Другая жизнь. Книга судеб

***

Как выяснилось на следующий день, запирающий двери талисман — это совсем не то, что может помешать Основателю Темного Пути войти в чей-либо дом.

Честно говоря, Вэй Усянь и сам толком не понял, почему наличие этого простенького не то чтобы ограничивающего, скорее просто обозначающего пожелание не беспокоить тех, кто внутри, заклинания, побудило его, что называется, войти, открыв дверь с ноги.

Получилось довольно громко, хотя кроме талисмана ничего не пострадало.

Лань Чжимин сразу же поднялся ему навстречу. Лань Дэшэн тоже встал, чтобы отдать положенное приветствие.

— Прошу прощения... — буркнул Вэй Усянь, действительно ощущая неловкость.

— Шифу, что-нибудь случилось? — спросил Лань Чжимин, коснувшись его плеча.

— Ум-мгм, — промычал Вэй Усянь, отрицательно мотнув головой.

Лань Чжимин не поверил.

— Дома не все гладко? — продолжил спрашивать он.

— Нет, — возразил Вэй Усянь. — Там все неплохо, — он потянул Лань Чжимина к себе и обнял. — Спасибо тебе.

— Учитель, не стоит. Я ничего такого не сделал, — попытался отговориться Лань Чжимин.

— Другим и того не удавалось, — заметил Вэй Усянь.

Лань Чжимин окончательно уверился, что в цзиньши его учителю было теперь как минимум не вполне уютно. Впрочем, мгновенного чуда он и не ожидал. Похлопав шифу по спине, юноша отстранился:

— Проходи, присядь с нами? Выпьем чая?

Вэй Усянь сбросил с плеч теплую накидку и прошел следом за ним по комнате к столику.

— Ничего, если я присяду с А-Шэном? — уточнил Лань Чжимин.

— На здоровье, — машинально откликнулся Вэй Усянь и только потом спохватился. — Я точно вам не помешаю?

— Конечно, нет, — ответили младшие заклинатели в один голос.

— Ладно. Хорошо, — кивнул Вэй Усянь, садясь.

Лань Чжимин определенно не собирался стесняться, он устроился поперек колен Лань Дэшэна, прислонился к нему, обернулся его рукой, кладя поверх свою и чуть гладя.

Так, в его руках, он забывал все на свете, отступали тревоги и опасения о том, что неприятные ощущения могут снова вернуться, стоит только позволить себе опять о чем-то переживать. Оказывается, он — довольно эмоциональный человек, беспокойный и несдержанный. Нужно, чтобы кто-то держал. Иначе не получается.

Вэй Усянь посмотрел на одного заклинателя напротив себя, потом на другого. В его взгляде явно читался вопрос, и вовсе не личного характера.

— Он еще не вполне окреп, — ответил ему Лань Дэшэн. — Вечером было плохо. Ночью тоже несколько раз, хоть и не так сильно.

Он почувствовал, что Лань Чжимин хочет возразить и тихонько похлопал его по плечу и погладил по голове, прежде чем продолжать разговор.

Вэй Усянь покивал. Вероятно, именно это и заставило его пройти сквозь дверь, несмотря ни на что, догадывался, что здесь не все в порядке.

— Ему все еще нужны наша забота и поддержка, — продолжил Лань Дэшэн. — Сможете побыть с ним, пока меня не будет? Я бы не хотел доверять это кому-то другому.

— Разумеется, — сразу же согласился Вэй Усянь.

— А-Шэн, — все-таки вмешался Лань Чжимин. — У учителя ведь есть обязанности. Разве, он не должен тоже быть на совете кланов? Да, и дома его, наверняка, ждут.

— Вот уж чего-чего, а совета с меня точно достаточно, — хмыкнул Вэй Усянь. — В цзиньши все в порядке, я же сказал тебе. К тому же, я уже и так тут.

— Что произошло на совете? — не замедлил поинтересоваться Лань Чжимин.

— Ничего, — на этот раз Вэй Усянь и Лань Дэшэн также ответили в один голос.

Лань Чжимин чуть поморщился, явно показывая, что вполне понимает, что ему чего-то не говорят.

— А-Мин, на этих советах кланов всегда происходит какой-нибудь бардак. Я никогда не любил этих сборищ, — напомнил ему Вэй Усянь. — Все, что я хотел донести до собравшихся, я уже сказал. Уверен, А-Шэн без труда при необходимости сможет напомнить им это.

— Наверняка, твоя речь была просто ужасна, — неожиданно попытался пошутить Лань Чжимин. Но, поняв, что вряд ли это было удачной идеей, спросил прямо и серьезно еще раз. — Что все-таки случилось?

— Да... В самом деле ничего такого, — повторил Вэй Усянь. — Просто всем любопытно и охота доискаться причин. Особенно тем, кого вся история не коснулась так уж явно.

— Малые кланы, — догадался Лань Чжимин. — Цзэу-цзюню, наверно, приходится непросто?

— В конце концов все разрешится, — заверил его Вэй Усянь. — Не беспокойся.

Сколько бы ни била жизнь, кому и чем ни пришлось бы заплатить за ее уроки, а мир всегда любил и щедро разводил распри. Охотников судить других во всякое время в достатке находится. И, раз уж так вышло, что мелодию Смятения исполнили несколько раз не то вынужденно, не то почти случайно, то ответственность за все последующие события по умолчанию ложилась на тех, благодаря кому эта губительная мелодия вообще в мир попала.

Ухудшало положение, конечно, еще и то, что, в большей мере думавший о других, чем о себе, Лань Сичень был склонен согласиться с этим.

Вэй Усянь же прямым текстом послал совет кланов ко всем чертям, едва лишь прозвучал намек на обвинение в адрес ордена Лань, напомнив заодно всем присутствующим, что тогда уж в ответе за все те самые дун-инские сочинители, которые эту музыку создали. По справедливости именно так на самом деле и было. Наиболее ретивому из этих умельцев как раз в поселении на большой Янцзы и воздали по заслугам. От остальных, возможных, хоть и, пожалуй, весьма маловероятных желающих покуситься на дома и благополучие заклинателей здесь, также есть способ защититься. Вообще всем бы самое время начать жить в мире и согласии, совершенствуясь. Если же кому-то угодно обвинять, уличать других, наказывать или затевать карательные походы, то он, Вэй Усянь, точно пас.

На этом Основатель Темного Пути, никого не стесняясь, отправился прочь, демонстративно хлопнув дверью вместо прощанья.

Как раз поэтому он и не узнал, что его слова получили весомую поддержку. И первым, кто высказал свое единомыслие с ним, оказался Глава ордена Цзян.

Великие Ордена неспроста назывались великими и вполне были в состоянии настоять на своем.

Лань Сичень также пообещал всем присутствующим, что заклинатели ордена Лань продолжат появляться там, где потребуется вернуть гармонию и спокойствие.

На том и сошлись.

Хотя некоторые все еще продолжали призывать погрузиться на лодки и пойти за море и отомстить также бодро, как до этого считали за лучшее сделать тоже самое только не с целью заслуженную кару обрушить, а от разбушевавшегося Мертвого Кургана сбежать к дун-инцам под крыло, если проклятая гора совсем не будет давать жизни.

Люди всегда остаются людьми.

Убеждаться в этом в очередной раз, снова отправляясь на собрание совета, Вэй Усяню совсем не хотелось.

В итоге он охотно остался с Лань Чжимином.

Лань Дэшэн отправился на собрание совета кланов один.

Лань Ванцзи и Лань Сычжуй тем временем в компании Хуатоу явились в домик целителей.

Там молодой юноша обнаружил то, чего на самом деле и опасался: духовные силы у него были, хотя и меньше, чем обычно, но поделиться ими с кем-то он оказывался абсолютно не в состоянии.

Учитель и раньше предупредил его, что не стоит пытаться особенно упорно, если что-то пока не получается, достаточно оказывать посильную помощь другим.

Несмотря на это Лань Сычжуй был конечно неприятно впечатлен тем, что слишком уж хорошо успел отгородиться ото всего мира и всех людей в нем. Вернуться обратно, может статься, будет ему весьма и весьма затруднительно.

В этот раз собрание совета кланов прошло на удивление тихо и быстро. Представители малочисленных кланов почти полностью прекратили выдвигать инициативы. Не исключено, что им прозрачно намекнули, что вовсе не следует забывать о почтении.

Вскоре Лань Сичень закрыл совет, по завершении отметив, что ввиду того, что все вопросы разрешены, в продолжении нет смысла, поэтому он считает разумным отпустить всех по домам до истечения дня.

Цзян Чэн про себя подумал, что, кажется, с Главой ордена Лань тоже успели провести беседу. Что безусловно к лучшему. Не пристало после всего, что было сделано и пройдено заклинателями этого ордена, еще и всю ответственность на себя возлагать. Действительно, совсем зарвалась эта мелочь, позабыли, кто у кого в гостях.

Глава ордена Цзян позволил себе легкую, исполненную самодовольства, усмешку. Свое намерение попросить Лань Сиченя о приватном разговоре он также отменять вовсе не стал.

Глава ордена Лань не отказал ему.

Они прошли вместе по Облачным Глубинам до ханьши и расположились в рабочем кабинете Лань Сиченя.

Цзян Чэн сразу предупредил, что тема деликатная и личная. Цзэу-цзюнь ободрил собеседника, предложив говорить без стеснения. Цзян Чэн начал с того, что справился о состоянии Лань Сычжуя. Он, разумеется, был в курсе того, что молодой заклинатель побывал в плену у Главы клана Фу.

Лань Сичень не спешил с ответом на этот вопрос. Однако, поразмыслив немного, рассказал, как есть, без утайки.

Цзян Чэн, слушая, качал головой, выражая участие и убеждаясь, что предполагал многое вполне верно. Когда Лань Сичень договорил, Цзян Чэн признался ему, что и сам побывал в схожей ситуации, очень долгое время травил этим и мучил самого себя и многих-многих других. Ему бы вовсе не хотелось, чтобы еще один юный талантливый заклинатель точно так же сбился с пути.

На немой и несколько недоуменный вопрос Лань Сиченя, он пояснил, что речь о том самом дне, когда его родной дом осадили прихвостни Вэнь Жоханя. Там погибли его родители и множество братьев и сестер по ордену.

Лань Сичень напомнил, что Лань Сычжуй не видел поля сражения.

Цзян Чэн ответил, что возможно от этого только хуже. Воображение нередко способно взрастить совершенно немыслимых чудовищ, гораздо более страшных, чем реальность.

К слову обсудили зачистку места поселения заклинателей клана Фу, которое теперь покрывал лишь бело-сероватый пепел, а по весне там и вовсе поднимутся молодая трава и бамбук. Зазеленеют, бойко стремясь к небу, будто и не было там до них ничего и никогда.

Не дав особенно отвлекаться, Цзян Чэн снова вернулся к прежней теме.

Лань Сичень поинтересовался заодно, не нашел ли Глава Цзян случая повидаться со своим шисюном, Вэй Усянем.

Цзян Чэн ответил, что видел его на совете и решил, что пока будет вернее не отвлекать его внимание на себя.

На самом деле Цзян Чэн и не представлял себе, с чем бы он мог подойти теперь к шисюну. Еще раз пасть перед ним на колени? Он почел за лучшее действовать иначе.

Как раз поэтому он напомнил Лань Сиченю об одном деликатном вопросе, который им с супругой ранее предлагали помочь решить здесь при помощи целителей Лань. Он бы действительно хотел попытаться, если им будет это все еще позволено.

Лань Сичень подтвердил, что предложение конечно в силе, и чете Цзян всегда готовы предложить помощь.

Цзян Чэн кивнул, немного помолчал, будто собираясь с духом и озвучил следующее признание, на этот раз о том, что число деликатных вопросов с течением времени умножилось.

Лань Сичень в очередной раз за эту встречу испытал непонимание и удивление от происходящего.

Глава ордена Цзян не стал больше ходить вокруг да около и рассказал, как его единственная А-Анг, проявив истинную мудрость и доверие к отцу, смогла поведать и признаться, что ее сердце очень стремится к одному молодому заклинателю из ордена Лань. Правда урожденный он все-таки Вэнь. Но, что уж теперь вспоминать это, — дополнил Цзян Чэн, чтобы у Лань Сиченя наверняка уже не оставалось сомнений в том, о ком идет речь.

— Но... молодая госпожа еще ведь не достигла замужнего возраста... — проронил Первый Нефрит Лань, просто от растерянности.

Существовала масса традиций и способов заблаговременно устроить брак. Так как раз и поступали нередко, особенно в отношении наследников кланов и орденов.

— А-Анг еще действительно совсем юная, но разумная и внимательная девочка, — проговорил Цзян Чэн. — Мне незаслуженно повезло с дочерью. Я не хочу повторять того, что случилось в семье моего отца. Оба, и мать, и отец были весьма достойны и талантливы. Просто не подходили друг другу. И стремились вести образ жизни, отличный от того, который им пришлось принять под давлением старших из их семей. Это несчастная участь и злая судьба. Я буду только рад, если А-Анг сможет разорвать этот круг. Не хочу и не стану запирать вольную ласточку в клетке. Для меня неважно, выберет она человека с достатком или лишенного положения в обществе и богатства — лишь бы был ей по сердцу. Точнее, не так: если два любящих сердца стремятся друг к другу, я не стану препятствовать. С вашего позволения, я бы хотел дать молодым людям шанс. Любовь, настоящая сердечная привязанность лучше всего познается в беде. Поэтому я прошу вашего разрешения еще раз посетить Облачные Глубины с семьей. Если конечно это будет уместно, и мы не стесним вас в такое время.

— Разумеется, вы можете приехать. В моем доме все будут только рады снова принять вас. Скажите, пожалуйста, только, что именно вы намерены делать? — попросил Лань Сичень.

— Я хотел бы дать им возможность проверить их чувства, — ответил Цзян Чэн. — У меня нет намерения вмешиваться или направлять. Пусть попробуют сделать все сами. Что решат между собой, пусть так и будет.

— Вы в самом деле хотите поддержать его? — снова удивился Лань Сичень. — Прошу прощения за этот вопрос...

Все же прежнее отношение Главы ордена Цзян к выходцам из Вэнь было однозначно резким и негативным, и исключений тому не наблюдалось.

— Мы ведь — не совсем чужие люди. Это же — приемный сын моего непутевого шисюна, — напомнил с легкой усмешкой Цзян Чэн. — Если их встреча хоть немного поможет Лань Сычжую прийти в себя — это уже будет неплохо.

— Благодарю вас, — искренне произнес Лань Сичень.

— Что вы, Цзэу-цзюнь, — ответил Цзян Чэн. — Я перед вами, Ханьгуан-цзюнем и сяньшэном в огромном долгу. То, что я сам могу сделать в ответ — лишь крайняя малость.

— Именно с малого и берут начало все большие и чистые реки, — уравновесил его слова Лань Сичень. — Когда вы хотели бы посетить нас?

— В самое ближайшее время, — ответил ему Цзян Чэн. — Признаюсь, моя Шуанг в курсе, что Лань Сычжуй побывал в плену, и переживает о нем. Я не сумел от нее скрывать.

— Возвращайтесь, как будете готовы, — кивнул Лань Сичень. — Мы будем вас ждать.

***

— Маленькая Цзян здесь!

Этот радостный крик в нарушение всех правил молниеносно облетел ханьши, стоило только чете Цзян с дочерью прибыть туда.

Цзян Чэн вернулся в Облачные Глубины буквально через день после состоявшегося между ним и Главой ордена Лань разговора. Он действительно не считал возможным медлить.

Дети Лань Сиченя, как раз в полном составе вернувшиеся с занятий домой, явились шумно поприветствовать гостей.

Вместе с Мин-эр прибежал Хайцзы. Цзян Шуанг подметила, что сэчжи явно подрос. Вместе с тем она сразу задумалась, почему зверек теперь здесь, а не с Вэй Усянем? Или может быть дядя Вэй тоже здесь? Оказалось, что его нет. Зато обнаружился Ханьгуан-цзюнь. Он, кажется, тоже собирался уходить, но маленькая госпожа Цзян набралась смелости и подошла к именитому заклинателю с просьбой. Вот так, прямо с дороги, не отдыхая. Но по правде говоря, молодая девушка совсем не устала, ожидание встречи — единственное, что всерьез томило ее.

Перебросившись парой слов с Цзян Чэном, Лань Ванцзи забрал Цзян Шуанг с собой в цзиньши.

Дорогой девочка немного опасалась расспрашивать старшего заклинателя. Он всегда выглядел строгим, а сейчас был еще и заметно печальным, усталым. Его вид говорил красноречивее слов.

Цзян Шуанг осторожно коснулась его руки.

Лань Ванцзи посмотрел на нее и ответил легким кивком. Он ничего не сказал. Так и шли в молчании до самого дома.

— Проходи, — пропустил ее вперед Лань Ванцзи. — Я думаю, мне не стоит сопровождать тебя дальше сейчас.

У молодой девушки не осталось возможности согласиться или возразить, двери цзиньши с легким шорохом затворились за ней.

Посмотрев в глубину комнаты, она услышала движение, прошла несколько шагов дальше и наконец увидела его.

Он что-то делал у небольшого очага.

На столике и по комнате теплым светом горели бумажные фонарики. Снаружи вроде бы было еще вполне светло, но в цзиньши и правда казалось, что недостает света.

На самом деле теплый свет здесь тоже держали специально, потому что оттенки в обстановке и освещении также влияют на мысли и чувства людей.

— Чжуй-сюн, — робко позвала Цзян Шуанг. — Прости, пожалуйста. Я не помешаю тебе?

Лань Сычжуй резко обернулся, выронив прут, которым поправлял тлеющие угли. Быстро удостоверившись, что ни один уголек не выпал из очага и не угрожает натворить бед, молодой заклинатель поправил прут, положив, как следует, и снова вскинул взгляд на молодую девушку, смущенно стоящую в комнате.

— Ты?.. — другие слова и вопросы застряли на языке. — Проходи, пожалуйста. Ты не можешь помешать, — наконец нашелся он с ответом.

Цзян Шуанг, однако, не шелохнулась, потому что они были здесь все-таки не одни.

Прямо перед ней на полу сидел крупный красный лис с множеством хвостов.

— О. Это Хуатоу, — заметив, в чем заминка, пояснил Лань Сычжуй. — Он добрый. Не опасайся.

Молодой заклинатель и сам приблизился к юной девушке. Она заглянула в его лицо.

«Что же они с тобой сделали?..» — пронеслось в ее мыслях, а уголки ее бровей при этом чуть дрогнули, приподнимаясь.

Он теперь очень напоминал своего шифу Ханьгуан-цзюня: строгий и грустный, даже уголки губ изгибаются немного к низу, как почти не бывает у молодых людей. Глаза, кажется, стали больше. Черты лица — резче.

— Чжуй-сюн, — повторила Цзян Шуанг, напоминая себе, что видит перед собой именно его.

— Как вышло, что ты снова здесь? — спросил Лань Сычжуй. — У тебя все хорошо? Ты не замерзла? Здесь, в горах холоднее, чем у вас, возле большого озера лотосов. Хочешь согреться чаем?

Когда говорил, он был больше похож на себя.

— Хочу, — произнесла Цзян Шуанг.

Но, когда Лань Сычжуй повернулся, чтобы отойти разлить чай, она поймала его за руку, останавливая.

Хуатоу сообразил, что его участие в общении пока не требуется и успел убраться в сторонку.

Лань Сычжуй обернулся.

Цзян Шуанг стояла совсем рядом, заглядывая ему в лицо, ловя взгляд своими серыми, но такими выразительными и ласковыми глазами. Она волновалась, даже пальцы дрожали на запястье Лань Сычжуя. Губы мягко приоткрылись, выпуская вдох.

— Чжуй-сюн, мне так не хватало тебя. Я... скучала по тебе. Очень-очень, — поддавшись порыву, она едва не сказала ему, что он нравится ей до смерти. — Ты еще помнишь, как мы встретились в первый раз? На Ляньхуа? Ты втащил меня в свою лодку.

— Ты задремала, купаясь, — дополнил Лань Сычжуй, протягивая к ней руку и чуть касаясь ее волос. — Это опасно. Так — неправильно, нельзя.

— Ты поделился со мной своей запасной одеждой и обнимал, чтобы я не продрогла на ветру на реке, — продолжала юная девушка. — Но, потом, когда я оказалась здесь, у тебя дома, ты больше никогда не обращался со мной так. Почему?

Она думала об этом множество раз и переживала. Прямота и еще совсем детская непосредственность помогли ей спросить об этом в лицо и вместе с тем протянуть к нему руки. Жест говорил лучше любых слов.

— Неужели ты позабыл? — почти жалобно шепнула Цзян Шуанг. — Неужели я ни капельки больше не нравлюсь тебе?

— Ты нравишься мне, — в такой момент Лань Сычжуй совсем не мог скрыть того, что действительно чувствовал к еще совсем юной девушке.

Он опустился перед ней на колено и усадил ее себе на бедро. Так она была даже чуть выше него, и ей не нужно было тянуться вверх, чтобы обнять его за шею, прижаться к нему, чувствуя, как он гладит ее по спине.

— Я хочу выйти за тебя, Чжуй-сюн. Я хочу прожить с тобой целую жизнь. Нашу жизнь, — попирая разом все правила и приличия, шептала она ему.

— Что ты говоришь, милая? — горестно вздохнул Лань Сычжуй. — Разве не помнишь, как твой отец...

— Не волнуйся об этом, — прервала его Цзян Шуанг. — Теперь он позволит мне все, что угодно. Я уже обо всем договорилась с ним.

— Договорилась? — не поверил ушам Лань Сычжуй.

— Он изменился, — ответила юная девушка. — Нет. Он стал таким, каким был давным-давно раньше. Когда мама полюбила его. Иногда она говорит, что папа стал даже лучше, чем прежде. И я думаю, так и есть. Только он не стал, а всегда был таким. Просто долго болел, а теперь поправился, выздоровел. Как и весь наш мир. Благодаря заклинателям твоего ордена, таким, как ты и дядя Вэй.

— Не нужно, пожалуйста, ровнять меня с ганьфу, шифу и остальными, — тихо попросил Лань Сычжуй. — Моих заслуг в успешном разрешении происходившего почти нет.

— Конечно же есть! — воскликнула Цзян Шуанг. — Не скромничай. Вы совершили большущее дело. И ты — тоже часть его.

— Тогда, и ты вместе с нами, — заметил ей Лань Сычжуй. — Ты — очень мудрая и сильная девушка.

— Я не могу быть мудрой. Мне только двенадцать, — напомнила Цзян Шуанг. — Но я и не хочу на самом деле. Я бы хотела совсем другого... А ты...правда, так и не скажешь мне?..

— Я люблю тебя, — признался молодой заклинатель. — Я натворил столько глупостей... столько всего передумал вместо того, чтобы давно и прямо сказать тебе... Обижал, сторонясь, из-за этого.

— Я понимаю, что ты чувствовал, — заверила его Цзян Шуанг. — И чего опасался. К лучшему, что прошло время. Я тоже смогла, как следует, подумать.

— Но тебе ведь и правда всего двенадцать, — рискнул напомнить ей Лань Сычжуй. — Уверена, ли ты в самом деле, что?..

— Конечно! — воскликнула юная девушка. — Я это знаю с самого первого взгляда на тебя. Помнишь, я спросила тогда, почему ты так смотришь на меня и не нравлюсь ли я тебе?

— Помню, — в его голосе даже снова прозвучал легкий оттенок смущения.

— Но это все лишь потому, что девушка якобы не должна признаваться первой, тем более так сразу. На самом деле я хотела сказать, что ты нравишься мне, — сообщила Цзян Шуанг.

— А-Анг, маленькая моя. Хорошая моя, — вздохнул Лань Сычжуй. — Но теперь я... совсем ничего не могу. Не контролирую собственные духовные силы. Не в состоянии даже медитировать. Может ли быть, что и таким...

— Конечно, мой милый! Я ни за что не откажусь от тебя! — уверенно заявила Цзян Шуанг. — Расскажи мне, что с тобой случилось? Расскажи всё. Идем, выпьем немного чая, посидим рядышком? Тебе должно быть не очень удобно держать меня так?

— Если тебе нравится, то и мне хорошо, — ответил Лань Сычжуй.

— Нет-нет, — возразила юная девушка. — Нужно, чтобы обоим было удобно. Идем.

Она поднялась и потянула его за руку, усадила у столика, налила пиалу чая ему и себе.

— Попей. А потом расскажешь, хорошо? — попросила она.

Лань Сычжуй сделал глоток, опустил пиалу на столик, потупился и замер.

Он понимал, что, наверное, должен поговорить с ней. Ведь она поступила так смело, прямо и доверчиво открывшись ему. Но, все еще осуждая себя, сделанный им выбор, предпринятые им шаги, он снова замыкался в себе.

Цзян Шуанг повернулась к нему и взяла его руку в свои.

— Чжуй-сюн, не молчи, пожалуйста. Давай поговорим? Даже если неприятно или страшно, проговори это вслух, потом станет легче. Ты знаешь, как говорят, двое вместе и в горе, и в радости. Если тебе горько, давай разделим это?

— Я не хочу тебя огорчать, — тихо ответил Лань Сычжуй.

— Но... я давным-давно беспокоюсь о тебе, — возразила ему Цзян Шуанг. — Отец сказал, ты попал в плен. Страшно подумать, что с тобой могли сделать там...

— Ничего... — холодно, но все еще негромко проронил юноша.

— Неважно. Пусть самое страшное. Я все равно хочу разделить с тобой, — Цзян Шуанг смотрела на него с мольбой и волнением.

— Ничего! — вдруг рассердился Лань Сычжуй. — В том-то и дело! Со мной не сделали ничего! Ни царапины не осталось! Только держали связанным, заставляли есть и пить — жить! Они все только и делали, что заставляли меня жить, когда я вовсе не хотел этого!

Цзян Шуанг крепко-крепко прижалась к нему, несмотря на резкий голос, это ведь только слова. Пусть он и не ранен, но ему очень больно — она это чувствовала.

— Почему ты не хотел жить? Что случилось? — дрожащим голосом спросила она, гладя его по затылку и шее.

Лань Сычжуй рассказал ей о том, что произошло тогда на маленьком причале на берегу большой Янцзы. О том, как с чего-то вдруг решил, что в клане Фу можно найти помощь. Ведь Глава клана вроде бы помогал отцу. И Вэй Усяню нравилось общаться с этим человеком. Казалось, этот старший, умный и необычный заклинатель что-то знает, что-то большое и важное и обязательно согласится помочь. Это детское глупое наивное и упрямое заблуждение в конце концов обошлось так дорого. Многим. Но не самому Лань Сычжую.

— Как он сейчас? — спросила Цзян Шуанг, выслушав.

— Вроде бы лучше, — вздохнул Лань Сычжуй. — Ранение задело меридиан. Никто не знает, как следует действовать. Отец почти не отходит от него. Наверно, он найдет способ. Между учителем и учеником тоже есть своя особая связь.

— А, ты... — невольно проронила юная девушка.

— У меня нет повреждений, — уже не так резко, но все еще с досадой напомнил ей Лань Сычжуй. — Все, что имею, я сотворил с собой сам. Сам и расхлебывать должен.

— Ерунда какая! — обиженно, но не на него, буркнула Цзян Шуанг.

— Я понимаю ганьфу. Умом понимаю, — проговорил Лань Сычжуй. — Ему действительно должно быть теперь невыносимо рядом со мной.

— Не может быть! — заявила молодая девушка. — Он — твой отец! Он вырастил тебя!

— От этого сейчас только хуже, — вздохнул Лань Сычжуй. — Я даже не то чтобы не выдержал и позволил кому-то сломать себя, я собственными руками сделал это. И... Никто ничего подобного не ждал, не в силах принять или изменить. Я знаю, отец просто не представляет, что сделать, как подступиться...

— А, где они могут быть сейчас? — спросила Цзян Шуанг.

— Должно быть дома у Лань Чжимина. Шисюн нечасто выходит. Мне не говорили, но, кажется, ему стало хуже после той нашей встречи...— Лань Сычжуй снова вздохнул.

— Почему ему хуже? — поинтересовалась девушка.

— Ему нельзя волноваться. А видеть меня сейчас — сплошное горе, — проговорил юноша.

— Думаешь, не видя тебя, он беспокоится о тебе меньше? — озадачила его вопросом Цзян Шуанг.

— Я не знаю... — покачал головой Лань Сычжуй.

— Чем ты занимаешься в последние дни? — продолжала выспрашивать юная девушка.

— Переписываю книги, — коротко ответил молодой заклинатель.

— А еще? — не унималась девушка.

— Ходил помогать целителям. Но толку от меня там почти никакого, — уныло сообщил Лань Сычжуй.

— Ты —тоже целитель. Тебе люди нужны, а не книги! — снова без колебаний заявила Цзян Шуанг.

Лань Сычжуй промолчал.

— Идем, разыщем их? — затормошила его девушка.

— Кого? — без особого интереса уточнил молодой заклинатель.

— Твоего шисюна и дядю Вэйя, — пояснила Цзян Шуанг.

Лань Сычжуй не спешил с ответом.

— Идем же, мне нужно поговорить с ним! — настаивала она.

— Хорошо, — уступил молодой заклинатель. — Я провожу.

— Ну, уж нет! — возмутилась та. — Доведешь до дверей и исчезнешь? Так не пойдет. Идем вместе. И лис с нами. Ты говорил, он помогал твоему шисюну, а теперь остается при тебе. Будете рядом, он сможет помогать вам обоим. Разве так не будет лучше?

— Хорошо. Я схожу с тобой, — согласился Лань Сычжуй.

***

— Ты не хочешь, чтобы я виделся с ним? — спросил Лань Чжимин.

— Не хочу, — Вэй Усянь почел за лучшее выразиться прямо.

— Шифу... Но, почему? — попытался дознаться юноша.

— Потому что! — отрезал Вэй Усянь.

— Это не ответ, — упрямо не уступал Лань Чжимин.

Но встретил настолько вымученный взгляд, полный тоски, что тут же пожалел о своей настойчивости.

— Шифу, прости, — юноша шагнул к своему учителю.

— Делай, что хочешь, — шепнул тот. — Я просто... — он развел руками.

— Ты устал, — Лань Чжимин коснулся его плеча.

— Пожалуй, — в совершенно несвойственной ему манере согласился Вэй Усянь.

— Давай-ка, присядь здесь? — потянул его за руку Лань Чжимин, провожая к подушечке для сидения.

— Разве ты не хотел пойти пройтись? — уточнил Вэй Усянь.

— Я передумал, — как ни в чем не бывало, сообщил Лань Чжимин.

Усадив, он обошел своего учителя со спины, стянул ленту с его волос.

— Что ты затеял? — вздохнув, поинтересовался Вэй Усянь.

— Сейчас узнаешь, шифу. Не сомневайся, — пообещал Лань Чжимин.

— Ребенком А-Юань обожал забавляться, перепутывая мне волосы, — проговорил Вэй Усянь. — Хочешь попробовать тоже?

Лань Чжимин присел за его спиной. На самом деле высокий хвост просто мешал ему делать массаж. Сами по себе беспорядочно рассыпавшиеся волосы Вэй Усяня его вовсе не интересовали.

Для начала он погладил его по плечам и попросил, ведя пальцами вдоль позвоночника:

— Держи спину ровнее, пожалуйста.

Само движение и давление пальцев и без того заставляли выпрямиться. Делать по сути было ничего и не нужно. Но Лань Чжимин знал, Вэй Усянь терпеть не может, когда его просто молча заставляют что-то выполнять. Он вообще очень любит слова.

— Дядя Вэньян вскоре собирается в Цинхэ? — спросил Лань Чжимин.

— Да, — подтвердил Вэй Усянь. — Лань Чжань отправится с ним.

— А, ты? — почти с надеждой в голосе спросил юноша.

— Останусь здесь, — Вэй Усянь по привычке чуть двинул плечами.

— Так нельзя, — заявил Лань Чжимин, разминая ему шею, перебирая пальцами вверх, к затылку. — Ты уже и без того едва держишься.

— Раз надо, значит, и еще продержусь, — проговорил сяньшэн. — Людей не так много. Дагэ нельзя отпустить в одиночку. Оставить все здесь тоже нельзя.

Лань Чжимин мог сказать, что справится сам. Что вообще намерен снова помогать целителям. За себя он и в самом деле мог поручиться вполне уверенно. Но понимал при этом, что дело не в нем одном. Сейчас, пожалуй, основная причина беспокойства Вэй Усяня была и правда не в нем. Хотя он и крепко запомнил, что та вылазка в поселение Вэнь совсем не пошла Лань Чжимину на пользу, теперь Вэй Усянь опекал его сверх меры не только потому, что не хотел снова рисковать, но и потому, что сам вовсе не представлял, что делать и как вообще сосущестовать рядом с таким Лань Сычжуем, каким тот все еще оставался.

Собственно, Вэй Усянь и не скрывал этого. Недавно он также прямо сказал Лань Чжимину в ответ на очередной вопрос: «Я просто не могу быть там. Не выдерживаю. В тот момент, когда предложил ему вернуться в цзиньши, я видел небольшую возможность, как чуть приоткрывшуюся дверь. Но позже она снова захлопнулась. И этого... я не в силах оказываюсь преодолеть.»

Такая откровенность дала понять Лань Чжимину, что его шифу определенно сдает. Все это было слишком. Ресурс любого человека конечен. Что-то вроде бы изменилось к лучшему, но было все еще совсем не хорошо и норовило застыть как раз в этом состоянии.

Лань Чжимин уже сломал себе голову, размышляя над тем, как ему подступиться к проблеме и помочь, если Вэй Усянь сам же не позволяет ему этого.

— Тебе нельзя одному брать на себя все, — осторожно заметил юноша.

— Разве же я один? — проговорил Вэй Усянь. — Есть ты, А-Юань, лис и вообще кругом полно народу.

Лань Чжимин вздохнул, задумавшись, неужели Ханьгуан-цзюнь и правда собирается оставить его здесь?

В это верилось с большим трудом. Разве что оба они уже настолько устали, что и правда не видели иного выхода.

Но, ведь, взять хотя бы Вэнь Нина, он мог бы присмотреть здесь за Лань Сычжуем.

— Послушай,.. — все же решился предложить Лань Чжимин. — У А-Юаня ведь есть здесь еще родня, близкие люди. Дядя Нин наверняка не отказался бы побыть с ним. Ты можешь отправиться в Цинхэ.

— Я не смогу оставить тебя. Не видеть и не знать, как ты — это для меня станет и правда слишком, — проговорил Вэй Усянь.

— Я буду присылать тебе вести. Каждый день. Хоть по нескольку раз, — с готовностью пообещал Лань Чжимин.

— Но, ты ведь не скажешь... — покачал головой Вэй Усянь.

— Обязательно скажу, — возразил Лань Чжимин. — Ничего не буду скрывать. Если мне станет хуже, вернешься.

— Я не хочу этих «если», — проговорил Вэй Усянь.

— Шифу, прошу тебя... — собирался начать уговаривать его Лань Чжимин, но тут послышался робкий стук в двери домика.

Оба прислушались и замолчали.

Показалось?

Но, если сразу обоим, то вряд ли.

— Входите, пожалуйста, — крикнул Лань Чжимин на правах хозяина.

Первым в образовавшийся проход рванул красный лис и в первые мгновения своими радостными прыжками полностью лишил сидящих Лань Чжимина и Вэй Усяня возможности разобрать, кто еще пришел вместе с ним.

Вэй Усяню к тому же мешали спадающие на лицо волосы. Движением головы он отбросил их и замер, наконец увидев вошедших.

— Дядя Вэй! — первой нарушила тишину Цзян Шуанг.

— Маленькая Цзян? — в голосе Вэй Усяня прозвучало волнение.

Если девочка здесь, вероятно, что-то случилось. Не просто же так ее доставили сюда. Но, если ей нездоровится, как вышло, что она свободно гуляет, где хочет?

Пока он размышлял таким образом, Лань Чжимин и молодая госпожа Цзян успели обменяться подобающими приветствиями.

— Дядя Вэй, — Цзян Шуанг приблизилась к нему.

— Как ты? — спросил ее Вэй Усянь.

— Хорошо! — юная заклинательница чуть улыбнулась. — У меня все в порядке. Не беспокойтесь, пожалуйста. Я просто ужасно соскучилась по Чжуй-сюну и по вам!

Вэй Усянь посмотрел на нее, потом на названного сына.

Лань Чжимин как раз, приобняв за плечи, провожал его в дом, тоже о чем-то расспрашивая.

«Может быть, я не прав? — подумал Вэй Усянь. — Может быть, он и в самом деле может больше меня. Ученик может превзойти учителя. Это хорошо. Да, он и просто другой человек. Бесстрашный. Настоящий целитель. Уж он-то точно чужой боли не опасается. И в растерянность не приходит. Только бы сам все же не переживал слишком сильно...»

— Дядя Вэй, — снова позвала его Цзян Шуанг. — Мне нужно сказать вам...

Она видела, что он смотрит на молодых заклинателей пристально, будто силясь что-то уловить. Заметила она и то, что Вэй Усянь перестал чуть приподнимать уголки губ. Раньше он почти всегда улыбался хотя бы немного.

— Дядя Вэй, можно я немного расскажу вам о папе? — спросила юная девушка.

Вэй Усянь наконец снова взглянул на нее.

— Присядь, пожалуйста, — попросил он, вспомнив о приличиях и манерах. — О чем ты хочешь мне рассказать?

— О моем отце, — повторила Цзян Шуанг.

Она подвинула подушечку поближе к Вэй Усяню и устроилась рядом с ним.

— Папа на самом деле вовсе не плохой и не злой человек. Просто был болен. Но смог поправиться. Мы оба смогли. Я ношу оберег, что вы сделали для меня, и буду всегда носить его. Уже снова тренируюсь с мечом. Вы были правы, отец действительно очень любит меня. И маму. И... я думаю, он больше никогда не станет искать с вами ссор и тем более учинять драку.

— Жаль. А я бы с удовольствием задал ему хорошую трепку, — сообщил в ответ Вэй Усянь.

Цзян Шуанг вскинула глаза и увидела на его лице ту самую улыбку, которой там так не хватало.

Обрадовавшись, она улыбнулась и чуть усмехнулась, в ответ.