Другая жизнь. Книга судеб

***

Оговоренный между Лань Чжимином и Вэй Усянем срок в свой черед наступил.

Лань Сычжуй так и не появлялся.

Занятый оценкой состояния Лань Чжимина и поиском способов ускорения его выздоровления, Вэй Усянь ощущал себя в шаге от решения. Однако, Лань Чжимин настойчиво напомнил ему об уговоре, и Вэй Усяню пришлось уступить.

Его сменил Лань Вэньян.

Вэй Усянь же отправился сначала в ханьши. Во-первых, встретиться с Главой Лань, во-вторых, справиться о Лань Чжане и о Лань Сычжуе, в-третьих, — забрать меч. Категорически надоело ходить пешком. Слишком много занимает времени.

Во второй половине дня все семейство Лань Сиченя было в сборе и дома. Дети и маленький сэчжи как раз гуляли во дворе, когда Вэй Усянь вышел из зарослей бамбука к полянке возле ханьши.

Он был немедленно окружен, с ним тут же принялись делиться новостями об учебе, успехах и просто о жизни. Маленькая Лань Сяомин пожаловалась, что сэчжи сильно переживал из-за лиса. Так боится его, даже запаха, что первые дни, как Хуатоу появился, совсем из комнаты отказывался выходить, хотя, разумеется, очень хотел повидаться с Ин-шушу. Самой Лань Сяомин тоже конечно пришлось держаться в стороне от лиса, чтобы не оставлять бедного сэчжи одного с его страхом.

Зверек и правда долго принюхивался, прежде чем подошел к Вэй Усяню, осторожно, будто это теперь был совсем другой, незнакомый ему человек.

— Ничего страшного. Привыкнет. — уверенно заявил тот, протягивая к нему руку. Сэчжи ткнулся носом в его раскрытую ладонь и сразу же приободрился.

Вскоре от детского общества его спас Лань Сичень.

Они прошли в дом, но говорили недолго. О сражении на большой Янцзы, о возвращении сяньшэна уже давно сообщили Великим Орденам, малые кланы также вскоре получили вести. Поговаривали о том, чтобы собрать очередной совет.

Но все это Вэй Усяня сейчас совершенно не интересовало. Он спросил о Лань Ванцзи. Лань Сичень сказал, что накануне не виделся с братом и сегодня они еще тоже не встречались. Следующий вопрос был о Лань Сычжуе. В ответ Вэй Усянь узнал, что юноша здоров, но замкнулся в себе, даже говорить ни с кем не хочет, старается держаться подальше, уходит в горы. За ним присматривают, пытаются увлечь разговором, но слова бесполезны.

Вэй Усянь негромко хмыкнул и покачал головой.

— Ладно, — заключил он. — Найду его и посмотрю сам. А-Мин просил.

На этом с Главой Ордена Лань они и распрощались.

Вэй Усянь взял свой меч и, немного поразмыслив, отправился в горы.

Место?

По крайней мере один вариант пришел ему в голову сразу.

Еще весной юноша ходил переживать свое горе именно туда. Тогда Вэй Усянь последовал за ним, исполненный сочувствия. Теперь же в его сердце играли совершенно другие эмоции. Он и сам не вполне отдавал себе отчет в этом. Скорее сам факт того, что он вынужден бегать по округе вместо того, чтобы думать о деле, заставлял его немало досадовать.

Оказалось, что с предполагаемым местом нахождения Лань Сычжуя Вэй Усянь угадал точно. Самого Вэй Усяня с этим уступом в горах связывали не самые приятные воспоминания: решиться почти в прямом смысле прыгнуть в пропасть ему было далеко не просто. Настолько непросто, что он и переместился-то тогда в параллельное пространство не весь, как выяснилось после: его дух почел за лучшее вовсе не делать такого шага.

Оказаться здесь опять было Вэй Усяню не слишком-то приятно, поэтому он не стал выходить на небольшой скальный выступ, а обратился к Лань Сычжую издалека:

— А-Юань, скажи на милость, ну почему ты забрался именно сюда? Вокруг ведь в достатке гораздо более приятных и интересных мест...

Вэй Усянь скорее посетовал на собственные, переживаемые здесь ощущения, вовсе не намереваясь сходу отчитывать названого сына. Но слова, прозвучавшие в ответ застали Вэй Усяня врасплох.

— Ганьфу, ты, кажется, недоволен? — проронил Лань Сычжуй не очень громко, хотя расслышать его было можно. — Но чем же? Полагаешь, мне следует быть теперь где-то еще? Я тоже так думал. Но, кому до этого было дело? Ты просто отдал своему Вэнь Нину приказ притащить меня сюда неподвижным и бессловесным. Так что теперь...

Дальше Вэй Усянь уже не стал слушать. В его характере и прежде существовала склонность избегать людей в непонятном и напряженном психологическом состоянии. Сейчас же единственным для себя способом не усугубить ситуацию он видел только выход из нее.

Лань Сычжуй не заметил, что продолжает говорить лишь уже только со скалами и постоянным в этих местах ветром.

Вэй Усянь тем временем спускался по тропе вниз по склону, забыв даже, что можно встать на меч.

Лишь благодаря этому он столкнулся с Лань Ванцзи, который поднимался по тропе навстречу ему. Лань Сычжуя действительно не оставляли надолго в одиночестве.

По лицу и всему виду Вэй Усяня нетрудно было догадаться, что что-то произошло.

На узкой тропе Лань Ванцзи попытался остановить его за плечо, но Вэй Усянь уклонился от его руки.

— Вэй Ин, что случилось? — все же попытался прояснить Второй Нефрит Лань.

— Спроси его! — бросил на ходу Вэй Усянь. — Мне некогда!

Выдав столь исчерпывающий во всех отношениях ответ, он вспомнил наконец о мече и, встав на него, быстро двинулся прочь.

Лань Ванцзи огорченно вздохнул и отправился к Лань Сычжую выяснять, в чем же дело.

Юноша не стал скрывать от своего учителя, что именно сказал названному отцу. Ведь это было правдой. То, что с Лань Сычжуем действительно произошло, и то, что он на самом деле чувствовал.

Лань Ванцзи конечно прекрасно знал, что Вэй Усянь не имел никакого отношения к этому, не отдавал никаких приказов Вэнь Нину и никоим образом в произошедшем на большой Янцзы не участвовал, но пока Лань Сычжуй говорил, язык не поворачивался прервать его.

А молодой заклинатель тем временем спрашивал, не рассчитывая получить какой-либо ответ, как ему жить дальше, если вовсе не осталось шансов отомстить, поквитаться, когда из-за него погибло и ранено огромное множество заклинателей. Как смотреть в глаза другим? Как выносить самого себя?

Лань Сычжуй честно признался, что больше всего на свете хотел бы остаться там, в числе павших. По крайней мере так сохранил бы хоть какое-то достоинство. Теперь же для него не осталось ни жизни, ни смерти. Его шифу и ганьфу — удивительные, прекрасные люди, великолепная пара на Одном Пути на двоих. Когда-то он мечтал быть достойным их, чего-то достичь, преуспеть. Только жизнь показала другое: у талантливых родителей нередко вырастают нерадивые дети.

Так и он превратился в ничтожество. Не жить ему теперь и не умереть.

— Я хочу прекратить эту жизнь! — воскликнул Лань Сычжуй, поднимаясь на ноги. — Но я не могу! Даже этого не могу! Боюсь! Страшно! Невозможно это! Невыносимо! Не могу так! Не хочу так!

Лань Ванцзи видел, как из глаз юноши покатились слезы, когда он наконец сорвался на крик. Только вместе с тем Лань Сычжуй рванулся с места, убегая к большой тропе, к переходу через перевал. Лань Ванцзи не успел ничего сказать ему и не мог побежать за ним следом. Был вариант подняться и двигаться на мече. Но, также оглушенный прозвучавшими словами, как Вэй Усянь был до него, Лань Ванцзи решил оставить, как есть, хотя бы на небольшое время, чтобы себя самого привести в порядок, успокоить сердце и мысли. Уйдя с ветреного уступа, Лань Ванцзи присел прямо посередь тропы, стараясь прийти немного в себя и хоть что-то сообразить о том, что делать дальше.

***

Вэй Усянь быстрым шагом вошел, точнее почти влетел, в домик дежурных целителей и только тогда понял, что поступил опрометчиво.

— Шифу, что с вами? — Лань Чжимин даже приподнялся на локте и снова перешел на «вы».

— Ничего, — Вэй Усянь попытался представить, что такое ученик увидел на его лице, и заодно понять, как вернуть это самое лицо к нормальному виду. — А-Юань жив, здоров. Я просто торопился назад.

— Шифу... — с укором вздохнул Лань Чжимин. — Вы в самом деле видели его?

— Да, — подтвердил Вэй Усянь, подходя. — И хватит говорить мне «вы»? — он просто пытался уйти от неприятного разговора.

— Прости, — извинился Лань Чжимин. — Просто ты выглядишь очень взволнованным и как будто рассерженным.

— Потому что чувствую, что в шаге от решения, но никак не могу уловить его, — снова перевел тему Вэй Усянь. — Ты не мог бы позволить мне немного поразмыслить в тишине?

Он очень старался контролировать интонации и не допустить случайно резкости в адрес раненного ослабленного юноши, который был вовсе не при чем.

— Хорошо, — согласился Лань Чжимин. — Сможем посидеть вместе? Или это тоже будет тебя отвлекать?

— Можем, конечно, — испытав долю облегчения, подтвердил Вэй Усянь. — Так только лучше.

Он помог Лань Чжимину приподняться, поддерживая его, прислонил спиной к себе и обнял.

Молодой заклинатель согнул одну ногу в колене, накрыл руку Вэй Усяня своей. Не напрягая мышц, он лежал на нем, и все же перемена позы ему очень нравилась, было приятно начинать чуть-чуть двигаться.

Хуатоу примостился у левого бока Лань Чжимина, и юноша принялся тихонько гладить его. Когда был в сознании и не спал, он старался почаще гладить лиса или совсем слегка перебирать пальцами его шерсть, хотя бы так благодаря за помощь. Иногда Хуатоу разводил в стороны ушки и негромко урчал в ответ, довольный лаской.

Вэй Усяню было хорошо рядом с ними. И насчет мыслей о разрешении проблемы он не покривил душой, казалось, способ почти найден, но что-то неумолимо ускользало.

А теперь у него и вовсе не получалось собраться. В память врезался этот голос и эти слова о том, что он якобы приказал Вэнь Нину.

Если там решили не мешкая отправить Лань Сычжуя с Янцзы в Облачные Глубины, значит, причины были. Юноша просто не понимал их и злился теперь. Предпочитал свою злость тому, чтобы разобраться в себе, в ситуации и снова действовать.

Гань-эр преуспевал в целительстве, мог бы быть полезен и помогать при раненых, но занимался вместо этого тем, что раздувал обиду внутри себя. В то время, как множество заклинателей его ордена, в том числе шисюн, едва не отдавший за него жизнь, нуждались в его поддержке.

Целитель, который может оставаться безучастным к чужой боли? Вэй Усянь всерьез задумался, может ли подобное совмещаться с призванием оказывать помощь, или А-Юань обучался целительству по ошибке, а на самом деле это вовсе не его путь?

«Может быть, мы оценивали его неправильно?» — задумался Вэй Усянь.

Негромкий, вплетающийся в порывы ветра, голос Лань Сычжуя, его слова, полные горького осуждения, обвинительные...

Вэй Усяню стало казаться, будто ему подсунули еще одного Цзян Чэна, только помладше возрастом, чтобы всегда рядом был, под боком, а не где-то в далеком от Гусу Юньмэне.

«Так, вот, значит, что ты задумал! Вот, для чего оставил его в живых! Пусть ты умер сам, но начатое тобой продолжается. Пусть пространство того и нет больше, но ты на славу постарался и здесь. Нет, ты не сдался! И ничего еще не закончилось! Глупо же было полагать, что там все самое страшное и опасное! Нет! Настоящие потери и испытания, они здесь! Неужели, даже прекратив жить, ты все-таки переиграешь меня?..»

— Шифу, что с тобой? О чем ты? — забеспокоился Лань Чжимин.

Вэй Усянь не заметил, что часть слов пробормотал вслух.

— Шифу, не молчи, пожалуйста? — попросил юноша. — Между тобой и А-Юанем что-то произошло?

— Да, — не стал отнекиваться Вэй Усянь.

— Ты сердишься на него? — продолжил спрашивать Лань Чжимин.

— Да, — снова подтвердил Вэй Усянь. — Но тебе нет нужды вмешиваться.

— Шифу, он еще юн. Он — твой названный сын. Прояви снисхождение? — предложил Лань Чжимин.

— Я проявил. Никто не пострадал, — заверил Вэй Усянь.

— Этого мало. Ты нужен ему, — сказал Лань Чжимин.

— Ты уже говорил это прежде, — Вэй Усянь начинал потихоньку закипать.

— И еще скажу, — не унялся Лань Чжимин. — Сыну нужен его отец.

— Он уже не дитя! — резче выговорил Вэй Усянь.

— Полно, шифу. Со мной же ты сидишь и возишься, как с малым ребенком, хотя мне уже полных двадцать семь лет. А-Юаню всего восемнадцать. Почему же ему ты отказываешь в этом? — поинтересовался Лань Чжимин.

— Потому что он цел и невредим! — прозвенел голос Вэй Усяня. — Потому что целитель по призванию не должен отсиживаться, сложа руки, когда столько людей нуждается в помощи!

— Учитель, это слишком сурово, — оценил Лань Чжимин. — Ты судишь по себе, как всегда. Но время твоей юности было смутным, напряженным и хмурым. Война быстро заставила тебя повзрослеть...

— А там, на Янцзы, по-твоему было что? Легкая прогулка? Или что-то вроде увеселительной облавы для обучения? Черта с два! Там взаправду сражались и гибли. Весь холм завален телами!.. Прости... — опомнился Вэй Усянь. — Мне не следовало говорить тебе.

— Я догадываюсь, что там произошло, — проговорил Лань Чжимин. — Сражение было ужасным. Осада селений, особенно укрепленных, всегда дорого стоит идущим на штурм. А тут еще эти стрелы...

— Черт знает, как там оказался Цзян Чэн. Лань Сичень сказал сегодня, хозяин Пристани Лотоса сам предложил свою помощь. Но, как он узнал? — озвучил Вэй Усянь другую, занимавшую его мысль.

— Может быть, побывал здесь? Я, кажется, слышал, если мне это не приснилось, конечно, — силился припомнить Лань Чжимин.

— Не будем об этом? — попросил Вэй Усянь. — С какой стати ему являться сюда...

— Разузнать о тебе? — предположил Лань Чжимин. — Мы все очень-очень ждали тебя обратно, оттуда.

— Я здесь, А-Мин. Здесь. Все хорошо, — Вэй Усянь утешающе погладил его.

— А-Юаню тоже нужна твоя помощь, — упрямо вернулся к своей прежней мысли Лань Чжимин.

— Я не отказываюсь. Но не могу сейчас решать больше одной проблемы за раз, — оценил Вэй Усянь свои силы.

Происходящее с Лань Сычжуем действительно лишь сбивало его с толку.

— Хорошо, — Лань Чжимин чуть пожал его руку. — Тогда продолжай размышлять, как прийти к цели. И я тоже постараюсь, как могу.

— В чем постараешься? — переспросил Вэй Усянь.

— Поскорее подняться. Поправиться. Быть может, от этого А-Юаню станет лучше. И ты станешь посвободнее. Сможешь думать и о нем, а не только обо мне, — уточнил юноша.

— Конечно, ты поправишься, — подтвердил Вэй Усянь. — Все наладится. Все будет хорошо. Мы справимся. Нужно только еще немного, и я обязательно пойму, что делать.

Под его негромкий голос Лань Чжимин не заметил, как задремал.

***

Умчавшись со скального уступа и от Лань Ванцзи, Лань Сычжуй прибежал прямиком к пещере Фумо, бросился внутрь и не нашел ничего лучшего, как нахлебаться воды из Кровавого gруда.

Мутная, с запахом крови, она оказалась очень под стать его состоянию и настроению.

Молодой заклинатель почти не соображал, что вытворяет. По счастью эта вода все-таки не ядовита, но для приема внутрь вовсе не подходит.

Поначалу Лань Сычжую казалось, что его стало тошнить от

в конец расходившихся нервов. Потом инстинктивно живучий организм все же заставил его выплюнуть обратно всю ту отвратительную гадость, которую он зачем-то в себя влил.

Начала болеть и кружиться голова. Спазмами, несмотря на пустоту, сводило живот. Перед глазами поплыли цветные пятна. Захотелось выбраться на свет, чтобы просто хотя бы увидеть что-то привычное напоследок.

Состояние так резко и быстро ухудшалось, что на миг он понадеялся, что умирает.

Но, увы, ему опять не повезло.

Лань Ванцзи подоспел ко входу в пещеру Фумо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лань Сычжуй, шатаясь и пытаясь опираться о каменную стену грота, делает несколько шагов и все-таки наконец падает.

— А-Юань! — Лань Ванцзи бросился к нему. — Что с тобой? Что ты принял?!

Юноша буквально только что говорил ему о том, что не хочет жить, но боится и не может даже покончить с собой. Может ли быть, что бы все-таки попытался?..

Молодой заклинатель не мог ответить. Ему было слишком плохо и к тому же стыдно перед учителем за свое столь плачевное и жалкое состояние.

Лань Ванцзи поднял его на спине и отнес к ручью с хорошей чистой водой. В отличие от мертвой воды Кровавого пруда и источников, что питают его, этот ручей был живым. Ханьгуан-цзюнь напоил живой водой своего ученика.

Ее прохлада сначала будто бы обещала желанное облегчение. Но вскоре все выпитое было полностью отвергнуто желудком молодого заклинателя.

Лань Ванцзи напоил его снова. И все повторилось опять.

— Что ты принял? — в очередной раз попытался дознаться Ханьгуан-цзюнь.

— Из пруда, — шепнул Лань Сычжуй на самом деле просто чтобы не глотать больше воду.

— Ты пил из Кровавого пруда? — уточнил Лань Ванцзи.

— Да, — смог выговорить Лань Сычжуй до того, как его скрутил очередной сухой спазм.

Шифу продолжил отпаивать его живой водой.

Устав от того, что выпитое почти сразу возвращается обратно, Лань Сычжуй пытался уклоняться, не пить, но Лань Ванцзи заставлял его.

Пока он был в плену, Фу Ланьфан также насильно вливал в него воду, заталкивал пищу, заставляя тело поддерживать физические силы.

Все только и делают, что пытаются заставить его жить...

Когда желудок Лань Сычжуя наконец промылся и немного успокоился, Лань Ванцзи дал ему трав и еще немного напоил чистой водой. Юноша оставался в сознании, но приступы тошноты измотали его. Лань Ванцзи держал его, устроив головой у себя на коленях, немного поддерживая его духовные силы.

Вода Кровавого пруда определенно не могла бы забрать жизнь. Но пить ее также совершенно точно не стоило.

Поднявшись с Лань Сычжуем на руках, Лань Ванцзи встал на меч и спустился в поселение Вэнь. Погода стояла уже слишком прохладной. Оставаясь на открытом воздухе, без движения, молодой заклинатель рисковал еще и простыть.

Добравшись до дома, Лань Ванцзи устроил юношу на кровати, получше укутал, развел очаг, чтобы давал тепло. Он не сомневался, при должном уходе молодой организм восстановится за пару-тройку дней.

Но, что делать со всем остальным?..

На ум сама собой приходила мелодия Забвения. Но сработает ли? Ведь нельзя сказать, что все дело лишь в памяти, в том, что Лань Сычжую пришлось увидеть и пережить...

«Вспоминать и тосковать», это имя, полученное юношей в качестве второго, в нем ли все дело?.. Если так, то уж этого-то изменить точно никак нельзя.

Лань Ванцзи достал и положил на колени гуцинь. Как бы то ни сложилось дальше, а песня Очищения Сердца — проверенный способ, который должен был оказать хотя бы небольшую поддержку.

Слабость и весьма неприятные ощущения в животе помогали Лань Сычжую хотя бы на время прекратить думать о собственной никчемности и испытывать нестерпимый стыд за самого себя. Музыка сделала свое дело и юноша задремал без снов.

Но облегчение было недолгим.

Уже к вечеру он проснулся и ощутил, что вполне мог бы встать, но продолжил делать вид, что спит, только чтобы к нему не обращались, не трогали.

— Как же хочется перестать жить... — на свою беду, он сказал это вслух.

— А-Юань, что ты?

Открыв глаза, Лань Сычжуй увидел над собой лицо своего учителя, как всегда строгое, внимательное, но вместе с тем — обеспокоенное.

— Ты не виноват, — заверил он юношу.

— Как так может быть, шифу? — с первых же слов А-Юань опять позорно расплакался.

Он ощущал, как по его щекам шустро потекли соленые капли, будто только и ждали. И никак не сдержать их. Снова ужасно стыдно.

— Я же знаю, шисюн, сильно ранен и очень страдает, — продолжил он говорить, хрипло от душащих его слез. — Кто может быть в ответе за это кроме меня? Я совершил столько глупостей. Но хуже всего тот последний момент, когда я не послушался его! Встань я на меч сразу, как он приказал, мы бы ушли! Скорее всего ушли бы невредимыми! Ему бы не пришлось делать маневр на виду этих проклятых башен! Его бы не ранили! Он был бы цел! Что мне делать теперь?! Как смотреть на него? На других? На мне ни царапины! Я не забрал ни одной жизни! А сколько их полегло там? Сколько наших погибло от этих проклятых стрел! Шифу, умоляю, скажите мне, сколько?!

Лань Ванцзи молчал.

— Шифу, почему вы не хотите сказать?! — Лань Сычжуй рыдал в голос.

— Потери еще не посчитаны, — проронил Лань Ванцзи.

— Еще не посчитаны... Сколько же их должно быть тогда?! — ужаснулся А-Юань, бледнея. — Столько дней уже прошло...

— Местность сражения сложная, — напомнил Лань Ванцзи. — Там работает немного людей. Все, кто могут исцелять, здесь с ранеными. Другие продолжают оказывать поддержку в Цинхэ.

— Шифу, я хочу туда! Мне нужно увидеть! — выкрикнул Лань Сычжуй.

— А-Юань,. — хотелось отговорить его, но слова застревали у Лань Ванцзи поперек горла.

— Не запрещайте мне! Не смейте мне запрещать! Нельзя сражаться, нельзя отомстить, нельзя увидеть! Почему? За что?! — это была настоящая истерика.

— Не ты — виновник всех этих жертв, А-Юань. Эти люди стояли за тем, что произошло в нашем мире. За всеми этими снами, переменами, за выстрелом в Лань Я, — попытался обратиться к логике Лань Ванцзи.

— Конечно, я понял, что это он! — глотая слезы, подтвердил А-Юань. — Мы встречались раньше. Я видел причал с Янцзы, очень хотел найти приют на берегу. Он помог мне, но взял клятву, что никому не разглашу. Клятву кровью. Любому дураку было бы ясно, что неспроста! Я мог бы рассказать все вам, а не быть его послушной марионеткой. Он ведь все просчитал! До единого шага! Был тогда таким вежливым и обходительным со мной. И здесь, на совете кланов. В его глазах всегда сквозило что-то... Опасное. Я должен был все рассказать...

— Его уже нет в живых. Он получил по заслугам, — почел за лучшее сообщить ему Лань Ванцзи.

— Я тоже так хочу, шифу! — проговорил А-Юань. — Но мне не позволят, да? Я должен видеть, что сделал, и продолжать с этим жить... Но я не могу. Совсем не могу! Мне так стыдно... Ужасно! Невыносимо!

— Ты не виноват, — только и смог повторить Лань Ванцзи, держа его руку в своих.

***

Пока Лань Чжимин дремал, Вэй Усянь смог-таки вернуть собственные мысли в необходимое русло.

К вечеру справиться о том, как идут дела, к ним зашел Лань Сичень. Чтобы не тревожить раненого, они с Вэй Усянем отошли подальше и переговаривались негромко.

— Я хочу кое-что попробовать! — сразу же заявил Вэй Усянь.

Лань Сичень чуть кивнул, мол, излагай.

— Тянь-шу — опорная точка в центре меридиана, по которому происходит вращение энергии в теле заклинателя. Она как раз на стыке Неба и Земли, поэтому вероятнее всего требует двойного воздействия., — начал объяснять Вэй Усянь.

— Хочешь использовать Темную ци? — прямо спросил его Лань Сичень.

— Хочу использовать обе ци сразу, — признался Вэй Усянь.

— Обе... — немного растерянно проговорил Лань Сичень.

— Я уже делал так! — поспешил сказать Вэй Усянь. — Правда...

— Это опасно для тебя. Обычно вы с Ванцзи делите такой процесс между собой. Почему сейчас ты стремишься взять все на себя? — спросил Лань Сичень.

— Не могу объяснить, — честно сказал Вэй Усянь. — Но я хочу попытаться! Нужно только чтобы кто-то немного помог контролировать. Работа с обеими ци требует большого внимания. Сложно оценить, когда пора остановиться.

— Ты уверен, что достаточно окреп для такого? — уточнил Лань Сичень.

— Да, я уверен! — подтвердил Вэй Усянь.

— Чем лучше привлечь твое внимание? Как дать понять, что время прекращать воздействие? — продолжал выспрашивать Лань Сичень.

— Последний раз Цзиньи использовал колокольчик Цзян хозяина Пристани Лотоса, чтобы дозваться меня. Это подействовало, — припомнил Вэй Усянь.

— Так вот, что ты сделал тогда... — наконец понял Лань Сичень.

— Вообще-то, у меня тоже есть такой колокольчик. Просто давно не ношу его открыто. Кстати, а как Цзян Чэн узнал обо всем? Ты не рассказал мне, — поинтересовался Вэй Усянь.

— Ванцзи встретил его у ворот Обители за пару дней до того, как ты вернулся к нам во второй раз, — проговорил Лань Сичень. — Глава ордена Цзян вел себя неожиданно. Опустился на колени, говорил, что готов принять любое наказание, только хотел бы, если ему только будет позволено, узнать, где ты, есть ли хоть какие-то вести о тебе.

Вэй Усянь онемел. Он помнил лишь то, что произошло между ним и Цзян Чэном там, в том злосчастном пространстве, и тряхнул головой, чтобы ненароком не вспомнить все опять, слишком точно.

Ему-то не случилось увидеть, как Лань Ванцзи проткнул Цзян Чэна Бичэнем как раз до того, как в происходящее вмешался Суйбянь, а потом и Хуатоу.

— Ванцзи не стал скрывать от него. И я тоже вскоре встретился с Главой Цзян. Мы вместе составляли планы осады, расстановку сил. Он действительно оказался самой подходящей поддержкой. В Цинхэ, ты знаешь, еще не все гладко, я не мог просить их прийти. Сообщить в Башню Кои потребовалось бы время, а для нас, пока Лань Сычжуй оставался в плену, каждый час имел значение. Плюс для них добраться до места приемлемо только на мечах. Это трата сил и необходимость передышки перед началом атаки. Заклинатели из Цзян спустились по реке, прошли сушей, срезая поворот русла, и сразу были готовы вступить в сражение. Цзян Чэн действительно очень хорошо представляет, как вести бой на реке. Это его река. Нам правда очень повезло с его участием в этом, — признал Лань Сичень.

— Почту это за добрые вести, — старательно выговорил Вэй Усянь, не в силах вполне поверить в услышанное.

— Ты встретился с названным сыном? — спросил его Лань Сичень. — Я помню, ты собирался.

— Да, я видел его, — подтвердил Вэй Усянь. — Но, давай, не будем сейчас отвлекаться от дела? У меня есть колокольчик Цзян. И я хочу попробовать воздействовать на тянь-шу Лань Чжимина обоими ци одновременно.

— Ты торопишься, потому что его духовные силы поднимаются уже не так быстро, как раньше? — уточнил Лань Сичень.

— Значит, мне не показалось... — огорченно вздохнул Вэй Усянь. — Ты тоже это заметил?

— Длительное снижение уровня духовных сил всегда было опасно для заклинателей, — напомнил Лань Сичень. — Уровень ци перестает восстанавливаться. Зачастую гораздо раньше, чем это началось у А-Мина. Но сейчас его духовные силы все еще не замерли подобно стоячей воде, лишь стали спокойнее. И ему от этого легче. Он начал двигаться самостоятельно.

— Ему нравится сидеть, — продолжил вместо него Вэй Усянь. — Он уже пьет сам и постепенно начинает сам есть. Но это ведь не потому лишь, что уровень его духовных сил поднимается медленнее и боль в тянь-шу реже настигает его. Мы ведь залечили его рану. Остался только поврежденный меридиан. Разве можно теперь сдаваться? Я не хочу, чтобы он...

— Я вовсе не предлагаю сдаваться, — отрицательно покачал головой Лань Сичень.

— Тогда, зачем мы ждем?! — приглушенно воскликнул Вэй Усянь.

— Он спит, — напомнил Лань Сичень.

— Тем лучше! — заключил Вэй Усянь, достал из своего рукава серебряный колокольчик Цзян и вручил его Цзэу-цзюню. — Постарайся не торопиться с тем, чтобы использовать его.

— Хочешь все сделать за один раз? — удивился Лань Сичень.

— Едва ли удастся, — признал Вэй Усянь. — Но я хочу сделать, как можно больше!

***

— А, где шифу? — тут же поинтересовался Лань Чжимин ранним утром следующего дня, едва открыв глаза.

— Здесь, рядом, — ответил несший сейчас дежурство Лань Вэньян. — Вон, он спит.

Он помог Лань Чжимину приподняться, чтобы увидеть.

После недавнего ранения Вэй Усянь привык спать на животе. Он и раньше-то спал в подобающей позе разве что по случайности.

— С ним все в порядке? — беспокоясь, спросил Лань Чжимин.

— В порядке. Он просто устал, — заверил его Лань Вэньян. — Восстановится.

— Он нашел способ, — догадался Лань Чжимин.

— Что ты чувствуешь? — спросил его Лань Вэньян.

— Что, кажется, мог бы встать. Внутри как будто бы стало легче. Сложно подобрать слова. Но мне заметно лучше, — описал юноша свое состояние.

Рядом под его рукой завозился лис, толкая головой и шевеля многочисленными хвостами. Лань Чжимин погладил его:

— Я так привык к твоему теплому меху, как будто ты был и будешь всегда.

Кюби приподнял голову, слушая. Он жмурился, довольный лаской.

— Ты не хочешь пойти к нему? — спросил его Лань Чжимин. — Он устал. Побудь с ним?

Хуатоу отвернулся и уходить явно не собирался.

— Не беспокойся, — произнес Лань Вэньян. — Лань Сичень был рядом. А-Ин не пострадал. И не пострадает впредь. Хуатоу знает, как он переживает о тебе. Пусть остается около тебя. И постарайся, пожалуйста, соблюдать покой. Отлично, что чувствуешь себя немного более окрепшим. Но торопиться не нужно. Мы ведь только начали. А-Ин проснется, сможет оценить эффект лучше, чем мы. Тогда подумаем, как правильнее будет продолжать и что тебе можно начинать делать.

— Хорошо, — согласился Лань Чжимин. — Я понимаю. Вы называете его, как...

— Как брата, — опередил Лань Вэньян предположение. — Он сказал, что хочет, чтобы я был его дагэ.

— О. Так вы принесли три поклона? — Лань Чжимин был рад за своего учителя, который умел щедро раздавать свое сердце понравившимся ему людям.

— Еще нет, — ответил Лань Вэньян. — Но мне нравится называть его А-Ин или сяо-ди.

Лань Чжимин улыбнулся и перешел к другому интересовавшему его вопросу:

— Лань Дэшэн, командующий стражей, еще не вернулся в Обитель?

— Увы, — вздохнул Лань Вэньян. — Он все еще на большой Янцзы. Все, кто хоть как-то владеют целительством, здесь. Там людей совсем мало. Вэнь Нин, правда, вчера отправился на помощь ему. Сказал, что все равно не может оказывать поддержки духовными силами. С травами за него неплохо разберется Мо Сюаньюй. А в том, что касается мертвых, ему нет равных. К тому же и отдых не требуется. Теперь я думаю, там, на Янцзы, быстрее покончат со всем и вернутся домой.

— А Лань Сычжуй? — не без волнения поинтересовался Лань Чжимин. — Где он сейчас и с кем?

— Со своим шифу. В поселении Вэнь на той стороне горы, — ответил ему Лань Вэньян.

— Что-нибудь случилось? — продолжал беспокоиться юноша.

— Лань Ванцзи обмолвился, ему трудно принять все, что случилось, — поделился Лань Вэньян.

— Бедняга... — шепнул Лань Чжимин. — Нужно поговорить с ним. Увидеться, — он сам не заметил, как сел на кровати.

— Тише-тише, — Лань Вэньян положил руку ему на плечо. — Куда ты? Я ведь просил тебя не спешить.

— Да-да, — согласился Лань Чжимин, ложась. — Простите, пожалуйста, это вышло случайно.

Повернув голову, он взглянул на Вэй Усяня, думая попросить его, но понимая меж тем, что тот сказал ему накануне правду: сейчас он не мог решать несколько проблем и вопросов одновременно.

Лань Чжимин попытался сосредоточиться на собственном внутреннем состоянии, достичь равновесия. Нужно хорошенько стараться, чтобы поправиться поскорее. Не могут же другие делать все вместо него. Мысленно он просил Лань Сычжуя держаться, не отчаиваться и не унывать.

Уже днем стало ясно, что общее состояние опорной точки тянь-шу улучшилось. Пока что трудно было сказать, сколько потребуется сеансов до полного ее восстановления, но по крайней мере путь к выздоровлению был обозначен.

Вэй Усяня едва удержали от того, чтобы продолжать немедленно и провести еще один сеанс днем. Он все-таки уступил, согласившись, что лучше работать, когда Лань Чжимин спит, но он все равно хотел проводить сеансы чаще одного раза в сутки.

Сошлись на том, чтобы попытаться работать дважды: утром и вечером.

После вечернего сеанса Вэй Усянь заснул, как убитый.

Целители сомневались.

Было понятно, чего он хочет и почему действует именно так. Но, сколько выдержит такую нагрузку?..

Для него разработали укрепляющий режим питания, медитации, отдыха. Постарались учесть все. Но большая часть практик и средств по-прежнему были рассчитаны на поддержку лишь только духовных сил, а не духа заклинателя.

Лань Вэньян как лучший в том, что касается внутреннего равновесия также окончательно поселился в домике дежурных целителей подле Лань Чжимина и Вэй Усяня.