Другая жизнь. Книга судеб

***

Наутро Лань Ванцзи и Вэй Усянь проснулись рядом. Стоило Лань Ванцзи подняться с постели, его место вкрадчиво и настойчиво занял лис Хуатоу. Вэй Усянь доволен этим и по-доброму смеется над ним. Лань Ванцзи также не возражает против происходящего. Он приносит Вэй Усяню питье и лекарства. Его раны в удовлетворительном состоянии, но он подхватил жар, серьезно переохладившись, и этот недуг пока что не собирается сдаваться. К тому же глаза Вэй Усяня все еще страдают от света.

Желая обеспечить ему покой, Лань Ванцзи добавляет к лекарствам сонные травы, поэтому большую часть времени Вэй Усянь спит, полагая, что во всем виновата слабость от ран, повышенная температура и длительное нервное напряжение последнего времени.

Пока он спит, рядом с ним сменяются люди: целители, наблюдающие за состоянием, обеспечивающие ему уход и регулярный прием лекарств, а также те, кто приходит, не тревожа, навестить его.

Во-второй половине дня к нему снова зашел Лань Ванцзи. В этот раз не один. Забрав Хуатоу, он позволил своему спутнику побыть недолго наедине с Вэй Усянем, не беспокоя и не предпринимая попытки разбудить его.

Тот мирно спит и ничего не слышит.

Заклинатель в фиолетовых одеждах, ступая мягко, бесшумно и робко, медленно подошел к кровати Вэй Усяня. Было почти сумеречно. Рядом с кроватью поставили ширму так, чтобы дневной свет меньше беспокоил глаза спящего, не доставлял ему неприятных ощущений.

Опустившись на колени возле изголовья, заклинатель в фиолетовом замер. Он ничего не говорил, только смотрел, как Вэй Усянь дышит, как чуть подрагивают его ресницы во сне. Хотелось осторожно коснуться его руки, но он не смел.

В детстве и молодым юношей Вэй Усяню довелось множество раз в наказание стоять на коленях в Храме Предков ордена Цзян. Сейчас он не видел и конечно вовсе не мог предположить, что нынешний Глава этого ордена однажды будет стоять также, на коленях подле него. И вовсе не потому, что его наказали или заставили. Просто теперь любое другое положение было немыслимо.

«Шисюн,..» — обратился к нему про себя Цзян Чэн.

Но, что сказать дальше? Не хватало никаких слов. Извиняться — неуместно. Просить прощения — неуклюже и тоже не то. Благодарить — банально и несоразмерно.

Бросив подбирать варианты, он просто смотрел.

Простояв на коленях довольно долго, Цзян Чэн все же решился на пару фраз, произнесенные совсем едва различимым шепотом:

— Шисюн, я был неправ. Поправляйся, пожалуйста, поскорее.

Очень тихо и медленно поднявшись с колен, Цзян Чэн вышел из комнаты.

Лань Ванцзи пустил лиса обратно к Вэй Усяню, и они пошли по коридорам ханьши к выходу. По дороге раскланялись с Лань Цин.

Уже снаружи Цзян Чэн негромко было задал вопрос:

— Вэй Усянь, он ведь ни о чем... ?

Лань Ванцзи лишь молча посмотрел на него, и Цзян Чэн осекся, согласно кивнув:

— И то верно.

— Значит, через три дня? — уточнил Лань Ванцзи, меняя тему.

— Да, все в точности, — подтвердил Цзян Чэн.

— По-прежнему намерены участвовать? — уже не в первый раз поинтересовался Лань Ванцзи.

— Безусловно, — решительно заявил Цзян Чэн. — Иначе для меня теперь невозможно. Я просто обязан быть там.

— Прошу, проявите предельное внимание и сдержанность, — напомнил Лань Ванцзи.

— Непременно. Буду отправлять вам вестниц о наших перемещениях. Как займем позиции по противоположному берегу, будем ждать вашего сигнала. Уверен, Вэнь Нин справится. Его предложение оказалось очень хорошим и уместным. Никто не должен допустить ни шороха, пока он не покончит со своим делом. В той местности Янцзы ускоряется и сужается. С каждым из этих обнаглевших Фу, кто только рискнет сунуться к берегу, мы с моими людьми расправимся незамедлительно. По большой реке не уйдет ни одна из этих сволочей, уж будьте покойны. Опрометчивых шагов не допущу. Ситуация действительно непростая.

***

За прошедшие дни продвигалась работа разведки вокруг поселения клана Хэдун Фу. Попытка вести переговоры с ними полностью провалилась. Представителей клана Лань бесцеремонно и грубо, вопреки всем дипломатическим обычаям расстреляли на месте, жестоко и прямо обозначив тем самым, что на диалог рассчитывать вовсе никому не следует.

Надо сказать, что говоря о численности своих людей в Облачных Глубинах, Глава клана Фу заметно преуменьшил настоящее их число. Их было немного. Но все же совсем не такие жалкие остатки, как «и сотни не наберется».

Несмотря на это под покровом ночи даоцзану Суну не иначе как чудом удалось проникнуть на поселение клана Фу.

Совершив почти невозможное трижды, он смог наконец обнаружить место, где держали Лань Сычжуя. По крайней мере теперь было точно известно, что молодой заклинатель жив.

Даоцзан Сун с трудом сдерживал ярость. Он не сомневался, что видел именно Лань Сычжуя, прямо в доме местного главы. Но от того лишь сильнее было чувство, что даоцзану намеренно показали пленника, специально позволили увидеть его. Быть пешкой в игре мерзавцев Сун Ланю было ну очень не по сердцу.

На первый взгляд хорошая новость стала основным препятствием. Ведь стоит применить силу, и молодого заклинателя могут убить. На это вероятно и был расчет. Заложника использовали, чтобы сдержать наступление. А выкрасть его... И правда мог бы только тот, кого невозможно убить. Именно поэтому Вэнь Нин и предложил себя в этой роли. Стрелы и удары мечом ему не страшны. Затея все равно оставалась крайне рискованной. Но в исполнении Вэнь Нина, с его силой и скоростью, она выглядела как имеющая хоть какие-то минимальные шансы на успех.

***

На следующий день Вэй Усянь просыпался чаще. Лань Цин приготовила средство на травах, чтобы промывать ему глаза, не допустить воспаления. Пока что никто не мог сказать, сколько должно пройти времени, чтобы зрение перестроилось обратно на дневной свет.

Вэй Усянь терпеливо сносил все процедуры, снова проявляя необычную сговорчивость, хотя прежде отличался нетерпимостью к лекарствам и валянию в постели.

Жар отступал. Он почувствовал себя лучше.

Вечером он спросил у Лань Ванцзи:

— Лань Чжань, а где гань-эр? Он заходил, пока я спал, да?

Лань Ванцзи потребовалась вся природная выдержка, чтобы все-таки не рассказать ему...

— Да, — кивнул он. — К тебе многие заходили. А-Ян тоже здесь.

— Вот как... — протянул Вэй Усянь.

— Потерпи немного, пожалуйста? Твои раны хорошо заживают, жар уходит, и пищу ты получаешь уже более питательную. Скоро окрепнешь и сможешь со всеми встретиться, — попытался утешить его Лань Ванцзи.

— Хорошо, — уступил Вэй Усянь. — Мы снова вместе — это лучшее, что может быть. Я очень счастлив, обнимая тебя во сне. Не беда, если остальных обнять придется немного позже.

От его слов у Лань Ванцзи защемило сердце.

В тот момент он был даже рад, что уходит из Облачных Глубин к поселению клана Фу на большой Янцзы уже на следующий день.

Выдержать дольше и не проговориться Вэй Усяню обо всем, он бы не смог.

Но ведь узнав обо всем, тот испытает лишь тяжкую горечь бессилия. Куда ему сейчас воевать? А от переживаний ему может стать только хуже.

Окрепнет, тогда и будет разговор.

Лань Ванцзи понимал, что к тому времени он обязан принести Вэй Усяню только добрые вести, без вариантов.

Стянув силы к поселению на большой Янцзы, планировали вытащить Лань Сычжуя и слаженной общей атакой вместе с заклинателями из ордена Цзян покончить со всем.

После стольких месяцев волнений, испытаний, поисков и упорных трудов узнать, что прямые участники или даже зачинщики едва не свершившегося хаоса все это время были так близко... и среди них тот, кто стрелял в Вэй Усяня в Лань Я... тот, кто тяжело ранил его единственного ученика Лань Чжимина и держал теперь у себя названного сына — Лань Сычжуя...

Убийство переговорщиков было и вовсе беспрецедентным шагом. Ярость закипала и бурлила даже в самых сдержанных и добродетельных сердцах заклинателей ордена Лань. Клан Хэдун Фу должен быть полностью уничтожен! Только так!

***

Глава ордена Лань, Лань Сичень оставался в Облачных Глубинах. Командовать заклинателями ордена Лань на большой реке отправлялся Лань Ванцзи. Рядом с Лань Чжимином оставался Лань Вэньян. Лань Дэшэн и Вэнь Нин тоже уходили к месту сражения.

Вэй Усяню в то утро Лань Ванцзи дал больше сонных трав, чем обычно. Этого хватит на сутки. После Лань Цин должна поставить иглы, которые, оказывая терапевтическое действие, продолжат сдерживать его.

Лань Ванцзи не хотел, чтобы Вэй Усянь пришел в себя до его возвращения.

Однако, в итоге случилось иначе.

Лань Цин не смогла выполнить уговор.

Рано утром следующего дня она рассказала об этом мужу. Напомнила, что минувшим летом, когда сама стала жертвой кошмарных снов, она использовала именно иглы против Вэй Усяня, случайно задела тогда одной своего племянника Лань Сычжуя.

Первая госпожа Лань честно призналась супругу, что чувствует угрозу непоправимой ошибки. Пусть Вэй Усянь действительно сейчас совсем не в состоянии участвовать в сражении, но обойтись с ним вот так, после всего, что он уже вынес и пережил — это может стать для него тяжким ударом. С его характером... Он не простит. Может быть у него получится понять, что двигало сердцем Лань Ванцзи в подобном поступке, но ей, Лань Цин, потом перед Вэй Усянем уже никогда не оправдаться.

Выслушав ее, Лань Сичень долго молчал.

— Как его раны? — уточнил он, наконец.

— Хорошо заживают, — ответила Лань Цин. — Я думаю, он сможет двигаться. Начинать вставать, если позволим ему проснуться.

— Пусть проснется, — согласился с ней Лань Сичень. — Понаблюдай за ним внимательнее в течение дня. По результатам реши сама, слова или иглы. Главное, не навредить ему, сейчас или позже.

— Хорошо, А-Чень, — приняла распоряжение супруга Лань Цин. — Я так и поступлю.

Весь следующий день она провела подле Вэй Усяня.

Тот проснулся утром, послушно поел. Он уже делал это сам, сидя за небольшим столиком в комнате.

Если Лань Цин позволяла ему ходить, он ходил. Просила лечь, ложился.

Прошло немногим больше недели, а следы от ударов Цзыдянем на его спине почти полностью зажили. Перевязка требовалась лишь чтобы избежать неприятных ощущений. Вероятно, та поддержка, что он получил от Инари, до сих пор не вполне иссякла и все еще помогала ему.

Будь то случайное совпадение или природное чутье Вэй Усяня, а о том, где Лань Ванцзи, он спросил Лань Цин только к вечеру.

Первая Госпожа Лань недолго думала прежде чем все рассказать ему. Еще днем она уже решила, что сделает это. Что не означало вовсе, что это стало для нее легким шагом.

Он сидел на кровати, слушая ее. Он сидел также, когда она уже прекратила говорить. Капали длинные секунды, сливаясь в минуты, — Вэй Усянь молчал.

— Вэй Ин? — Лань Цин опустилась на пол подле него, сесть на кровать рядом вдруг показалось неуместным, осторожно тронула его запястье.

— Все в порядке, — прозвучал ставший чужим севший голос.

Он откашлялся. Продолжая сидеть неподвижно, он не отнял у нее руки.

Лань Цин понимала, получить такие вести для Вэй Усяня очень тяжко.

— Вэй Ин, пожалуйста, верь, они справятся, — попыталась она ободрить его.

— Лань Чжань хорош в тактике и во владении оружием, я это помню, — глухо произнес Вэй Усянь.

Лань Цин не нашлась, что еще сказать, лишь тихонько гладила его по руке.

— Где А-Мин? — спросил он.

— В доме дежурных целителей, — ответила Лань Цин.

— Я иду туда, — заявил Вэй Усянь.

— Вэй Ин, прошу тебя... — взмолилась Лань Цин.

— Не удерживай меня? — попросил Вэй Усянь. — Позволь идти? Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы добраться туда.

— Не волнуйся, пожалуйста? Он знает, что ты вернулся, что ты здесь, — все еще пыталась Лань Цин отговорить его.

— Тогда я тем более должен быть там! — повернул все по-своему Вэй Усянь.

— Уже поздно. Куда ты пойдешь? — привела последний довод Лань Цин.

— Не так поздно. И мне привычнее сумерки, — напомнил Вэй Усянь.

— Я провожу! — решительно заявила Лань Цин.

— Хорошо, — уступил Вэй Усянь. — Я сообщу твоему супругу, что ты уходишь со мной.

— Я могу и сама... — заметила Лань Цин.

— Я сообщу! — отрезал Вэй Усянь.

От того, что он настоял на этом, заговорил резче, Лань Цин как ни странно стало легче. Слишком тихая реакция на услышанное беспокоила ее куда больше.

Она помогла Вэй Усяню с верхними одеждами, и они пошли к Лань Сиченю.

Разговор их оказался недолгим.

Вэй Усянь указал Главе ордена Лань придержать супругу при себе, чтобы не бегала почем зря, а больше думала о будущем ребенке. А также попросил дать ему кого-нибудь из целителей в сопровождение, если так всем будет спокойнее.

Лань Сичень не остался в долгу и ответил на это, что сам отправится с ним. Без стеснения взяв Вэй Усяня за запястье, он некоторое время выслушивал его пульс. Наконец коротко кивнул, и они ушли. Лань Цин согласилась, что так будет лучше, поэтому сама осталась дома, в ханьши.

Для удобства, Вэй Усяня и собственного, Лань Сичень поднялся вместе с ним на своем мече Шуоюэ. Глава ордена Лань, как и его младший брат Лань Ванцзи, уже снова мог нести на мече двоих. Вэй Усянь против этого не возражал. Лань Сичень, поддерживая его, плотнее запахнул на нем теплую накидку. Солнце закатилось и сразу стало холодно. На сей раз Вэй Усянь не отпускал никаких шуток по поводу нарушения правил самим Главой ордена. Он молчал, безмерно напоминая этим того, с кем делил Один Путь.

Лань Сичень внутренне поражался этой тишине и некоторой, ощущавшейся от Вэй Усяня, отрешенности. Однако, факт оставался фактом: что бы ни чувствовал сейчас Вэй Усянь, это оставалось тщательно сокрытым в глубине его сердца.

Приближаясь к домику целителей, Лань Сичень на всякий случай все же напомнил ему соблюдать осторожность, ведь он еще только-только сам начал поправляться.

— Я знаю, — подтвердил Вэй Усянь негромко. — Спасибо.

Слова прозвучали также бесстрастно. Но, стоило им войти в домик, вся холодность с него мигом слетела.

Рядом с Лань Чжимином на полу у кровати сидел Лань Вэньян. Он держал его за запястье, склонив голову на сгиб локтя.

Лань Сичень метнулся к обоим.

Вэй Усянь последовал за ним.

Лань Вэньян при их приближении поднял голову. Лань Сичень уже опустился подле них, взяв обоих за запястья, оценивая пульс.

— А-Чень? — удивился Лань Вэньян. — Я, кажется... Заснул все-таки.

— Ничего, А-Ян, — проговорил Вэй Усянь. — Отдохни? Я побуду с ним.

— А-Ин? — удивленно выдохнул Лань Вэньян.

— Не все ж тебе заглядывать ко мне, пока я сплю, — Вэй Усянь едва заметно улыбнулся. — Не беспокойся. Все хорошо. Все в порядке. Как он?

— Плечо почти зажило. Но сквозная рана не поддается так просто. Уровень духовных сил слишком мал. А больше нельзя, иначе он не выдержит боли. Он очень слаб, — честно ответил Лань Вэньян.

— Ничего, — поддержал его Вэй Усянь. — Справимся потихоньку все вместе.

Из-за двери тем временем донеслось поскуливание и негромкое царапание.

— Это Хуатоу, — понял Вэй Усянь. — А-Ян, впусти его и ложись отдохни?

Лань Вэньян открыл дверь лису, а сам послушно отправился к свободной кровати. Он понимал справедливость предложения: если уж задремал на дежурстве, дело плохо, необходимо восстановить собственные силы.

Хуатоу подбежал ближе, сунул нос под ладонь Лань Чжимина, слегка толкнул, но Вэй Усянь попросил его пока что отойти. Он хотел, присев рядом с раненным чуть приподнять его, перекладывая на себя, но увидел иглы.

— Зачем это? — тут же спросил он Лань Сиченя.

— Он не может спать сам, — пояснил тот. — Сознание не отключается. Иглы позволяют хоть немного снимать напряжение.

— С тела, но не с сознания! — мгновенно оценил Вэй Усянь. — Я сниму их.

— Ему необходим отдых. Хотя бы какой-то, — попытался отговорить его Лань Сичень.

— Он не спит. Ты не чувствуешь? — уточнил Вэй Усянь.

— Ритмы дыхания и сердца указывают на сон, — отметил Лань Сичень.

— Но это не всё! — возразил ему Вэй Усянь. — Лишь материальная видимость. Дух и душа не имеют достаточной легкости, не поднимаются вверх, значит, он почти в сознании.

— Так у него же повреждена точка тянь-шу, — напомнил Лань Сичень. — Она опорная во взаимодействии духа и души, земли и неба в теле заклинателя.

— Может быть дело и в этом, — уступил Вэй Усянь. — Но по факту иглы лишь лишают его восприятия. Оставляют одного в темноте, наедине со слабостью и без поддержки. Это плохо. Так не должно быть. Я уберу их.

— Вэй Ин... — вздохнул Лань Сичень. — В сознании ему еще хуже. Как только уровень духовных сил немного поднимается, приходит и сильная боль.

— А ты полагаешь, что там, где он сейчас, она не приходит? — спросил его Вэй Усянь.

Лань Сичень ответил не сразу:

— Я полагаю, сдерживающие иглы позволяют ему хотя бы немного дистанцировать себя от боли.

— Хорошо, — согласился Вэй Усянь. — Станет хуже, вернем иглы.

— У него мало сил, — напомнил Лань Сичень.

— Я это чувствую, — подтвердил Вэй Усянь. — Думаешь, я хочу навредить ему?

— Прости? — извинился Первый Нефрит Лань. — Делай. Я буду рядом.

— Спасибо, — поблагодарил Вэй Усянь.

Он аккуратно вытащил иглы из головы Лань Чжимина и держал его теперь, прислонив к себе одной рукой, а другой гладя у виска и по щеке.

Вэй Усянь прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям и мысленно обращаясь к нему:

«Бедный мальчик, ничего. Я с тобой. Я рядом. Прости, что не пришел к тебе раньше. Мы обязательно справимся со всем этим вместе.»

Действие игл не проходит мгновенно. Еще несколько часов Лань Чжимин лежал в руках Вэй Усяня совсем тихо. Лань Сичень тем временем приготовил лекарства и простое питье, подогрел для Вэй Усяня немного супа. Тот отошел поесть, потом вернулся, снова сел с Лань Чжимином, держа его.

— Ты как? — спросил его Лань Сичень.

— Нормально, — ответил Вэй Усянь. — Я же ничего не делаю, просто сижу с ним.

— Что ты чувствуешь? — поинтересовался Лань Сичень.

— Только то, что уже сказал. Ничего нового, — ответил Вэй Усянь.

— А-Ян определил, что в поврежденной точке происходит обратное движение при повышении уровня ци. Мы сочли именно это причиной резких болей, — рассказал Лань Сичень. — Один раз А-Ян смог заставить ци течь, как надо. Ненадолго. Хотя и это помогло. Жаль, повторить не получается. Рана в плече после того раза зажила довольно быстро. Но другая, оставшаяся, — куда серьезнее.

— Заглушить или терпеть боль хоть какое-то время нельзя? — почти без вопроса уточнил Вэй Усянь.

— Нельзя. Средств от такой боли нет. Все снадобья работают по телесным ощущениям. Он и без того получил почти критическую дозу обезболивающих. Больше просто нельзя. А терпеть просто так — ни морально, ни физически не выдержит.

— Я понял, — кивнул Вэй Усянь.

— Лучше не воздействуй на его духовные силы, — предостерег Лань Сичень.

— Я ничего не делаю, — заверил Вэй Усянь. — Ты же знаешь, у меня их немного. Понадобится, попрошу тебя.

— Я знаю, что сотворить ты можешь буквально что угодно, — заметил ему Лань Сичень.

— Не в этот раз, — пообещал Вэй Усянь. — Его жизнь слишком ценна, чтобы бросаться во что-то, очертя голову. Мы должны его вытащить. Но необходимую для этого поддержку можно дать только сообща.

— Хорошо, что мы понимаем друг друга, — удовлетворенно согласился Лань Сичень.

— Шифу...

Вэй Усянь на самом пределе слышимости разобрал это слово, донесшееся у его плеча.

— А-Мин, я здесь. Все хорошо, — тут же произнес он.

— Шифу, вы... — снова попытался заговорить Лань Чжимин.

— Я с тобой, — сказал ему Вэй Усянь. — Я рядом. Теперь все время буду только здесь, подле тебя.

— Учитель, я... — силился сказать Лань Чжимин.

Но вдруг почувствовать его присутствие так близко вызвало слишком много эмоций. Его сердце быстро забилось, дыхание пресекалось.

— Вэй Ин, — предупредил Лань Сичень.

— А-Мин, тише? — попробовал обойтись словами Вэй Усянь. — Постарайся не терять контроль. Дыши ровнее.

— Я очень... — проговорил Лань Чжимин. — Я... Простите, шифу.

Он дернулся, инстинктивно вцепился рукой в Вэй Усяня. Тот ощутил, как по телу юноши покатилась судорога боли. Лань Чжимин не хотел кричать, но с естественной реакцией мышц тела поделать ничего не мог. Он распахнул глаза, глядя на своего учителя, страдая еще и от того, что тому выпало быть свидетелем, наблюдать все это.

Вэй Усянь крепче прижал его к себе, поймал его взгляд, чуть покачал головой:

— Тише. Я держу тебя. Не волнуйся. Не бойся ничего.

Он осторожно смахнул слезы, капающие с глаз Лань Чжимина, снова коснулся его виска, забирая и без того малые его духовные силы. Нужно было отнимать, чтобы уменьшить противотечение ци.

Лань Сичень помогал держать Лань Чжимина молча, давая шанс Вэй Усяню найти метод воздействия или хотя бы что-то понять.

Лань Чжимин стиснул зубы, зажмурился и почти перестал дышать. Он изо всех сил старался не дернуться, не вскрикнуть, не показать, насколько ему больно на самом деле. Но вдруг все прошло. Лань Чжимин от неожиданности совсем перестал дышать.

Вэй Усянь почувствовал, как мгновенно обмякло его тело. Он тут же перестал отбирать духовные силы. Пауза в его дыхании заставила сердце Вэй Усяня пропустить удар. Но молодой заклинатель наконец вдохнул и открыл глаза.

— Шифу... Что вы смогли сделать? — прошептал он.

— Ничего, — чуть покачал головой Вэй Усянь. — Это не я.

Пока оба заклинателя, Вэй Усянь и Лань Сичень, удерживали раненного, на его кровати очутился и лис Хуатоу. Он положил морду поверх перевязки и пострадавшей точки на меридиане духовных сил, почти сразу после этого боль отступила.

— Хуатоу? — позвал Вэй Усянь.

— Мало сил, маленькое противотечение, — мысленно отозвался лис. — Могу подержать. Иначе мальчику очень больно. Жалко его.

Другие рядом не могли слышать кюби. Вэй Усянь протянул руку погладить Хуатоу и пояснил Лань Чжимину:

— Это лис. Лисий дух Хуатоу.

Вэй Усянь взял его руку и положил ладонью лису на загривок:

— Чувствуешь?

— Настоящий... — проговорил Лань Чжимин, касаясь пушистой шерсти. — Маленькая Сяомин рассказывала...

— Да-да, — подтвердил Вэй Усянь. — Они знакомы. Говори поменьше, пожалуйста? Лучше сосредоточься на дыхании.

Лань Чжимин дышал часто. Он смог чуть повернуть голову, прильнув к груди Вэй Усяня. Ему казалось, что прошла целая вечность бесконечной боли. Вечность проведенная лежа пластом, в слабости и бессилии. Сейчас он чувствовал, что Вэй Усянь держит его иначе. Это позволяло немного смотреть вокруг. Но все еще мучала слабость, кружилась голова и казалось, что боль не ушла, лишь затаилась на время. С каждым вздохом Лань Чжимин ждал, что она вернется.

— Постарайся, хороший мой. Нужно дышать пореже. Я держу. Ты чувствуешь, как я дышу? Попробуй подстроиться.

Лань Чжимин немного отвлекся, стараясь ощутить его дыхание, прислушаться и действительно перенять его ритм. Он все еще не утратил способности делать, что скажут. Особенно когда с ним говорил учитель.

— Хорошо, — похвалил его Вэй Усянь. — Ты — молодец. Уже куда лучше. Дыши вместе со мной. Вот так. Славно. Я рядом. Мы вместе. Все наладится.

— Шифу... — проронил Лань Чжимин, когда дыхание выровнялось, и ему еще капельку полегчало. — Шифу, я виноват.

— А-Мин, — прервал его Вэй Усянь. — Ну, в чем ты можешь быть виноват? Не будь таким глупым ребенком, пожалуйста? Если уж измерять вину, то начинать нужно с меня и заканчивать тоже.

— Нет, шифу! — с чувством возразил Лань Чжимин.

— То-то же, — подхватил Вэй Усянь. — Тогда и вовсе не станем ни о чем таком говорить. Попей лучше. Лань Сичень приготовил для тебя. Это укрепит твои силы.

Вэй Усянь осторожно помог ему понемногу пить, а потом снова держал, прижимая к себе и гладя его.

— Шифу, — опять позвал Лань Чжимин. — Мне хочется спать.

— Это хорошо, — обрадовался за него Вэй Усянь. — Поспи.

— Но я не хочу, — возразил Лань Чжимин сам себе. — Я очень ждал. Я...

— Я никуда от тебя не денусь, А-Мин, — пообещал Вэй Усянь. — Я буду здесь, пока ты спишь. И буду все еще рядом, когда проснешься. Не беспокойся. Я с тобой. Настоящий сон, это будет сейчас очень хорошо для тебя. Хочешь, спою тебе песню? Лань Сичень немного сыграет, а я спою.

— Я никогда не слышал колыбельных, шифу, — прошептал Лань Чжимин.

— Неправда, — уверенно заявил Вэй Усянь. — Ты просто запамятовал. Как услышишь, так вспомнишь, и будешь спать мирно и крепко.

Лань Сичень достал Лебин. Полилась плавная негромкая музыка. Никому кроме Вэй Усяня, даже Лань Вэньяну, не приходила в голову мысль сыграть колыбельную раньше. И скорее всего при приступах резкой боли такая музыка также никак не помогла бы, разве что в периоды затишья мог бы быть какой-то эффект. Музыку, конечно, использовали. Но лишь ту, что поддерживает дух и духовные силы. Вэй Усянь же сейчас искал ключ к тому, чтобы дать телу и сознанию Лань Чжимина естественный и полный отдых, настоящую передышку, хотя бы на время. Сам он пока что оставался бесполезен в плане поддержки духовными силами, но все равно продолжал выискивать любую мелочь, любой шаг, который будет на пользу.

Лань Чжимин, прильнув к груди Вэй Усяня, слышал его негромко поющий голос снаружи и изнутри. Сначала он был уверен, что никто никогда не пел ему песен на ночь. Потом стало казаться, что мотив действительно знаком. А после он, наконец, задремал. Заснул сам, по-настоящему, погружаясь в состояние сна и покоя все глубже.

Вэй Усянь еще некоторое время напевал для него.

Прекратив, спросил Хуатоу, как тот себя чувствует. Удостоверившись, что лис не слабеет, Вэй Усянь чуть вздохнул.

Лань Сичень положил руку ему на плечо, он заметил как чуть дрожат пальцы Вэй Усяня, пока тот продолжает бережно поглаживать Лань Чжимина.

— Вэй Ин, держись. Ему легче сейчас, — проговорил Лань Сичень.

Вэй Усянь сделал глубокий вдох и медленный выдох:

— Я понимаю. Спасибо.

— Отдохни сам, пока он спит? — предложил Лань Сичень.

— Не надо. Я же обещал ему, что буду рядом, — напомнил Вэй Усянь.

— Ты не можешь постоянно оставаться вот так, — настаивал Лань Сичень.

— Побуду еще. Он ведь все чувствует, — заупрямился Вэй Усянь. — Давай, подумаем лучше, что будем делать дальше?

Лань Сичень чуть вздохнул и принялся передавать ему ци. Вэй Усянь позволил ему продолжать некоторое время, после чего остановил.

— Ну, всё, хватит. Не трать на меня особенно много. Лучше подумай, как поскорее залечить его рану.

— За один раз даже с большой поддержкой духовными силами не справиться, — сообщил Лань Сичень.

— Значит, повторим несколько раз,— не отступился Вэй Усянь. — Хуатоу, ты сможешь продолжать держать, если уровень ци возрастет?

— Какое-то время, — отозвался лис.

— Нужно не меньше четверти часа, — уточнил Лань Сичень.

— Смогу, — заявил лис.

— Уверен, что менее длительное воздействие даст худший результат? — поинтересовался Вэй Усянь у Лань Сиченя. — Мы не можем сильно ослаблять Хуатоу. Он — пока единственный, кому удается пригасить эту боль. Если он прекратит, она вернется.

— Лису тоже нужно отдыхать, чтобы восстановиться, — подтвердил Лань Сичень. — В это время придется держать уровень духовных сил Лань Чжимина минимальным. Ты проследишь за этим. Заодно себе поможешь. Ничто не пропадет зря.

— Ладно, — согласился Вэй Усянь. — Убедил. Скажи, а... из-за того, что сейчас его уровень духовных сил почти всегда минимальный, он может однажды прекратить расти и восстанавливаться?

— Да. Может произойти опустошение золотого ядра. Лань Чжимин — очень одарен. Лишь потому до сих пор справляется, — честно ответил Лань Сичень.

— Продержись, мой хороший, — тихо попросил Вэй Усянь Лань Чжимина. — Продержись, мой мальчик. Я придумаю что-нибудь. Обязательно.

— Залечим рану, станет полегче, — попытался поддержать его Лань Сичень.

— Нужно как-то закрыть тянь-шу, — проговорил Вэй Усянь.

— Нужно, — согласился Лань Сичень. — Знать бы как.

— Попробуй воздействовать на нее при передачи духовных сил? — предложил Вэй Усянь. — Должна же она уметь восстанавливаться.

— Идея не очень, — возразил Лань Сичень. — Тело важнее. Нужно восстановить объем крови, залечить рану, а потом воздействовать на тянь-шу. Нам лучше действовать последовательно, особенно в условиях ограниченного времени. Сначала тело, потом — меридиан.

— Хорошо, — уступил Вэй Усянь. — Тебе виднее. Начнем утром. Это хорошее время. Все перевязки делают утром. И А-Ян немного отоспится как раз.

— Тебе тоже нужно будет отдохнуть до утра. И работать придется при свете, — предупредил Лань Сичень.

— Отдохни прежде сам, потом сменишь меня? — предложил Вэй Усянь. — Со светом мне вроде стало немного полегче, уже не так сильно болят глаза.

— Нехорошо, что они болят, — обмолвился Лань Сичень.

— Да, это здорово неудобно. Я скучаю по миру при белом свете, — согласился Вэй Усянь. — Пройдет, — оптимистично добавил он. — Иди отдохни?

Лань Сичень подчинился.

Спустя несколько часов он вернулся, чтобы сменить Вэй Усяня. Лань Чжимин тихо спал. Лис оставался на месте и с виду тоже дремал.

Вэй Усянь честно попробовал лечь, закрыл глаза, но без толку — сон не шел к нему. Промаявшись с час, он вернулся к постели раненного, решительно потеснил Лань Сиченя и снова забрал Лань Чжимина к себе — так ему было спокойнее.

Раненный юноша проснулся еще до рассвета. Его напоили лекарствами, немного накормили. Лань Чжимину нравилось быть подле Вэй Усяня. В том положении, как тот держал его, он мог слышать его дыхание и ритм сердца — это отвлекало. Вэй Усянь еще больше уверился в том, что именно в таком положении и должен ближайшее время оставаться, вот так, рядом с ним.

Он рассказал молодому заклинателю, что они собираются предпринять вовремя ближайшей перевязки. Лань Чжимин выслушал молча. Но Вэй Усянь все равно почувствовал его страх. Испытывать боль при подъеме духовных уже стало ему привычно. Юноша ждал ее и боялся.

Лань Сичень предложил использовать снотворное средство, раз уж у Лань Чжимина получилось один раз заснуть, должно получиться и еще. Тогда он не ощутит, что с ним делают.

Поразмыслив, Вэй Усянь все же решил, что это нехороший вариант. В том, что касается духовных сил, эффективнее получается, когда все участники процесса остаются в сознании.

— Я буду говорить с тобой? — предложил Вэй Усянь Лань Чжимину. — Постарайся только слушать меня и ничего больше.

— Я постараюсь, шифу, — ответил юноша.

Вэй Усянь стал рассказывать ему про лисьих духов и Инари. Лань Вэньян тем временем отвечал за передачу и контроль потоков духовной энергии, а Лань Сичень — за процесс перевязки и обработки раны.

Лань Чжимин почувствовал прилив сил и решился осторожно все-таки попросить своего шифу позволить ему увидеть, что происходит и как сейчас выглядит его ранение.

— Мне кажется, что тот кусок стрелы все еще там... — тихо признался юноша. — Где-то во мне. Так и остался.

Лань Сичень посмотрел на Вэй Усяня с сомнением.

— Пусть посмотрит? — предложил тот. — Он ведь тоже целитель. Ничего страшного, если увидит свою рану. Там ведь ничего нет. Ему нужно просто удостовериться в этом.

Лань Сичень уступил.

Вэй Усянь приподнял Лань Чжимина так, чтобы тот смог увидеть. Он двинул рукой, собираясь коснуться края раны, где медленно, но все же восстанавливались ткани, но, опасаясь причинить себе боль, не решился. Вместо этого погладил по голове Хуатоу.

— Тебе больно вместо меня? — негромко спросил он лиса.

— Не волнуйся о нем, — сказал ему Вэй Усянь. — Мы скоро закончим, и он сможет отдохнуть.

Лань Чжимин отвернулся от своей раны, снова глядя на Вэй Усяня.

Тот продолжил говорить с ним, пока с перевязкой и передачей духовных сил не закончили.

— Мне придется снова ослабить тебя, — предупредил Вэй Усянь прежде чем начать отбирать его духовные силы.

— Я понимаю, шифу, — ответил Лань Чжимин. — Так нужно. К тому же вам будет на пользу. Это хорошо. Поправляйтесь, пожалуйста?