Другая жизнь. Книга судеб

***

— Ничего страшного, — заверял присутствующих рядом целителей Вэй Усянь. — Я просто посижу подле него еще немножечко. Я же обещал быть рядом, а теперь и вовсе почти не вижу его. Когда я работаю, он спит. А, когда он просыпается, сплю уже я.

— Учитель? — обратился к нему Лань Чжимин, открывая глаза.

Он ощутил еще сквозь сон, как рука Вэй Усяня дрожит у его бока.

— Учитель, прилягте здесь? — попросил юноша. — Ничего страшного, если полежите рядом со мной. Места в достатке. И Хуатоу побудет с нами.

Лис успел занять выгодное положение как раз между двух заклинателей.

Вэй Усянь молча принял предложение Лань Чжимина и лег.

Он действительно сильно уставал, работая с двумя ци сразу. И дело было не в том, сколько он отдавал, просто слишком много требовалось внимания и контроля за соприкосновением энергий, за их течением в тянь-шу, которую он старался представлять себе невредимой и работающей правильно.

Лань Чжимин тронул Вэй Усяня по плечу. Он смотрел на него, приподнявшись на локте, видел, как тот, едва коснувшись подголовного валика, опустил веки.

Лань Чжимин затормошил его, чтобы он немного попил и поел, прежде чем заснуть.

— Шифу, давайте помогу?

— Я могу сам, — сонно буркнул Вэй Усянь.

— Вы столько раз держали для меня пиалу. Я тоже хочу, — не отступился Лань Чжимин.

— Уже отыгрываться на мне взялся? — приоткрыв глаза, поинтересовался Вэй Усянь. — Ладно, изволь. Только смотри, не возомни себе, что я тут совсем ослаб.

— Вы сильно устали, шифу, — сказал ему Лань Чжимин.

— Ерунда. Я быстро восстанавливаюсь, — отмахнулся Вэй Усянь.

— Все равно вам необходимо есть, пить, принимать укрепляющий сбор, — перечислил Лань Чжимин.

— Юный целитель, ты сам еще не вполне поправился, а уже лечишь меня? — пожаловался Вэй Усянь.

— Что поделать, если одно зависит от другого? — нарочито вздохнул Лань Чжимин. — Я лечу тебя, чтобы ты лечил меня. И Хуатоу между прочим нравится, что мы оба рядом с ним. Поешь, пожалуйста? Потом я немного побалую лиса его любимым тофу и поем сам.

— Для тебя не слишком ли это много будет забот? — усомнился Вэй Усянь.

— Нет. Все в порядке, — заверил его Лань Чжимин.

Вэй Усянь уступил и позволил ему накормить себя. Пока потом ели Хуатоу и Лань Чжимин, он снова тихо задремал.

— Дядя Вэньян, — негромко позвал юноша, покончив с едой.

Лань Вэньян посмотрел на него.

— Можно мне встать? Я хочу попробовать, — попросил Лань Чжимин.

— Выжди немного после еды. Давай, сыграю тебе на юэцинь? Потом попробуешь встать, если уверен в своих силах, — осторожно предложил в ответ Лань Вэньян.

— Я не испытываю никаких неудобств при движении, — заверил его Лань Чжимин.

— Это хорошо. Но нужно соблюдать осторожность, — напомнил в ответ Лань Вэньян.

— Мне кажется, я уже так давно не ходил... — проговорил юноша.

— Тебе трудно пришлось, поэтому и представляется, что прошло много времени, — сказал Лань Вэньян.

— Если прошло не так много, значит, мышцы и тело должны все помнить, — заключил Лань Чжимин.

— Нужно сначала набраться сил, — уговаривал его Лань Вэньян.

— Я бы хотел подняться и постоять немного, — уточнил свое намерение Лань Чжимин. — Никуда не побегу и не пойду даже.

— Ладно-ладно, — уступил Лань Вэньян. — Послушай музыку, передохни немного и попробуем сделать это.

Домик целителей наполнился легким мелодичным голосом лунной лютни.

За время пребывания здесь красный лис Хуатоу тоже привык и даже пристрастился к музыке.

Лань Чжимин слушал внимательно, следя за своим внутренним движением ци. Он старался использовать хотя бы дыхательную гимнастику, чтобы настраивать себя на правильный ритм, и подумал, что пора бы начинать уже и медитировать понемногу.

Однако, довольно быстро его мысли перешли в другое русло.

Накрыв рукой струны лютни, Лань Вэньян еще немного посидел в тишине, потом поднялся.

Лань Чжимин проводил его внимательным взглядом.

Лань Вэньян убрал инструмент и приблизился к кровати.

— Я помню, что обещал тебе. Не волнуйся. Не то сгоришь от нетерпения. — негромко проговорил он. — Двигайся, пожалуйста, как можно медленнее и осторожнее. Сначала сядь и посиди немного.

Лань Чжимин сделал, как просил Лань Вэньян.

Просидев довольно долго, он наконец решился, собрался и смог встать на ноги, опираясь на руку Лань Вэньяна.

Юноша чуть-чуть покачивался и несмело смотрел вокруг.

— Если трудно, не нужно долго стоять. Это все-таки первый раз после ранения, — сказал ему Лань Вэньян.

— Ничего, — тихо отозвался Лань Чжимин. — Отвык просто. Как вы думаете, у меня получится сделать шаг?

— Конечно, получится, — уверенно произнес Лань Вэньян. — Только давай все-таки отложим эту попытку до будущего раза? Сейчас ты собирался только постоять немного.

— Да, верно, — согласился Лань Чжимин. — Я обещал. Нужно держать данное слово. Тогда можно другую просьбу?

— Разумеется, — простодушно позволил Лань Вэньян. — Говори.

— Дядя Вэньян, вы не согласитесь разыскать и привести сюда Ханьгуан-цзюня? — попросил юноша. — Я беспокоюсь за учителя. Нехорошо, что он так сильно устает во время сеансов.

— Лань Сичень спрашивал его перед тем, как начать, — поделился Лань Вэньян. — А-Ин сказал, что по его ощущениям лучше, чтобы он вел этот процесс в одиночку.

— Все дело в том, что он — мой учитель, — убеждённо заявил Лань Чжимин. — Я знаю, он очень переживает и ощущает большую ответственность за меня. Но, вспомните, когда речь шла о Сун Лане, был создан целый сложный ритуал, и шифу разделил в нем работу с Ханьгуан-цзюнем.

— Хорошо, я понял тебя. Присядь, пожалуйста? — попросил Лань Вэньян.

Он помог Лань Чжимину опуститься на кровать и сесть, опираясь о изголовье и валик.

Выждав некоторое время, Лань Вэньян все же решился оставить ненадолго юношу одного, чтобы отправиться к Ханьгуан-цзюню, узнать, как у него дела и передать просьбу прийти в домик целителей.

Лань Чжимин остался один с Хуатоу и продолжавшим дремать тут же рядом, сяньшэном.

Все больше его мысли занимало состояние Лань Сычжуя. Как он? Что произошло между ним и его названным отцом Вэй Усянем? Юноша в значительной мере понимал, почему шиди не приходит к нему.

В ожидании время тянулось и, чтобы немного занять себя и унять разыгравшееся волнение, Лань Чжимин потихоньку принял позу для медитации и постарался сосредоточиться.

Следя за тем, чтобы дыхание было размеренным, юноша смог достичь внутренней тишины и легкости. Однако вскоре при вдохе появилась колющая боль в левом подреберье. Лань Чжимин попытался игнорировать ее, но та не унималась, напротив, становясь все сильнее. Надеясь, все-таки справиться с ней, перетерпеть, юноша лег, предпринял попытку расслабить мышцы, дышать медленно и неглубоко.

Почуяв неладное, Хуатоу перебрался к его левому боку, но теперь его присутствие не гасило болезненных ощущений полностью. лишь слегка скрадывало их. Лань Чжимин успел подметить, что место, откуда начала распространяться боль в этот раз было другим.

— Хуатоу, как ты думаешь, это ведь не потому что я попробовал встать? — тихо спросил юноша.

Он гладил лиса, утешая сам себя.

— Ничего-ничего. Болит не так сильно. Можно потерпеть. Может быть, из-за медитации поднялся уровень духовных сил? — продолжал размышлять он. — Наверное, так.

Лань Чжимин нашел запястье Вэй Усяня и сомкнул на нем пальцы. Он попробовал сосредоточиться, но боль мешала, и самостоятельно он не мог начать передавать своему учителю духовные силы. Стоило бы разбудить его, но боль мешала мыслить ясно. Юноша не хотел тревожить Вэй Усяня, который и без того отдавал ему так много. Ему нужен отдых. Необходимо поберечь его.

— Ну вот, и как оставлять тебя одного?.. — негромко ни то огорчился, ни то возмутился вернувшийся Лань Вэньян.

— Мне не очень плохо, — заверил его Лань Чжимин.

На этот раз он говорил громче и не заметил, что сильнее сжал руку Вэй Усяня.

— А-Мин, — тот проснулся. — А-Мин, посмотри на меня?

Лань Чжимин повернул голову на его голос, досадуя, что все же разбудил и потревожил его.

Вэй Усянь протянул к нему руку, коснулся виска, чуть гладя. Лань Чжимин не заметил, чтобы он как-то воздействовал на его духовные силы но уже от одного лишь его прикосновения стало легче.

— Шифу, — проговорил Лань Чжимин.

— Все хорошо, — сказал ему Вэй Усянь. — Все в порядке. Не надо, не закрывай глаза. Смотри на меня. Я с тобой, я рядом.

Лань Чжимин задышал свободнее. Хуатоу почувствовал, что юноше стало лучше и коротко лизнул его в ладонь.

— Лань Чжань, — обратился Вэй Усянь к Лань Ванцзи, который тоже был в домике, пришел вместе с Лань Вэньяном. — Ты почему здесь? Как там гань-эр? Ты, ведь присматриваешь за ним?

— Конечно, — подтвердил Лань Ванцзи, ответив лишь на последний вопрос.

— Все еще хромаешь, — заметил Вэй Усянь, наблюдая, как идет Лань Ванцзи. — Отбери у А-Мина немного сил, тебе будет кстати.

— Ханьгуан-цзюнь, возьмите, пожалуйста, я буду рад помочь вам хотя бы немного, — тут же подхватил Лань Чжимин.

Лань Ванцзи присел на край кровати, взял юношу за руку и еще раз вопросительно взглянул на Вэй Усяня.

— Отбери, отбери. Я сообщу тебе, когда будет достаточно. Все в порядке, — заверил его тот и обратился к юноше. — Неугомонное дитя, чем ты занимался, пока я спал?

— Медитировал, — признался Лань Чжимин.

Лань Вэньян поблизости громко вздохнул.

— Хорошо, — не стал отчитывать юношу Вэй Усянь. — Ты почувствовал, в какой момент твое состояние изменилось?

— Не вполне, — ответил Лань Чжимин. — Просто сначала немного закололо под ребрами. Потом боль стала сильнее. Но это не там, где было раньше. Лис заволновался, потому что не мог помочь, как обычно. Зато стоило вам проснуться и заговорить со мной, мне полегчало.

Лань Чжимин знал, что лучше рассказать все, что успел заметить и ощутить. Любая деталь может оказаться полезной.

— Нельзя мне столько спать, — заключил Вэй Усянь. — Лань Чжань, все, достаточно. Может быть, дело вовсе не в уровне ци.

— Что ты думаешь? — спросил его Лань Ванцзи.

— Что мне нужно наблюдать за ним, а не дрыхнуть! — повторил Вэй Усянь. — Что еще я могу сказать, если ничего толком не видел?

— Шифу, простите... — робко вставил слово Лань Чжимин.

— Если захочешь что-то сделать, впредь не берись в одиночку? — попросил Вэй Усянь. — Хорошо, что тебе лучше и хочется возвращаться к привычному, но нужно соблюдать осторожность.

— Да, я понимаю... — пробормотал Лань Чжимин.

Он, конечно, хорошо знал все это и сказал бы любому другому раненому или находящемуся на лечении, но вот с тем, чтобы сказать то же самое самому себе — не справился.

— Не волнуйся, — обратился к нему Вэй Усянь. — Я напрасно оставил тебя без внимания. Мы постараемся это исправить. Тем более. что Лань Чжань здесь. Весьма кстати.

— Это А-Мин настоял, чтобы я передал весть и просьбу прийти, — рассказал Лань Вэньян. — Он беспокоится, что ты отдаешь очень много себя, сяоди.

— Но, разве Цзэу-цзюнь и ты, дагэ, не остается всегда рядом со мной, чтобы проследить, что я не потрачу слишком много?! — несколько возмутился Вэй Усянь.

— Нам доступно не все, сяоди, — возразил Лань Вэньян. — Уровень твоих сил, физических и духовных остается в пределах нормы. Но очевидно, что ты действительно сильно устаешь, раз тут же засыпаешь после каждого сеанса.

— Ладно. Справедливо. Столько спать мне нельзя. В этом я уже успел сегодня убедиться, — согласился Вэй Усянь.

— Поговорим снаружи? — предложил ему Лань Ванцзи.

— Недолго, — предупредил его Вэй Усянь, поднимаясь.

Они оба вышли из домика.

Лань Чжимин проводил их обеспокоенным взглядом. Лань Вэньян предложил ему попить. Когда юноша вернул пустую пиалу, Хуатоу дождался, чтобы он снова лег и устроил голову у него на груди. Лань Чжимин обнял его одной рукой, шебурша пушистую шерсть.

— Не тревожься. Постарайся лучше удерживать внутреннее равновесие? — попросил его Лань Вэньян. — Причина вернувшейся боли может крыться и в том, что ты о чем-то переживаешь, теряешь самообладание. Давай поиграю для тебя ещё немного, пока их нет.

Спустя не очень долгое время в домик целителей Вэй Усянь вернулся уже один.

— Шифу, как там А-Юань? — встретил его вопросом Лань Чжимин.

Ответ последовал не сразу.

— Он считает, что один во всем виноват, во всех жертвах на Янцзы и в том, что случилось с тобой. Слушать ничего не хочет. Стыдится себя и прячется ото всех, — смог наконец сформулировать Вэй Усянь.

— Шифу, — начал Лань Чжимин.

— Нет! — сразу прервал его Вэй Усянь, будто наперед знал, что тот скажет.

— Но, он же скучает по тебе, — не уступил юноша.

— Не думаю, что так, — возразил Вэй Усянь.

— А я уверен, что так и есть! — Лань Чжимин умел быть упрямым.

— Мгм. Но по его мнению это я отправил Вэнь Нина с распоряжением вытащить его с места предстоящего сражения. То есть это я не дал ему участвовать в осаде поселения клана Фу, лишил возможности отомстить за тебя и себя, — все же решился рассказать ему Вэй Усянь.

— Но, ты ведь не делал этого. Скажи ему! — с нажимом произнес Лань Чжимин.

— Лань Чжаня достаточно, чтобы сказать все, что требуется! — отрезал Вэй Усянь. — Он зайдет сюда вечером. Сможешь сам узнать у него новости.

— Хорошо, — уступил Лань Чжимин.

— Твое состояние куда важнее сейчас, — заметил ему Вэй Усянь. — Только-только начало получаться по чуть-чуть восстанавливать твою точку тянь-шу. Я не хочу упустить этот шанс. Не хочу и не могу думать ни о чем другом, кроме этого. Все остальное может подождать.

— Хорошо. Прости, пожалуйста, — проговорил Лань Чжимин.

Он и сам понимал, что в сложных случаях преследовать несколько целей, значит, не достичь ни одной. Вэй Усянь сделал выбор и упрямо прокладывал путь к успешному, положительному разрешению ситуации.

Лань Чжимин чувствовал, что действительно нуждается в нем.

Он помнил, как, узнав, что Вэй Усянь вернулся в мир, стал конечно же ждать его. Напоминал себе, что у того есть родные, близкие, но все равно ждал. Вскоре Ханьгуан-цзюнь сообщил ему, что Вэй Усянь тоже ранен. Лань Чжимин принялся мысленно желать ему скорейшего выздоровления, а заодно просить Небожителей дать ему сил дождаться, увидеться с шифу и обнять его.

Одно время Вэй Усянь всецело занимал его мысли.

И вот он пришел. Еще не вполне даже оправившийся.

Лань Чжимин не мог лгать по крайней мере самому себе: перемена была очевидна, ему было легче рядом с учителем. Кажется, даже просто от того, что тот был рядом, держал за руку или прислонял к себе.

Появился Хуатоу. Придумали, как эффективнее и быстрее залечить оставшуюся рану.

Лань Чжимин помнил, как Вэй Усянь не отходил от него день и ночь. Хорошо, что он мог в ответ поддержать его духовными силами. Юноше казалось, что учитель в прямом смысле ни на миг не оставлял его.

При свете дня, проснувшись, Лань Чжимин увидел слезы, стекающие по щекам Вэй Усяня и обмер. Он понял не сразу, что это из-за проблемы со зрением. Вэй Усянь сказал ему позже, что долгое время не видел бело дневного света.

Юноша додумал сам, что все месяцы своего отсутствия его шифу, вероятно, провел в темноте, не видя солнца. И теперь он тоже не мог видеть его, потому что отвык.

Чуткое сердце ученика и целителя исполнилось сострадания, он в самом деле очень хотел помочь, поддержать, чтобы его учитель мог двигаться, как прежде и смотреть на мир, как всегда.

Позже Вэй Усянь говорил Лань Ванцзи, что сама суть духовных сил Лань Чжимина целительна, поэтому помогает восстанавливаться очень эффективно. На самом деле его единственный ученик просто-напросто всем сердцем стремился помочь ему.

И сегодня, когда пришел Ханьгуан-цзюнь, к нему Лань Чжимин тоже стремился сердцем. Славные люди не должны страдать — так считал этот заклинатель и целитель. Славных же людей было в избытке вокруг него. Для Лань Чжимина и Лань Сычжуй был славным младшим братом, славным шиди.

Мысленно он снова и снова просил его держаться, обещая вскоре прийти на помощь.

С ближайшего вечера и в последующие дни Вэй Усянь и Лань Ванцзи сообща воздействовали на тянь-шу Лань Чжимина. При этом Вэй Усянь все равно отказался делить процесс, как прежде, когда сам он работал только с Темной ци, а Лань Ванцзи — со Светлой.

В каждом человеке есть и постоянно движутся обе эти сущности. Вэй Усянь мог прикоснуться к естественному движению обеих. По сути он делал то же, что умел совершать Лань Вэньян, уравновешивая потоки ци другого заклинателя, только подходил к этому со стороны обеих ци одновременно.

Упорядоченное таким образом движение энергий определенно обладало терапевтическим свойством, опорная точка на меридиане духовных сил у Лань Чжимина начинала работать, как следует, не допуская противоположного течения ци.

Непривычный к контролю и порядку, Вэй Усянь тратил множество моральных сил в первую очередь на собственную внутреннюю концентрацию.

Поняв и прочувствовав, что нужно делать, Лань Ванцзи смог в необходимой мере поддерживать его, уж он-то куда лучше разбирался в контроле и дисциплине.

Сначала они устанавливали подходящий ритм вращения обеих ци между собой, а потом брали в этот, уже подготовленный и устойчивый, круг Лань Чжимина.

Лань Ванцзи также смог понять, как оценить и правильно рассчитать время воздействия, чтобы оно было достаточным, но не излишним.

Работая таким образом, они могли бы проводить и больше двух сеансов в день. Но Лань Ванцзи рассудил, что в этом не будет пользы. Состояние сна, утро и вечер — это время воздействия неплохо показывало себя уже и раньше, когда играли поддерживающие очищающие мелодии для Цзян Чэна. Добавлять дополнительный сеанс не стоит.

Вэй Усянь прислушался к мнению Лань Ванцзи.

По мере того, как состояние тянь-шу улучшалось, Лань Чжимин начал больше двигаться. Уже даже немного ходил сам. Снова понемногу практиковал медитацию.

Пока Вэй Усянь оставался рядом и присматривал — все шло хорошо.

Изредка упрямый юноша улавливал момент, когда все же бывал один и пробовал немного двигаться сам — неприятная боль возвращалась. Он стал объяснять ее волнением и непривычной обстановкой. Обычно с ним рядом всегда кто-то был, за очень редким исключением. И, стоило появиться кому-то, Лань Чжимин чувствовал себя более расслабленно, боль утихала.

Вэй Усяню же было просто достаточно возникнуть в поле его зрения или даже что-то сказать по ту сторону дверей — все неприятные ощущения у Лань Чжимина уходили, как не было. Юноша проявил сознательность и благоразумие, рассказав обо всем этом своему шифу. Тот не стал упрекать его. Он сам был таким же, норовил пробовать, рисковать, не любил быть ограниченным физически. Однако, он все же посоветовал юноше не очень увлекаться такими экспериментами, ведь и так пришлось терпеть и выносить боль слишком долго. Теперь следует отвыкать от того чтобы испытывать ее.

Лань Чжимин согласился, что в этом есть смысл. И на время сдержал свою самостоятельность.

В целом выздоровление Лань Чжимина продвигалось хорошо.

Тем временем заклинательский мир все больше полнился слухами, и Главы Великих Орденов уже открыто настаивали на очередном собрании совета кланов, как обычно в Башне Кои.

Лань Сичень, разумеется. не мог не принимать участие. И это стало для него головной болью, ведь он понимал, о чем придется сказать и что может последовать за публичным признанием того, что все началось с мелодии Смятения, которую несколько раз позволил себе исполнить Цзинь Гуаньяо. Тогда ведь придется огласить и то, что он лишил жизни собственного отца?.. Такое количество преступлений... Разве же ему простят?

Лань Сичень натурально сходил с ума и, помня, как Не Минцзюэ сказал, что судьбу их Третьего брата должен по справедливости определить Вэй Усянь, Глава ордена Лань решился рассказать сяньшэну о грядущем совете кланов и попросить его о помощи.

Но Вэй Усянь решительно отказался. Нет, вовсе не от того, чтобы помочь. А от того лишь, чтобы куда-то ехать.

— А-Мин еще только начал поправляться, — говорил он. — А-Шэн пару дней, как вернулся и хоть немного тоже ожил, повидавшись с ним.

На самом деле Вэй Усянь был свидетелем той встречи.

Едва вернувшись с большой Янцзы, Лань Дэшэн, конечно, сразу же явился в домик целителей.

Лань Чжимин тогда уже немного ходил, не спеша. Вэй Усянь помогал ему поддерживая.

Увидев их, Лань Дэшэн застыл и... кто бы мог вообразить, что строгий командующий стражей умеет буквально в прямом смысле светиться от счастья?

Лань Чжимин, в свою очередь заметив его, просто инстинктивно шагнул навстречу. Наверно, он мог и бегом броситься в том направлении, если бы только Вэй Усянь его не сдержал.

Пришлось немного порулить ситуацией, пока молодежь, смирив первый порыв, все же взяла себя в руки. Потом Вэй Усянь нашел какой-то мало внятный повод оставить их ненадолго вдвоем. Вернувшись, он успел увидеть, как эти двое сидели обнявшись.

А-Шэн прислонил А-Мина к себе, бережно и вместе как-то очень трогательно гладя того по плечу.

Надо сказать, приход Вэй Усяня вовсе не смутил их.

«Глупый мальчишка, за которым по-прежнему нужен глаз да глаз,» — что-то в этом роде удалось расслышать сяньшэну с порога. Понятное дело, этим двоим определенно было, что сказать друг другу.

—... с А-Юанем все еще творится, не пойми что, — продолжал пояснять Вэй Усянь Лань Сиченю. — Куда я по-твоему могу сейчас уйти? Хочешь, чтобы я что-то сказал на совете, зови всех сюда. И про похождения этого Цзинь Гуаньяо не распространяйся особо. В конце концов, что мы знаем о том, как преставился его распутный отец? С его образом жизни можно было и в самом деле искажение ци схлопотать. Кто-нибудь наверняка вспомнит, что Второй Господин Цзинь однажды прокрался в твою библиотеку. Мы еще с ним сцепились тогда. Рукопись у него тогда изъяли, а мелодию он запомнил, память-то отменная. К тому же, заметь, это чистая правда. А после папаша вынуждал его шпионить в Цинхэ, якшаться с Сюэ Яном и даже устроить его побег. Из-за этого твои Первый и Третий брат окончательно рассорились. В общем, у Цзинь Гуаньяо были и причины и повод испытать мелодию в действии. А уж был ли эффект ожидаемым — то никому не ведомо. Однако, в Дун Ине об использовании запрещенной мелодии прознали. А дальше вышло, как вышло. Они и свой мир почти сгубили этой музыкой. Да, и наш попытались. В отместку. Но, знаешь, может, оно и неплохо вышло.

Лань Сичень округлил глаза.

— Ну-ну, не смотри так? Цена велика, кто ж поспорит. Только и получили мы не меньше. И узнали. В Цинхэ меняют подход к заклинательству с саблями. Все-таки их путь был довольно опасным и скользким, пусть и по-прежнему Светлым. Мы, наконец, перестали делить все на светлое и темное, осознав, что это суть грани целого, между которыми не стоит выбирать. А наши намерения — это уже совсем другая тема, не типом ци определяемая. Мы научились больше помогать друг другу, делая общее дело, не разделяя проблемы и их решения на свои и чужие дела. И наш Мир все еще здесь. Как и всегда. Неидеальный, с распрями, неурядицами, бедами, но и — с радостями. Разве мы не любим его таким?

— Ты, пожалуй, прав, Вэй Ин, — проговорил Лань Сичень. — Хотя звучит все это довольно неожиданно.

— Почему же? — слегка удивился Вэй Усянь. — Впрочем, я в любом случае думаю, что строго судить Цзинь Гуаньяо не стоит. И, раз уж, как ты говоришь, мне решать. На мой вкус на большой Янцзы и так осталось тел слишком много. Вовсе не за чем кому-то еще умирать.

— Спасибо, — поблагодарил Лань Сичень. — Я предложу остальным перенести совет кланов в Облачные Глубины.

— Рад, что ты меня понимаешь, — поблагодарил его в ответ Вэй Усянь. — Ты, кстати, не знаешь, о даоцзанах Суне и Сяо так и не слышно ничего?

— Увы, вестей нет, — подтвердил Лань Сичень. — Но по крайней мере их не обнаружили в числе павших, значит, есть место надежде.

Вэй Усянь молча покачал головой.

После Глава ордена Лань немало недоумевал, отчего Вэй Усянь предлагал ему прикрыть Цзинь Гуаньяо? Ведь на самом деле в том, что Цзинь Гуаньшань погиб именно от музыки Смятения, не было почти никаких сомнений. Рядом в тот момент был Мо Сюаньюй, и ему это тоже едва не стоило жизни. Узнав, Вэй Усянь был готов убить Цзинь Гуаньяо своими руками, но теперь взялся выстроить для него буквально линию защиты... Почему?

Однако, Лань Сичень слишком сильно хотел ухватиться за этот шанс, чтобы теперь разбираться.

Сам Цзинь Гуаньяо также испытывал сильное давление обстоятельств. Лань Сичень знал, что он признался во всем супруге и был готов согласиться на развод, чтобы семье не пришлось делить с ним последствия. Но госпожа Цзинь Су на это не согласилась.

Пока перенос и проведение совета кланов согласовывались и организовывались, Лань Чжимин переселился к себе домой. Ненадолго. Вскоре он снова появлялся в домике целителей, чтобы помогать по мере малых еще сил и не заставлять никого дежурить у него дома. За его состоянием продолжали внимательно наблюдать.

Нередко Лань Чжимин справлялся о Лань Сычжуе. Вэй Усянь рассказывал, что знал. Не особо много. Что сказать о человеке, который чурается всех и вся, обещал не доставлять проблем, регулярно ест и пьет, а в свободное время бродит по горам, преимущественно в районе перевала?

Вэй Усянь совершенно не представлял, что со всем этим можно поделать. Не знал он также и того, с какой целью Лань Чжимин расспрашивает его. Он помнил конечно, что юноша очень беспокоится о своем шиди, но не предполагал, что вскоре тот отправится сам разыскать его.

У Лань Чжимина было еще совсем не так много сил, он не вставал на меч и даже ходил с легким бамбуковым шестом для опоры.

Именно поэтому теперь, собираясь в неблизкий путь, он взял его с собой.

В тот день Вэй Усянь не встретил его в домике целителей и, немного выждав, отправился к нему домой. Не застав и там, он встревожился не на шутку. На помощь ему пришел Хуатоу, быстро взявший след.

Они догнали Лань Чжимина на горном подъеме за Облачными Глубинами. Вэй Усянь как раз видел, как они разминулись на тропе с Лань Сычжуем.

Лань Чжимин не ожидал, что молодой заклинатель пройдет мимо него, не удостоив и взглядом. Лань Сычжуй конечно увидел шисюна издалека, оценил, каким худым и бледным он все еще был после тяжелого ранения. Но к тому же он увидел ниже по склону названного отца и красного лиса. Для взведенных и как будто бы обнаженных нервов Лань Сычжуя это была невыносимо многочисленная компания, встречи с которой он сейчас совсем не хотел.

Его сердце так сильно сжималось, что молодой заклинатель и смотреть-то на них толком не мог.

А еще... ему вдруг захотелось, чтобы его ударили. Как следует, наотмашь, до искр из глаз.

Поэтому-то он и прошел мимо Лань Чжимина и не обернулся даже, когда тот несколько раз окликнул его.

Лань Сычжуй знал, что Вэй Усянь видит всё это. Понимал он также и то, что таким образом, вероятно, приведет отца в ярость. Он ведь все это время провел подле Лань Чжимина. Шисюн болел, страдал и постепенно поправлялся у него на руках.

Вэй Усянь был действительно очень зол, не понимая, за что Лань Сычжуй так обошелся с долго и трудно восстанавливающимся старшим братом по ордену, который, превозмогая себя, отправился разыскать его.

Он видел, как Лань Чжимин смотрит вслед молодому заклинателю, и буквально ощущал его растерянность и огорчение.

Лань Сычжуй же теперь, видимо, таким же образом намеревался прошагать мимо самого Вэй Усяня, но тот быстрым движением схватил его за отвороты одежд, встряхнул, грозно рыкнув:

— Ты что себе позволяешь?!

— Шифу! — Лань Чжимин стоял не очень близко от них, но крикнул так, что его было слышно. — Шифу, не надо! Оставь его!

Вэй Усянь повернулся на голос и сразу же отпустил названного сына. Почувствовав, что Лань Чжимину резко стало хуже, он побежал дальше вверх по тропе.

Лань Сычжуй было начал досадовать, что из-за шисюна его план получить заслуженное наказание не сработал. Но, глядя как Вэй Усянь бежит прочь, чтобы помочь другому человеку, прочь от него, молодой заклинатель испытал, кажется, еще большую боль, чем предполагал ощутить от удара.

Он быстро отвернулся и помчался со всех ног в противоположном направлении.

— Что же ты делаешь... — вздохнул Вэй Усянь. В его словах звучала горечь, но не резкость. Он обнял Лань Чжимина за плечи. — Присядь? Осторожнее. Сильно болит?

— Терпимо, — произнес Лань Чжимин, прислонившись к нему.

Хуатоу прижался к нему теплым боком, толкая под руку с другой стороны

— Зачем ты взялся бегать за ним? — не особо рассчитывая на ответ, произнес Вэй Усянь.

— Ему нужна помощь, — все-таки ответил Лань Чжимин.

Вэй Усянь погладил юношу по волосам.

— Пусть так. Но с какой стати ты так мучаешь этим себя самого? Он же и словом тебя не удостоил... Как ты?

— Когда ты рядом, всегда все быстро проходит, шифу, — проговорил Лань Чжимин.

— Тогда, если тебе стало полегче, давай, вернемся на Суйбяне обратно в Облачные Глубины? — предложил Вэй Усянь.

— Лучше посидим здесь немного. Я не очень устал, пройдемся еще потихоньку? Пусть лис погуляет. Из-за меня он столько времени просидел в доме, не мог побегать, — попросил Лань Чжимин.

— Ладно, — уступил ему Вэй Усянь. — Пройдемся еще.

Он решил, что всегда сможет убедить своего ученика проделать остаток пути на мече, если тот устанет. А если хочет еще немного пройтись, пусть идет.

— Шифу, пожалуйста, не сердись на него? — озвучил тем временем еще одну просьбу Лань Чжимин.

— Я не узнаю его. Не нахожу больше в этом человеке, который блуждает тут, будто бы захватив его тело, почти ничего родного и близкого. Но А-Юань не одержим, это известно наверняка, и лишь усложняет всё, потому что с захватом тела я знаю, как справиться, а с тем, что есть на самом деле — нет, — признался Вэй Усянь.

— Ему очень плохо, — повторил Лань Чжимин, говоренное уже множество раз. — Я его понимаю. Ты помнишь, однажды, еще мальчишкой, я ранил А-Шэна?

— Мгм, — нехотя, подтвердил Вэй Усянь. Тема ему, конечно, сходу не понравилась.

— Мы не были друзьями в то время, но я все равно очень переживал тогда. Я ведь не хотел делать этого... — проговорил Лань Чжимин.

— Я же объяснял тебе, почему это на самом деле произошло, — напомнил Вэй Усянь, прерывая его.

— Да, но принять было трудно. Я все думал, что если бы я и правда убил его?.. По счастью этого не случилось, — продолжил говорить Лань Чжимин.

— По счастью ты тоже выжил в этот раз, — дополнил Вэй Усянь, подразумевая, что и отношение Лань Сычжуя к этому остается ему вовсе не ясным.

— Но многие не вернулись назад с большой Янцзы, — напомнил своему учителю Лань Чжимин. — А-Юань не перестает терзать себя этим.

— Можно подумать, это кого-то вернет! — заметил Вэй Усянь.

— В таком состоянии, шифу, логика не срабатывает. Он еще юн. Просто не может справиться, — попытался объяснить Лань Чжимин.

Вэй Усянь только молча покачал головой.

Лань Чжимин тоже не стал развивать тему.

Погода стояла довольно прохладная, небо хмурилось, и они засобирались назад. Немного прошлись, после встали на меч. Вэй Усянь напомнил, что можно же вести Суйбянь невысоко и медленно, чтобы Хуатоу продолжал спокойно бегать, гуляя.

По пути Лань Чжимин спросил еще одну вещь: не помнит ли шифу, что за книгу читал тогда, когда они встретились впервые. Вэй Усянь было отмахнулся, прошла масса времени.

Но юноша настаивал, ссылаясь на любопытство, и в конце концов Вэй Усянь припомнил, что ему попались тогда записи о природе разрушения авторства Лань И. Лань Чжимин решил, что ему тоже нужно прочесть это, раз уж он все ещё довольно много часов в день вынужден проводить, отдыхая.

Будет кстати чем-то интересным и полезным занять мысли.