Другая жизнь. Книга судеб

***

Лань Чжимин ходил по комнате туда-сюда, Лань Дэшэн давно понял, что остановить это движение невозможно, оставалось только наблюдать и вздыхать время от времени.

Ситуацию отчасти спас Вэй Усянь, который сам пришел к ним. Правда, с порога он не был особенно приветлив, попеняв молодым людям на то, что ожидал от них большей сообразительности, аккуратности и расторопности.

— Прошу, простите, сяньшэн, — это моя вина, — взял на себя ответственность Лань Дэшэн.

Вэй Усянь только рукой махнул:

— Мне чертовски надоело здесь, если честно, — признался он. — Не в обиду Главе, но долгая работа и холод — не по мне. Я знаю, что должен собраться и делать. Но при этом все, что составляет хоть какую-то опасность или угрозу, моментально выводит из терпения. Хуатоу на самом деле, как дух, очень уязвима здесь сейчас, особенно в человеческом облике.

— Она сказала нам, что для нее нет разницы, в какой форме существовать, — для нее это дело привычки, — рискнул заметить Лань Дэшэн.

— В том-то и дело, что ей нужно привыкать, — подтвердил Вэй Усянь. — Не только к форме, тут проблем нет. Но жизнь людей полна правил, условностей, довольно противоречивых граней. Именно с этим ей сложно. Она же по природе изначально — зверь, лисица. При этом зверь очень чуткий, особенно в том, что касается основных инстинктов. Она доверчива и понимает все буквально. Привычные нам нестыковки... Да, мы даже не думаем об этом, потому что не столь чутки. А она теряется, огорчается. У нее ведь тоже есть сердце, весьма трепетное. Нельзя заставлять ее переживать слишком сильно. Нельзя нагружать слишком много и общаться так, будто это обычная девушка. Даже когда привыкнет, приспособится, она все равно останется духом. Это — не человек. Никогда нельзя позабыть об этом. Иначе мы рискуем навредить ей, подвергнуть опасности. Я догадывался, что А-Мин придет поговорить. Я постарался подготовить ее хоть немного. Но пара дней — срок слишком небольшой.

— Это я все испортил, вмешавшись, — снова повинился Лань Дэшэн. — Не смог уйти, увидев их. Точнее... ее.

— Мне следовало подумать об этом и пойти самому, а не отправлять тебя, — кивнул Вэй Усянь. — Но я все-таки не хотел делать этого, рассчитывая, что ваша встреча сложится лучше. И все же я понимаю, противостоять первому впечатлению от нее очень трудно. Мне повезло. Когда она превратилась в человека в тот день, вечером, мне сразу стало совсем не до того, чтобы любоваться ею. Она извинялась, спрашивала, беспокоилась...плакала. Нужно было объяснять, утешать... В кои-то веки чужие слезы оказались на пользу. Помогли не потерять голову, быстрее и лучше разобраться в реальности.

— Как она сейчас? — спросил Лань Чжимин.

— Я угомонил твою шицзе, — с легкой усмешкой сообщил ему Вэй Усянь, но добавил серьезнее. — Не нужно с ней сейчас шутить. Особенно о нарядах и свадьбах. Если хочешь, сначала научи постепенно, что такое шутка и как это правильно понимать. Объясни, что значит быть названными родственниками. Ей нужно все объяснять. И при этом по возможности как можно лучше контролировать себя. В том плане, что ты должен чувствовать то, что говоришь. Не должно быть расхождений между смыслом слов и твоими эмоциями. Уверен, ты думал о ней все эти дни?

— Да, шифу, — подтвердил Лань Чжимин. — Хуатоу сама заговорила сегодня о том, чтобы стать моей старшей. Мы оба думали в одном направлении. Я был очень счастлив узнать это. Все-таки... случившееся тогда... для нее было единственным способом позаботиться. А я долгое время и вовсе считал все сном. Лишь после стал осознавать... Ее внешность действительно очень привлекательна.

— Особенно когда внезапно видишь впервые, — согласился с ним Лань Дэшэн. — Я, кажется, понимаю, почему наших хулицзинов записали в демонов.

— Я не встречал лисьих духов здесь, у нас, — сказал Вэй Усянь. — Не стоит делать такие выводы. Хуатоу родилась и стала духом в Дун Ине. Это далекая от нас земля. Их традиции нам неизвестны. Но это и не так важно. Достаточно понимать, что кюби здесь очень непривычно. О большем рассуждать не стоит.

— Я просто хотел сказать, что она будто создана, чтобы привлекать мужчин, — уточнил свою мысль Лань Дэшэн. — Она сочетает приятную завораживающую красоту. Совсем невысокого роста и довольно стройная, она выглядит нуждающейся в защите, но не безвольной. В ней сразу угадывается характер. Но по силе ровно столько, сколько необходимо. Без преувеличения при виде нее сразу думаешь, что нашел девушку своей мечты.

— Я понимаю, — кивнул Вэй Усянь.

— Я тоже, — поддержал Лань Чжимин. — Наверно, именно поэтому она спрашивала, можно ли привыкнуть к такому ее виду.

— Да, что там, даже Лань Чжань, я думаю, испытал нечто похожее, — признался Вэй Усянь и усмехнулся. — Но по счастью он слишком ревнив. И, да, он сразу сказал, что Хуатоу лучше оставаться лисой до нашего отъезда отсюда. Мы все в итоге в некотором роде пошли наперекор его мнению.

— Ханьгуан-цзюнь не знает? — уточнил Лань Чжимин.

— Знает, — возразил Вэй Усянь. — Потому что... Когда смотришь на лису, что ты видишь теперь?

Лань Чжимин понимающе покивал в ответ:

— Может быть из-за того, что в человеческой форме у нее остается лисья грация движений, позже, когда видишь ее лисой, невольно представляешь себе человека.

— Вот-вот. И у меня также, — подтвердил Вэй Усянь. — Но главное, что ей и самой стало интересно, например, поговорить. Нехорошо было бы заставлять ее. Но слова Лань Чжаня для нее имеют вес. И, если что-то случается не так, она сомневается, сможет ли прижиться среди людей человеком. Сейчас она очень нуждается в помощи. К тому же она ведь переживает за свою бесполезность. А я не могу взять ее ни на место казни, ни когда буду снова работать с духами сабель. Все эти сущности могут воздействовать на нее. Я же не знаю, как защитить. Мне известно о ней слишком мало.

Лань Чжимин погладил его по плечу:

— Мы постараемся впредь не допускать промахов, шифу. Позаботимся о ней хорошо. Все вместе.

— Побудь с ней в ближайшие пару дней, — попросил Вэй Усянь. — Справишься?

— Я собирался начинать работать со всеми с завтрашнего дня, — ответил Лань Чжимин.

— Хорошо, — согласился Вэй Усянь. — Но начинать все равно нужно постепенно.

— Мы можем заходить пообщаться с Хуатоу вместе? — спросил Лань Дэшэн.

— Конечно, — кивнул Вэй Усянь. — А я постараюсь поскорее разобраться здесь. Хочу домой. Или в тепло. Словом, куда подальше.

Лань Чжимин похлопал его по плечу:

— Шифу, не хандри. Все получится.

— Я кажется уже даже забыл, почему затеял все это, — пожаловался Вэй Усянь.

— Чтобы способствовать равновесию в мире, — предположил Лань Чжимин.

— Но не своему собственному, — невесело хмыкнул Вэй Усянь.

— Ну-ну, прекрати, — Лань Чжимин мягко толкнул его в бок. — Путь совершенствования этого ордена губительный. Ты хочешь помочь. Просто дело нелегкое.

— Угу, — кивнул Вэй Усянь, сознавая, что все еще не испытывает искреннего желания продолжать помогать им после произошедшего инцидента. — Ладно. Разберемся, — подытожил он.

***

Вскоре Вэй Усянь вернулся к себе домой.

А Хуатоу в тот вечер отправилась проводить Лань Вэньяна. Он выглядел усталым. Они все выглядели так после долгой работы. Но лиса переживала и потому отправилась с ним. Лань Вэньян не стал возражать, к тому же понимая, что Вэй Усяню и Лань Ванцзи может не хватать уединения.

После первой встречи Лань Вэньяна с кюби в человеческом обличии, Вэй Усянь назвал дагэ поистине железным человеком.

«Все равно же это лисичка», — заметил при виде Хуатоу лютнист.

Кюби любила слушать его юэцинь и лисицей часто подбиралась поближе, устраивая передние лапки и голову на колене Лань Вэньяна. Девушкой она вовсе не желала отказываться от такой привилегии. В перерывах между мелодиями лютнист гладил ее по голове и почесывал за ухом, была она хоть лисицей, хоть человеком — его отношение и расположение к ней не менялось. И это на самом деле очень согревало и успокаивало Хуатоу.

Оказавшись у него дома, лиса бегло осмотрелась и решила остаться, как есть, четвероногой и пушистой. Все-таки Ханьгуан-цзюнь просил ее не превращаться в человека слишком уж часто. Она заметила еще одно спальное место за симпатичной ширмой.

— Мы жили с Ванцзи вместе в прошлый раз, — объяснил Лань Вэньян. — Так и осталось.

Больше он ничего не сказал и вскоре лег в постель.

Лиса прошлась по дому, а потом устроилась рядом с ним и почти сразу завозилась, ощутив, что он ранен. Нет, не физически, просто дух устал трудиться упорно и начал сдавать.

Как бы ни был хорош заклинатель, его возможности ограничены. К тому же местная атмосфера, специфика работы были очень чужды истинной природе лютниста. В этот раз он держался лучше, не изменился так заметно, как в первое время своей работы здесь. Но возможно как раз от этого его дух пострадал сильнее.

— Ну-ну, не возись? Что ты беспокоишься? — спросил лисицу Лань Вэньян. — Не тревожься. Я просто устал. Надо отдохнуть. Посплю — и все будет в порядке.

Кюби не перестала возиться.

Лань Вэньян обнял ее и укрыл одеялом:

— Что? Хочешь согреться? А я уже и привык совсем не разводить здесь очага. Все равно прихожу поздно, ухожу рано. Днем дом и вовсе греть не для кого. Ну, что, устроилась теперь? — спросил он, гладя пушистый красный мех. — Вместе теплее. Хорошо, что ты рядом.

Хуатоу как раз и требовалось, чтобы ее обняли. Не потому что она нуждалась в защите или тепле, ей ни капли не было холодно. Но, чтобы помочь хорошо, нужно, чтобы человек был открыт ей навстречу. Обняв, Лань Вэньян как бы подпустил ее к себе.

Тихонько урча и жмурясь, она демонстрировала довольство, чтобы отвлечь заклинателя, помочь ему расслабиться и задремать. Сама же при этом кюби потихоньку подстраивалась под внутренний ритм человека, придавая его духу понемногу сил.

Утром Лань Вэньян проснулся бодрым, а кюби уставшей. Она не подавала вида. Только превратиться в человека не смогла бы. Но знала при этом, что это временно, не очень надолго. Правда, понимала она и то, что Лань Вэньяну нужен отдых, и теперь думала, как остановить его. Сделать это здесь. прямо у него дома, она не сообразила, как. Поэтому они вскоре собрались и отправились к дому Лань Ванцзи и Вэй Усяня.

Там с удовольствием попили утренний чай.

Лису накормили тофу.

Когда все собрались уходить работать, кюби решительно сцапала зубами край одежд Лань Вэньяна, не пуская его. Она даже присела на задние лапки, упираясь, чтобы не сдвинуться с места.

Вэй Усянь посмотрел на зверя, потом на Лань Вэньяна. По счастью он догадался, как Хуатоу и рассчитывала, и попросил дагэ остаться дома, сказав, что сегодня как раз все равно собирался начинать работать Лань Чжимин.

Лань Вэньян не очень охотно, но все же согласился.

— Ты на самом деле хочешь, чтобы я играл только для тебя, да, плутовка? — с легкой доброй усмешкой поинтересовался он, когда все ушли.

Лиса отпустила его. Она понимала, что он на самом деле не ругает ее.

Спустя некоторое время она смогла превратиться в человека, чтобы поговорить с ним и предупредить его. Ей было еще сложно подбирать слова, чтобы все правильно описать и тем более в чем-то убедить.

— Ты напрасно так волнуешься, — уверял ее Лань Вэньян. — Вэй Ин и сам сто раз говорил, мир редко согласен ждать, когда мы будем хорошо и оптимально готовы преодолеть то или иное препятствие. Иногда приходится уставать. И работать сверх сил.

— Вэй Ин не так ослаблен, — ответила кюби. — Инари хорошо подготовил его. И он сам... упрямый. А, ты, Ян-дагэ... более хрупкий. Не обижайся. Я нехорошо сказала? — тут же заволновалась она.

— Нет, — покачал головой лютнист. — В целом пожалуй все верно.

Кюби обняла его, чтобы утешить и поддержать:

— Ты можешь отдать много сил, но нужно, чтобы кто-то прикрыл тебя. Дух уязвим, восприимчив. Это неплохо. Просто особенность. Может, быть не только твоя. Вэй Ин не хотел бы рисковать никем, это точно. Кто-то еще чувствует себя нехорошо в последнее время?

— Всем непросто приходится, — отговорился Лань Вэньян. — Мы все помним о том, что... нас довольно много, хотя иногда и кажется, что недостаточно. Но сяоди-то и вовсе заменить некем.

— Ему тоже нужно отдыхать, — согласилась кюби. — Раньше был режим, когда работали только с саблями. Сейчас появилось это злобное место и все почему-то совсем позабыли об отдыхе.

— Хочется поскорее покончить со всем, — выразил общую мысль Лань Вэньян.

— Слишком спешить — верный способ не справиться, — решительно заявила Хуатоу.

— Ты умеешь быть настойчивой, — заметил Лань Вэньян.

— Это плохо? — уточнила кюби.

— Пожалуй, что нет, — оценил лютнист.

— Тогда я поговорю с хозяином, когда он придет, — пообещала лисица.

***

Она так и сделала.

Сама кюби не задумывалась, откуда только взялась ее решимость. Но пока ждала Вэй Усяня и Лань Ванцзи домой, она успела составить маленький план и даже подремать за обдумыванием его, уютно устроившись на коленях Лань Вэньяна. Она ведь заботилась и поддерживала его ночью, нужно было восполнить силы перед следующим раундом. Лисица уже совсем не сомневалась, что ближайшим вечером снова отправится с ним.

Вместе с Вэй Усянем и Лань Ванцзи в их дом пришли также Лань Чжимин и Лань Дэшэн.

За новыми хлопотами Хуатоу успела забыть и о вчерашнем недоразумении, и о намерении извиниться за него, она перешла сразу к делу, чем немало удивила почти всех присутствующих заклинателей.

В итоге все сошлись на том, что ее замечания весьма дельны. Чем больше проходит времени и накапливается усталости, тем больше людей надо беречь.

Хуатоу сомневалась, что будет в состоянии помочь всем, чей дух ослабел, но по крайней мере она могла бы выявить таких, уже слишком сильно уставших, заклинателей.

Вэй Усянь догадывался, что кюби неуютно без дела, но не предполагал, что это дело она довольно легко и разумно найдет для себя сама.

Напоследок Хуатоу заявила, что в ближайшие дни намерена быть с Ян-дагэ.

— Хорошо. Присмотри за ним, — согласился Вэй Усянь, стараясь сохранять серьезный вид, хотя простодушная и вместе с тем решительная кюби на его вкус выглядела довольно забавно.

Со следующего же дня был введен строго сменный график работы и обязательный лисий досмотр всех участников утром, до начала смены и после.

В первый раз это вызвало легкое недоумение, но заклинатели Лань были привычны к дисциплине и подчинялись без возражений.

Кюби обходила ряд и, если замечала явно ослабленный дух, садилась напротив заклинателя.

Вэй Усянь бы не пошел на такие меры и счел бы их лишними по той причине, что работа на месте казни подходила к завершающему этапу, он и так собирался дать всем несколько дней отдыха перед тем как приступить к окончательному уничтожению уже довольно ослабленных мелодиями злобных духов, густо населивших то место.

А после предстояла уже знакомая рутина, о которой хотелось не думать.

Вэй Усянь старался не решать две «неудобных» задачи за раз. Но все-таки он подумал о Хуатоу, для которой было важно осознавать и чувствовать свою ценность, приносить пользу другим.

***

Последующие несколько дней прошли на удивление живо и вместе с тем тепло. Вэй Усянь окончательно повеселел. Даже местный холод перестал казаться столь отталкивающим и безобразным. Уж кто-то, а Лань Ванцзи отлично знал, как растопить и согреть Вэй Усяня наедине. Да и тот тоже, конечно же, не оставался в долгу.

В остальном все также выглядело неплохо. Хуатоу постепенно осваивалась с человеческим видом и занятиями: поддерживала очаг, прибирала дом. Младшие заклинатели больше не смущали ее неосторожными замечаниями и вскоре привыкли к ее внешности и повадкам. Кюби по-прежнему норовила прижаться под боком или обнять кого-нибудь из присутствующих. Как лисом, так и человеком она любила прикасаться, привычно продолжая использовать для общения язык жестов и поз.

Небольшая неприятность пришла, откуда не ждали. Точнее, ждать-то следовало бы, но Вэй Усянь ничем таким от природы не умел заниматься, потому особо не задумывался, о чем пойдет разговор, когда его попросил о встрече Глава ордена Не.

В общем-то ничего особенно плохого в ходе этого разговора не случилось. На тему дальнейшего очищения сабель Вэй Усяню пока нечего было сказать, он лишь твердо обещал продолжать и извести оставшихся яростных духов оружия.

Но Чифэн-цзюнь не остановился на этом и завел разговор о Некрополе, из которого Вэй Усянь позаимствовал одну из сабель, что по сей день подчинялась ему.

Предположив, что Глава ордена переживает о родовой реликвии, Вэй Усянь заверил, что вернет клинок на место. Но Не Минцзюэ возразил, что вопрос не в этом, а в том, чтобы прекратить существование Некрополя.

Его можно было понять: содержание этого весьма специфичного захоронения требовало большого внимания и регулярного вложения средств. Что-что, а считать ресурсы и деньги должен уметь всякий Глава.

Однако, несмотря на все это Вэй Усянь сразу же возразил, что не возьмется за это. По факту место уравновешено, изолировано и явной угрозы не представляет. В отличие от сабель в Нечистой Юдоли и самого Пути совершенствования в ордене Не, который приводит то и дело к искажению ци.

Вэй Усянь сказал, что живые люди важнее, и также остаются вопросы, которые клан должен решать сам.

Не Минцзюэ запоздало понял, что скорее всего поторопился поднимать тему Некрополя. Он хотел узнать, можно ли справиться с этим захоронением хотя бы гипотетически. Но выбрал не самое удачное время, забыв, что Вэй Усянь по природе своей и вовсе не любил засиживаться на месте, а тут на его голову стремились падать все новые и новые задачи, коим конца края было не видно. Ему уже и без того казалось, что зима в этот год особенно суровая и поистине бесконечно длинная.

В итоге Глава ордена Не за результат разговора досадовал больше на себя, но Вэй Усянь принял невысказанное на свой счет, поэтому от этого общения у него остался малоприятный осадок.

Все больше ему казалось, что его просто беспардонно используют. Он уже позабыл, что изначально никто не требовал от него участия в работе здесь. И также никто теперь не заставлял его трудиться так упрямо, почти на износ. Просто сам он привык все делать максимально хорошо. А в текущей ситуации все-таки речь шла в том числе о здоровье и благополучии людей. Поэтому Вэй Усянь и не видел для себя возможности брать паузу.

***

После случившегося разговора между ним и Главой ордена Не Вэй Усянь сократил один, лишний по его мнению, день отдыха перед финальной зачисткой места казни. Тем более что и Хуатоу уже не находила среди заклинателей Лань тех, кто слишком ослаб духом, и кому требовался бы покой для восстановления.

Вэй Усянь не сомневался в том, что они справятся. Людей было достаточно. Взяли вдобавок часть тех, кто обычно играл поддерживающие и успокаивающие мелодии в городе. В случае необходимости заклинатели могли поддержать или подменить друг друга.

Как и всегда, Вэй Усянь успел подумать и позаботиться обо всех, кроме себя самого. Его-то в работе с Темной ци заменить было некем. К тому же он слишком хотел поскорее разделаться хотя бы с одной задачей.

На самом же деле можно было бы проводить зачистку и в несколько подходов с перерывами.

Место было ограждено и под хорошей защитой. Кроме небольшого постоянного фона оно не оказывало серьезного влияния на живущих поблизости людей.

Но нетерпение Вэй Усяня слишком возросло, и он стремился все выполнить за один присест.

Конечно, упрямства ему было не занимать.

В целом он даже справился.

Только истратил на это все силы до капли.

Опустив флейту, он мог лишь продолжать сидеть на земле, да и то чуть покачиваясь.

Лань Ванцзи опустился подле него, придержал за плечи и позвал:

— Вэй Ин?

— М? — отозвался Вэй Усянь, стараясь сфокусировать на нем взгляд. — Все хорошо? У нас ведь получилось, правда?

— Да, — заверил его Лань Ванцзи. — Все получилось. Как ты? Сможешь встать?

— Не знаю, — честно признался Вэй Усянь.

Ему хотелось оказаться ближе к Лань Ванцзи, и он подался в его сторону, прислонился к нему и прикрыл глаза.

— Мне нравится так, — сообщил он.

— Хорошо. Как ты скажешь. Я с тобой. Я отнесу тебя, — сказал ему Лань Ванцзи.

— Угу, — согласился Вэй Усянь. Он просто слушал его голос, зарождающийся внутри и радовался ощущению от этого звука, — Поговори еще?

— Продержись немного, — попросил его Лань Ванцзи. — Мы поможем тебе.

— Разве что-то не так? — удивился Вэй Усянь. — Мне совсем не плохо. Просто хочется спать.

— Поспи, — согласился с ним Лань Ванцзи.

***

Пробуждение Вэй Усяня сопровождалось тихим шепотом кюби. Она обнимала его, прося сказать ей хоть слово, говоря, что очень соскучилась и жалобно всхлипывая в паузах между словами.

— О, Небожители... — вздохнул Вэй Усянь. — Ну, почему опять слезы? Кто обидел тебя на сей раз?

— Хозяин? — девушка встрепенулась, робко улыбнулась, вглядываясь в лицо Вэй Усяня. Из ее больших глаз стекали крупные капли. Кажется, теперь уже от радости. — Хозяин, ты проснулся?

— Нет, — буркнул Вэй Усянь. — Я буду спать дальше. Ну, что ты ревешь?

— Когда тебе плохо, мне тоже плохо, — пожаловалась Хуатоу немного обиженно. — Когда плохо лису, он скулит. Когда плохо человеку, он плачет. Я не нарочно.

— Так, мне не плохо, — заверил ее Вэй Усянь и попытался приподняться на локте.

— Подожди-подожди, не спеши подниматься, — кюби изо всех прижала его, и вместе с тем прижалась к нему.

— Ай. Ладно-ладно... — было уступил Вэй Усянь. — Но вообще-то я уже вдоволь належался. Почему это мне нельзя встать?

— Ханьгуан-цзюнь сказал не спешить с этим, — сообщила Хуатоу.

— А. Мгм. Ох... А сколько прошло времени? — до Вэй Усяня дошло, что кюби беспокоилась и сидела с ним неспроста.

— Третий день на исходе, — ответила кюби.

— Так, значит, со мной уже точно все в порядке. Столько продрых, — проговорил Вэй Усянь, прислушиваясь к ощущениям в теле.

— Проснулся, — заметил с порога, вернувшийся в дом Лань Ванцзи.

— Ага, — подтвердил Вэй Усянь. — Хочу встать. Хочу есть. Но меня не пускают. Никакой личной жизни. Лучше бы я умер.

Приняв его слова всерьез, Хуатоу снова расплакалась. Вэй Усянь натурально взвыл. Сам виноват. Забыл, что лиса еще не понимает шуток. Особенно таких.

— Но... Разве же я умер? — воскликнул Вэй Усянь. — Меня еще совсем рано оплакивать, честное слово.

— Я не хочу оплакивать тебя! — кюби и жаловалась, и сердилась одновременно. — Мне страшно, когда ты лежишь совсем тихий!

— Но, послушай, ведь бывало и хуже, — заметил ей Вэй Усянь. — Ты едва ли забыла, верно ведь?

— Да. Когда ты упал на гору. И когда сражался. И особенно после, когда ты потерялся, а я не могла найти след... Но я... Я больше не хочу так! Я не могу так! — возмущалась девушка. — Ты вовсе не щадишь себя! И не думаешь о других! Ты никого не любишь!

— Интересно, — холодно проронил Вэй Усянь, на этот раз позабыв, что лисий дух еще не очень хорошо умеет подбирать слова, тем более в волнении. Выражение его лица застыло.

— Каждый день они приходили сыграть для тебя. Даже те, кого я совсем не знаю. Все они переживали о тебе. Знаешь, скольких ты заставил переживать? — не унималась Хуатоу.

— Я не просил об этом! — отрезал Вэй Усянь. — Проспал три дня — тоже мне трагедия.

— Прекратите, пожалуйста, оба, — сдержанно и вместе с тем требовательно прозвучал голос Лань Ванцзи.

Кюби убралась с кровати. Вэй Усянь наконец-то смог сесть. Лань Ванцзи присел на край подле него.

— Ты истратил все силы, — напомнил он.

— Восстановятся, — махнул рукой Вэй Усянь.

— Может потребоваться время. Вернемся домой? Тебе нужен хороший отдых, — проговорил Лань Ванцзи.

— С какой стати, Лань Чжань, ты говоришь мне все это?! — вскипел Вэй Усянь.

— Я говорю, как есть, — спокойно заметил Лань Ванцзи. — Ты изводишь себя.

— Опять та же песня! — бросил в сердцах Вэй Усянь. — Напомни мне и себе заодно, когда я от чего-нибудь отступался?

— Взять паузу бывает полезно, — пытался убедить его Лань Ванцзи. — Временно отступить не значит сдаться.

— Кто тебе сказал, что потом будет легче? Мы все разом возьмем и уйдем отсюда? Или мы уйдем, а другие останутся? Дагэ измотан и устал не меньше. Почему ему не предлагают уйти? Почему он упрямо остается, ты знаешь? — засыпал его вопросами Вэй Усянь.

— Ему было непросто вернуться, — согласился Лань Ванцзи.

— Я не смогу вернуться, Лань Чжань! — твердо заявил Вэй Усянь. — Я не смогу нигде отдыхать, оставив за спиной все это: людей, в том числе наших, всю ситуацию в целом! Дай мне пару дней, и снова будем работать.

— Мы все говорим тебе о том, чтобы ты поберег себя, ты же только и думаешь о том, как поскорее продолжить работать, — с укором заметил ему Лань Ванцзи.

— Может быть это потому, что это тот самый единственный способ сберечь меня? — сообщил ему Вэй Усянь. — Я правда не могу медлить. Что-то будто толкает меня вперед. За спиной проблему оставлять нельзя. Нужно решить поскорее. Я очень хочу домой. Я помню о свадьбе А-Юя и обо всем остальном. Я хочу, чтобы все вот это не потянулось за нами с началом весны в очередной наступающий год. И еще...

— Что? — спросил Лань Ванцзи, поскольку Вэй Усянь вдруг замолчал.

— Я хочу повидать Инари в Дун Ине и сказать ему, что все хорошо. Он заслуживает того, чтобы знать это. И того, конечно, чтобы мы с Хуатоу зашли навестить его, — он посмотрел на кюби.

Та свернулась на подушечке и все еще тихо плакала. Было видно, как вздрагивают ее плечи.

— Не сердись на нее, — замолвил за нее слово Лань Ванцзи. — Она правда очень переживает. Должно быть, вы связаны крепко.

— Я не сержусь, — покачал головой Вэй Усянь. — Но ведь действительно бывало и куда хуже. Сейчас я просто спал. У нас есть, чем перекусить? Я правда ужасно голоден.

— Конечно, — подтвердил Лань Ванцзи. — Я согрею и принесу.

— Я поем за столом, как обычно. Все в порядке, — возразил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи все же не удержался от того, чтобы поддержать его, когда он вставал. Но Вэй Усянь двигался довольно уверенно и легко.

Они поели вместе, за чаем заговорили снова.

— Уровень моих сил заметно вырос тогда. Я понадеялся на это, — признался Вэй Усянь. — Действительно немного не рассчитал пожалуй. Но ведь в итоге все получилось? Не о чем сожалеть. Я восстанавливаюсь быстро.

Чай, что они пили был непростым, особого сорта. Его порекомендовал Глава Не, сказал, что это из семейных запасов на вес сокровища. Целители Лань также высоко оценили свойства напитка. Не Минцзюэ сообщил, что в их распоряжении все запасы, лишь бы было на пользу.

— Глава Не говорил с тобой о Некрополе? — уточнил Лань Ванцзи.

— Угу, — без особого энтузиазма подтвердил Вэй Усянь.

— Я думаю, узнав, что ты пришел в себя, он вскоре придет извиниться.

— С чего бы? — Вэй Усянь вскинул брови.

— Он считает, что выбрал не лучшее время. Но только хотел спросить о теоретической возможности... — проговорил Лань Ванцзи.

— В теории многое возможно. Но на практике я — пас. Собственно это я и сказал ему. Все справедливо. Никаких извинений не требуется, — резюмировал Вэй Усянь.

— Он считает, что это повлияло на тебя. Он не вполне оценил давления, которое ты испытываешь здесь, — пояснил Лань Ванцзи.

— Пф, — фыркнул Вэй Усянь. — Ерунда. Давление здесь испытывали и испытывают многие. Теперь мы покончили с ближайшим темным местом, скоро всем станет полегче. Ничего страшного. А Некрополь стоит далеко. Никого не трогает. Честно говоря, тошно даже думать о том, чтобы соваться туда. Здесь бы разобраться сначала.

Лань Ванцзи покачал головой, решив для себя, что Глава Не в некотором роде был прав. Также припоминая прошлое, он убеждался и в том, что Вэй Усянь действительно всегда решал проблемы с наскока, предпочитая не затягивать дело.

— Впредь я буду внимательнее, обещаю, — проговорил Вэй Усянь.

— Постарайся, пожалуйста, — согласно кивнул Лань Ванцзи. — Хуатоу, вероятно, сильнее чувствует внутреннюю опустошенность заклинателя. Физические раны ее не пугают так сильно.

Вэй Усянь покачал головой, вспоминая, как Инари отчитывал его за то, что он беспечно дал имя существу, созданному для вечной жизни. Век людей, даже заклинателей, по сравнению с вечностью все равно краткий. Но теперь лисий дух связан с ним. И если Вэй Усяня вдруг не станет, Хуатоу тоже не сможет жить дальше.

Допив свой чай, он перебрался к очагу.

Хуатоу все также лежала на подушечке, но теперь была уже красной лисой. Вэй Усянь потянул ее, перекладывая себе на колени. Она позволила ему и немного повернулась, пряча голову под его руку.

Он стал гладить ее, утешая, обещая, что все будет хорошо, уговаривая больше не бояться и не переживать так сильно.