сразу обратно. А если есть некоторое время, то все хорошо. Я почти не устаю.

— Ты много беспокоишься в последнее время, — проговорил Лань Вэньян. — Можешь быть не в лучшей форме. Тебе нельзя рисковать, понимаешь? Иначе только хуже сделаем.

— Мгм, — кивнула кюби. — Я поняла. Нужно отдохнуть.

Она успела вполне успокоиться, взяла себя в руки. Теперь у нее была цель и это помогало сосредоточиться.

Кюби поднялась, чтобы пойти прилечь.

— Ложись здесь, — Лань Вэньян указал ей на свою кровать. — К очагу ближе. В той части комнаты еще прохладно.

— А, как же ты? — приподняла брови Хуатоу.

— Побуду рядом, если можно? — осторожно предложил ей лютнист.

В форме лисы кюби легко и привычно сворачивалась у него под боком и радовалась, когда заклинатель обнимал ее, позволяя быть ближе. Поэтому теперь она тоже уступила, хотя и ощущала опаску.

Но Лань Вэньян вел себя совсем, как обычно. С ним было тепло и спокойно. Он обнял и мерно гладил ее по волосам, по спине, аккуратно набросил одеяло — и стало совсем уютно.

Наконец, девушка полностью успокоилась и задремала, зарывшись лицом у него не груди.

***

В это же время Лань Ванцзи и Вэй Усянь тоже уже лежали в постели и обнимали друг друга примерно также. Вэй Ин пристроил голову на груди Лань Чжаня, слушая мирный ритм его сердца. Вместе с ним, обнимая его и согреваясь им, он мог отпустить все мысли, поймать так редко приходящую теперь к нему легкость.

— Вэй Ин, — позвал его Лань Ванцзи. — Я побуду завтра с тобой.

— М, — немного сонно отозвался Вэй Усянь. — Я как раз сам хотел пойти с вами. Давно ведь не выходил. Хочу развеяться и просто поиграть музыку.

Лань Ванцзи продолжал молча гладить его, вместе с тем разминая точки акупунктуры.

— Я знаю, что у меня мало сил. Тратить не буду. Но если продолжу сидеть дома и размышлять, мне кажется, я наконец сойду с ума, — позволил себе немного пожаловаться Вэй Усянь.

— Что ты пытаешься рассчитать? — поинтересовался Лань Ванцзи.

— То, что нужно на самом деле пробовать, — ответил Вэй Усянь. — Но пробовать я пока не могу. Впрочем,... Сабли Не на самом деле довольно открытое оружие. Более открытое чем меч. Хотя ведь собственный характер и наличие духов оружия — не новость и не редкость. По всему опять выходит, что я могу только перебить злобных духов и оставить все, как есть, на откуп местным заклинателям. Уже от них в итоге будет зависеть, что поселится в их оружии.

— Но, разве ты сам хотел не этого? — уточнил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь длинно вздохнул.

— Послушай, — сказал ему Лань Ванцзи. — Истребить этих яростных духов — уже большое дело и солидная помощь. Орден Лань вовсе не собирается пустить дела здесь на самотек. Ты ведь знаешь сюнчжана, он продолжит содействовать Чифэн-цзюню. Здесь останутся работать наши заклинатели, чтобы гармонизировать фэншуй и поддерживать совершенствующихся. Если что-то пойдет не так, мы узнаем и сможем оказать помощь.

Вэй Усяня буквально передернуло от этих слов.

— Звучит так, будто это никогда не закончится, — горестно проговорил он.

— Закончится, — заверил его Лань Ванцзи. — Просто не нужно пытаться решить все разом и исключить все возможные неблагоприятные последствия.

— Как же тогда? — изумился Вэй Усянь.

— В любом случае многое зависит от тех, кто владеет саблями. Ты не можешь подстраховать их во всем. Более того, ты и не обязан делать это, — заметил ему Лань Ванцзи.

— Прежде вы c дагэ говорили, что лишить сабли их собственного характера, то есть духа оружия, ничем его не заменив, — это уже не помощь, а чуть ли не вред, потому что понизит уровень заклинателей. Ты сам просил меня не поступать так! — возмутился Вэй Усянь.

Лань Ванцзи, перекатившись, уложил его на спину и наклонился, чтобы тронуть губами между бровей.

— Я был не прав. Прости, пожалуйста, — проговорил он. — Ты лучше оценил ситуацию. Я не подумал, что те мои слова повлияют на тебя так сильно.

— Конечно же я прислушиваюсь к тебе, — вздохнул Вэй Усянь.

Но вздох этот после еще одного доставшегося ему поцелуя был уже скорее томным, чем скорбным.

— В том, что касается пути совершенствования, посторонний не может дать гарантий. Развитие зависит от того, кто следует по пути. Мы здесь уже дали очень хороший шанс лучшим из местных совершенствующихся. Это хорошо. Но для тех, кто уровнем ниже, слишком щедрый подарок тоже может оказаться не на пользу, заставляя остановиться. Преодоление — важный этап в заклинательстве. Ты был вдвойне прав, сказав, что больше не стоит делать так много. Дороги время, силы, безопасность. Изгоним и уничтожим духов сабель, поставим на них знаки защиты от нечисти. Я думаю, это будет вполне надежно, — изложил свою точку зрения Лань Ванцзи.

— Я думал о таком варианте, — подтвердил Вэй Усянь. — Но поскольку сам еще в юности изменил тот знак на обратный, не слишком теперь доверяю ему.

— Напрасно, — заметил ему Лань Ванцзи. — Знак отлично работает, если его не портить. А это уж пусть будет на совести владельцев сабель. К тому же изменить выгравированный на клинке знак не так-то просто.

— Ладно, — жмурясь, выдохнул Вэй Усянь. — К черту разговоры, Лань Чжань. Просто продолжи, что начал.

Уголок губ Лань Ванцзи едва уловимо дрогнул в легкой, как блик, улыбке, и он снова наклонился поцеловать Вэй Усяня.

***

На следующий день Вэй Усянь отправился в город вместе с Лань Ванцзи. Он действительно засиделся дома и теперь очень хотел хорошенько проветриться. После разговора накануне вечером ему стало немного легче. По крайней мере теперь было ясно, что делать дальше. Хотя при этом с идеей искоренить проблему в кратчайшие сроки и полностью пришлось проститься. Но в целом он был согласен с мыслью, что любая проблема — это вызов, который помогает расти, поэтому внутренне он довольно легко принял предложенный Лань Ванцзи вариант действий.

Дело осталось за малым: достаточно восстановить собственные силы, для того чтобы хотя бы испытать новый план на доставшейся ему сабле.

Вэй Усянь собирался лишить оружие духовной составляющей, нанести знак защиты от нечисти и понаблюдать, что будет дальше. Задача не выглядела трудной, ведь в сабле Вэй Усяня уже не было яростного духа, только часть его собственного. Чтобы вернуть себе свое вовсе не требуется много сил, поэтому Вэй Усянь уговорил остальных не откладывать. После за оружием нужно будет некоторое время просто наблюдать, и это даст возможность еще отдохнуть и вместе с тем уже немного сдвинуть дело с мертвой точки.

Сяньшэн всегда умел уболтать других на реализацию почти любой собственной, спонтанной с виду, идеи. Однако, при этом Вэй Усянь уже каким-то образом оказался знаком в Нечистой Юдоли с тем, кто мог быстро и качественно нанести нужный знак на сабельный клинок. Поэтому откладывать задуманное дело причин совсем не оставалось.

На этот раз он вовсе не подвел себя и других. Все прошло хорошо и успешно.

Вечером Вэй Усянь возвращался домой довольный, хоть и немного усталый, по большей части от перемещений по городу и немного — от зимнего холода.

Они шли под руку с Лань Чжимином и негромко увлеченно говорили между собой.

Натолкнувшись на спину Лань Ванцзи, едва войдя в дом, сяньшэн не сразу понял, в чем же дело.

Подвинув того за плечо, чтобы не загораживал обзор, Вэй Усянь оглядел комнату и, увидев названного сына, успел машинально поднять руку к завязкам теплой накидки, прежде чем у него потемнело в глазах.

— Шифу, — Лань Чжимин подхватил его.

С другой стороны поддержал Лань Ванцзи.

Лань Вэньян тем временем все же сделал шаг в направлении ожидавших их в доме.

Лань Сычжуй и Цзян Шуанг поднялись на ноги и смотрели в первый момент немного растеряно.

Хуатоу испугалась и широко раскрыла свои и без того большие темные глаза.

— Ничего-ничего, — заверил ее лютнист. — Все это просто немного неожиданно. Сяоди еще слаб. Но, это пройдет. Все образуется. Не переживай, пожалуйста.

Он присел рядом с кюби.

Преодолев первую оторопь, Лань Сычжуй подошел к Лань Ванцзи.

— Шифу, мы...

— Все в порядке, — сказал Лань Ванцзи и коротко похлопал его по плечу, после чего отвернулся, помогая устроить Вэй Усяня на кровати.

— Я побуду с ним, — предложил Лань Чжимин. — Поддержу немного.

Лань Ванцзи было перехватил его, но немного помедлив, согласно кивнул:

— Только не слишком усердствуй.

— Я понимаю, — подтвердил Лань Чжимин.

Цзян Шуанг тем временем проскользнула по кровати и взяла руку Вэй Усяня в свои. Она тихо позвала его:

— Дядя Вэй?

Лань Чжимин не стал просить ее отойти, хотя и предполагал, что именно молодая госпожа Цзян вызвала у его шифу больше всего волнения.

— А-Юань действительно скучал по отцу, — тихо рассказывала тем временем кюби Лань Вэньяну. — Говорил, что не хочет помешать, поэтому ждет вас всех домой терпеливо. Я подумала, если хозяин тоже переживает, будет лучше, если они увидятся поскорее и поговорят. Младший лисенок что-то сделал для него и хотел передать, но я решила, пусть отдаст лично. Я сказала дяде Нину, что забираю их и вскоре верну.

— Хорошо, — кивнул Лань Вэньян. — Не тревожься.

Рядом с ними присел Лань Дэшэн.

— Все-таки стоило бы предупредить обо всем этом, — вымолвил он.

Хуатоу сразу заерзала.

— Ты же знаешь, у него и так нервы на пределе, — добавил командующий стражей.

— Она хотела, как лучше, — вступился Лань Вэньян.

— Ты тоже хорош, — буркнул Лань Дэшэн.

Он догадывался, что кюби направилась в Облачные Глубины не без согласия лютниста.

— Брось, А-Шэн, не нагнетай, — ответил старший из заклинателей Лань. — Все к лучшему. Вот увидишь. Разве же хорошо, когда между отцом и сыном будто собака пробежала? Думаешь, в разлуке каждый из них не переживает об этом?

— Посмотрим, — вздохнул Лань Дэшэн. — Но притащить сюда еще и единственную наследницу другого ордена...

— Не занудствуй, — махнул на него рукой Лань Вэньян.

Лань Ванцзи разогрел на очаге укрепляющий отвар и позволил Лань Сычжую взять пиалу из своих рук, чтобы отнести к кровати, где лежал Вэй Усянь.

Тронув за плечо, Лань Сычжуй попросил Цзян Шуанг дать ему место. Девушка передвинулись, и они устроились рядом подле Вэй Усяня. Лань Сычжуй коротко посмотрел на лицо названного отца и отвёл взгляд. Ему стало не по себе.

Лань Чжимин прекратил передачу духовных сил, сложил руки своего шифу правильно, накрыл своей ладонью и едва заметно вздохнул, чуть покачав головой.

Вэй Усянь не торопился приходить в себя.

Лань Ванцзи снял отвар с огня, оставил его немного остыть, поднялся, подошел к Лань Чжимину и чуть тронул его, привлекая внимание. Встретившись с ним взглядом, он кивнул, прося его и остальных отойти. Лань Сычжуй протянул ему пиалу с отваром.

— Раздели с А-Мином, — ответил Лань Ванцзи. — Вам это тоже нужно.

Лань Чжимин кивнул и они втроем с Лань Сычжуем и Цзян Шуанг отошли к остальным.

— Я принесу на всех, — поднялся Лань Дэшэн.

Сначала он принес по пиале для Цзян Шуанг и Лань Чжимина, потом принес по порции для Лань Вэньяна и Хуатоу.

— Мне тоже? — удивилась кюби.

— Конечно, — кивнул Лань Дэшэн. — Попей и не беспокойся. Старший прав. Все наладится.

Он отнес по пиале также для Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Ханьгуан-цзюнь легким кивком поблагодарил его.

Только после этого Лань Дэшэн вернулся на свое место.

Они потягивали отвар в тишине.

Лань Сычжуй терялся в догадках и предположениях, о том, в чем ошибся больше: в том, что не писал и ждал молча, в том, что остался далеко в стороне или в том, что явился сейчас?

Цзян Шуанг то и дело вскидывала глаза, ей очень хотелось засыпать людей рядом вопросами, но она не решалась. Покусывая губы, она прихлебывала отвар, стараясь смирить чувства и немного потерпеть.

Лань Вэньян продолжал тихонько гладить уютно устроившуюся у него на коленях кюби.

Лань Чжимин смотрел перед собой, Лань Дэшэн, сидевший напротив него, без труда понял, что тот чем-то озабочен.

Лань Ванцзи сидел на краю кровати и смотрел на Вэй Усяня. Только вчера ему показалось, что он смог немного поддержать и направить его. Утром он проснулся заметно окрепшим, ему явно стало лучше и конечно он тут же принялся действовать. Все было хорошо. Но состояние все еще оставалось слишком шатким. Любая внезапность могла выбить его из колеи.

Тем более такое.

Лань Ванцзи помнил, что творилось с Вэй Усянем дома, в цзиньши, когда они снова жили там втроем.

Вэй Усянь очень хотел, но все же не мог вынести присутствия гань-эра, который в то время слишком погряз в чувстве вины, собственной ничтожности и ненужности. Чувства, что терзали душу и сердце молодого юноши тогда, были сродни темной ци, такой, как о ней еще не так давно было широко принято рассуждать в заклинательском мире: то, что наносит вред телу и душе.

Лань Сычжуй действительно довел себя буквально до предела, даже потерял способность использовать собственные духовные силы.

Для Вэй Усяня это стало проблемой, которую он был не в состоянии преодолеть. Несмотря на то, что назывался Основателем Темного Пути, эта тьма в сердце другого человека оставалась ему не подвластна, поскольку лежала полностью вне пределов его собственных природных склонностей и понимания.

Сложившуюся безрадостную ситуацию изменило появление в Облачных Глубинах Цзян Шуанг. Зов сердца, привязанность способны многое превозмочь вместе.

Лань Ванцзи протянул руку и погладил Вэй Усяня по щеке. Ему вдруг стало так горько за него, что перехватило дыхание. Он проглотил обратно подступивший к горлу ком, мягко перебирая пальцами по его коже и волосам.

— Лань Чжань, — тихонько шепнул Вэй Усянь и счастливо улыбнулся, еще не открыв глаз.

Такое ласковое прикосновение было приятно ему.

Лань Ванцзи же, поддавшись собственным чувствам, не услышал его тихого шепота.

Вэй Усянь моргнул и поднял веки. Он чуть прищурился, всматриваясь. Горечь, овладевшая Лань Ванцзи была такой ощутимой, что невозможно было не заметить ее.

— Лань Чжань, что с тобой? — позвал его Вэй Усянь, приподнимаясь на локте.

Он сел, тронул Лань Ванцзи за плечо:

— Ляньжэнь, ну же, посмотри на меня? Я здесь. Все хорошо.

Вэй Усянь заключил его в объятия, и только тогда, будто очнувшись, Лань Ванцзи крепко обнял в ответ.

— Вэй Ин.

— Все-все. Все в порядке. Я рядом, — говорил ему Вэй Усянь. — Я с тобой. Мы вместе. Справимся сообща. Мы ведь уже решили, как следует действовать. Завершим потихоньку.

— Мгм, — прерывисто вздохнул Лань Ванцзи.

— Я что опять неприлично долго проспал? — решил уточнить Вэй Усянь.

— С четверть часа, не больше, — честно ответил ему Лань Ванцзи.

— Ты совсем измучался из-за меня. Я не подведу тебя больше, — пообещал Вэй Усянь. — И не буду огорчать так сильно. Все будет хорошо.

Он потянулся к нему духовными силами, не переставая крепко держать, чувствуя, что Лань Ванцзи очень нуждается в поддержке. В ответ тот сразу же вернул ему теплый поток ци.

Вэй Усянь чуть усмехнулся и поцеловал его в шею.

— Мы не одни, — очень тихо напомнил ему Лань Ванцзи.

— Ничего, — Вэй Усянь подарил ему еще один поцелуй. — Мы столько времени вместе. Разве все еще нужно скрывать?

— Вэй Ин, помни, пожалуйста, о приличиях, — сдержанно попросил Лань Ванцзи.

— Но я ведь просто обмениваюсь с тобой духовными силами, — лукаво улыбнулся Вэй Усянь и быстро приник к его губам, добавляя и к этому прикосновению еще каплю светлой ци.

Лань Ванцзи ахнул от неожиданности, а Вэй Усянь проглотил этот его вздох, положил ладонь ему на затылок, не давая отстраниться и принялся ласкать языком, углубляя поцелуй. У Лань Ванцзи опять перехватило дыхание, правда теперь совсем по иной причине, а перед глазами закружились цветные пятна.

Бросив попытку устоять перед соблазном, он жадно ответил на поцелуй.

— Приличия, — тихо усмехнулся Вэй Усянь, глубоко дыша, когда их губы наконец отпустили друг друга.

— Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, возвращая собственное дыхание к размеренному ритму.

Он взял со столика рядом с кроватью пиалу и протянул Вэй Усяню:

— Попей. Для поддержки.

Вэй Усянь взял, чуть покачал жидкость, глядя на нее и предложил с усмешкой:

— Пойдем, разопьем со всеми.

Лань Ванцзи кивнул и поднялся. Вэй Усянь тоже слез с постели и принялся натягивать сапоги.

Остальным конечно не составило труда заметить момент, когда Вэй Усянь пришел в себя. И даже тихие слова от кровати все равно были неплохо слышны тем, кто разместился за столиком.

Лань Сычжуй и Лань Дэшэн со своих мест располагали возможностью еще и хорошо видеть происходящее. Лань Чжимин успел поймать как раз тот момент, когда Лань Дэшэн напротив него был близок к тому, чтобы совсем неуважительно засмотреться на пару старших заклинателей. Сумев перехватить его взгляд, Лань Чжимин чуть покачал головой, и Лань Дэшэн опустил глаза.

Лань Сычжую же наблюдать за происходящим ничто не мешало. Он ощутил волну горячего смущения, когда поймал на этом себя сам, но вместе с тем испытал и глубокое облегчение. Это лукавое озорство, которое позволил себе Вэй Усянь, было очень в его духе. Он любил таким образом дурачиться и всячески дразнить Лань Ванцзи. Если ганьфу ведет себя так, значит с ним все более или менее в порядке, можно не беспокоиться.

Лань Ванцзи и Вэй Усянь подсели к столику, причем так, что Вэй Усянь сразу же оказался между Лань Сычжуем и Цзян Шуанг.

— Дядя Вэй, как вы? — немедленно выпалила девушка.

— Жив, цел, — усмехнулся Вэй Усянь. — Устал просто. Поэтому позабыл, что одно прекрасное создание обладает способностью мгновенно перемещаться с места на место. Да, еще и с попутчиками.

Он говорил по-доброму, с юмором, Хуатоу тоже ощутила заметную долю облегчения от его слов, чувствуя, что хозяин на нее не сердится.

— А твои как дела? — поинтересовался тем временем Вэй Усянь у Цзян Шуанг. — Всё в Облачных Глубинах?

— Да, — кивнула Цзян Шуанг, немного смутившись.

— О свадьбе мечтаешь? — этот вопрос окончательно вогнал молодую девушку в краску. — Он ведь признался тебе?

— Да, — совсем тихо подтвердила девушка, чувствуя, что не в силах сообщить правду о том, что вообще-то сама беззастенчиво, почти бесстыдно первая раскрыла перед юношей свое трепетное сердце.

Вэй Усянь приобнял ее за плечи, почти беззвучно смеясь над ее смущением.

— Твой строгий отец вероятно не отпустит тебя от себя до срока?

— Папа сказал, — чуть дрожащим голосом заговорила Цзян Шуанг, но продолжила увереннее и громче. — Если мы оба захотим, он препятствовать не будет.

— Ай-яяя, гань-эр, — протянул Вэй Усянь, обнимая другой рукой Лань Сычжуя. — Ты бы не медлил. У моего шиди переменчивый, знаешь ли, нрав. Как насчет сыграть вместо одной свадьбы две?

— Но... — было запнулся молодой заклинатель, не ожидавший такого поворота. — Нужно ведь время на подготовку.

— Будет у тебя время, — сообщил ему Вэй Усянь. — Мы вернемся не завтра. Здесь еще много работы.

Лань Сычжуй наконец решился и крепко обнял названного отца.

— Ауч, — со смехом выдохнул Вэй Усянь. — Полегче. Ты, что все это время на руках стоял и древние книги своего ордена переписывал? Смотри сколько силы набрал. Не думал я, что эти ваши изуверские методы столь действенны. На досуге тоже займусь, пожалуй.

— Пап, — позвал Лань Сычжуй, когда Вэй Усянь наконец наговорился. — Пап, прости меня?

— Не говори ерунды, А-Юань, — фыркнул Вэй Усянь. — По-твоему, я мог бы затаить на тебя обиду? Я люблю тебя. Как и раньше. Как и всегда. Я рад, что ты здесь.

Он отпустил Цзян Шуанг и обнял Лань Сычжуя обеими руками, погладил по спине.

— Я скучал, — тихо шепнул тот, не отпуская отца. — Когда ты вернешься? Ты устаешь здесь так сильно...

— Ничего, — заверил его Вэй Усянь. — У меня как раз будет пара дней отдохнуть. Сейчас уже легче. Вернусь... Не позднее чем через месяц. Скажешь об этом А-Юю, ладно? Не то либо он сам, либо его А-Цин всерьез возьмутся проклясть меня и будут, пожалуй, правы. Столько времени уже заставляю их ждать и откладывать свадьбу.

— Хорошо, — пообещал Лань Сычжуй. — Я непременно передам им твои слова.

Вэй Усянь тем временем был почти полностью готов к тому, чтобы поверить наконец в Небожителей, к которым не переставал обращать просьбу: «Лишь бы А-Юань не предложил и не попросил о возможности остаться и помогать здесь в Цинхэ.»

По счастью молодой заклинатель этой темы не поднимал.

Выпустив названного отца из своих рук, А-Юань достал из рукава и протянул ему на раскрытой ладони нефритовый жетон Облачных Глубин.

— Возьми, пожалуйста, — предложил он. — Я сделал для тебя. Твой ведь разбился.

Вэй Усянь взял в руки подвеску с изображением цветущей орхидеи.

— Спасибо. Знаешь, ведь, выяснилось, что теперь защитный барьер возле Обители пропускает меня и так, — усмехнулся он. — Но, все равно, правда, спасибо. Я привык носить такую подвеску и мне приятно, что теперь она снова у меня есть.

Со стороны это милое и теплое общение выглядело как долгожданное полное примирение в семье. Видя, как они разговаривают, Лань Ванцзи ощущал удовлетворение. Наконец-то его самые близкие люди снова сошлись, перестали сторониться друг друга.

Вэй Усянь ухитрялся как-то так вести разговор, что он не сворачивал к местным делам, больше говорили о доме, о том, какая на самом деле красивая и милая Хуатоу, как здорово, что она может быть человеком, сидеть и говорить со всеми вот так, запросто и с удовольствием.

Было решено, что Лань Сычжуй, Цзян Шуанг и Хуатоу все вместе отправятся переночевать сегодня у Лань Вэньяна, наутро кюби вернет младших назад в Облачные Глубины, а потом, отдохнув, сама явится обратно в Нечистую Юдоль в домик Вэй Усяня и Лань Ванцзи.

— Лань Чжань, — негромко обратился Вэй Усянь, когда все стали собираться, чтобы разойтись по домам. — Проводи их. А-Юаню будет приятно, если ты пройдешься с ним. Я подожду тебя.

Лань Ванцзи пристально посмотрел в его лицо.

— А-Мин побудет со мной. Не волнуйся, — Вэй Усянь коротко пожал его плечо.

Это вовсе не добавило Лань Ванцзи спокойствия, но все же он согласился и отправился с остальными.

Прикрыв за ними двери, Вэй Усянь отошел к очагу и опустился на подушечку поближе к огню. Хотелось погреться. Дыхание сбивалось, каждый вдох неприятно отдавался под ребрами. Вэй Усянь поднес руку к груди и наклонился вперед.

— Шифу! — Лань Чжимин опустился рядом с ним. — Постарайся расслабить мышцы. Не вдыхай так часто, пожалуйста.

— Не могу ничего с этим поделать, прости, — с трудом выговорил Вэй Усянь, склоняясь ниже.

Он лег ему на колени, лицом вниз, подставив сгиб локтя, прерывисто и часто дыша.

Лань Чжимин опустил ладонь ему на спину.

— Держись. Постарайся вернуть контроль. Вдыхай медленнее.

Юноша не мог точно определить, что именно происходит с его учителем, но собственная его память была еще очень свежей, он помнил, как приступы боли заставляли его также безудержно часто дышать. Инстинктивно он принялся делать то, что в то время помогало ему: стал понижать уровень духовных сил Вэй Усяня. Постепенно ритм его дыхания изменился, успокаиваясь. Он приподнялся на дрожащей от слабости руке. Лань Чжимин поддержал его:

— Прислонись ко мне. Я подержу тебя. Расслабься.

Вэй Усянь снова приник к нему, опуская голову на плечо Лань Чжимина.

— У тебя сильно сбивается внутренний ритм. Это очень тревожный признак, — сказал ему юноша. — Такое раньше уже случалось с тобой?

— В последнее время нет, — ответил Вэй Усянь.

Он изо всех сил гнал прочь одну мысль. Такое или очень похожее уже действительно случалось с ним, когда дышать становилось трудно и больно. Это было под воздействием снов, параллельного пространства, которое подтачивало его дух, отделяя его. Но тогда это было лишь наваждение. Вэй Усяню удавалось перехватывать такие приступы и брать под контроль, даже предупреждать их. В этот же раз, кажется, боль и затрудненное дыхание были всерьез, настоящими. Неважно. Главное, не сметь даже думать о том, что все то, связанное с несуществующим уже больше пространством, может вернуться.

— Кажется, жар поднимается, — оценил тем временем Лань Чжимин очередные изменения в состоянии Вэй Усяня. — Нужно прилечь. Давай потихоньку? Я помогу тебе.

Поддерживая, он довел Вэй Усяня до кровати и помог лечь в постель. Вернувшись с влажной тканью, Лань Чжимин хотел отереть лицо и шею, чтобы немного снять температуру, но Вэй Усянь перехватил его руку.

— Не нужно. Холодно, — пожаловался он.

Вэй Усянь не выпустил руку Лань Чжимина, Держа за запястье, он ощутил, как взволнованно бьется пульс молодого заклинателя, и заговорил еще:

— Не переживай так. Не надо. Должно быть, я просто некстати продрог. Не выходил несколько дней, а сегодня сразу долгое время провел снаружи. Наверно, я еще слишком слаб. Но это пройдет. Я быстро поправлюсь.

— Конечно, поправишься, — подхватил Лань Чжимин.

Он постарался выровнять собственное дыхание и внутренний ритм. Это было не так-то просто, но юноша постарался, потому что понимал, Вэй Усянь хочет, чтобы он успокоился и не навредил себе ненароком.

— Так лучше, — похвалил его Вэй Усянь. — Ты — молодец. Все будет в порядке.

— Я принесу тебе теплой воды. Попьешь не спеша, чтобы немного согреться изнутри? — предложил Лань Чжимин.

— Хорошо, — согласился Вэй Усянь.

Весь вечер он только и делал, что пил отвар или чай, но сейчас после приступа у него в горле уже опять пересохло.

Лань Чжимин приподнял его и стал поить небольшими глотками, по чуть-чуть наклоняя пиалу. Наконец, он споил ему все и снова уложил головой на валик.

— Постарайся уснуть.

— Хочу дождаться Лань Чжаня, — возразил Вэй Усянь.

Тот пришел вскоре.

Лань Чжимин быстро поднялся ему навстречу и перехватил почти у порога. Он говорил тихо, чтобы Вэй Усянь не мог разобрать его слов:

— Начался жар. Сильно сбивается внутренний ритм. Настолько, что спровоцировал приступ удушья. Мне пришлось отбирать духовные силы, чтобы взять состояние под контроль. Это очень похоже на...

Лань Ванцзи жестом показал ему замолчать, и Лань Чжимин осекся, не договорив.

— Лань Чжань, — Вэй Усянь приподнялся на кровати, садясь. — Вернулся?

— Лежи, — поспешил к нему Лань Ванцзи. — У тебя и так уже жар. Не мучь свое тело.

Вэй Усянь послушно опустился обратно, Лань Ванцзи подсел к нему.

— Простыл, наверное, — проговорил Вэй Усянь и добавил одними губами. — Отпусти его.

— А-Мин, ступай к себе, — распорядился Лань Ванцзи. — Мы разберемся здесь. Отдохни хорошо и вернись завтра утром пораньше.

Лань Чжимин поклонился. Он сознавал, что после рабочего дня действительно не смог бы продержаться ночь, к тому же неизвестно, что будет с учителем дальше. Лань Ванцзи по сути попросил сменить его у постели Вэй Усяня утром, и юноша принял это распоряжение, как должное.

— Шифу, пожалуйста, постарайся заснуть поскорее, — попросил Лань Чжимин на прощание и только после этого вышел из домика.

***

Вернувшись к себе, Лань Чжимин прошел через комнату и осел на кровать, как был, во всей одежде.

Лань Дэшэн подошел к нему, ослабил завязки теплой накидки, сбросил ее с его плеч, опустился на пол у его ног, взял за руку, заглянул в лицо.

— Ему стало хуже?

Лань Чжимин молча кивнул, поджав губы.

— Расскажи мне? — попросил Лань Дэшэн. — О чем ты думаешь?

Лань Чжимин прикрыл глаза и заговорил не сразу, но все же ответил на поставленный вопрос:

— Прежде чем прийти сюда я читал, что известно о Пути ордена Не и о его губительных последствиях. То, что происходит с шифу сейчас очень похоже на искажение ци.

— Искажение ци? — поднял брови Лань Дэшэн. — Неужели? Но... его характер вроде бы не изменился.

— Может быть, не так явно. Но он работает с Темной Ци очень плотно уже столько времени. Пропуская через себя, он более восприимчив...

— Не отчаивайся, — Лань Дэшэн пожал ему руку. — Даже, если похоже, это все еще может быть чем-то другим. Даже если это все-таки искажение, оно обратимо.

— Не всегда. Когда начинает явно страдать тело и внутреннее равновесие это значит, что пути назад уже нет, — глухо проговорил Лань Чжимин.

— Ну-ну, милый, не накручивай себя, пожалуйста, — взмолился Лань Дэшэн. — Уверен, твоему шифу достанет упрямства, чтобы преодолеть и это.

— Он тоже утешает меня, — кивнул Лань Чжимин. — Говорит, что просто простыл... Ты помнишь, А-Шэн, наши в ордене верят, если разобьешь белый нефрит, жди беды? Камень ведь и правда заговоренный и очень прочный. Нефритовый жетон шифу раскололся от удара о скалы. Это был мой. Мы раньше обменялись с ним. Временами я думал потом, что примета сработала. И хорошо, что на мне, а не на нем. Но он помог мне справиться и выздороветь. Что если поэтому теперь?..

— Что за кошмарная ерунда, А-Мин, забралась в твою голову? — воскликнул Лань Дэшэн. — Ты просто устал. Конечно, ты беспокоишься о нем. Ты глубоко признателен ему. Он очень дорог тебе. Но это же не значит, что ты виноват в его состоянии.

— Но ведь это я уговорил его отправиться сюда, — напомнил Лань Чжимин. — Хотя и там, дома, он уже и без того извелся совсем из-за всех наших бед...

— Вот именно, — с нажимом произнес Лань Дэшэн. — Кто знает, что было бы, если бы он остался там. Ничто не доказывает, что ты сделал хуже. В конце концов он сам истратил все силы до капли недавно, вычищая это злосчастное место казни. Можно же было не делать все разом за один присест!

— Не смей сейчас ругать и осуждать его. Может быть, он плохо контролировал себя уже тогда... — чужим низким голосом проронил Лань Чжимин.

Лань Дэшэн поднялся и сел на кровати рядом с ним, обнимая:

— Прости. Ты прав. Но может быть у сяньшэна и нет проблем с контролем. У него должно быть были причины поступить так. Он ведь не всегда объясняет, что делает и почему. Я не осуждаю его. Просто мне больно видеть, как сильно ты расстроен. Пожалуйста, постарайся держаться. Не сгущай краски. Не думай лишнего. Здесь наши целители и сильные заклинатели. Мы соберемся все вместе и поможем сяньшэну. Выход обязательно найдется. Он же ни за что не сдастся. Он любит жизнь. И множество людей рядом с собой. Я верю в него. Тебе самому стоит как следует отдохнуть. Завтра будем действовать.

— Да, — подтвердил Лань Чжимин. — Ханьгуан-цзюнь просил, чтобы я пришел утром. Но я едва ли засну теперь.

— Есть расслабляющий зеленый чай. Я заварю. Попьем вместе. Это поможет успокоиться и, как следует, поспать, — уговаривал его Лань Дэшэн.